Андрей Гирько.

Путешествие пешки, или история одной шахматной партии



скачать книгу бесплатно


Хочу поблагодарить всех, кто помог мне в написании этой книги.

Во-первых, спасибо Богу, потому что без Него и Его помощи невозможно ничего на свете.

Спасибо моей любимой жене Ольге, благодаря которой родилась сама идея написания книги, и которая на протяжении всего времени, пока шла работа над романом, поддерживала и вдохновляла меня.

Отдельная благодарность людям, помогавшим мне в оформлении книги: Ивану Афонину, который, находясь за 5 тысяч километров, всего по нескольким телефонным сообщениям смог создать иллюстрацию для обложки книги.


Эта история началась вчера или же ведет свой отсчет от сотворения мира. Она стара, как сам мир, и актуальна, как самые свежие биржевые новости. Все потому, что борьба добра и зла, света и тьмы идет постоянно. Даже сейчас, когда ты читаешь эти строки, идет невидимое сражение. Полем этой битвы является не только вся земля, но и ты сам. Только от тебя зависит, на чьей стороне будешь ты.

Преуспевающий адвокат даже не мог и представить, что внезапное исчезновение его любимой повлечет за собой такие последствия. Он окажется в центре шахматной партии вселенского масштаба. По воле игроков он перенесется в далекое прошлое, побывает в теле царя Соломона, испытает великую любовь и неописуемую скорбь.

Являясь лишь пешкой в этой игре, главный герой сможет вовремя понять свое предназначение, благодаря чему сможет сохранить себя и вернуть любимую.


Путешествие пешки, или история одной шахматной партии


«Эта книга абсолютно бесполезна как для дела Света, так и для дела Тьмы, но и так же безвредна для них».


«Ночной Дозор»


«Дневной Дозор»



… – Скучно, может быть, сыграем?


– Сыграть-то, конечно, можно, но уж очень я в прошлый раз проигрался. А как все хорошо начиналось, и такой плачевный финал.


– Как, впрочем, и каждый раз.


– Ну не скажи, не скажи. Бывали и на моей улице праздники.


– Кому праздники, а кому и Вселенское горе. Ну что, по маленькой, чтоб не обидно было в случае проигрыша…


– Хорошо, только я требую форы!!! Чтоб, так сказать, уравнять шансы.


– Ладно, кого убираем с доски?


– Конечно, Королеву.


– Эээ, да у тебя, я посмотрю, губа не дура. Ну да ладно, ферзя так ферзя.


– Не ферзя, а именно Королеву. Ферзь будет у меня.


– Экий ты путаник.


Игроки заняли свои места, удобно расположившись друг против друга. Шахматные фигуры, искусно вырезанные из слоновой кости, были неспешно, без суеты расставлены на доске. Четыре шеренги костяных воинов, по две с каждой стороны поля, словно живые, застыли друг против друга. Укрывшись щитами так, что в промежутках между щитами и надвинутыми на лбы шлемами, видны были только глаза, ощерившись копьями, стояли хмурые пешки. Они, как будто чувствовали, что жизнь их на поле предстоящей битвы, как правило, коротка, и, в конце концов, будет принесена в жертву грядущей победе.

Позади пешек стояли более ценные фигуры, чьими жизнями игроки жертвовали не столь охотно – фланги подпирали самоходные башни с бойницами, из которых неприятелю грозили смертоносным дождем лучники и метательные орудия. Ближе к центру располагались всадники, приникшие к шеям вздыбленных коней. Сжимая в руках мечи, они ждали лишь приказа, чтобы пришпорить своих скакунов и уже через секунду оказаться там, где их никто не ожидал. Задрав хоботы к солнцу, стояли толстые боевые слоны, готовые сорваться с места и кинжальными диагональными атаками раскромсать оборону противника, разметав вражеских солдат.


В центре боевых порядков, на тронах сидели короли. Их лица были бесстрастными, и, глядя на них, как и на лица реальных властителей, нельзя было понять, о чем они думают на самом деле. Ведь в этом и заключается один из секретов власти – ты должен знать, о чем думает каждый, но никто не должен знать, о чем думаешь ты. Еще один секрет в том, что тот, кого все называют королем и считают правителем, может царствовать, но не править. По сути, он является такой же пешкой в руках игрока, с той лишь разницей, что с его смертью партия будет окончена. Только это и заставляет беречь его величество особенно тщательно, жертвуя остальные фигуры.


Две армии застыли друг против друга, готовые к смертельной битве.



И только клетка, на которой должна была стоять Белая Королева, осталась свободной.


А напротив, на другом конце шахматной доски, справа от Черного короля, стояла фигурка тощего старика в богатом одеянии. Казалось, старик случайно затесался среди воинов. Но его внешность была обманчива, ибо это была самая могущественная фигура на поле – Черный Ферзь.


Противники понимали, что игра будет трудной, долгой, но, как и каждый раз, – интересной…



… Лихорадка, не отпускавшая его в течение нескольких лет, внезапно ушла. Нет, он не выздоровел, просто болезнь выжгла все внутри. Он стал похож на лист бумаги, который подержали над огнем – превратился в черное и ломкое подобие себя самого. Пока они были вместе, он всячески стремился стать лучше – и внешне, и внутренне. Чувствуя ее взгляд, распрямлял спину. Теперь же этот взгляд, дававший ему какую-то неведомую силу, исчез. А вместе с ним исчезла цельность, вместо этого появилась какая-то хроническая неудовлетворенность. Окружающими, собой, жизнью, всем…

К тому же, лихорадка не ушла бесследно. Видимо, ее жар повредил сознание – он начал видеть образы. Точнее, не образы, а образ. Один-единственный. Ее образ. Ему всюду мерещилась она, такой, какой он увидел ее в первый раз – Женщина в светлых одеждах, с мраморной, светящейся до прозрачности, кожей, и бездонными глазами. Вот только одета в его видениях она была не в светлый деловой костюм, а в белую развевающуюся тунику, или что-то там на нее похожее, да еще волосы – прическа у фантома была точь-в-точь, как на египетских фресках из книг.


      Столкнувшись с ее образом впервые, он даже не придал этому значения. Просто увидел, как за очередным поворотом коридора, в котором находился его кабинет, мелькнул краешек белой развевающейся одежды, явно принадлежащей женщине. Он еще отметил, что это, видимо, какая-то экстравагантная особа – кто же станет носить такое в разгар зимы, пусть даже и необычайно теплой.


      Дальше – больше. Он увидел ее на улице. Она шла среди людей в своих белых развевающихся одеждах. Хотя нет! Она не шла. Она никогда не ходила просто так, как ходят обычные люди. Она передвигалась в пространстве с особым, присущим только ей одной достоинством – она шествовала, и моментально притягивала к себе внимание окружающих.


      В этот раз она вновь шествовала в своей манере в толпе людей, абсолютно не замечая их, как будто, увлеченная своей, одной ей ведомой мыслью. Шествовала с гордо поднятой головой, но при этом до того плавно, что даже не покачивались огромные, с невиданными им ранее камнями, серьги в ее ушах. Только туника развевалась под холодным, сырым февральским ветром, то наполняясь куполом, то плотно прижимаясь к телу, очерчивая точеную фигурку. Но его удивило другое – люди вокруг нее шли, как ни в чем не бывало, абсолютно не обращая на нее внимания. Если уж не она сама, то ее наряд должен был вызвать их интерес. Ничуть. А вот он, стараясь не потерять ее из виду, шел, расталкивая прохожих, вытянув шею, ловил в толпе ее силуэт. Заглядевшись, он сошел с тротуара, и тут же услышал страшный скрежет, а затем гудок автомобильного клаксона и громкие ругательства шофера такси, под колеса которого он едва не попал. Не удовлетворившись словами, таксист выскочил из машины, и уже хотел наброситься на него с кулаками, но на шум к ним поспешил карабинер, и таксист, выкрикнув последние ругательства, сел в автомобиль и умчался, обдав его гарью и мелкой водяной пылью, разметав колесами лужицу на обочине дороги. А он вновь поднял голову, но ее уже не было. Она растаяла, испарилась. Он хотел, было, спросить у попавшегося навстречу карабинера, не видел ли тот ее, но потом постеснялся. Напрасно он искал ее глазами, потом пробежал несколько кварталов, заглядывая в витрины всех попадавшихся на пути магазинов.


      Проходив в бесполезных поисках еще часа два по улицам, он увидел в полуподвале старого дома небольшую кофейню с двумя изваяниями сфинксов у парадного входа. Один из сфинксов был треснувшим. Он неплохо знал ту часть города, в которой находился сейчас, но вот эту кофейню, хоть убей, вспомнить не мог. Спустившись по лестнице, он толкнул дверь, и оказался в небольшом полутемном помещении, заполненном запахами свежесваренного кофе, табака и еще чего-то. Чего-то до боли знакомого. Чего-то, запах чего заставил его сердце забиться сильнее. Почувствовав озноб, он зябко повел плечами и растерянно оглянулся. Полный, еще не старый, но совсем седой турок за стойкой приветливо улыбнулся ему и жестом пригласил занять свободный столик. Народу в кафе было немного – компания мужчин средних лет неспешно и чинно раскуривала кальян, разговаривая в полголоса, да за столиком в углу перед пустой чашкой, казалось, дремал старик, уронив голову на грудь.


      Желая остаться в относительной тишине, он присел за соседний от старика столик, заказал кофе и стал размышлять о случившемся сегодня. Все прошедшее после расставания с Клео время он искал встречи, звонил ей на мобильный, домой, в офис. Но домашний и сотовый телефоны не отвечали, а в галерее ему сказали, что она уехала в Рим, но адреса сами не знали. Не было ни одной минуты, когда бы он ни думал о ней. Ничто не могло заставить его отвлечься от мыслей о Клео. Вот и сейчас он мучительно старался отыскать хоть какое-то логическое объяснение встрече на улице. В том, что женщиной в белых одеждах была именно Клео, сомнений у него не было никаких. Он стал приходить к выводу, что просто потихоньку сходит с ума. Уж слишком большим потрясением стал для него разрыв с Клео, с женщиной, которую он полюбил, полюбил до безумия, с женщиной, которая за последние два года стала смыслом его жизни.

Неожиданно его раздумья были прерваны звуком – «дзынннь»…



… С обеих сторон взвыли боевые трубы. Фигуры ожили – лязгнув древками копий о щиты, сомкнули ряды пехотинцы, кони нервно затанцевали под всадниками, в маленьких глазках слонов, опоенных смесью вина и перца, замелькали картинки предстоящей резни, лучники в башнях натянули тетиву на луках, короли до боли в суставах стиснули подлокотники тронов. Игра, которая будет стоить многим из них жизни, начиналась. И лишь Черный Ферзь улыбнулся в бороду и самодовольно прикрыл глаза. Казалось, он полностью уверен и в своей неуязвимости, и в исходе битвы…



… Звук был странным, ни на что не похожим, нездешним – нечто среднее между звуком упавшей и покатившейся по полу монеты и звуком набата. Только набат этот вдруг загудел у него в голове, раскалывая ее на две части. Ему показалось, будто весь мир в один миг треснул пополам, а он сам оказался в центре страшного разлома, балансируя между острыми краями разверзнувшейся земли. Такое же ощущение он испытал, когда ушла она. Но тогда точно так раскололось его сердце. Теперь же пришел черед головы. Он даже подумал, что и вправду теряет разум.


Но, несмотря на гул в голове, он сохранил полное восприятие происходящего. Все органы чувств работали исправно, и на удивление, даже лучше – зрение стало острее, улучшились слух, обоняние. Самое главное, он внезапно вспомнил, что за запах ощутил, входя в кофейню. Это был запах ванили, ЕЕ запах.


Набат в голове все усиливался, казалось, вот-вот лопнут сосуды, и наступит смерть. Он растерянно оглядел помещение – мужчины, курившие кальян, абсолютно ничего не слышали и не замечали, продолжая мирно переговариваться. Зато дремавший в углу старик, вздрогнул, поднял голову, после чего начал с озабоченным видом хлопать себя по карманам, бормоча что-то шепотом, потом стал тревожно осматривать пол вокруг своего стола. Он тоже опустил взгляд на пол, и возле ножки стула, на котором сидел, увидел что-то блестящее. Он разглядел лежавший на полу предмет – это было кольцо, видимо золотое, с зеленым камнем и какой-то вязью.

Как только он перевел взгляд на пол, его организм не выдержал борьбы с набатом, звучащим в голове, и он почувствовал, что падает из-за столика лицом прямо вниз. Инстинктивно он выставил вперед руки, и как только они коснулись пола, правая ладонь накрыла собою кольцо. Гул в голове мгновенно стих, а сам он, зажав кольцо в руке, стал, конфузливо оглядываясь, подниматься под недоумевающими взглядами мужчин за соседним столиком.

Он протянул подобранное кольцо старику…



… d2 – d4, первый ход был сделан, и маленькая пешка отправилась в свое большое путешествие…



…Старик с неожиданным проворством вскочил со стула, сухими, но видно, что очень сильными пальцами, схватил кольцо, тут же спрятал его в карман жилетки и, прихрамывая, пошел к выходу, пробормотав скрипучим голосом: «Следуй за мной!».


Сказано это было таким уверенным тоном, что он беспрекословно пошел вслед за стариком на улицу. Проходя мимо турка, стоявшего за прилавком, он ужаснулся – хозяин кофейни стоял, обессилено прислонившись к стенке, еще несколько минут назад его полные, пышущие здоровьем щеки ввалились, кожа посерела. По лицу крупными градинами стекали капли пота, а глаза были застывшими, безумными и ничего не выражающими.


Он хотел, было, подойти к турку, но старик окликнул его: «Пойдем, Антонио, тебе нужно глотнуть свежего воздуха»…



… Когда-то Али был совсем маленьким мальчиком, и жил вместе с отцом, матерью, братьями и сестрами в большом-большом городе огромной и сильной страны. Город назывался Ташкент, а страна – СССР. Папа и мама работали, а он с другими ребятишками целыми днями носился по улицам восточного города, поднимая босыми ногами целые столбы пыли. Жила их семья в небольшом домишке, на окраине Ташкента. И хотя они были турками, а вокруг жили узбеки, но семья Али ни чем особо не выделялась среди соседей. Взрослые также работали весь день до изнеможения, а по вечерам, как и остальные жители Ташкента, с оглядкой молились Аллаху. Не то, чтобы боялись, но в городе все таки официально была Советская власть, которая не жаловала никакого культа, кроме своего собственного. Жившие же на улице мальчишки вообще считали Али за своего, поэтому он был почти счастлив. Для самого полного счастья Али не хватало одного – велосипеда. Такого велосипеда, который был у Расула, жившего на соседней улице.


Расул очень гордился своим велосипедом, который купил ему отец. Как только он появлялся на улице со своим железным чудо-конем, все мальчишки собирались вокруг и наперебой просили прокатиться, или, хотя бы, подержаться за руль велосипеда. Расул разрешал, но ребят было слишком много, а велосипед всего один. Однажды счастье прокатиться выпало и Али. Ездить на велосипеде он не умел, поэтому взобрался в седло, схватил покрепче руль, а двое соседских сорванцов, держа велосипед с обоих боков, быстро покатили его по улице. Али услышал свист ветра в ушах, ощутил ни с чем не сравнимое пьянящее чувство скорости и свободы, которую давала эта скорость. Но все хорошее оканчивается, пришлось Али уступать место за рулем велосипеда другому мальчишке.


С тех пор маленький Али заболел. Заболел завистью. Больше всего на свете ему хотелось иметь велосипед, ощущать скорость и свободу, а главное – и в этом Али не желал признаваться даже самому себе,– ему хотелось ощущать то превосходство, которое давало Расулу обладание двухколесной машиной. Он постоянно думал о том, как же получить желанную вещь. И речи не могло быть о том, чтобы попросить у отца денег на покупку. Али рос в очень бедной семье, в которой, помимо него было еще пятеро детей. Денег иногда не хватало на то, чтобы поесть, как следует, а велосипед был, как ни крути игрушкой, а не первой необходимостью. Али сначала тешил себя надеждой, что, как только вырастет, то обязательно заработает много денег и первое, что купит, будет, конечно же, велосипед. Правда для этого, нужно было стать или большим начальником, каких Али видел, проезжающими по центральным улицам Ташкента в черных «Волгах», или уехать, как отец Расула на все лето в степь – заготавливать мак для опия. А пока дни шли за днями, а Али мог только мечтать о велосипеде.


Однажды, он стоял на углу соседской улице и с жадностью смотрел, как Расул, перевернув велосипед кверху колесами, прилаживал к спицам блестящий новенький котофот. От такой красоты у Али даже дыхание захватило. В это время мать позвала Расула, помочь ей что-то сделать во дворе, и тот, оставив велосипед прямо на улице, убежал к ней. Маленький Али не мог противиться такому искушению, он подбежал к велосипеду, поставил его на колеса и быстро покатил к своему дому. Кровь бешено билась в висках, сердце готово было от страха и от волнения разорваться на части. Али знал, какое наказание ждет его за воровство, но желание хотя бы на время стать обладателем заветного велосипеда было сильнее него. Запыхавшись, он прибежал домой и спрятал украденный велосипед в сарае, прикрыв его всяким хламом.


Так Али сделал шаг, превративший его из завистника в преступника.


Ночью, едва дождавшись, пока все родные уснут, Али потихоньку выбрался из дома и прошмыгнул в сарай, где зажег припрятанный еще днем огарок свечки, и при его тусклом, дрожащем свете стал любоваться своим сокровищем. Он гладил шероховатый металл, разговаривал с ним, как с живым существом, давал ему разные гордые и грозные имена, как дают нукеры имена своим скакунам. Али был счастлив.


Вдруг во всех дворах по всей округе страшно и зловеще завыли собаки, а потом раздался ужасный грохот, будто сама земля, да что там земля, весь мир раскололся пополам. Глиняный сарай сложился, как карточный домик, крыша, стены – все рухнуло. Часть стены, обрушилась прямо на Али, больно ударив его по затылку. Он как подкошенный упал на пол и потерял сознание.


Кое-как разлепив веки, Али увидел солнце, которое нещадно било ему прямо в глаза. Какой-то мужчина тряс его за плечи, и по губам было видно, что что-то говорил. Но Али не слышал ничего, кроме страшного гула в ушах. Потом гул стих, и до мальчика донеслись слова незнакомца:


– Эй, малыш, ты жив, у тебя ничего не болит?


– У меня в голове гудит, – Али еле смог произнести пару слов, после чего опять потерял сознание.


Уже позже, в больнице, Али узнает, что его родной город настигло страшное горе – землетрясение в один миг разрушило прекрасный Ташкент. Но еще большее горе настигло самого Али – под развалинами дома погибла вся его семья. В живых остался один Али. Каким-то чудом он почти не пострадал, вот только волосы на висках у мальчика, словно инеем, на всю жизнь покрылись сединой.


Узнав о случившемся несчастье, в Ташкент приехала тетка Али – Фатима, жившая в Армении. Забрав племянника, она увезла его в Кафан – небольшой городок почти на границе с Турцией. На новом месте Али жилось уже не так привольно. Хотя тетка любила его не меньше своих собственных детей, вокруг жили армянские семьи, которые не сильно-то жаловали турок. Местные ребятишки частенько ловили Али и били его до крови. Но он старался не давать себя в обиду, и как мог, защищался.



Шли годы, Али подрос. Постоянные уличные драки закалили его тело и дух. Мало того, соседские ребята стали уважать его за отвагу и дерзость. А потом и парни постарше обратили на него внимание и вскоре уже никто не задирал его.


Али возмужал. Это был уже не тот щуплый мальчишка, которым он приехал в Кафан. Плечи его раздались и налились мощью буйвола, огромная, нечеловеческая сила чувствовалась и в поросших густыми волосами руках, перевитых, словно канатами, сетью вен. Али работал у тетки Фатимы на рынке, без труда таская для нее огромные, неподъемные мешки с товаром. За недюжинную силу его даже прозвали Слоном. А еще не было в округе лучшего забойщика скота. Али легко управлялся с любым быком. Его часто приглашали для этого. Посмотреть, как Али забивает быка, обычно собиралась целая толпа. А посмотреть было на что!


Это был целый ритуал. Али одевал для забоя лишь старые, забрызганные кровью штаны и короткие, кожаные сапоги, за голенище правого сапога он втыкал длинный острый нож, с которым не расставался уже долгое время, на пояс вешал большую железную кружку. Он никогда не привязывал быка, позволяя тому свободно ходить по загону. Мало того, хоть это и противоречило всем традициям, какой-нибудь мальчишка, по указанию Али, начинал хлестать быка и бросать в него камни, доводя до бешенства. Затем, взяв в руки огромный молот, Али начинал кружить вокруг быка, играя мышцами своего мощного торса и выжидая удобного момента, чтобы нанести один-единственный страшный удар. Оглушив животное, он бросал молот на землю, и молниеносным, едва уловимым человеческим глазом взмахом ножа вспарывал быку горло до самых позвонков, валил его на землю. Тут же хватал висевшую на поясе кружку, подставлял ее под фонтаном бьющую из смертельной раны кровь, и набирал до краев. А затем, запрокинув голову, жадно пил горячую, чуть солоноватую багряную жидкость, проливая ее на себя. Кровь стекала по шее, запекалась сгустками на спутанных волосах на груди. Али казалось, что вместе с кровью в него вливается и сила убитого им животного. Вид его в такие моменты был страшен.


Но если с силой у Али было все в порядке, то денег, как и прежде не хватало. Али давно уже понял простую вещь – честным трудом много не заработаешь. И если Аллах готовит праведникам красивую жизнь на небесах, то здесь, на земле, им приходится ой как не сладко. Понял Али и другое, – мелким воровством и жульничеством тоже богатства не сколотишь. Поэтому он мечтал о настоящем большом деле, сделав которое, он мог бы обеспечить себя надолго. Но вот что это должно было быть за дело, Али и сам не знал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3