Андрей Гусаров.

Петербургские дворы. Необычные дворы, курдонеры, дворы-колодцы, проходные дворы



скачать книгу бесплатно

Как видно, наличие закрытого или парадного двора зависит от места расположения нового жилого дома. Чем ближе он к центру Санкт-Петербурга, тем чаще современные архитекторы обращаются к подобной организации придомовой территории. Проблема одна – нехватка земли. Новые дома в новостройках практически всегда лишены дворов – на больших участках и открытых территориях микрорайонов смысла в них нет никакого.

Часть II
Город, дом и двор в русской литературе

Глава 6
А. С. Пушкин. Петербург в его поэзии

Изучение прошлого петербургских дворов мы продолжим в связи с большой и интересной темой – Петербург в русской литературе. Но наша задача здесь не углубляться в сложную и объемную работу, а лишь обозначить четкую связь между петербургским двором, прошлым города и русской литературой.

Начиная с А.С. Пушкина, через Н.В. Гоголя и Ф.М. Достоевского, заканчивая творениями современных поэтов, можно проследить и историю городской жизни, и познать душу Петербурга, увидеть его Genius loci.

Город, с его реками, островами, садами и зданиями, довольно рано вошел в жизнь и творчество Александра Сергеевича Пушкина. И именно Пушкин воспел величие столицы блистательной Империи, показал город, довлеющий над миром. В его творчестве мы имеем дело с парадным Петербургом, городом Великого Петра, морской столицей страны, но одновременно и с Китеж-градом, неожиданно выросшим на болотах и мистически возвышающимся над Россией. Два чуда увидел и показал поэт: таинство появления каменного города посреди дикой природы и волшебство притягательной силы новой столицы.


А.С. Пушкин


Будущий поэт, появившийся на свет в провинции, стал лицеистом в 1811 году – с этого времени у Пушкина началось осмысленное знакомство с Петербургом и его историей. Многие исследователи относят это знакомство к более позднему времени – слишком мал был в те годы Пушкин и не выезжал за пределы Царского Села. Но важно ли это? Конечно, нет! Ведь петербургской аурой окутано и Царское Село – своеобразное продолжение Петербурга.

Постижение петровского замысла относительно будущего страны и нового города началось у лицеиста Пушкина в этом пригороде, с изучения прошлого города, знакомства с историей жизни государя-реформатора. Здесь, в Царском, Пушкин попал под обаяние петровского гения, впервые почувствовал грандиозный масштаб перемен, начатых Петром. Да что говорить – сам лицей той поры являлся продолжением дела Петра, воспитывая русских европейцев.


Царское Село. Лицей


Далее, уже во взрослой жизни, тема Петербурга часто волнует Пушкина, город не отпускает поэта даже тогда, когда он находится вдалеке от столицы. В доме на набережной реки Мойке зимой 1837 года трагически завершился жизненный путь гения.

Могло ли быть иначе? – вот вопрос из вопросов. Очевидно, нет, – Петербург воспитал его, с Петербургом Пушкин вырос, здесь стал поэтом, на земле Петербурга и должен был умереть. На четверть века судьба связала Александра Сергеевича с Северной Венецией, но навсегда город вошел в творчество поэта. Для начала важно познакомиться с пушкинскими адресами Петербурга – местами в городе, где он бывал. Но немного отойдем от этого правила и посмотрим на важнейшую работу Пушкина, определившую образы Петербурга на века. Здесь поэт-провидец представил нам Genius loci Петербурга – его неповторимую ауру.

Поэма «Медный всадник» во многом стала определяющей в формировании образа города пушкинского периода, то есть первой половины XIX столетия. Как покажет будущее, это произведение стало отправной точкой для работы других писателей и историков, трудом, сформировавшим основные черты Петрополиса. В этом произведении впервые появляются отличительные особенности Петербурга, его природные и географические приметы: вода («река неслася»), болота («по мшистым, топким берегам»), тьма лесов («и лес, неведомый лучам») и так далее. Уже на фоне стен дворцов и домов, зелени парков у других литераторов появятся такие новые петербургские «отличия», как туман, дождь, моросящий дождь, идущий даже зимой, и другие. Но это – после Пушкина, а пока, в его время, главными остаются три основных элемента петербургского пейзажа: вода (река), земля (гранитные набережные) и деревья (зелень парков). Эту особенность Петербурга точно подметил знаменитый исследователь города Н.П. Анциферов, чью работу «Петербург Пушкина» обязательно нужно прочитать всем любителям истории города.

В поэме «Медный всадник» мы ясно видим процесс (чудесного) превращения дикого лесного края в рукотворный город, и основную роль в этом играют три основных элемента. Вода в Петербурге переходит в туман или дождь, оставаясь, одновременно (у Пушкина), в виде грозной и неподвластной человеку силы – реки Невы. Болота после осушения превращаются в землю – становятся твердой почвой под ногами, а по велению царя в одночасье превращаются в мощные гранитные набережные, улицы, дома и дворы. «Тьма лесов» – дикая природа исчезает, вернее, замещается рукотворными объектами. Перед нами возникают превосходные городские сады и парки, вспомните тот же Летний сад!


Наводнение 1824 года


Но Пушкин знает – жива дикая природа, таит она в себе неведомые силы: в одночасье во время бури 1777 года Летний сад превратился в свалку вырванных с корнем деревьев. Заново обустроенный, сад вновь подвергается испытанию на прочность – наводнение 1824 года как раз и описано в стихотворной повести.

 
И пеной разъяренных вод.
Но силой ветра от залива
Перегражденная Нева
Обратно шла, гневна, бурлива,
И затопляла острова,
Погода пуще свирепела,
Нева вздувалась и ревела,
Котлом клокоча и клубясь,
И вдруг, как зверь остервенясь,
На город кинулась. Пред нею
Все побежало, все вокруг
Вдруг опустело – воды вдруг
Втекли в подземные подвалы,
К решеткам хлынули каналы,
И всплыл Петрополь, как тритон,
По пояс в воду погружен.
 

Вернемся к истории возникновения Петербурга. Пушкин точно подмечает нереальность появления большого каменного (гранитного) града в диком, забытом месте, точно названным поэтом даже не домом, а «приютом убогого чухонца». Заметьте, что «приют» – место для временного обитания, тогда как город строится навечно. Для Александра Сергеевича, как и для всего мира, появление здесь города – чудо, диво. Город не буднично построен, он «вознесся пышно, горделиво». Новая столица Империи не просто богата и красива: перед ней меркнет Москва – город особой для Пушкина любви. Новый город – это символ победы над стихией, выраженной в природе, и над старым московским царством. У Пушкина творец города Петр I не просто обуздал реку и одел топкие низкие берега в гранит, но построил новый неведомый старой Руси мир – назло надменному соседу прорубив (какой сильное выражение!) окно в Европу. Поэт, как никто другой, видит божественное провидение в появлении на берегах Невы нового города, ведь даже небеса здесь особенные – золотые.

Век правления Александра I дал миру многие известные петербургские памятники архитектуры стиля классицизма. К моменту написания пушкинской поэмы архитектор К.И. Росси, мастер городских ансамблей, уже построил арку Главного штаба, здание Сената и Синода. Но колонна на Дворцовой площади еще строилась. Квартал от Зимнего дворца до здания Сената и Синода сформировался, как и вполне законченным был ансамбль Стрелки Васильевского острова с Биржей и Ростральными колоннами.

«Строгий, стройный вид» Петербурга вполне определился, петровская столица Империи – военная столица, поэтому строгость является важным элементом облика города. Не забудем такой важный вид городской инфраструктуры (и архитектуры), как мосты Петербурга. Маленькие и большие, однопролетные и разводные – они соединяют воедино разбитый на острова городской массив. И тут же – ограды мостов, решетки парков, фонари с тусклым петербургским светом. Петербург Пушкина – подлинный Петербург, тот город, чья душа скрывается и в мглистой морозной зимней ночи, и в бессонной белой летней.

 
Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла…
 

Но не закончен бой, стихия, словно разбуженный бог Тор, готова в любой момент нанести удар по творению царя людей. Ждать недолго… Стихия – природа, с которой не совладеть даже самодержавной власти. Разрушительное наводнение началось.

 
Народ
Зрит божий гнев и казни ждет!
Увы! все гибнет: кров и пища!
Где будет взять?
В тот грозный год
Покойный царь еще Россией
Со славой правил. На балкон,
Печален, смутен, вышел он
И молвил: «С божией стихией
Царям не совладать».
 

В этом произведении Пушкина мы видим два Петербурга: город величественных зданий, монументов и город жилых окраин. Здесь вспоминается «Домик в Коломне», да и Евгений, герой «Медного всадника», тоже живет в этой городской окраине – районе небольших частных домиков, со «светелкой, тремя окнами, крыльцом и дверью».


Эскиз А.Е. Бенуа к повести «Медный всадник». 1923 год


Дворик поэт не упоминает, но он там, очевидно, был. Евгений «…где-то служит… и не тужит» – но видно, что он чиновник, бедный, раз живет в Коломне – Пушкин прямо об этом и говорит. Выход один – женитьба. Но сама природа противится этому – Пушкин прекрасно понимает, что человек себе не принадлежит, что самые прекрасные мечты в секунду могут быть разбиты злосчастной судьбой. Человеческое бытие лишь «насмешка неба».

 
Его места… Или во сне
Он то видит? Иль вся наша
И жизнь ничто, как сон пустой,
Насмешка неба над землей?
 

И главный герой превращается в «Ни то ни се, ни житель света, ни призрак мертвый», подтверждая мимолетность человеческой жизни. Но у Пушкина здесь все более трагично – сам город способен убивать, лишать разума, быть высшей силой для человека. И не просто доводить до безумия, до исступления, до «белой горячки» (в белую-то ночь!), а планомерно и неотвратимо уничтожать личность. Стихия реки – всего лишь прелюдия к более страшной упорядоченности каменного города. Первая несет с собой смерть и разрушение, вторая – безумие и кладбищенскую упорядоченность спокойного величия. Впрочем, вторая тоже заканчивается смертью.


А.Е. Бенуа. Иллюстрация к «Медному всаднику» А.С. Пушкина


 
За ним несется Всадник Медный
на звонко-скачущем коне;
И во всю ночь безумец бедный,
Куда стопы не обращал,
За ним повсюду Всадник Медный
С тяжелым топотом скакал.
 

Пушкин стал свидетелем начала перемен – лачужки сносились, а улицы Коломны застраивались многоэтажными домами. Мир менялся: дворцы превращались в доходные дома, парадные дворы – в двор-колодец. Пройдет еще несколько десятилетий, и Евгения Онегина сменит Родион Раскольников. В «Медном всаднике» Пушкин это предвидит – Евгений более не возвращается в Коломну, а ищет домик своей возлюбленной Параши на Васильевском острове (в Галерной гавани) – таком же дешевом пригороде столицы. Но умирает здесь, забытый, сошедший с ума. Грядет новое время, новые герои. И только река вечна, неизменна, как вечен сам город Петра.


А.С. Пушкин. Автопортрет с Онегиным


К образам главной реки города поэт возвращается постоянно. Например, в «Онегине».

 
Все было тихо; лишь ночные
Перекликались часовые;
Да дрожек отдаленный стук
С Мильонной раздавался вдруг;
Лишь лодка, веслами махая,
Плыла по дремлющей реке…
 

В Коломне А.С. Пушкин жил вместе с родителями после окончания Лицея с 1817 по 1820 год. Семья снимала квартиру в доме вице-адмирала А.Ф. Клокачева (наб. р. Фонтанки, 185). Дом был трехэтажным, с высоким подвалом. Пушкины жили на третьем этаже в семикомнатной квартире: во двор выходили окна четырех комнат, на реку смотрели десять окон парадных залов. На втором этаже в то же время проживали Корфы. Молодой Пушкин жил в комнате с окнами во двор. О жилище поэта позднее вспоминал переводчик Василий Андреевич Эртель: «Мы взошли на лестницу, слуга отворил двери, и мы вступили в комнату. У дверей стояла кровать, на которой лежал молодой человек в полосатом бухарском халате, с ермолкою на голове. Возле постели, на столе, лежали бумаги и книги. В комнате соединялись признаки жилища молодого светского человека с поэтическим беспорядком ученого». Таким, возможно, заставали Пушкина и его друзья – А.А. Дельвиг и Е.А. Баратынский. Здесь поэт написал оду «Вольность», несколько стихотворений, в том числе «К Чаадаеву», завершил работу над поэмой «Руслан и Людмила». Может быть тут, на Фонтанке, у молодого поэта появились первые замыслы будущего романа «Евгений Онегин» – известно, что в 1820 году Пушкин начал работу над этим произведением.

Свой доходный дом Алексей Федотович Клокачев купил 14 февраля 1818 года у графини Марии Александровны Апраксиной, супруги полковника А.И. Апраксина. Сам Пушкин упоминал, что после окончания Лицея в 1817 году жил в доме Апраксина. Трудно сказать, какими были дворы этого дома в пушкинское время – в 1903 году здание надстроил архитектор П.М. Мульханов, изменивший и внутридворовые постройки. Сейчас дворы пушкинского дома отличаются разнообразием. Низкая арка ведет в юго-восточный световой двор-колодец, более типичный для эпохи Достоевского, чем Пушкина. Прямоугольный и темный, он вызывает настоящую депрессию – петербургский сплин. Другая часть двора совершенно открыта – много пространства и городского воздуха, при общей унылости однообразных рядов окон.

В 1840-х годах в квартире третьего этажа жил в нужде, забытый обществом, знаменитый архитектор К.М. Росси. Утром 6 апреля 1849 года великий зодчий скончался от холеры на 71-м году жизни, и его похоронили на Волковом лютеранском кладбище.

Из более ранних петербургских адресов Пушкина, исследователи называют два: отель «Бордо» на набережной реки Мойки, 82 (июль 1811 г.) и дом купца Кувшинникова, на набережной реки Мойки, 13, второй адрес – Миллионная, 22 (август 1811 г.).

Точно не установлено, когда впервые маленького Сашу Пушкина привезли в столицу России. По воспоминаниям Алексея Юрьевича Пушкина (племянника бабушки поэта), Сергей Львович и Марья Алексеевна прожили в Петербурге целый год, уехав в Москву в ноябре 1800 года. Таким образом, будущего поэта привезли в столицу в возрасте шести месяцев.

Осталась в письмах поэта и история встречи с императором Павлом I, которая могла состояться только в Санкт-Петербурге, в то время. В 1834 году Пушкин писал: «Видел я трех царей: первый велел снять с меня картуз и пожурил за меня мою няньку…». Речь в этом письме идет об императоре Павле I, встречу с которым поэт, конечно, не помнил, но знал по рассказам близких. В тот год Пушкины останавливались на Моховой улице (современный адрес – Соляной пер., 14) в двухэтажном доме С.Д. Комовского, не сохранившемся до настоящего времени.

Много позже, на расположенной рядом Пантелеймоновской улице в доме К. Оливио (ул. Пестеля, 5) снимет квартиру супруга поэта Наталья Николаевна, переехав сюда в начале сентября 1833 года. Вскоре к ней присоединился и Александр Сергеевич – здесь супруги прожили почти год. Эта квартира стала первым в Петербурге совместным жильем Пушкина и Гончаровой, а ее адрес писали так: «У Пантелеймона, близ Цепного моста, в доме Оливье». Существующий ныне дом сооружен в 1880 году по проекту архитектора А.К. Кейзера и доподлинно известно, насколько изменился двор здания: реконструкции второй половины 1950-х годов полностью изменили и само здание, и его двор.


Дом К. Оливио (ул. Пестеля, 5)


В этой квартире, а может быть, и во дворе или в Летнем саду поэт написал (и дописал) множество своих знаменитых произведений: «Медный всадник», «История Пугачевского бунта», «Сказка о мертвой царевне» и другие произведения. Пушкин отмечал, что часто бывает в Летнем саду: «…Иду туда в халате и туфлях. После обеда сплю в нем, читаю и пишу». Летние месяцы 1834 года стали плодотворными в его карьере – семья отдыхала в имении «Полотняный завод», и А.С. Пушкин спокойно работал над своими произведениями. Съехать с этой квартиры поэта заставил конфликт с домовладельцем. Пушкин так описывает ситуацию в одном из писем: «Я с нашим хозяином побранился и вот почему. На днях возвращаюсь ночью домой: двери заперты. Стучу, стучу, звоню, звоню. Насилу добудился дворника. А я ему уже несколько раз говорил: прежде моего приезда не запирать. Рассердясь на него, дал я ему отеческое наказание. На другой день узнаю, что Оливье на своем дворе декламировал противу меня и велел дворнику меня не слушаться и двери запирать с 10 часов, чтобы воры не украли лестницы. Я тот же час велел прибить к дверям объявление о сдаче квартиры, а к Оливье написал письмо, на которое дурак до сих пор не отвечал». Пушкин переехал 10 августа на Гагаринскую (ныне – Кутузова) набережную в дом Баташова.


Дом Егермана (наб. р. Мойки, 82)


Из других знаменитостей, живших в доме Оливио, назовем поэта Николая Ивановича Гнедича, поселившегося здесь в 1831 году и скончавшегося в своей квартире спустя два года.

Но вернемся к детству поэта. В 1811 году Саша Пушкин приехал в Санкт-Петербург вместе со своим дядей В.Л. Пушкиным и А.Н. Ворожейкиной (гражданская жена Василия Львовича) и все они поселились в гостинице «Бордо», располагавшейся рядом с Синим мостом (наб. р. Мойки, 82). Гостиница «Бордо» занимала часть четырехэтажного дома, выходящего на Мойку. Кроме этого во дворе находились два двухэтажных флигеля. Домом в то время владел портной Мейер, продавший к 1820 году участок купцу 3-й гильдии Игнатию Егерману. История не сохранила дом Мейера – Егермана: все дворовые здания снесли и на их месте в 1870–1871 годах архитектор П.Ю. Сюзор построил банный комплекс, владел которым Михаил Степанович Воронин. Здание с фасадом на набережную Сюзор основательно реконструировал в 1874 году. Примечательно то, что в доме Мейера жил писатель и дипломат А.С. Грибоедов, здесь он переписывал комедию «Горе от ума».

Из «Бордо», который очень не понравился Василию Львовичу, Пушкины переехали в доходный дом купца Кувшинникова (наб. р. Мойки, 13). Это здание, известное как дом Нееловых – Р.С. Гинцбург перестраивалось несколько раз (последний в 1911–1913 годах (арх. О.Р. Мунц)), но сохранило в себе классические черты первой четверти XIX века. Дом Нееловых делит двор с соседним домом, чей фасад выходит на Миллионную улицу. У Кувшиникова Пушкины прожили два месяца, затем, Сашу отвозят в Царское село, а В.Л. Пушкин со своей гражданской супругой возвращаются в Москву.

Полностью исчез с городской карты дом М.И. Калержи, в котором размещалась гостиница «Париж» (Кирпичный пер., 4/1). С этой гостиницей связано не только имя самого А.С. Пушкина, но и его родителей, а также друзей, которых поэт регулярно посещал.

Зато хорошо сохранился дом Магдалины Мадато-вой (ул. Марата, 25/12), в котором жила и умерла 29 июля 1828 года няня поэта Арина Родионовна. Квартиру в этом двухэтажном доме снимала семья Павлищевых, у которых и жила няня. Ольга Сергеевна Павлищева – родная сестра А.С. Пушкина, и, конечно, поэт бывал здесь неоднократно. В мае 1833 года дом этот купил А.Л. Блок. Как я уже отметил, дом не перестраивали. Лишь в 1856 году во дворе архитектор М.А. Ливен возвел пристройку.

О последнем месте жизни Александра Сергеевича мы поговорим позднее, в отдельной главе.

Мы познакомились с петербургскими адресами Пушкина, получив общее представление о местах проживания поэта. Настало время посмотреть, куда Пушкин поселил своих главных героев и что сталось с этими местами. В «Медном всаднике» мы уже познакомились с Коломной, Галерной гаванью на Васильевском острове. Там же, в поэме, главный герой Евгений спасается от наводнения, взобравшись на памятник у входа в дом князя А.Я. Лобанова-Ростовского (Исаакиевская пл., 2).

 
Тогда на площади Петровой,
Где дом в углу вознесся новый,
Где над возвышенным крыльцом
С подъятой лапой, как живые,
Стоят два льва сторожевые,
На звере мраморном верхом,
Без шляпы, руки сжав крестом,
Сидел недвижный, страшно бледный
Евгений. Он страшился, бедный…
 

Дом со львами сооружен в 1817–1820 годах знаменитым архитектором Огюстом Монферраном в стиле классицизма для известного коллекционера, владельца замечательной библиотеки, основателя Санкт-Петербургского Императорского яхт-клуба князя Александра Яковлевича Лобанова-Ростовского. Стечением обстоятельств роскошный дом князя перешел в казну, и в 1830-х годах в его стены въехало Военное министерство.


Дом князя А.Я. Лобанова-Ростовского


Здание треугольное – главный фасад с портиком и восемью колоннами обращен к Александровскому саду и выходит на Адмиралтейский проспект. Центральная арка портика украшена мраморными скульптурами львов на постаментах – работы скульптора Паоло Трискорни. Фасад со стороны Вознесенского проспекта решен более просто, а третий фасад, со стороны Исаакиевского собора, в общих чертах повторяет парадный, со стороны Адмиралтейства.

Согласно планировке здания, в центральной части дома зодчий предусмотрел три световых двора: прямоугольный (из него виден купол Исаакиевского собора) и два треугольных. Во внутренний малый треугольный двор, как и во внутренний большой треугольный двор можно попасть через проезды со стороны Вознесенского проспекта – их высокие арки располагаются с двух сторон от центрального ризалита. Прямого прохода в Большой прямоугольный двор со стороны улицы нет, и нужно воспользоваться системой внутридворовых переходов. К сожалению, дворовые флигеля, сооруженные Монферраном, уничтожены последней реконструкцией, проведенной в 2000-х годах, хотя общая планировка дома и сохранена. Один из дворов перекрыт стеклянной крышей и стал, соответственно, атриумом. (В целом, городская общественность отрицательно восприняла произведенное переустройство дома, в котором разместилась гостиница).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное