Андрей Дёмкин.

«Дней Александровых прекрасное начало…»: Внутренняя политика Александра I в 1801–1805 гг.



скачать книгу бесплатно

Рассмотрим сенатские указы, касавшиеся внутренних вопросов: с 13 апреля подтверждалось, после полученного одобрения государем, что Сенат имеет право «увольнять» в отпуск или от службы тех чиновников, «которых определение от него зависит». 23 апреля дела, бывшие в ведомстве упраздненной Тайной экспедиции, отдавались в архив «к вечному забвению». «Доносы» же по важным государственным делам указано было «представлять» военным или гражданским начальникам.

Важное значение имел именной указ от 5 июня. В нем император предписал Сенату самому составить доклад о своих правах и обязанностях и представить ему. Причем Александр Павлович прибег к весьма обнадеживающим для сенаторов фразам: «Я желаю восстановить (Сенат. – А. Д.) на прежнюю степень, ему приличную, и для управления мест, ему подвластных, толико нужную. Права и преимущества Сената я намерен поставить на незыблемом основании как государственный закон». «Прежняя степень» положения Сената – это времена петровские и елизаветинские, когда этот государственный орган был на вершине своих полномочий. В последние царствования значение Сената падало, а роль генерал-прокуроров усиливалась. Этот указ положил начало бурным дебатам о прерогативах Сената, о которых будет сказано ниже[31]31
  ПСЗ. Т. 26. № 19818, 19833, 19845, 19847, 19886, 19898, 19908; Шильдер Н. К. Император Александр Первый. Т. 2. С. 22; Сафонов М. М. Указ. соч. С. 116; Пыпин А. Н. Указ. соч. С. 63; Семевский В. И. Указ. соч. С. 157; История Правительствующего сената. С. 26; Пресняков А. Е. Указ. соч. С. 44; Звягинцев А. Г., Орлов Ю. Г. Око государево. Российские прокуроры. XVIII век. С. 240.


[Закрыть]
.

Не менее важен для Александра I был вопрос о крепостном праве. Он сам, его друзья, да и лица, ухитрявшиеся делать достоянием государева внимания свои записки (например, В. Н. Каразин), желали приступить к этой проблеме и начать ее решать с ограничений прав помещиков на своих крепостных. Александр Павлович поручил генерал-прокурору А. А. Беклешову подготовить проект указа о запрете продавать крепостных без земли. 6 мая 1801 г. этот документ был представлен Беклешовым Государственному совету. Его члены нашли, что подобное предложение соответствует «благотворительным распоряжениям и великодушным правилам» императора, однако рекомендовали выпустить подобный указ «попозже». Несвоевременность данной меры аргументировалась вполне традиционно: «простой народ, всегда жаждущий свободы», «по неразумию» может выйти из повиновения (особенно в начале царствования), посчитав, что начальство скрывает от него данную царем свободу. На самом деле, члены Совета выражали мнение основной массы дворян, не желавших расставаться даже с частью своих прав на крепостных.

Проект указа был исправлен, и 16 мая сам Александр I явился на заседание, стремясь убедить вельмож. Но тщетно! Считается, что государь не ожидал оппозиции по этому вопросу. Александр Павлович не рискнул настаивать, понимая, чем ему может грозить недовольство дворянства. Он только предписал именным указом от 28 мая не печатать объявлений о продаже людей без земли в «Ведомостях». Поскольку эти газеты находились в ведении Академии наук, указ предназначался ее президенту барону Блудову[32]32
  ПСЗ. Т. 26. № 19892; Архив Государственного совета. С. IX, 761–764; Герцен А. И. Указ. соч. С. 25; Сафонов М. М. Указ. соч. С. 98, 102, 106.


[Закрыть]
. К подобным мерам, пусть в малой степени, но ограничивавшим права крепостников, можно отнести и именной указ от 8 мая. Он уточнял, что по ревизии за теми помещиками, которым пожалованы целые «селения», числить все «ревизское число душ». За помещиками же, кому жаловались отдельные семьи, «числить» только тех, кто принадлежит к этим семьям «по родству»[33]33
  ПСЗ. Т. 26. № 19860.


[Закрыть]
.

На пользу всего крестьянства «работал» именной указ от 2 апреля, предписывавший Адмиралтейской коллегии «предоставить» леса, доставшиеся «в надел» крестьянам, в ведение и распоряжение волостных правлений. Государственная власть проявляла заботу о преодолении малоземелья казенных и удельных крестьян. Сенатский указ от 13 июня обязывал оставить селениям казенных крестьян «примерные земли», если по последней ревизии обнаружится, что на душу недостает земли по «пропорции». При межевании земель Симбирской, Саратовской и Оренбургской губерний именным указом от 26 июня предписывалось выдерживать для удельных крестьян «пропорцию» в 15 десятин на душу. Хорошо известно, что помещики нередко спорили с однодворцами из-за земель. Симптоматично, что государственная власть (пусть в конкретном случае – в селе Устенке Курской губернии) встала на сторону однодворцев: именным указом от 8 апреля их земли было велено отделить от помещичьих, даже если помещики будут не согласны[34]34
  Там же. № 19815, 19823, 19914, 19930.


[Закрыть]
.

Из 153 указов и манифестов государственной власти, принятых с 12 марта по конец июня 1801 г., 24 (свыше 15 %) относятся к военному ведомству. Помимо предписаний, касающихся униформы, амуниции, а также формы и времени подачи рапортов и донесений начальству, отметим более значимые распоряжения. Обычно именные указы Военной коллегии или определенным генералам объявлял генерал-адъютант граф К. А. Ливен. 8 апреля было указано, что при вступлении дворян на военную службу необходимо отмечать уровень грамотности (государь сетовал, что в полках «очень много» неграмотных унтер-офицеров из дворян). Отныне неграмотных дворян повелевалось принимать на службу лишь рядовыми. 6 мая было приказано переводить нижних чинов из одного полка в другой «по настоящей только необходимости» (эта мера должна была способствовать большей слаженности полков как боевых единиц). Патенты на обер-офицерский чин 19 мая указывалось давать на таких же основаниях, как до 1796 г. (возврат к екатерининской практике). 24 июня была учреждена Военная комиссия «для рассмотрения положения войск и устройства оных». Комиссии назначалось определить необходимую численность всей сухопутной армии, в том числе по родам войск, вплоть до полков и рот. Ей предписывалось изучить вопросы продовольствия, обеспечения лошадьми, обмундирования и вооружения.

К данному разделу примыкают распоряжения об армейских священнослужителях. Получивший высочайшее утверждение синодский указ от 15 марта посвящался пенсиям полковым священникам и их семьям. Прослужившим более 20 лет полагалась пенсия 100 рублей в год. Та же сумма выдавалась, если срок службы был меньшим, но семья большая. Эта пенсия распространялась на семью, если священник умирал во время службы в армии. По именным указам Синоду от 14 апреля велено было назначать священников в армию и флот, а от 19 апреля – не отдавать распоряжений обер-священнику (старшему военному церковнослужителю) без участия и согласия Синода[35]35
  Там же. № 19781, 19787, 19789, 19825, 19827, 19835, 19843, 19854–19855, 19859, 19861, 19863, 19867, 19874– 19875, 19879, 19889–19890, 19893–19894, 19900, 19926, 19931.


[Закрыть]
. Ряд именных и сенатских указов касался центральной и местной администрации. 16 марта отменялась введенная Павлом I практика выборов купцов в члены Коммерц-коллегии (эта мера может быть рассмотрена как возврат к излишней бюрократизации учреждения, ведавшего вопросами торговли). На следующий день, 17 марта, был принят указ, восстанавливавший прежнюю (допавловскую) «форму отношений между военными и гражданскими местами и начальниками». Из числившейся на городах суммы недоимок 14 апреля исключалась часть, составившаяся из излишков жалованья магистратских членов (то есть последним были прощены переплаты жалованья). Выборы «чиновников и урядников» по «тамошним правилам» 17 апреля разрешались в губерниях: Малороссийской, Литовской, Минской, Волынской, Подольской, Киевской и Белорусской. 11 мая было определено, что полиция подведомственна местному гражданскому начальству, комендантам или военным губернаторам, имеющим и гражданскую власть. Особо подчеркивалось, что командиры воинских частей не имеют права вмешиваться в дела городского управления и полиции. Указ от 26 июня отменял павловское нововведение – шлагбаумы в городах и селениях, где нет военных гарнизонов.

Имелись также распоряжения о штатах чиновников отдельных ведомств. К административным делам относится и именной указ от 15 мая о военных постоях, данный московскому генерал-губернатору. Приводятся любопытные цифры: в 1801 г. в городе числилось 8,5 тысячи домов, а в них «покоев» – 50 тысяч. Уволены от постоев 6,1 тысячи домов с 33,5 тысячи «покоев» (либо освобождены «особым повелением», либо платят за постройку в городе казарм). Под постои в Москве оставлены 2,4 тысячи домов с 16,5 тысячи «покоев». В указе освобождались от постоя наемные квартиры чиновников, постройка казарм для кирасирского полка отложена, а выделявшиеся на это суммы теперь «с обывателей» не взимались[36]36
  Там же. № 19792, 19796, 19837, 19839, 19848, 19866, 19869, 19918, 19929.


[Закрыть]
.

Финансовые вопросы также нашли свое отражение в именных указах. 3 апреля Государственному казначейству было предписано высылать суммы денег «во все места по расписанию, не отдавая в сем преимущества Военному департаменту». 13 апреля были подтверждены «права и преимущества», присвоенные Государственному заемному банку (основан в 1786 г.). Сенатский указ от 20 мая требовал немедленного взыскания казенных недоимок (по таким оброчным статьям, как подряды, поставки и откуп, по 35 губерниям насчитывалось 643 тысячи рублей). Император утвердил 28 мая сенатский доклад о воспрещении употреблять польскую медную монету в торговле, о «перелитии» ее в Киеве в слитки и продаже их. Экономия средств предполагалась вследствие указа от 19 мая о запрете Придворной конторе использовать сверхштатных служителей[37]37
  Там же. № 19819, 19834, 19876, 19880, 19891; Боровой С. Я. Указ. соч. С. 64.


[Закрыть]
.

Интересов православной церкви касались: именной указ от 3 апреля, освобождавший прихожан от обязанностей по обработке церковной земли (при этом определенная в 1763 г. плата священникам за исправление треб удваивалась); синодский указ от 30 мая, запрещавший без ведома Синода забирать в гражданскую службу студентов духовных академий и семинарий. Иезуитам 11 мая подтверждались их права в соответствии с Жалованной грамотой 1769 г.; «менонистов», проживавших на помещичьей земле в Малороссийской губернии, переселяли на казенные земли и предоставляли им 23 мая права, пожалованные «новороссийским менонистам»[38]38
  ПСЗ. Т. 26. № 19816, 19865, 19887, 19897.


[Закрыть]
.

Политика покровительства иностранным колонистам и путешественникам нашла отражение в указах: 27 апреля о приеме французов в России на том же основании, как и других иностранцев, и о запрете помещикам записывать за собой иностранцев, которым предоставлялась свобода в выборе занятий. 16 мая была принята инструкция по внутреннему распорядку и управлению новороссийских иностранных колоний[39]39
  Там же. № 19851–19852, 19873.


[Закрыть]
.

Довольно много распоряжений верховная власть отдала по вопросам торговли, откупов и промышленности. 10 апреля отменили положение 1800 г., по которому при вывозе за рубеж полотна определенная часть отдавалась «натурой» в пользу комиссариата (то есть для военного снабжения). Запрет на ввоз в Россию игральных карт последовал 26 апреля из-за действовавшего откупа в пользу воспитательного дома. Жителям «присоединенных от Польши губерний» 30 мая разрешалось вывозить за границу поташ через наиболее удобный для них пункт – Рожеямпольскую пограничную заставу. По-прежнему в пользу приказов общественного призрения было предписано 19 апреля взыскивать штрафы с откупщиков, подрядчиков и поставщиков вина и соли. Ввиду того, что откупщики «препятствовали» понижению цены на соль, что «отягощало» местное население, в мае не был продлен откуп «о продовольствии крымской солью» западных губерний. 3 июня Сенат опубликовал правила по производству торгов по откупам. 15 июня он же распорядился отдать повсеместно оброчные статьи на 12-летний откуп (если откупная сумма превышала 10 тысяч рублей, то договора представлялись в Сенат).

Предпринимателей и ремесленников 14 апреля освободили от обязанности присылать образцы своих изделий в Мануфактур-коллегию для клеймения. Открывателей «рудников» поощрял именной указ от 6 июня о выдаче награждения не только казенным мастеровым, но и всем, кто совершит подобное открытие. Сенатский указ от 23 июня предписывал не принимать к протесту и взысканию векселя, написанные не на гербовой, а на простой бумаге. Записавшихся в купечество или мещанство крестьян такой же указ от 30 июня велел высылать из сельских поселений (в соответствии с указами 1781–1782 гг.)[40]40
  Там же. № 19829, 19836, 19842, 19849, 19895, 19899, 19902, 19909, 19919, 19925, 19932.


[Закрыть]
.

Известно, что Александр I лишь дважды лично присутствовал на заседаниях Государственного совета по вопросам внутренней политики. Первый раз – 16 мая 1801 г., когда рассматривался проект указа о непродаже крепостных без земли (см. выше). Второй раз государь посетил заседание 27 мая: основной темой стало «устроение» Сибири. 9 июня вышел именной указ «Об обозрении Сибирского края». В нем ставилась задача «объять весь сибирский край», решить: соответствует времени разделение Сибири на три губернии (Пермскую, Тобольскую и Иркутскую) или нужно предложить иное территориальное деление? Далее – собрать все географические, статистические и прочие сведения о крае, описать положение, занятия и нравы местного населения. На этой основе составить записку, где должны содержаться «нужные предположения» по данной теме[41]41
  Там же. № 19910; Архив Государственного совета. С. IX–X.


[Закрыть]
.

Вопросы культуры и образования также присутствовали в решениях Александра Павловича. «Чиновники» Московского университета именным указом от 7 апреля были освобождены от постойной повинности. Перемещенный павловским указом в Митаву университет 12 апреля вновь был возвращен на прежнее место – в Дерпт (здесь он находился «на средоточии» трех прибалтийских губерний: Рижской, Ревельской и Курляндской). В Митаве именным указом от 11 мая было предписано оставить гимназию и не переводить ее вместе с университетом в Дерпт. Президенту Академии наук барону Николаи именным указом от 15 мая поручалось составить регламент Академии и наладить чтение публичных лекций. Таким же образом 30 мая Вольному экономическому обществу было пожаловано место в Петербурге на Петровском острове. Одобренный императором сенатский указ от 14 июня разрешал помещать в печатных календарях гораздо больше сведений, чем это было в предыдущее царствование. Поскольку в некоторых губерниях на должностях директоров народных училищ состояли случайные люди, именной указ от 20 июня требовал назначать туда «сведующих в науках и известных своей нравственностью». Поддержкой начинания симбирского дворянства на ниве благотворительности выступил именной указ от 11 июня о разрешении открыть в Симбирске больницу[42]42
  ПСЗ. Т. 26. № 19821, 19831, 19864, 19871, 19896, 19912, 19915, 19923.


[Закрыть]
.

В рассматриваемый период верховная власть сделала несколько распоряжений, касающихся почтового ведомства (20 июня – об отсылке «излишних» сумм в Государственный заемный банк; 17 апреля и 15 июня – о деньгах за корреспонденцию императорской фамилии; 22 мая – о почтовых конторах в прибалтийских губерниях); отметила (именной указ от 21 мая), что главным делом «опекунов и попечителей» малолетних и иных являются уплата долгов и составление соответствующих отчетов; предписала калужскому губернатору (23 апреля) не предавать суду «поврежденных в уме людей» по обвинению в убийстве[43]43
  Там же. № 19840, 19846, 19881, 19883–19884, 19917.


[Закрыть]
, а также решала некоторые частные вопросы.

Внутриполитические шаги Александра I в марте – июне 1801 г. были связаны прежде всего со стремлением освободиться из-под опеки руководителей заговора 12 марта. Борьба по этому вопросу не предавалась особой огласке. Но такие решения, как отставка графа П. А. Палена, становились известны всем. Император стремился отменить непродуманные, нередко приносившие прямой вред решения отца. И часто приходилось возвращаться к установлениям Екатерины II. Еще не имея моральной поддержки друзей, государь пытался приступить к решению крестьянского вопроса и административным преобразованиям. В указах и манифестах этого времени видна линия на гуманизацию внутренней политики, проводилось снятие ряда запретов и ограничений в отношении повседневной жизни населения.

Глава третья
«Негласный комитет»

Собравшийся на свое первое заседание 24 июня 1801 г. в присутствии Александра I так называемый «Негласный комитет» не имел никакого официального статуса. Собственно говоря, это был кружок лиц, уже давно известных государю и близких ему по взглядам. Часто этих людей называли и называют «молодыми друзьями» Александра Павловича, прямо отмечая или намекая на их неопытность. Но все они, как мы уже писали, были старше двадцатитрехлетнего императора. Да и их возраст (Н. Н. Новосильцову – 40, графу В. П. Кочубею – 33, князю А. Чарторыйскому – 31, графу П. А. Строганову – 29 лет) по меркам того времени уже предполагал пору мужской зрелости. И неопытными людьми их назвать нельзя: на русской дипломатической службе уже успели побывать Кочубей и Чарторыйский, состоявший в екатерининские времена на военной службе Новосильцов имел чин подполковника, а Строганов в апреле 1801 г. был назначен обер-прокурором Сената. Все они были хорошо образованы и подолгу жили за границей. Понятно, почему большинство екатерининских вельмож отзывалось об александровских друзьях пренебрежительно. Последние отвечали им обвинениями в косности и непонимании современных задач.

Шестнадцатилетняя на тот момент княжна Р. С. Стурдза (в замужестве – графиня Эдлинг) считала, что это люди «без дарований и опытности». Ей вторил Ф. Ф. Вигель (которому в 1801 г. исполнилось пятнадцать лет): В. П. Кочубей умел искусно прятать свои недостатки, и вообще на нем природа отдыхала (Вигель имел в виду большие способности его дяди – канцлера А. А. Безбородко), А. Чарторыйский – «непримиримый враг России», П. А. Строганов – человек «ума самого посредственного», Н. Н. Новосильцов, хотя и «выше умом» названных, но считает, что «великий разврат не мешает быть великим человеком». Конечно, эти современники писали свои мемуары в зрелом возрасте и могли с кем-то сводить личные счеты или же о ком-то судить на основании мнений родственников и друзей. Но вот П. Г. Дивов обвинял Кочубея в честолюбии и мелочности и вкупе с Новосильцовым в полном незнании дел в своем отечестве. Княгиня Е. Р. Дашкова «с грустью» отмечала, что Александр I «окружил себя молодыми людьми», которые «небрежно» относились к людям пожилым и опытным.

Историк XIX в. М. И. Богданович давал такие характеристики нашим героям: Н. Н. Новосильцов – «человек со светлым умом, образованный и в некоторой степени ученый», хорошо знал Англию, но не знал Россию, он считался малоспособным к постоянным и усидчивым занятиям; князь А. Чарторыйский «получил всестороннее образование», но многие русские его не любили, «видя в нем заклятого врага России» и сторонника восстановления польской государственности; граф П. А. Строганов – человек «с прекрасной и благородной душой, начитанный и приятный в беседе», но его влияние на дела основывалось лишь на тесном союзе с вышеназванными лицами; граф В. П. Кочубей также «знал Англию лучше России» и т. д. А. Н. Пыпин, однако, пенял М. И. Богдановичу за подобные характеристики, полагая, что они бросают «тень» на ближайших соратников императора[44]44
  Богданович М. И. Указ. соч. С. 73–81; Дивов П. Г. Указ. соч. С. 83; Пыпин А. Н. Указ. соч. С. 60, 75, 77–79; Дашкова Е. Р. Указ. соч. С. 204; Державный сфинкс. С. 161; Вигель Ф. Ф. Указ. соч. Кн. 1. С. 182, 215–217.


[Закрыть]
. Мы обратились к оценкам членов «Негласного комитета» для того, чтобы читатель понял, что к этим лицам было много претензий и они отнюдь не являлись абсолютными авторитетами среди политически мыслящих людей того времени.

Один из членов «Негласного комитета» князь А. Чарторыйский в своих мемуарах, написанных, правда, значительно позже, так отзывается о своих товарищах и о самом комитете. Он выделяет его «ядро» – Чарторыйский, Новосильцов и Строганов (в обществе тогда даже называли их «триумвиратом»), группу единомышленников. Князь Адам даже вспоминает о «девизе» этой группы: стоять выше личных интересов и не принимать «ни отличий, ни наград». Это внушало Александру I особое уважение к друзьям. Но только Чарторыйский остался единственным носителем этого «девиза». Остальным же он «не всегда приходился по вкусу». Причину последовавшего затем охлаждения императора к членам комитета автор видит в том, что он стал «тяготиться» этими сотрудниками, желавшими выделяться отказами от наград, к которым все «так жадно стремились». Иначе говоря, по словам князя Адама, Александру Павловичу надоели «белые вороны».

Четвертым членом комитета стал граф В. П. Кочубей. Ему мемуарист дает подробную характеристику: европеец с прекрасными манерами, по характеру мягкий, добрый, искренний, имевший «навык в делах», однако тщеславен, обладал «точным», но неглубоким умом, ему недоставало широких и действительных знаний. Резюмируя оценку личных качеств друзей императора, Чарторыйский пишет: в комитете самым пылким был Строганов, самым рассудительным – Новосильцов, самым осторожным – Кочубей. Себе автор отвел роль самого бескорыстного. Пятым членом комитета князь Адам называет приехавшего в Петербург Ф. С. Лагарпа. Правда, он не присутствовал на заседаниях, но часто беседовал с государем и подавал ему различные записки. Чарторыйский, высказываясь от имени всех членов комитета, заметил, что Лагарп показался «ниже» той репутации и мнения, которые о нем составил Александр I. Он принадлежал к поколению, воспитанному на «иллюзиях» конца XVIII в., считавшему, что их доктрины разрешали все вопросы. Мемуарист полагал, что и мнение о Лагарпе государя «начало колебаться». Да и влияния на реальные дела в Петербурге швейцарец почти не имел. О самом Александре Павловиче того времени Чарторыйский говорит, что о прежних либеральных мечтаниях «нет и речи». Государь «поддавался влиянию» «старых» политических деятелей, однако никем из них не был доволен. Император не соглашался и на советы немедленно принять «энергичные меры».

Члены «Негласного комитета» в то время могли являться к столу императора без предварительного приглашения. Собрания происходили два-три раза в неделю (на самом деле реже). В беседах с императором затрагивались все сколько-нибудь значимые вопросы. Долгое время от этих бесед не было практической пользы, но все проведенные преобразования «зародились» на этих совещаниях. Поначалу друзья стали выражать неудовольствие по поводу отсутствия практических результатов, торопили государя и призывали к энергичным мерам (прежде всего по замене людей с устаревшими взглядами на более молодых и современных). Александр Павлович склонен был идти путем «частичных соглашений и осторожных попыток». Чарторыйский объясняет это не только особенностью характера императора, но и тем, что он еще не чувствовал себя прочно сидящим на троне[45]45
  Богданович М. И. Указ. соч. С. 72; Мемуары князя Адама Чарторыйского и его переписка с императором Александром I. Т. 1. С. 232–238.


[Закрыть]
.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное