Андрей Гусаров.

Гатчина. От прошлого к настоящему. История города и его жителей



скачать книгу бесплатно

Для размещения приезжающих в городе существовал постоялый двор с трактиром – герберг. Его содержал купец 3-й гильдии из Санкт-Петербурга Поликарп Прокофьевич Варгин, с которым 9 мая 1797 года был заключен соответствующий договор, гарантирующий ему право на монополию. Соглашение заключалось сроком на один год, но подлежало продлению. В трактире продавались лучшая «вейновая водка», различные виноградные вина, английское пиво, кофе, чай, шоколад и табак. Вознаграждение Варгина было фиксированным – 8 копеек с одного рубля проданного товара. Желающие могли остаться в герберге на ночлег и получать обеды по установленному прейскуранту. Азартные игры, например карты, были в Гатчине запрещены, поэтому в гербере был установлен бильярдный стол, за пользование которым взималась плата 5 копеек за партию в дневное время, а ночью это удовольствие обходилось в два раза дороже по причине необходимости освещать помещение свечами. Запрещалось пускать в трактир крестьян, солдат, дворовых людей и «зазорных женщин». За нарушение этого правила трактирщик подвергался штрафу в 25 рублей, которые шли в пользу бедных и сирот. Приказчик при трактире должен был быть из купеческого сословия, а работники – из посадских, и обязательно с паспортами. Нанимать на работу крестьян строжайше запрещалось.

Управление городом было организовано на немецкий манер. Городская ратуша ведала городским хозяйством. Полицейское управление занималось обеспечением правопорядка на вверенной ему территории, а Съезжая часть, состоявшая из регулярных пожарных, следила за пожарной безопасностью в городе, застроенном в основном деревянными домами. Тут нужно сказать, что такой административный орган, как Съезжая часть, совмещал в себе надзорные функции и обеспечение противопожарной безопасности, так что улица, на которой находилось здание части, недаром называлась Полицейской.

Высочайший указ от 19 ноября 1793 года положил начало не только организации Судебно-полицейского управления в Гатчине, но и упорядочению земельных отношений в пределах городской черты. Эта проблема стала возрастать с увеличением численности обывателей и развитием городского хозяйства. Так как все земли бывшей Гатчинской мызы перешли в собственность великого князя, а это были либо сельскохозяйственные угодья, либо леса или болота, то участки под застройку выделялись только по его распоряжению. Поэтому закон, закреплявший расширение городской территории и упорядочивавший отношения землепользования и землевладения, был наиважнейшим в истории Гатчины. С этого времени стали появляться частные домовладельцы и соответственно начал формироваться рынок жилья. Здесь важно отметить, что большая часть этих горожан были ремесленниками, подрядчиками или людьми, занимавшимися промыслами. Вышеупомянутым указом были образованы полицейские комиссии – коллегиальный судебный орган для разбора уголовных дел независимо от сословия. Хотя в законе была оговорена привилегия для «почтенных» жителей города: они могли не являться на заседание комиссии, а действовать через поверенного.

Под «почтенными» горожанами подразумевались близкие к князю лица. Решение в комиссии принималось простым большинством голосов и было обязательно для всех участников. Второй важной обязанностью полицейской комиссии был контроль не только за запасами продуктов питания в городе, но и за ценами на них. Среди других забот городских полицейских было назначение таксы за торговлю съестными припасами, надзор за рынками, контроль за чистотой и исправностью мостовых, решение вопроса с бродягами и нищими, регулирование продажи крепких спиртных напитков. В общем, обычные полицейские функции, многие из которых находятся в ведении полиции и в наши дни.

Император Павел I

Город разделялся на четыре части: Ингербург, Большой проспект, Бомбардирская улица (слобода) и Малогатчинская. И хотя две части имеют в названии указание на принадлежность к городским магистралям, но при Павле I это все же были отдельные городские поселения, при которых начинали формироваться проспекты и улицы, объединенные в один прекрасный момент в общее городское поселение. Главная городская магистраль – Большой проспект (ныне – проспект 25 Октября) – частично освещалась керосиновыми фонарями и была вымощена булыжником.

Происходили перемены и в самой великокняжеской резиденции – к Большому дворцу были пристроены два больших корпуса, а внутри него велись отделочные работы.

Так как строительство шло в это время и в другом имении, принадлежащем великокняжеской чете, – Павловске, то постоянно возникало некоторое соперничество между ним и Гатчиной, между строительными проектами Павла и художественными предпочтениями его супруги, Марии Федоровны. «С течением времени Гатчина приобрела отпечаток личного вкуса и наклонностей Великого Князя в такой же степени, в какой Павловск, тоже подарок Императрицы, был отражением внутренний жизни Марии Федоровны», – писал историк города С.В. Рождественский. Да и сама великая княгиня в письмах подтверждала незримое соперничество двух столь разных в архитектурном плане дворцово-парковых ансамблей: «Гатчина соперница весьма опасная, и необходимо приложить всю вашу (Кюхельбекера. – Прим. авт.) деятельность и усердие, чтобы Павловское могло бы выдержать сравнение».

Архитектор В. Бренна

После того как Гатчина перешла в собственность цесаревича, к работам по переустройству резиденции приступает, как мы уже говорили, архитектор Винченцо Бренна, с которым будущий император познакомился во время четырнадцатимесячного заграничного путешествия, совершенного им с супругой под именем графа и графини Северных. С именем Бренны связан важный этап в судьбе Гатчинского дворцово-паркового ансамбля, изменение внешнего облика Большого дворца, появление в парке павильонов Венеры и Орла, Лесной оранжереи, террасы-пристани. Бренной сформирована площадь с обелиском Коннетабль, парадные ворота и мосты при дворце, а также здание конюшен, расположенное рядом с резиденцией. Да и сам парк претерпел некоторые изменения, особенно после работы там мастеров Дж. Гакета и Ф. Гельмгольца.

Архитектор Бренна, получивший на русской службе имя Викентий Францевич, появился в России в 1780 году при обстоятельствах, изложенных позднее самим зодчим в письме к императору Александру I: «Ее императорское величество Ваша августейшая матушка во время своего путешествия оказала мне честь, пригласив вступить в ее службу в качестве живописца и архитектора; я привез с собой моего юного ученика Франца Лабенского, находящегося сейчас при Эрмитаже. Я был представлен его величеству императору Павлу I, тогда еще великому князю, и был принят в его службу». Первое время Бренна работает в Павловске, занимаясь росписями плафонов. Главным архитектором этой резиденции был в то время Чарльз Камерон, но бывал он в Павловске весьма редко из-за нехватки времени, так как занимался строительством в Царском Селе. Великая княгиня Мария Федоровна, видя, что работы в Павловске практически прекратились, обратилась было к Кваренги, но тут Викентий Францевич предложил свои услуги уже как зодчего и обязался взять на себя все работы по убранству недавно возведенного дворца. Но так как в то же время требовалось провести реконструкцию дворца в Гатчине, то Павел I отправил архитектора туда.

Среди архитекторов, работавших в Гатчине в конце XVIII века, следует упомянуть А.Д. Захарова, выполнившего ряд построек в парке, Н.А Львова, занимавшегося возведением увеселительных объектов в Зверинце, А.Ф. Виолье, построившего знаменитый березовый домик, и В.И. Баженова, разработавшего проекты строительства замковых сооружений, не воплощенных, правда, в жизнь. Среди строителей Гатчины времен Павла I Д. Висконти, автор Малого и Трехарочного мостов, а также террасы на Карпином пруде. К.А. Пластилин, выходец из крестьян, был подрядчиком на строительстве Оранжереи, Большой террасы, Сильвийских и Березовых ворот. Этому талантливому человеку принадлежит и заслуга в строительстве Коннетабля и верстовых столбов в городе.

Среди гатчинских садовников особое место занимает английский мастер Джеймс Гакет, который поступил на службу к графу Г.Г. Орлову в начале 1770-х годов, продолжил свою работу при Павле и в возрасте 96 лет скончался в 1833 году в Гатчине, о которой писал: «Судьбе угодно было устроить, чтобы я, будучи иноземец, нашел себе новое любезное отечество – Россию и постоянное жительство в Гатчине…»

Недолгий срок правления Павла I закончился, как мы знаем, в марте 1801 года, и новый, XIX век стал для Гатчины обычным, рядовым, не таким ярким, как предыдущее столетие – время расцвета дворцово-паркового ансамбля, эпоха становления города. В новом столетии дворец и парк будут крепко связаны с историей Романовых, временами становясь синонимами царствующего дома. Но об этом – в следующих главах.

Первый смотритель Гатчинского дворца-музея Владимир Кузьмич Макаров писал: «Хозяин… комнат – человек беспокойный, сложный, много читающий, думающий и пишущий, мистик, любитель искусств, солдат и политик. Для понимания человека конца XVIII века, искушенного знаниями, но связанного традициями, комнаты Павла дают незаменимый материал».

Глава 4
Гатчинский дворец

Центральной постройкой резиденции стало здание дворца, выполненное в виде охотничьего замка, словно вырастающего среди густой зелени окружающих его парков. Тут, безусловно, сказалось влияние другого европейского дворца-замка, в постройке которого Антонио Ринальди принимал участие (на начальном этапе) вместе с итальянским зодчим Луиджи Ванвителли. Речь идет о Королевском дворце в Казерте, городке на юге Италии, ныне являющемся пригородом Неаполя. Огромное здание (1200 комнат) резиденции неаполитанских королей впитало в себя не только итальянские, но и испанские традиции строительства укрепленных дворцов-крепостей, что сказалось на форме здания, обработке его фасадов и расположении на местности. Грандиозные работы, ради которых был даже перенесен на 10 километров город, закончены не были. Так и не появилась величественная 20-километровая аллея, которая вела к дворцу, хотя был разбит парк с длинным каскадом и фонтанами – один из крупнейших регулярных парков Европы.

Сравнение внешнего облика дворца в Гатчине с лучшими образцами итальянского зодчества того времени говорит о том, что влияние аппенинской архитектуры на Ринальди было безусловным, да и заказчик поддерживал это направление в строительстве своей загородной резиденции. Конечно, Антонио Ринальди, использовав определенные приемы зодчих своей родины, создал удивительный по пластике и композиции загородный дворец с совершенно оригинальной для второй половины XVIII века архитектурой.

Большой Гатчинский дворец. Главный корпус

Для расположения основного здания архитектор выбрал самую высокую точку территории мызы. К Серебряному лугу и озеру обращен северный фасад дворца, а южный, закрывая собой вход в парк, обрамляет парадную площадь, раскрываясь всей своей мощью и размерами (длина – более 270 метров) перед посетителями. Средний, центральный корпус в три этажа, исполнен в виде прямоугольника, на двух углах которого со стороны парка высятся пятигранные башни – Часовая и Сигнальная, состоящие из пяти ярусов. Со стороны парадной площади устроены входные дверные проемы в виде арок и обширный балкон по второму этажу. Название башен связано с их функциональными особенностями: на Сигнальной (левой) был установлен громоотвод, созданный академиком Эйлером; на Часовой (правой) – башенные часы. Главный корпус соединяется полуциркульными галереями, сооруженными на месте мраморной колоннады, которые примыкают к одноэтажным служебными дворам – Кухонному и Конюшенному. Углы каре завершаются восьмигранными башнями, которые на два этажа ниже башен Главного корпуса, а две из них, примыкающие к полуциркульным галереям, покрыты куполообразной кровлей. Одна из них (левая) увенчана золоченым православным крестом – в этой части дворца располагается домовая церковь, которая в результате реконструкции под руководством архитектора Бренны получила новый резной иконостас. Эти башни придали всему ансамблю целостность и завершенность. В 1796 году зодчий приступил к перестройке колоннад, причем, как следует из документов того времени, работы производились в большой спешке, и по причине острой нехватки рабочих рук к строительству привлекли солдат (гренадер) из гатчинских частей, выплачивая ежедневно по 60 копеек каждому. Тогда же служебные корпуса, служившие при графе Орлове кухней и конюшней, надстроили двумя этажами, при этом они изменили свое назначение: например, в бывших конюшнях разместили библиотеку и арсенал, куда по приказу Павла I перенесли большую коллекцию пистолетов производства многих стран Европы, различные виды оружия и оружейных принадлежностей. Кроме того, в этих зданиях появились и покои членов императорской фамилии.

Италия. Казерта. Королевский дворец

В центральной части главного корпуса находились личные покои членов семьи цесаревича (позже императора) и парадные залы дворца.

Одна из особенностей Большого Гатчинского дворца заключается в том, что, образуя единый ансамбль, здание при этом состоит из отдельных изолированных частей, и его планировка лишь подтверждает это.

Отделка фасадов проработана авторами проектов очень тщательно, особенно это касается центральной части дворца, где Ринальди продемонстрировал сочетание своей любви к деталям «со свойственной, – по мнению Д.А. Кючарианц и А.Г. Раскина, – зодчему мягкой, хочется сказать – трепетной пластикой».

Италия. Казерта. Каскад в парке

Первый этаж Главного корпуса с южной стороны украшают пилястры дорического ордера, продолжаясь на галереях каре, а оконные проемы занимают большую часть площади простенков между ними. Окна центральной части первого этажа прямоугольные, с декором в виде простого наличника и заглубленного панно в верхней части. В галереях оконные проемы как первого, так и второго этажа полуциркульные. Окна второго этажа главного здания имеют более богатый рисунок наличников, завершающийся рельефной выкружкой, а его парные пилястры переходят в галереях в ионические полуколонны, соединенные между собой в подоконной части балюстрадой. Парадный вход в центре здания, к которому ведет пандус, решен в виде чередующихся полуциркульных и прямоугольных проемов; дополнительные полуциркульные входы решены в виде двух небольших портиков по центру полукруга галерей и двух портиков на их торцах. Портики декорированы двумя колоннами дорического ордера, установленными на постаменты, и завершаются по уровню второго этажа неширокими балконами с чугунными решетками ограждения. К портикам ведут наружные, устроенные по высоте цоколя здания лестницы из гранита. По краям парапета, ограждающего подъезд к центральному входу здания, установлены две мраморные скульптуры: аллегории «Бдительность» и «Благоразумие» («Осторожность») работы венецианских скульпторов Дж. Б. Маркиори и Дж. М. Морлайтера. Статуя «Благоразумие» – двуликая женщина, идущая по лаврам и смотрящаяся при этом в зеркало, вокруг ручки которого обвилась толстая змея, с лежащим у ее ног длиннорогим оленем, – чрезвычайно сложна по символическому значению своих атрибутов. Двуликость «Благоразумия», старческое лицо которого обращено назад, означает, что для предвидения будущего обязательно знание прошлого. Голову статуи венчает шлем, увитый тутовой ветвью, – первый символизирует необходимость руководствоваться в своих делах велениями разума, здравого смысла, что убережет человека от многих неприятностей. А тутовое дерево, по словам поэта Альчито, – самое предусмотрительное: оно не развернет своих листьев до тех пор, пока холода не пройдут окончательно. Вокруг ручки зеркала обвилась змея-рыба Ехидна, которая, по Плинию, может остановить корабль, если обовьется вокруг него. Таким образом она олицетворяет задержку, присущую благоразумию. То же значение оленя, лежащего у ног статуи: он бежит по лесу на своих длинных ногах быстрее всех, но его большие рога цепляются за ветви, что замедляет движение. К тому же он пережевывает жвачку, что символизирует размышление, предшествующее деянию.

Арсенальное каре

Статуя «Бдительность» – это женщина, в правой руке которой книга и ветвь, а в левой – зажженный светильник. Рядом с ней стоит цапля, самая бдительная из птиц, с камнем в поднятой лапе. Книга символизирует бдительность души, которую можно обрести, изучая науки. Ветвь (или прут), так же как и горящий светильник, способны разбудить спящего и напоминают, что бдительность особенно важна во время отдыха и сна. А цапля, стоящая с камнем в лапе, символизирует ответственность человека за собственную жизнь и ее безопасность. Как писал античный автор: «О цапле говорят, что когда они летают стадами, то для совместного отдыха устраиваются так, что одна стоит и держит камень в поднятой лапе, и другие, пока он не упадет, уверены, что их оберегает бдительность товарища, а когда падает, что происходит, лишь когда стража заснет, – то от шума просыпаются и улетают прочь».

Дж. Мерлайтер. Благоразумие

Третий этаж дворца самый простой в архитектурном плане: наличники повторяют рисунок первого этажа, как и пилястры, а завершается он парапетами из кованной ажурной решетки, соединяющей каменные тумбы и пять аттиков, отмечающих входы в здание. Межэтажные карнизные пояса проходят по всем фасадам здания.

Башни каре обеспечивают удачный переход от фасада главного здания к фасадам Кухонного и Арсенального корпусов. Массивные стены, повторяя отчасти убранство центрального корпуса дворца, заглушают плавное течение линий и ритмичность пилястр, а купольное завершение с восьмигранным фонариком наиболее точно соотносится с волнообразными линиями второго этажа.

И. Маркиори. Бдительность

Фасады каре усиливают общее восприятие монументальности всего здания, хотя и выглядят тяжеловато, особенно в перспективе Главного корпуса. Ряды однообразных прямоугольных окон первого и третьего этажей разбавлены квадратными оконными проемами второго этажа; пилястры корпусов повторяют подобные украшения центральной части. Ритмичность оконных проемов на сильно вытянутой стене придает всей композиции необходимую динамику. Разделение каре одним межэтажным карнизом, в результате чего первый и второй этажи по фасаду были объединены в один, смягчает восприятие этих частей здания в общем ансамбле южного фасада дворца и зрительно связывает части постройки Антонио Ринальди с более поздними дополнениями архитектора Бренны. Дополнительными элементами архитектурного убранства угловых башен служат руст на их гранях и круглые оконные проемы верхних ярусов, повторенные по типу круглых окон Часовой и Сигнальной башен.

Важным дополнением южного фасада дворца являются фортификационные сооружения, расположенные в этой части территории, – крепостной ров, перекинутые через него два моста, которые во времена Павла были подъемными, и бастионная стена с отверстиями (амбразурами) для орудий. Эти элементы защиты лишь усиливают впечатление крепостной мощи дворца, а установленная на плацу перед ним статуя Павла I работы скульптора И.П. Витали служит началом композиционной оси всего здания. Завершает общую картину площадь, ограниченная с одной стороны гранитом бастиона, а с трех других – стенами дворцового здания. Этот парадный плац площадью около 10 тысяч квадратных метров предназначался для проведения военных парадов, смотров войск и занятий строевой подготовкой.

Противоположный, северный фасад дворца имеет свои особенности, обусловленные как архитектурой и планировкой здания, так и рельефом местности, и выходит к парку и Серебряному озеру. Отсюда Главный корпус выглядит как грозная средневековая крепость с башнями по краям. Так как здание стоит на холме, то каре практически не видно, что усиливает общее восприятие компактной и довольно высокой центральной части дворца, самой старой из всех существующих.

Памятник Павлу I
Северный фасад дворца и Терраса-пристань. С открытки начала XX в.

Архитектурное убранство северного фасада то же, что и южного. По центру первого этажа здания расположено пять полуциркульных дверных проемов и два прямоугольных; средняя дверь решена в виде скромного портика дорического ордера, завершенного балконом на уровне второго этажа. Его чугунное кованое ограждение смягчает в целом строгий вид всего здания. Обрамление проемов наличником завершается на своде замковым камнем. Две мраморные статуи «Война» и «Мир» на небольших постаментах у стены, выполненные уже упоминавшимися мастерами Дж. Б. Маркиори и Дж. М. Морлайтером, служат украшением северного фасада Гатчинского дворца. К фризу портика прикреплена памятная медная доска, текст которой гласит: «Заложен в 1766 мая 30. Окончен 1781 года». Стены фасада расчленены по первому этажу пилястрами дорического ордера, окна в простом обрамлении. Второй этаж декорирован ионическими пилястрами, прямоугольные оконные проемы имеют наличники с усложненным барочным рисунком, а выход на балкон украшен выступающим полукруглым карнизом. Как и во всем здании, последний этаж завершен чугунной балюстрадой и аттиком ровно по центру фасада.

Со стороны озера и парка хорошо просматриваются Сигнальная и Часовая башни Гатчинского дворца – основные доминанты дворцово-паркового ансамбля. У них строгий вид: простые прямоугольные окна, обрамленные такими же наличниками по третьему и четвертому этажам, ограничены по углам башенных плоскостей лопатками; первый и второй этажи повторяют рисунок пилястр дорического и ионического ордера соответственно. Круглое окно последнего, пятого этажа эффектно украшено выступающим полукруглым карнизом, и именно оно и придает дворцу сходство со средневековым замком, как и плоская кровля башен, спрятанная за небольшим сплошным стилизованным под бруствер без зубцов каменным ограждением.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25