Андрей Грачев.

Немного о семье. Сборник рассказов



скачать книгу бесплатно

© Андрей Грачев, 2017


ISBN 978-5-4485-2138-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Муж

Алюминиевая труба двенадцать миллиметров диаметром, блестящая от масла, до упора скользнула в похожее на нору углубление. Ладонь в левой рукавице щелкнула переключатель вверх, станок вздрогнул, труба, спрятанная наполовину, встрепыхнулась и замерла. Кулак в правой рукавице, костяшкой стукнул по красной кнопке в желтой прямоугольной оправе и отпрыгнул к аварийному стопу. Загудев, зашевелившись, станок с воем начал втягивать в себя трубу. Ву-у-у-у. Стоп. Зашипела гидравлика в шлангах, и алюминий начал гнуться под шестьдесят градусов. Снова стоп. Поворот на семьдесят градусов. Задний конец трубы выглянул, поднялся и жалостно посмотрел вверх и в бок на идущую под крышей линию окон. И снова гидравлика и гибка. Алюминий ни стенал, ни кричал, а молча и послушно принимал форму, к которой его безжалостно склоняли. Ролики завертелись, втянули трубу еще внутрь, пока снаружи не остался торчать едва заметный конец. Как беличье колесо, только в сто раз медленнее, труба начала вращаться, пытаясь на месте убежать от наплывающего, точно нос корабля, резца. Стальная вершина на чугунном теле царапнула вращающуюся серебристо-белую поверхность: З-з-ын. З-з-ык. Зы-ы-ы-и-и-и… Под протяжный свист металла, подпрыгивая, полетела стружка. Конец трубы отвалился как плевок. Станок погудел и умолк. Плоский напильник прошелся по внешней кромке, снимая заусенца. Круглый – по внутренней. Рукавица щелкнула переключатель вниз, и конец трубы чуть провалился вниз между разъехавшимися прижимными оправами. Сафронов Алексей – высокий, крепкий мужчина с чуть выпирающим твердым животом отнял трубу у станка и на глаз оценил проделанную работу. Довольный ею, он со звоном положил трубу на подпорки и взял новую прямую. Снова все застонало и заскрежетало. Снова согнулся алюминий.

– Ах, зараза! – выругался Алексей и дал кулаком по аварийному стопу. Переключатель щелкнул вниз, торчащая труба со вздохом опустилась. Ладони в рукавицах вытащили ее из разжатых губ. На месте сгиба металл сжевало.

– Тьфу ты! – плюнул Алексей. Посмотрел по сторонам, нет ли где начальника, и спрятал трубу за шкаф рядом: потом что-нибудь придумает. Затем с прищуром подкрутил циферблаты станка и сунул в «нору» новую трубу. На этот раз все прошло удачно.

Размеренно, не спеша, Алексей согнул пятнадцать труб и сквозь гудение и стук цеха свистнул погрузчик. Жужжа, подъехал Серега, ткнул пальцем в трубы, кивнул и, расширив вилы до максимума, подцепил груз легко и непринужденно. Задом, неторопливо сдал назад и, развернувшись, покатил к воротам.

Сафронов шваброй подмел свой участок, совком подцепил перемешенную с грязью стружку и высыпал получившуюся кашу в корыто. Затем протер станок, выключил его и пошел в курилку. В ожидании обеда в каморке в центре цеха собралось половина бригады, одни мужики, почти все пенсионного возраста.

Сидели и молдаване, которые обычно держались отдельно. Как всегда за столом играли в дурака: трое одной колодой, трое – другой. Остальные либо смотрели, либо дремали, либо читали газету в залатанных роговых очках.

– Твое. И это твое. А это тебе на погоны. – Тощий старик с лицом похожим на череп, положил две шестерки на плечи Кузьки и похлопал того по щеке. – Ниче, ниче, генералом скоро будешь.

Кузька обиженно убрал чужую руку от лица и снял «погоны» с плеч.

– Конечно, выиграл. Ты карты считаешь.

– А если и так? – сказал старик, склонив голову на бок и расставив руки, – кто же запрещает?

– Вон, Леха пришел, с ним играй. Ну, вас… – Кузька встал, уступая свое место мастеру гибки. Алексей, подтянув штаны, быстро, пока какой-нибудь расторопный не занял освободившееся место, переступил и сел на лавку.

– Что Лешемсм, готов дураком остаться? – Старик, которого, не смотря на возраст, все называли Сашкой, улыбался. Его прищуренные, хитрые глазки следили за новым игроком напротив, в то время как руки быстро тасовали карты. Смотреть, как его пальцы дробят колоду и вертят ее частями, как им заблагорассудится, было одно удовольствие. Настоящее представление, которое гипнотизировало всех в каморке.

– Дураком не останусь, коль не дурак, а вот с дураком – могу, если продолжишь языком чесать, вместо того чтобы карты играть.

Сашка заулыбался, открывая голубоватые зубы. Колода, разбитая на четыре части, зажатая между указательными, средними и безымянными пальцами, как по волшебству с хлопком соединилась воедино. Сашка протянул карты на ладони, и Алексей потянулся снять, но раздающий опередил его, сам большим пальцем поделив колоду на две равные стопки. Положив верхнюю под нижнюю, Сашка принялся метать, как Мишка, молодой бригадир, оставшийся на заводе после практики, сказал:

– Давай двое надвое.

Сашка выпрямился.

– Ну-у-у, Мишунь, так дело не пойдем. Я уже раздавать начал. Давай со следующего кона.

– Ничего не начал, – ответил Михаил. – Ты только Лешке и Вовке кинул, а следующий я иду.

Сашка смотрел и не знал, что сказать.

– А он уж карты себе натасовал, вот и не хочет, чтобы ты присоединялся, – сказал Кузька, у которого к лицу от сигареты поднималась тонкая струйка дыма.

Сашка зло зыркнул на него, но Кузьма не отвернулся.

– Ладно, – сдался Сашка, – раз так хочешь, – и стал раздавать на четверых.

Козыри были бубны. Хищная птица на круглом щите глядела на них из-под колоды. Все посмотрели на нее, но вида никто не подал. Туз – еще не победа.

– У меня шестерка, – сказал бригадир, выставляя напоказ низший козырь.

– Ходи, ходи, – сказал старик, группируя по мастям карты в левой руке.

Михаил пошел с шестерок, и Сашка взял не задумываясь. Мастер гибки и Вовка подкинули ему.

Алексей пошел русым валетом с копьем в руках.

– Вон, с каких карт ходит, – сказал Сашка, кивая на валета, – куда там натасовал…

Вовка отбился круглолицей дамой с петлями жемчуга вокруг шеи. Алексей подкинул еще одного валета. Михаил кивнул. Вовка отбил бубновой семеркой. Алексей подкинул крестовую семерку. Те, кто стояли вокруг стола подвинулись ближе. Игра обещала быть интересной. Так и оказалось. За двадцать минут сыграли шесть конов. Три раза выиграли Сашка с Вовкой, три – Лешка с Мишкой. Подошло время обеда. И из коморки вышли те, кто не стал досматривать, чем все закончится, но были и те, кто решил остаться, не смотря на законный перерыв. Колоду уже всю разобрали. Козыри были пики. У Алексея на руках оставались семь карт, у Вовки и Михаила по пять, а у Сашки одна. Тот держал ее на столе рубашкой вверх и под ладонью. Ход был Лешкин. Начал он с шестерки червей.

– У-у-у, – завыл Сашка, – у Лешемсема еще эти не ушли, сдавайтесь, и пойдем обедать.

Никто ничего не ответил. Вовка взял шестерку.

Мишка пошел крестовой восьмеркой и не «вмастил» Сашке, у которого под ладонью прятался червовый туз. Старик не говоря ни слова, взял карту и положил к своему тузу.

Снова ходил Алексей. Сначала положил крестовую девятку, подождал пока ее побьют, и только затем положил бубновую. И первую, и вторую Вовка побил десятками тех же мастей.

– Бито, – сказал Алексей, и одной рукой собрал и перевернул карты.

Настала Вовкина очередь ходить. Одним за другим он положил крестового и бубнового королей. Мишка побил крестовым и пиковым тузами.

Сашка не шевелился. Мишка повернулся к нему и сказал:

– Давай туза. Чего жалеешь?

– Ты в свои карты смотри, – огрызнулся Сашка.

– Я что, сквозь твою руку, что ли смотреть могу? Я же твоим тузом под тебя и ходил.

– Бито, – буркнул Сашка и отвернулся.

Еще четыре карты полетели в биту.

Бригадир пошел сразу с двух дам и вышел.

– Козырная, – сказал Сашка, глядя на даму с цветком в руке, которая лежала по соседству с червовой подругой, – ну тогда возьму. Он поднял карты под ладонью, чтобы все четыре раскрыть веером.

Алексей ходил под Вовку. У того оставалась одна карта, и мастер гибки не знал какая.

– Валет! – сказал он, кладя валета с луком в руках.

Вовка побил козырной картой и тоже вышел. Остались Алексей с Сашкой. И у того, и другого на руках были по четыре карты. Ходил старик.

– Дама, – сказал он, кидая на стол даму червей.

Алексей молча отбил червовым королем.

– Дама, виней! – Карта с размаху шлепнулась поверх короля.

Алексей молча побил ее козырным королем.

– Бито, – сухо сказал Сашка.

И у того, и у другого оставались по две карты.

– Ходи Лешемсм, – сказал Сашка улыбаясь.

В зеленом рабочем халате зашел Евгений Петрович, начальник цеха.

– А вы че еще не на обеде?

– Все, все, – сказал Сашка, бросая карты на стол рубашкой вверх и поднимая руки, – уже идем.

– Ща идем, Евгений Петрович, ток доиграем, – сказал Мишка.

– Играйте-играйте, – ответил начальник, засовывая руки в карманы и придвигаясь ближе. – Я смотрю.

Сашка хмуро подобрал карты, жалея, что не кинул их лицом вверх.

– Шестерка крести – дураки на месте! – закричал Сашка, глядя на карту, которой под него пошли. Прятать свои карты не имело уже смысла, но он все равно держал их за обеими ладошками, пытаясь при этом вспомнить, правильно ли он запомнил уходы. Сначала восьмерки были, потом шестерки и валеты. Козыри точно все ушли. У Сашки выходило, что у его противника была мелкая червушка. Либо восьмерка бубей. Нет, подумал Сашка, не может быть восьмерки, иначе он бы ее подбросил к крестовой, но в тот раз у него одна оставалось и Алексей не мог этого сделать.

– Ну, что Сашок, долго еще друг на друга смотреть будем? Обед уж заканчивается.

– Ты же не идешь на обед? – сказал кто-то из зрителей.

– Что не идешь-то? – улыбнулся Сашка. – Не най аппетит потерял?

– По семейным делам он сейчас уходит, – ответил за своего мастера, начальник. – Он вчера еще отпросился.

– А запл?тят, как за целый день, – с обидой сказал Сашка.

– Как работал – так и заработал, – ответил Алексей, лозунгом с плаката, которых в цехе с советских времен хватало.

– Я квиток посмотрю, – пообещал Сашка.

– Ты на это посмотри, – сказал Алексей и, не дожидаясь, когда противник побьет его первую карту, бросил вторую – бубновую восьмерку – на стол.

Все зароптали и засмеялись. Хорошо Лешка сказал, прежде чем Сашку в дураках оставить.

Сашка кинул карты рубашкой вверх.

– Не считается, – сказал он, вставая, – я на голодный желудок не умеют играть – мозг без подпитки не работает.

Все засмеялись.

– Дурную голову корми не корми – умней не станет, – сказал Алексей, и все засмеялись еще раз.

Сашка молча закурил. Все остальные шумно повалили из каморки в заглохший цех и двинулись в столовую.

Начальник взял своего мастера гибки труб под руку и повел в раздевалку, оставив Сашку одного.

– Ну как там Танька-то? – спросил Евгений Петрович.

Они проходили мимо плаката женщины в красной косынке и с пальцем на губах. «Мастер! Все ли ты сделал для безопасности работы?», – гласила подпись.

– Нормально, – отвернулся Сафронов.

– Ты там ей привет передавай. – Алексей подозрительно покосился на начальника. – Пускай быстрее выздоравливает, – пожал плечами тот.

– Передам, – буркнул ему он.

– Я к тебе, зачем подошел, Леша. В субботу выйдешь?

– Нет.

– Халтурка вырисовывается, – заговорщически сказал начальник мастеру.

Очередной плакат напоминал им: «Будь на чеку, в такие дни подслушивают стены. Недалеко от болтовни и сплетни до измены»

– Давай в пятницу.

– Не, в пятницу нельзя. И в четверг нельзя. В субботу только трубы будут. Там работы на два часа. Выпишем тебе пропуск, как на уборку территории. Ну?

– В выходные отдыхать надо.

– А по средам – до четырех работать.

Алексей молча поднимался по ступеням. Начальник не отставал.

– Хорошо, – сказал мастер, – выйду. Но на два часа, не больше. Я серьезно говорю.

– Ну, вот и договорились, – обрадовался Евгений Петрович. – Только, не забудь, хорошо? Я тебе еще в пятницу напомню.

Алексей ключиком открыл замок на ящике и стал раздеваться. Начальник еще что-то спросил про погоду и проезд и только когда мастер разделся, словно этого он и ждал, ушел. С металлической плошкой в руках и в шлепанцах на ногах голый Сафронов пошел в душевую. В раздевалке как всегда было прохладно, и мурашки покрыли крепкое белое-белое тело мастера. Пару минут – и в душевой в его ряду стал подниматься пар. Алексей взял из плошки жесткую мочалку и мыло, и белая пена окутала его с ног до головы.

Алексей вышел обратно в раздевалку, досуха вытирая голову. Повесил полотенце на дверцу, оделся и стал искать кошелек. Кошелька нигде не оказалось. Он еще раз все проверил. Кошелька нет. Плюнув на пол и уперев руки в боки, Сафронов стал думать, где и как мог потерять бумажник. Нет, ну точно утром он его в ящик клал, думал он, рядом с биноклем лежал. Не украли же его. Евгений Петрович, что ли. Ну-у-у-у, не может такого быть. И тут все понял. Сашка. Пока Алексей был в душе. Как же он не закрыл дверцу. Ни на минуту нельзя отойти.

Вдоль рядов ящиков, мимо бюро пропусков, в сторону столовой пошел Алексей, загребая руками и заглядывая в каждую встречающуюся по пути урну. В мусорном ведре на остановке, чуть-чуть не доходя до столовой, лежал кошелек. Алексей достал его, отряхнул, пересчитал – все оказалось на месте. Кто-то уже шел с обеда. Вздохнув, он вернулся в бюро, получил пропуск и двинулся в столовую. Сашка сидел вместе с остальными. Выглядел он довольным, пока не увидел мастера и не притих.

– Приятного всем аппетита, – сказал Алексей.

– Спасибо, – хором ответили обедающие.

– А ты че решил зайти? – спросил Кузька.

– Да вот еще раз хочу Сашку в дураках оставить, – ответил Алексей, и под смех товарищей больно хлопнул старика по плечу. Сашка никак не отреагировал, а молча, исподлобья смотрел куда-то вперед, пережевывая гречку. – Молоко да пирожок купить в дорогу, – ответил мастер, достал кошелек и раскрыл его перед ухом старика. – Почём с повидлом?

– Восемнадцать.

Через минуту проходя с пирожком и молоком в руках, он кивнул товарищам за столом и пошел к выходу.

«Чего хмурый, Санек?» – услышал Алексей, прежде чем за ним закрылась дверь.

Алексей вышел из автобуса и посмотрел по сторонам, задерживая взгляд на прохожих мужчин. Погода стояла теплая и солнечная, что было хорошо: в прошлый раз на морозе он простудился.

От остановки Сафронов двинулся через сквер. Снег на газоне уже растаял, но земля была сырой, как мокрая половая тряпка: под каждым шагом поднималась и пузырилась вода. Алексей вышел на скользкую тропинку и пошел по ней, мимо островков неба в мутных лужах. В обед на улице народа было немного. На все еще голых деревьях сидели грачи. Сафронов пересек дорогу, вошел во двор и прошмыгнул к лавке на детской площадке. Оттуда, медленно, как кошкой в воде, он обвел взглядом все вокруг, упаси бог зацепиться за что-нибудь. Крючья остались ни с чем. Выдохнув, Алексей вытащил из сумки бинокль и сфокусировал его на зарешеченном окне почты, за которым женщина, чья красота была видна с любого расстояния, перебирала письма. С ее затылка тяжело свисала черная, толстая, как рука мужчины, коса. Лицо женщины было круглое, слегка смуглое; глаза голубые, чуть раскосые; нос небольшой, с плоской перегородкой; губы красные, полные, манящие; тело пышное, фигуристое. Верх облегал серый пиджак на черной водолазке, низ – брюки темного цвета. В ни каких юбках женщина на работу не ходила. Алексей кошачьими объективами следил за канарейкой в клетке, за каждым ее жестом, выражением лица. Женщина улыбнулась, и сердце его заколотилось. Что!? почему? почему заулыбалась? в чем причина? в КОМ причина?! Не отрываясь от окуляров, Алексей сделал шаг вперед, прикованный к почтовым окнам. Никого. С кем там она? С кем посмела смеяться! Вот кто-то вышел из-за стены. Мутная фигура. Сафронов слишком близко приблизил, ничего не разглядеть. Какая-то женщина, со спины не узнать. Алексей плюхнулся на скамейку. Он весь дрожал. Ему понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться и сдержаннее продолжить слежку.

За час ничего не поменялось. Только живот урчал будто живой, прося чего-нибудь съестного. Зря Алексей не пообедал с товарищами, а поспешил на пост. Оторвавшись от бинокля, он щурясь посмотрел на мир не вооруженным взглядом. Над подъездом соседнего дома вывеска с белыми буквами на зеленом фоне гласила: «ПРОДУКТЫ». Бросив взгляд на окна почты, Алексей сорвался с места и как можно быстрее, то и дело переходя на бег, поспешил в магазин. Через две минутки, не больше, он вернулся с запеканкой и киселем, но лавку уже заняли мамы, чьи дети играли в песочнице. Сафронов досадно скривил лицо и сел на соседнюю скамью. С нового места стол, за которым работала красивая женщина, был виден плохо, зато просматривалась та часть помещения, которая ранее была скрыта за стеной.

Следующий час работница почтамта перебирала и выдавала письма, болтала с коллегой и вышла покурить на улицу. Когда Алексей увидел ее с сигаретой, ему захотелось подойти и выбить гадость из ее руки, но заставил себя остаться и продолжить наблюдение, и, как оказалось, не зря.

К часам четырем подъехала синяя газель с белой и красной полосой на борту, из кабины которой вышел молодой человек в кепке. Водитель зашел в заднюю дверь справа от окон, где работала красивая женщина. Алексей видел его улыбающуюся, нахальную рожу. Не было прав у него, так вести себя с ней, думал Сафронов, не было прав. Вошедший, что-то проговорил и скрылся за стеной. Коллега красивой женщины вышла через противоположную дверь, оставив подругу и молодого человека одних. Алексей сглотнул. Медленно, как в старом вулкане, паскаль за паскалем, в нем поднималось давление. Женщина широко улыбалась, но прикосновений водителя избегала. Он бы не стал распускать руки, если бы не ее лукавый взгляд, чуть раскосых глаз, подумал Сафронов. Сердце его колотилось, он и хотел застать их за непристойным поведением и боялся этого. Женщина рассмеялась, обнажив белые ровные ряды зубов и яму между ними. Сафронов закусил кулак и издал похожий на хныканье звук. В помещение вернулась коллега женщины, и водителю пришлось разбираться с бумагами, после чего он пошел выгружать и снова загружать машину новыми посылками. Закончив, он ласково и елейно попрощался с красивой женщиной, так же с ее подругой, его соучастницей, и вернулся за руль. Не успел он выехать со двора, как дорогу ему перекрыл крепкий мужчина. Алексей поднял руку, прося водителя не спешить, и подошел к боковому окну. Молодой человек опустил стекло и спросил:

– Чего тебе?

Алексей спокойно, чуть с улыбкой, по-хозяйски положив руку на окно, сказал:

– Здарово, меня Алексеем зовут. Не подскажешь, как к Танюхе пройти?

На лице водителя появилось недоумение.

– А зачем она вам? – наконец, опомнился он.

– Навестить хочу.

– А вы ей кто, простите, будете? – спросил молодой человек, уже зная ответ.

– Муж ее. – И Алексей постучал золотым колечком по выступающему из двери стеклу.

– Черная дверь, – буркнул водитель.

– Спасибо, – ответил Алексей, – можешь езжать Вадим.

Водитель отдернул пропуск на груди.

– Аккуратнее на дороге, – добавил Сафронов, нехорошо улыбаясь, – на пути кого только не встретишь.

Он отошел от двери машины и дал ей спокойно отъехать, взглядом провожая беспокойное лицо водителя в боковом зеркале. Алексей постоял немного и вернулся на свой пост.

В конце рабочего дня Татьяна вышла из здания, улыбаясь своим мыслям. Она медленно спускалась по лестнице, придерживая ногу над каждой ступенькой, чтобы с едва заметным сожалением сделать следующий шаг. Когда она увидела Сафронова, на светящемся ее лице на мгновение полыхнул испуг. Она замерла, перестала дышать и уставилась голубыми глазами на ждущего ее мужчину.

– Привет, – сказал он ей.

– Привет, дорогой, – улыбнулась она ему, как ни в чем не бывало, и продолжила спуск, на чуть подкашивающихся ногах. – Ты что тут делаешь?

– А то ты не знаешь.

Она подошла и поцеловала гладковыбритую щеку.

– Курила, – сказал он ей.

Она знала, что от нее не пахнет, и знала, что отрицать бессмысленно.

– Выкурила одну. День – ужас, какой тяжелый был.

Она взяла его под руку и, торопясь, потянула в сторону дома.

– Как у тебя день прошел? Давай зайдем в «Пятерочку», поможешь мне донести пакеты.

– Что за Вадим? – спросил ее он. На нее он не глядел, и не надо было, свою жену он знал как облупленную.

– Водитель наш. – Татьяна нервно рассмеялась.

– Что ты с ним лясы точишь? А?

Голос Алексея был негромким, но вибрирующим. Татьяна хорошо знала, когда он таким становился – ничего хорошего это не предвещало.

– Да ему лишь бы поболтать, работать совсем не хочет.

– А ты только рада, что он за тобой увивается? Давно не получала?

На чуть раскосых глазах Татьяны выступили слезы.

– Прости. – Она прикладывала силы, чтобы не зареветь при идущих навстречу прохожих. Она знала, что в отличие от нее Алексею до людей вокруг не было никакого дела. Их взгляды только могли подстегнуть его поднять на нее руку. – Ну, ходит он ко мне и ходит, что я могу поделать, он же работает с нами.

– Увольняйся, – отрезал Алексей, не обращая внимания на выходящие из берегов озёра.

– Опять? Я только-только пообвыклась. Рядом с домом же. – Она взяла его ладонь в свои, прижала к груди и развернула к себе. – Ну не надо, прошу тебя.

Иногда жалость в нем пробуждалась. Может быть, мольбу «лишь бы он поверил», он принял за мольбу «сжалься надо мной», а может уже поговорил с Вадимом, но она услышала:

– Даже не думай ему улыбнуться. А то не чем будет.

На этот раз он посмотрел ей прямо в глаза. Кончик языка Татьяны сам потянулся коснуться переднего искусственного зуба.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное