Андрей Голышков.

Клинки Керитона (Свитки Тэйда и Левиора). Дорога на Эрфилар



скачать книгу бесплатно

Крэч перевернулся на живот и запустил руку под овечью шкуру…

– Ну что ещё? Зачем ты меня разбудил?

Древорук откинул краешек покрывала, из-под которого на него выглядывали прелестные девичьи глазки. «О как! Сюрприз за сюрпризом», – подумал он.

А вслух спросил:

– Ты кто?

На данный момент это было всё, на что хватило его такта и смётки.

– Виретта, – назвалась прелестница. Она перевернулась на спину и изогнулась, вытягивая руки перед собой, а затем, отведя их вверх, якобы невзначай обвила шею Крэча. Притянула к себе и спросила с показным разочарованием: – Ты не помнишь меня, милый?

– Угу, – неуверенно промычал Крэч.

Даже ему самому было непонятно, что означает это «угу»: то ли то, что он помнит её, то ли совсем обратное. Он приподнялся и, подмяв под себя девицу, похлопал ладонью по одеялу за её спиной.

– Больше никого нет?

Она удивлённо посмотрела на него и, надув губки, недовольно буркнула:

– Никого.

– Это хорошо, – Древорук ловко выскользнул из её объятий и, перевесившись через край кровати, схватил одну из кружек. Покрутил её, заглянул внутрь, понюхал и, удостоверившись в отсутствии внутри живительной влаги, принялся оценивать содержимое бутыли, а затем и второй кружки. Вся тара, к его великому сожалению, оказалась пуста.

«Да уж, утро, как говорится, добрым не бывает!» – в очередной раз поразился он глубине народной мудрости и, превозмогая ломоту и тремор, сполз с постели.

Поход к зеркалу подтвердил самые печальные его догадки: он выглядел осунувшимся и усталым. Белки глаз, покрытые красными трещинами, тонули в сине-фиолетовых провалах, набрякли мешки под глазами, глубокие морщины пробороздили лицо.

«Как же это меня так вчера угораздило?»

Всё ещё сомневаясь в реальности происходящего, он тщательно ощупал себя от пят до макушки и, удовлетворённый результатом обследования, облегчённо выдохнул – телесных потерь не наблюдалось, всё было цело и находилось на заведомо отведённых для этого местах. Затем он с особым тщанием осмотрел правую – деревянную – руку. Огладил кожу-кору кончиками пальцев и раздражённо сковырнул народившуюся у локтя почку. Подцепил ногтем застывшее смоляное пятно на запястье и обнаружил под ним свежие раны – следы глубоких, до луба, ножевых порезов.

Подняв ладонь на уровень глаз, поработал пальцами, пытаясь восстановить утраченное сокообращение. Достигнув желаемого результата, довольно крякнул:

– Порядок!

И в который уже раз мысленно поблагодарил мастера Ро’Гари – что ни говори, а рука вышла как настоящая.

Были, конечно, и у неё свои недостатки, как то: слабые чувствительность кисти и плохая подвижность в локте. Но и достоинств было не мало: во-первых, сила; во-вторых, выносливость. В-третьих, главное и неоспоримое – она (рука) у него была!!! Не какой-нибудь там железный крюк или дубовый дрын, а настоящая полноценная рука!

«Всяко её наличие гораздо приятнее отсутствия. Сухое дерево для растопки опять же всегда с собой».

– Тьфу ты, какая же чушь в голову лезет.

– Что ты сказал, милый? Тебе помочь? – томно отозвалась Виретта.

– Ничего не сказал.

Лежи.

Закончив процедуры, он потянулся к стоявшему на каминной полке вазончику. Освободил его от пучка повядших ромашек и коротко вбросил сомнительное содержимое, не касаясь сосуда губами, прямиком в глотку. Затем, повернув голову на бок, могуче выдохнул перегорелым элем. Крякнул. Поморщился. И, передёрнув плечами, направился к окну.

– Кстати, милый, ты вчера обещал свозить меня в Триимви, помнишь?

«Кстати? Это кому как… Кому „кстати“, а кому и не очень!»

– Угу, – нехотя буркнул он.

– Свозишь?

– Считай, что уже свозил.

– Постой-ка, это как понимать?

– Как хочешь, так и понимай. Отстань.

Поразительно, но вопросов больше не последовало.

Какое-то время Крэч щурился. Затем неистово моргал и, наконец, обретя всю полноту визуального восприятия, принялся вертеть головой по сторонам в поисках чего-либо, что напомнило бы ему о событиях предыдущей ночи. А когда память начала к нему возвращаться – ужаснулся. И было от чего: накануне вечером он, решив отдохнуть после сытого ужина, вышел на балкон, дабы выкурить трубочку…


…Устроившись поудобнее в кресле-качалке, Древорук укрылся покрывалом и, набив трубку, приготовился наблюдать за движением звёзд на небосклоне.

Так вот, поглядывая на звёзды, он стал неожиданным свидетелем интересной сцены, произошедшей в аккурат под его балконом: из дверей «Лиса», по-видимому, решив прогуляться на сон грядущий, вышел молодой онталар.

«Саима, – мгновенно угадал Древорук – Ты-то мне, дружок, и нужен! На ловца, как говорится… – Он уже начал подумывать, не спуститься ли ему вниз, чтобы прямо сейчас раз и навсегда покончить с делом, ради которого в Два Пня и приехал, но банальная лень и тяжелый живот помешали ему сделать это. – Завтра, – мысленно заверил он себя и скучающего внизу Саиму, – все дела завтра. Встретимся, пошепчемся, отдам тебе камень и домой!» – Он мысленно хлопнул ладонями, потёр ими, словно всё уже было сделано.

Молодой онталар постоял немного, видимо мыслей его не расслышав, а посему и оптимизма не разделяя, и неспешно направился прогулочным шагом вдоль улицы.

– Славный вечерок.

Саима, услышав слова приветствия в свой адрес, аж подпрыгнул от неожиданности и покосился на незнакомца, что его окликнул.

Крэч нахмурился. Донёсшийся из темноты голос показался ему на удивление знакомым. «Кто это?» – подумал он и распираемый любопытством, придвинулся ближе к перилам, пытаясь рассмотреть обоих.

Саима остановился в пятне света, точно под балконом Крэча, и, хотя лицо скрывалось за спутанными прядями волос, когда он приподнимал голову, были хорошо видны его приплюснутый у основания нос с широкими ноздрями и большие круглые глаза.

Второй, тот, что стоял у стены, оставался за пределами освещённости, что не помешало Крэчу заметить, что Саима уступал незнакомцу в росте, но сложение имел покрепче.

– Так-то да… – осторожно согласился Саима. – Разве что свежевато немного.

– Ага, и то верно – свежо, – зевнул незнакомец и привалился плечом к стене, – ищешь кого-то, а?

– Ну да, – быстро ответил Саима, – я… – он пожал плечами. – То есть, нет.

– Ясно, – усмехнулся невидимка. – Послушай, я как раз перекусить собрался. Ты не голоден? Может, поужинаем вместе, эля выпьем, поговорим? Есть тут одно дельце… Можно хорошо заработать…

– Э, нет, спасибо, – Саима был явно озадачен таким вниманием к своей персоне.

– Уверен? Ты не стесняйся, я угощаю, – настаивал голос из темноты. – И дело верное. Ты же это… маг?

Древорук прекрасно видел, что Саима нахмурился, явно недовольный настойчивостью незнакомца.

«Или знакомца? Да нет, врядли».

– Не совсем, – ответил Саима. В его голосе не было ни страха, ни удивления.

– Не повезло, – демонстрируя полное безразличие, бросил невидимка, и Крэч по звуку понял, что он зевает. Тень двинулась вперёд, и как бы невзначай вынырнувшая из темноты рука незнакомца легла на плечо Саимы. – А может, всё же подумаешь? Верное дело, соглашайся.

– Нет, – отрезал Саима.

Было видно, как губы молодого онталара сжались в жёсткую линию. Его пушистый спутник пискнул и высунул из складок капюшона обеспокоенную мордочку. Саима отступил, высвобождаясь из-под руки незнакомца, и тут произошло то, что в корне изменило отношение Крэча к ситуации – «инкогнито» потянулся вслед за отшатнувшимся Саимой и вынужден был выйти на свет…

«Тэннар и его присные!» – выдохнул Крэч. Он сразу узнал его: зигзагообразный шрам поперёк лица, длинные волосы, заплетённые во множество тонких просмолённых косиц, маленькие глазки, бесцветные – рыбьи, столько раз являвшиеся ему в кошмарных снах…

Этот шрам, деливший нос онталара на две равные половинки, Крэч не мог видеть раньше. Более того, он не мог даже подозревать о его существовании, но ему прекрасно были знакомы обстоятельства, при которых Вейзо (а именно так звали мерзкого онталара, это Древорук помнил наверняка) получил его. Вспомнил он и погибших друзей своих: Треску, Весёлого и Кашку, вспомнил любимую Нэму и такую же любимую, уж не меньше, правую руку, оставшуюся в замке Мадара ра’Крата, что в Вьёльсе. Крэч повёл головой в сторону, и пальцы непроизвольно коснулись шрама на шее – следа от Вейзовой же удавки.

«Ктырь! – вспомнил он давнишнее прозвище онталара. – Ну вот и свиделись. Молись Великим, гадина зеленорожая, теперь тебе от меня никуда не деться!»

Вейзо дёрнул плечом, переступил с ноги на ногу:

– Как скажешь, друг, как скажешь, – прохрипел он и потёрся шершавой щекой о воротник. – Не задирал бы ты так нос, парень. Не ровён час…

Саима повернулся к нему и (одновременно с Крэчем) увидел торчавшее из правого рукава незнакомца лезвие ножа, нацеленное ему в грудь. Отступил. Пееро мгновенно оказался на плече хозяина, откуда соскочил на землю, вздыбил спину и застыл, не сводя с онталара жесткого взгляда.

– Но-но! – Саима продолжал пятиться и, оказавшись вне досягаемости ножа, спросил не столь удивлённо, сколь вызывающе: – Мы что, знакомы?

– Нет, – ухмыльнулся Вейзо Ктырь. – Хочешь узнать, как меня зовут? – Он перевёл нож на пееро, знал, видимо, кто сейчас для него опаснее.

– Нет. Зачем мне это?

– П-ф-ф, я не знаю, ты эту канитель – «знакомы-незнакомы» начал.

Крэча колотило. Он уже готов был сорваться с места и кинуться во двор, но в это время дверь «Лиса» с грохотом растворилась, и на улице показалась небольшая группа людей, одетых во всё чёрное. Возглавлял эту братию знатный господин, которого трактирщик Барг давеча представил Крэчу как Левиора Ксаладского.

В прежние времена Древорука вряд ли остановили бы не то что мелкопоместный дворянин из задрипанной Ксалады и жалкая кучка его прихвостней, но даже сам Император Зарокии, вот только сегодня произошло для Крэча что-то из ряда вон выходящее. Непонятно какие силы остановили его, приковав к месту, он сам не понял – что это было, и почему тут же в драку не кинулся – тоже не понял.

Конечно, он не испугался. Ни один из знакомых Крэча Древорука не смог бы упрекнуть его в трусости. В безрассудстве – да! В легкомыслии – безусловно! В чрезмерном обжорстве – обязательно! Но в трусости – никогда!!! И первый, кто осмелился бы назвать его трусом, лишился головы раньше, чем последний звук сорвался с его лживого языка. И вот это была истинная правда. Тем не менее факт оставался фактом – Крэч продолжал наблюдать за дальнейшим развитием событий, по-прежнему находясь на балконе.

– Что случилось, Вейзо?! – голос Левиора Ксаладского, наполненный неприкрытой силой и властностью, сразу же заставил всех умолкнуть. – Всё в порядке, уважаемый? – спросил он, свысока разглядывая Саиму.

Все замерли, (застыл в напряжении Крэч) несмотря на всю очевидность ситуации застыл и Саима. Пееро переступил с лапы на лапу и сменил стойку.

– Всё в порядке.

– Нам пора, Вейзо. Чарэс, проводи нашего нового друга в трактир и, если понадобится, уладь все вопросы.

Крэч с удивлением наблюдал, как при первых же словах господина Левиора изменилось лицо Вейзо Ктыря: гадкая улыбка сменилась подобострастной, глаза поблёкли, не было видно и тени недовольства, исчезли злоба и ненависть. Он повернулся к имперцу и, низко поклонясь, произнёс:

– Как будет угодно господину.

Костяшки пальцев левой руки Крэча побелели от напряжения, а в податливую кору правой врезались острые грани бронзового ограждения.

Из-за спины знатного имперца тут же появился рыжеволосый человек лет тридцати с видимыми остатками давнишнего ожога на левой стороне лица. Названный Чарэсом одеждой и повадками немногим отличался от самого Левиора, но, тем не менее, сразу же кинулся выполнять его приказ. Он как-то незаметно умудрился оказаться впереди всех, хотя до этого шёл последним. Поприветствовав Саиму сдержанным кивком головы, он протянул ему руку:

– Чарэс Томмар. Прошу прощения за причинённые неудобства, – произнёс он голосом не менее властным, чем у его хозяина.

Крэчу даже показалось, что он услышал неподдельную заботу. «Хотя как знать, что может привидеться в такую ночь». К тому же, несмотря на всю дружелюбность, одна рука Чарэса поглаживала гарду меча за поясом.

– Позвольте сопроводить вас, уважаемый, – ни в тоне, ни в холодных глазах Чарэса не было угрозы – он с интересом рассматривал пучеглазого ученика мага и его пееро.

Вскоре всё закончилось, и двор опустел – один Крэч остался скрипеть зубами от жгучей, терзавшей его злобы и досады, укоряя себя за нерасторопность…


…Всё это, думается, в силу особой для него важности, память сохранила и предоставила Древоруку в мельчайших подробностях. Остальное же, происходившее после, являлось ему жалкими обрывками кошмарного сна.

Он помнил, что немедля кинулся в соседний кабак и весь оставшийся вечер и ночь заливал горькие свои воспоминания. Помнил, как хлестал эль в компании каких-то не то лесорубов, не то бортников.

«Тэннар их дери, кем они там были на самом деле».

Он пропил все, что имел при себе, всё до последнего медного риили, вплоть до роскошного плаща с куньим воротником (который так любил), истребив, насколько мог припомнить, неимоверное количество эля. Учинил несколько драк и, кажется, даже один небольшой пожаришко.

Дальнейшие воспоминания тонули в густых пасмах тумана, из которых выплывали то мерзкая, поделённая шрамом на две части морда Вейзо Ктыря, то аристократически-гордое лицо господина Левиора, то удивлённый взгляд Саимы, которого, приобняв за плечи, уводил с собой Чарэс Томмар. Ещё были щенячьи глаза какого-то незнакомца с носом цвета спелой сливы, умолявшего, чтобы благородный уважаемый Крэч починил выломанную дверь, ясли и изгородь и вернул его ослов… причём всех четверых…

Пока Крэч размышлял, что-то тёплое и влажное капнуло ему на нос. С гримасой отвращения он смахнул голубиный помёт прямо рукой. Высунулся и поглядел наверх.

– Ну-ка кыш!

Он вытер пальцы о штанину и подошёл к столу. Поднял заляпанный соусом медный поднос и прошёлся по нему рукавом. Пытливо, с пристрастием, вгляделся в своё отражение: «Что же это я вчера пил, Девять Великих22
  Девять Великих – Девять богов Ганиса. Первые: Сэволия и Ткавел. Вторые (их дети): Тэннар, Эрок, Виноки, Тамбуо, Фора, Хор и Суо.


[Закрыть]
?!» Его перетряхнуло. Кожа пошла мурашками. На ум стали приходить названия: Истинское светлое, Верранское, эль, бусса, вайру! «Ну, всё-всё, хватит! Достаточно!» Беда была не в том, что он пил, и не в том, сколько в итоге выпил, бывало, что ему приходилось гулять по несколько ночей, а порой и дней, кряду, а в том что сейчас, в отличие от всех прошлых излияний, он совершенно ничего не помнил. «НИ-ЧЕ-ГО!!!»

– Что с тобой, милый? Тебе нехорошо?

Виретта откинула одеяло и приняла настолько соблазнительную позу, что Древорук как-то сразу растерял всю только что приобретённую уверенность, а заодно и лишился дара речи. «Что ж, – подумал он, подбираясь к девушке, – каждый уважающий себя феа просто обязан найти несколько минут для эдакой резвуньи».

Она обняла его и прошептала нежно:

– Иди-ка ко мне, милый…

***

После обеда Крэч, победив вялость и болезненное состояние с помощью кружки холодного эля, отправился в «Лиса».

Он извинился перед трактирщиком Баргом и осведомился у него, не натворил ли прошлой ночью чего предосудительного: не убил ли кого случайно, не спалил ли сарай или какое другое строение. А также поинтересовался, есть ли у того ослы на скотном, и, если есть, все ли они на сей момент целы.

Получив по всем вопросам весьма подробные ответы, он расспросил трактирщика о Левиоре Ксаладском и его свите. Особое внимание уделив, естественно, онталару Вейзо.

…Об имперце Барг рассказал немного, как то: что господин Левиор знатен, богат и, что самое приятное, щедр. Галантен, но не чванлив, хорошо воспитан и чрезвычайно щепетилен в вопросах чести. О Вейзо, в частности, трактирщик сказать ничего не мог, так как видел его всего пару раз, когда тот приходил к господину Левиору, и не более того. Зато в деталях описал Чарэса Томмара, похвалив того за весёлый нрав и лёгкость характера. А вот по поводу его службы благородному Левиору Барг выразил некоторые сомнения, потому как в отношениях меж ними замечал больше дружеских ноток, нежели должно быть промеж господина и его слуги…

В какое-то время разговор зашёл в тупик, и Крэч, видя это, сменил тему и, попутно нахваливая пряную свинину в горчичном соусе, принялся расспрашивать трактирщика об онталаре Саиме.

Барг рассказал, что юноша находится в Двух Пнях чуть более двадцати дней. Всё это время он ожидает некого Крэча, что якобы должен явиться с севера. Надо заметить, что Древорук, следуя старой привычке, везде и всем представлялся своим вторым именем, и в Двух Пнях его знали не иначе как Вассегу Лосу из Северного Варглава.

Далее Барг поведал, что сегодня приехал друг Саимы, что зовут его Тэйд, и они собираются жить вместе, в той же комнате, что до этого Саима снимал на одного.

Получив исчерпывавшие ответы на все интересовавшие его вопросы, Крэч поставил трактирщика в известность, что задерживаться в Двух Пнях после вчерашнего конфуза больше не намерен и что ночует в «Лисе» последнюю ночь. Щедро расплатился и попросил подготовить его лошадку, так как завтра, с петухами, отбывает в Триимви, где у него назначена деловая встреча с одним тамошним торговцем.

Трактирщик Барг, довольный как покладистостью постояльца, так и полуторной платой за стол и проживание, заверил Вассегу Лосу, что всё будет исполнено в лучшем виде. А также поинтересовался, что ему потребуется в дорогу. Получив подробнейшие указания на сей счёт, откланялся и направился к посетителям.

Крэч же вернулся в «Три свечи», где его ждала любвеобильная Виретта. Пока ещё не решив, возьмёт девицу с собой или нет, он расплатился с ней сполна (щедро накинув поверх обычной платы полную серебряную тифту), собрал вещички и, чмокнув на прощание загрустившую прелестницу в пухлые губки, вышел на улицу…


«Нехорошо как с Саимой получилось, – размышлял он, стоя на берегу небольшого прудика на окраине деревни. – О чём я дурак такой думал? Надо было сразу спуститься и камень ему отдать, сейчас бы уже домой собирался».

«Ага, собирался бы он! А Ктырь?!» – неожиданно взорвалась праведным гневом вторая его внутренняя половина. – Или что, отпустишь? Ты тогда ему спустил и теперь собираешься?»

«Ну да, ну да, – поскрёб заросшую щёку Крэч. – А тогда я, так межу прочим, без руки в бреду валялся! Ладно, забыли. Давай разбираться: исчезнуть бы мне надо и чем быстрее, тем незаметнее. За Саимой и Тэйдом и издалека присмотреть можно, благо, чётких указаний от Маана у меня нет: „Камень отдай мальцу моему, он и Саима тебя в Двух Пнях ждать будут“. Так он сказал и ничего более. Теперича, когда „мальцы“ повстречались, сидеть в Двух Пнях им не резон… день, много два – на большее у них терпения не хватит. Тем паче, что сроки все давно вышли, и то, что я так и не появился, должно заставить их насторожиться… Вот только эта стычка Саимы и Вейзо Ктыря… Как бы чего плохого не вышло… Ой, не нравится мне всё это… Ладно, действовать буду так: за ребятками Маановскими присмотрю со стороны, не открываясь. Решено! Пусть едут себе, как и собирались, в Триимви, а я следом, помолясь, двинусь. Прослежу, чтобы всё в порядке у них было, а заодно погляжу, кто за ними поедет…»

«Уверен, что за ними следить будут?» – спросил внутренний голос.

«Ещё бы! А камень потом отдам, когда на месте будем, или же самому Маану вручу».

«Может предупредить их, волноваться же будут».

«Ни в коем случае! Только хуже сделаю».

«Мне кажется, ты совершаешь большую ошибку».

«Ничего, мне не впервой, ошибкой больше, ошибкой меньше!»

«Виретту с собой возьми, с ней не так приметно будет, да и веселее вдвоём».

«Хорошо, возьму… Но какая же всё-таки Ктырь гадина! – перед глазами всплыл образ давнишнего обидчика. – И кто этот Левиор Ксаладский? Что ты о нём знаешь? Ничего. Кто такой Чарэс Томмар? Тоже не знаешь. Что вообще эти имперцы здесь забыли? Надо выяснить… Хорошо, то есть плохо, конечно, но хорошо. Хорошо то, что ты их видел вместе, а они тебя нет… Или видели? Да нет… – он почесал всё ещё подрагивавшее веко. – Вот что, дружок: надо тебе быть осторожнее. В „Лиса“ возвращаться не стоит… или, может… Ладно, посмотрю, как пойдёт».

Глава 3. Лис и Ягнёнок

На затерянную средь гор и дремотных лесов деревеньку опускалась тихая беззвездная ночь. Тяжёлые, свинцово-серые облака плыли по небу с величавой медлительностью. Лёгкий ветерок покачивал бронзовых: обжору Лиса и друга его, выпивоху Ягнёнка, печальным посвистом убаюкивая уставших за день зверюшек.

Трактирщик Барг стоял на крыльце и, лениво позёвывая, глядел на облезлого кота Паську, обстоятельно и скрупулёзно исследовавшего содержимое мусорной кучи. Посетителей в «Лисе» было предостаточно, но у столов суетились жена трактирщика Фюта, две служанки и сыновья Дикс и Атер, и, пока основная масса народа ещё не нахлынула, Барг мог позволить себе небольшую передышку.

Ветер усилился, на улице заметно похолодало. Трактирщик зябко поёжился, кинул осуждающий взгляд на небо, облака и аморфный ещё Оллат.

– Иди уже домой, Пасямка, – позвал облезлого следопыта Барг и шагнул на порог.

Притворив поплотнее дверь, он с удовольствием потянулся, до хруста в суставах, и неспешно заковылял к большому камину, с подкоптившейся дубовой полкой и кабаньей головой над ней, гостеприимно и жарко пыхтевшему у дальней стены.

В просторном общем зале «Лиса» расположилось около трёх десятков посетителей, в основном заезжие торговцы, охотники и зажиточные ремесленники. Одни сидели за деревянными столами, другие потягивали эль, пристроившись на высоких табуретах у стойки, а если некоторые из них и выглядели не совсем трезвыми и благоразумными, то и не столь глубоко в питие погрузившимися, чтобы это резало глаз.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное