Андрей Дёмкин.

«Дней Александровых прекрасное начало…»: Внутренняя политика Александра I в 1801–1805 гг.



скачать книгу бесплатно

2. Предписание полиции не превышать свои полномочия. Вначале именной указ Сенату от 15 марта касался только петербургской полиции. Затем, 19 марта, именной указ был объявлен оберполицмейстером графом П. А. Паленом (одна из его должностей). В нем «подтверждалось» полицейским чиновникам о невыходе «из границ должности своей». К делам по полицейской части относится и именной указ, объявленный Сенату генерал-прокурором. В нем предписывалось уничтожить виселицы, поставленные в городах, «в публичных местах», по павловскому указу, к которым прибивались листы с именами опальных «разных чинов людей».

3. Восстановление свободного передвижения людей и товаров в Россию и из нее. Именной указ Сенату от 22 марта разрешал свободный въезд и выезд из России. Такие же указы касались различных товаров: 14 марта был разрешен вывоз из России, а 16 марта – ввоз в Россию всех товаров и подтвержден импорт на прежних основаниях соли в те губернии, которые ею снабжались. 24 марта отменили запрет на вывоз вина и хлеба (1 мая – также о свободном отпуске хлеба). 31 марта разрешили ввозить из-за границы книги и ноты. Типографиям же разрешалось свободно печатать книги и журналы. «Свободный отпуск российских произведений за границу» предусматривался в манифесте от 2 апреля. Здесь же было предоставлено «поселянам» право пользоваться лесами «как для собственного употребления, так и на продажу».

4. Восстановление прав и привилегий дворянства и городских обывателей. Именной указ Сенату от 15 марта восстанавливал институт дворянских выборов. Манифесты от 2 апреля восстанавливали екатерининские жалованные грамоты дворянству и городам, а также Городовое положение (несколькими специальными указами Павла I были отменены отдельные статьи Жалованной грамоты дворянству 1785 г. и Городового положения). 5 мая Александр I утвердил доклад Сената о восстановлении статей Жалованной грамоты: подтвержден запрет на телесные наказания дворян; восстановлено право дворян свободно поступать на службу и увольняться; разрешены губернские дворянские собрания; подтверждено их право на коллективные прошения к начальству и на рассмотрение документов, доказывающих дворянское происхождение. 3 июня такое же решение было принято по статьям Городового положения: подтвержден запрет на телесные наказания для именитых граждан и купцов 1-й и 2-й гильдий; городскому «обществу» вновь разрешено коллективно обращаться к губернатору со своими нуждами; гильдейскому купечеству дозволено не занимать городские должности по различным мелким казенным службам, но платить вместо этого деньги; подтверждено, что «никому не воспрещается» записываться в городские обыватели; городские трактиры, постоялые дворы, торговые бани вновь свободно могут содержать купцы 3-й гильдии; подтверждены жалованные грамоты и гербы городам; наконец, восстановлены прежние «шестигласные» думы и магистраты в городах вместо павловских рат и ордонансгаузов (указ о ликвидации последних вышел еще 17 марта).

5. Отмена наиболее непопулярных павловских решений по армии.

31 марта армейским пехотным и кавалерийским полкам были возвращены их старые (петровские) названия (при Павле I их называли по именам шефов). 9 апреля генерал-адъютант граф К. А. Ливен объявил именной указ инспектору Санкт-Петербургской дивизии генерал-лейтенанту Талызину, в котором предписывалось обрезать «пукли» у нижних чинов (правда, оставлялись косы в четыре вершка). Эта мера может показаться мелкой современному читателю, но она сильно облегчила быт солдат, которым не требовалось больше завивать «пукли».

6. Восстановление денежных пособий на содержание ведущих научных учреждений. Именными указами от 13 апреля и 13 июня отпускались 5 тысяч и 6,25 тысячи рублей на содержание Вольного экономического общества и Российской академии (занималась вопросами российской словесности).

Наконец, Александр I восстановил нормальные отношения с Великобританией. 26 марта было прекращено действие Петербургской ликвидационной конторы и подчиненных ей Рижской и Архангельской (в их ведении находилось попавшее в 1800 г. под секвестр «имение» британцев). Именной указ о «снятии эмбарго» с британских торговых судов и освобождении «имения» британцев от секвестра вышел 6 мая[24]24
  ПСЗ. Т. 26. № 19782–19786, 19788, 19790–19791, 19793, 19797–19799, 19801, 19803–19804, 19807, 19809– 19814, 19824, 19826, 19832, 19853, 19856, 19885, 19901, 19913; Богданович М. И. Указ. соч. С. 41, 47, 49–51, 53; Дивов П. Г. Указ. соч. С. 79–81; Пыпин А. Н. Указ. соч. С. 50, 56, 61–64; Шильдер Н. К. Император Александр Первый. Т. 2. С. 15–19; Пресняков А. Е. Указ. соч. С. 43; Предтеченский А. В. Указ. соч. С. 69; Окунь С. Б. Указ. соч. С. 131; Сафонов М. М. Указ. соч. С. 71–76; Ключевский В. О. Указ. соч. Кн. 3. С. 385, 387; Вернадский Г. В. Указ. соч. С. 195; Сахаров А. Н. Указ. соч. С. 115–116; Демкин А. В. Указ. соч. С. 26–27; Державный сфинкс. С. 72, 160, 250–251; Державин Г. Р. Указ. соч. С. 222; Вигель Ф. Ф. Указ. соч. Кн. 1. С. 16–170; Корнилов А. А. Указ. соч. С. 97, 112–113.


[Закрыть]
.

У поэтов и публицистов того времени, как видим, были основания восславить в своих строках начало царствования Александра I. Старейший и авторитетнейший из них – Г. Р. Державин кончину Павла I охарактеризовал так:

 
Умолк рев Норда сиповатый,
Закрылся грозный, страшный взгляд.
 

Александр I у него:

 
Ангел кротости и мира,
Любимый сын благих небес.
 

Восшествие на престол Александра Павловича Н. М. Карамзин сравнивал с приходом весны и радовался обещанию даровать подданным «златой век Екатерины». Ф. Ф. Вигель отметил, что «после четырех лет (павловского царствования. – А. Д.) воскресает Екатерина от гроба в прекрасном юноше. Чадо ее сердца, милый внук ее, возвещает манифестом, что возвратит нам ее времена»[25]25
  Погодин М. Указ. соч. Ч. 1. С. 318; Пыпин А. Н. Указ. соч. С. 54–55; Кислягина Л. Г. Указ. соч. С. 136; Вигель Ф. Ф. Указ. соч. С. 170; Минаева Н. В. Век Пушкина. С. 11.


[Закрыть]
и т. д.

С первых же дней царствования перед Александром I стояла задача подбора людей на различные посты в государственной администрации. Наибольшим доверием, как мы понимаем, у нашего героя пользовались его друзья. Но из них в тот момент в Петербурге находился лишь граф П. А. Строганов, а остальные пребывали за границей. Граф В. П. Кочубей, князь А. Чарторыйский и Н. Н. Новосильцов были вызваны в Россию, однако должно было пройти немало времени, чтобы они могли вернуться. Реально Александр Павлович мог подбирать свою администрацию из батюшкиных и бабушкиных кадров. Кроме того, неизбежно «герои» подготовки и проведения дворцового переворота 12 марта 1801 г., по крайней мере на первых порах, претендовали на высшие посты в государственном управлении. Речь идет прежде всего о графах П. А. Палене, Н. П. Панине и братьях Зубовых.

Манифест от 12 марта 1801 г. о вступлении на престол Александра I сформулировал задачи нового царствования: пользуясь «премудрым» опытом Екатерины II «вознести Россию наверх славы и доставить ненарушимое блаженство всем верным подданным нашим»[26]26
  ПСЗ. Т. 26. № 19779.


[Закрыть]
. Если «верх славы» – задача внешней политики, то «ненарушимое блаженство» – задача политики внутренней. Обратимся к конкретным шагам власти в области внутренней политики в первые месяцы нового царствования.

Александр I сразу же отправил в отставку наиболее одиозных павловских вельмож: генерал-прокурора П. Х.  Обольянинова, обер-шталмейстера графа И. П. Кутайсова и московского обер-полицмейстера генерала Эртеля. Уже 12 марта новый государь назначил Дмитрия Прокофьевича Трощинского состоять при своей особе «у исправления дел». Трощинский являлся статс-секретарем при Екатерине II, а при Павле I был не у дел. Именно он считается автором цитированного нами выше манифеста от 12 марта. Любопытно, что при Трощинском определено было состоять М. М. Сперанскому в звании статс-секретаря. Известно, что Сперанский отличался особым умением сочинять тексты государственных бумаг. 13 марта к Д. П. Трощинскому перешло управление Почтовым департаментом. Граф П. А. Пален отказался от этой должности, которую он исправлял при Павле I.

Важные кадровые изменения произошли 16 марта. Новым генерал-прокурором был назначен генерал от инфантерии А. А. Беклешов. При Павле I он уже исполнял эту должность. Именно ему Павел сказал знаменитые слова: «Ты да я, я да ты, вперед мы одни будем дела делать». Уже при Екатерине II должность генерал-прокурора приобрела важное государственное значение, а ее сын полагал, что ее носитель – второе лицо в государстве после него. Государственным казначеем был назначен барон А. П. Васильев (занимавший при Павле I эту должность, но затем получивший отставку). Васильев сменил на этом посту Г. Р. Державина, который сохранил только пост сенатора. В тот же день Александр I предписал своему Кабинету принимать от Д. П. Трощинского «изустные высочайшие повеления» на выдачу денег на суммы до 10 тысяч рублей. Государь 21 марта принял вызванного в столицу графа Н. П. Панина и назначил его управлять Коллегией иностранных дел (правда, формальным главой этого ведомства остался вице-канцлер князь А. Б. Куракин). Сохранил все свои посты граф П. А. Пален: петербургский военный губернатор, управляющий гражданской частью Петербургской, Лифляндской, Эстляндской и Курляндской губерний, командующий войсками Петербургской инспекции, член Коллегии иностранных дел.

Именной указ Сенату от 26 марта объявлял об упразднении павловского Совета при дворе. 30 марта такой же указ учреждал Непременный совет для рассмотрения важных государственных дел. Совет занял место высшего государственного органа. В него вошли (в порядке, указанном в самом документе): генерал-фельдмаршал граф Н. И. Салтыков (воспитатель государя), генералы от инфантерии князь П. А. и граф В. А. Зубовы, действительный тайный советник, вице-канцлер князь А. Б. Куракин, вице-президент Военной коллегии генерал от инфантерии И. В. Ламб, генерал-прокурор генерал от инфантерии А. А. Беклешов, действительный тайный советник, государственный казначей барон А. П. Васильев, петербургский военный губернатор, генерал от кавалерии граф П. А. Пален, действительный тайный советник князь П. В. Лопухин, действительный тайный советник, министр коммерции князь Г. П. Гагарин, адмирал и вице-президент Адмиралтейской коллегии граф Г. Г. Кушелев и тайный советник Д. П. Трощинский.

Как видим, первоприсутствующим (и председателем на заседаниях) в Совете являлся самый старший по чину (1 класса) граф Н. И. Салтыков. Среди остальных (особы 2 класса) – руководители трех первых коллегий: иностранных дел, военной и адмиралтейской, а также государственный казначей и министр коммерции. Без должностей – братья Зубовы и князь Лопухин. Основная должность графа П. А. Палена не предполагала его обязательного участия в высшем государственном органе. Имевший чин 3 класса Д. П. Трощинский стал начальником канцелярии Совета, а ему в помощь определили все того же М. М. Сперанского (экспедитором по части гражданских и духовных дел). Понятно, что Зубовы и Пален стали членами Совета как лидеры переворота 12 марта. Князь Лопухин же при Павле I занимал одно время должность генерал-прокурора, а его дочь (княгиня А. П. Гагарина) являлась фавориткой императора. По каким соображениям Александр I включил Лопухина в Совет – нам неизвестно. Со временем этот орган стал называться Государственным советом (в 1810 г. в результате реформы М. М. Сперанского это название было узаконено).

5 апреля вышел «Наказ» Совету. В нем было определено, что сферой его деятельности являются «дела законодательные». На рассмотрение в Совет дела направлял император или же их представляли его члены. Совет высказывал свое мнение по тем или иным вопросам и подавал их на утверждение государю, то есть действовал как законосовещательный орган при самодержце. Современники так определяли расклад политических сил в это время: обиженный Г. Р. Державин с раздражением отметил в своих записках, что Беклешов и Трощинский по близости к императору имели тогда «всю власть в своих руках». П. Г. Дивов определял, что «дела внутренние государства состояли в управлении Беклешова, Васильева и Трощинского, внешние – в ведомстве Палена и Панина». Тех же лиц (кроме Васильева и Палена) упоминал граф П. В. Завадовский[27]27
  Там же. № 19795, 19805–19806; Архив Государственного совета. Т. 3. Ч. 1. С. I–IV; Архив князя Воронцова. Кн. 12. С. 264–265; Богданович М. И. Указ. соч. С. 46–47; Дивов П. Г. Указ. соч. С. 79–80; Государственный совет. 1801–1901. С. 3–8; Шильдер Н. К. Император Александр Первый. Т. 2. С. 12–14, 19–20; История Правительствующего сената за двести лет. 1711–1911. Т. 3. С. 25; Пресняков А. Е. Указ. соч. С. 43; Окунь С. Б. Указ. соч. С. 131–132; Сафонов М. М. Указ. соч. С. 72–73, 82–85; Ключевский В. О. Указ. соч. С. 386–387; Звягинцев А. Г., Орлов Ю. Г. Око государево. Российские прокуроры. XVIII век. С. 232, 239–240; Державин Г. Р. Указ. соч. С. 222–224; Корнилов А. А. Указ. соч. С. 110–114.


[Закрыть]
.

Высказывается также мнение, что в те месяцы главными политическими фигурами в России были все те же руководители заговора 12 марта. Очевидно, как всегда, шла борьба придворных «партий» за влияние на государя. Бывшие заговорщики (Пален, Панин, братья Зубовы) противостояли не запятнанным в глазах Александра Павловича Беклешову, Трощинскому, Васильеву и иным. Надо сказать, что граф П. А. Пален сразу же принес новому государю ощутимую пользу: он быстро смог договориться с британской стороной (эскадра «владычицы морей» крейсировала в виду Кронштадта), и политический конфликт был улажен.

Мы уже отмечали, что граф Н. П. Панин еще при жизни Павла I внушал Александру Павловичу мысль о необходимости ограничения самодержавия. Объяснялось все тем, что необходимо предотвратить в будущем возможность деспотизма, подобного павловскому. И после вступления на престол Александра I графы П. А. Пален и Н. П. Панин предлагали ему принять «конституционный акт». На десятый день царствования в руки Александра Павловича попала записка одного из подчиненных Д. П. Трощинского – В. Н. Каразина. В ней автор призывал государя очертить «пределы» своего самодержавия, дать «непреложные законы», укоренить «веру в правосудие», а суд чтобы состоял из «избранных от народа». Со всей России надо избрать «старцев», которым государь должен отдать «весь избыток своей власти». Другие авторы также обращали внимание на необходимость примата закона и правосудия в жизни общества.

Единственный из друзей Александра Павловича, находившийся 12 марта 1801 г. в Петербурге, граф П. А. Строганов удостоился первой аудиенции только 23 апреля. Зашел разговор о предстоящих реформах. Вопрос о конституции обоими отодвигался на более позднее время. Вначале следовало заняться преобразованиями в государственном управлении. Император подчеркнул необходимость определения «прав человека» и главное – обеспечения прав свободы и собственности. Вторая беседа Александра I со Строгановым имела место 9 мая. Граф подал государю записку, в которой убеждал его, что для разработки проектов реформ необходимо учредить «Негласный комитет», чья деятельность должна сохраняться в тайне. Александр Павлович согласился с предложением и пожелал помимо Строганова включить в комитет Кочубея, Чарторыйского и Новосильцова.

Как видим, молодой государь вполне поддерживал (по крайней мере на словах) идею реформ, осуществление которых способствовало бы эволюции самодержавия в сторону конституционной монархии. В первом своем письме Лагарпу после восшествия на престол от 9 мая 1801 г. Александр I подтверждает свою верность принципам, которые внушал ему его учитель, просит давать ему советы и сейчас и фактически приглашает своего корреспондента в Россию. Между тем на первом заседании Государственного совета 26 марта 1801 г. были рассмотрены проекты известных нам наиболее важных указов, отменявших непопулярные павловские меры. 2 апреля уже сам Александр I вместе с генерал-прокурором А. А. Беклешовым явился в Сенат, где были оглашены соответствующие манифесты, о которых мы ранее говорили[28]28
  Архив Государственного совета. С. VII; Герцен А. И. Указ. соч. С. 17–23; Письма императора Александра I и других особ царственного дома к Ф. Ц. Лагарпу // Сборник РИО. Т. 5. С. 29–31; Пыпин А. Н. Указ. соч. С. 57, 64; Шильдер Н. К. Император Александр Первый. Т. 2. С. 24; Семевский В. И. Указ. соч. Т. 2. С. 158–159; Предтеченский А. В. Указ. соч. С. 66; Окунь С. Б. Указ. соч. С. 126; Сафонов М. М. Указ. соч. С. 71, 73–75, 88–89; Корнилов А. А. Указ. соч. С. 111–112, 115.


[Закрыть]
.

Александр I привлек к работе также известных екатерининских вельмож-англоманов: графов А. Р. и С. Р. Воронцовых и П. В. Завадовского. Эти деятели продолжали линию своих предшественников – князя Д. М. Голицына и графа Н. И. Панина, ратовавших за ограничение самодержавия и придание российской монархии подобия английской. При этом Воронцовы и Завадовский считали, что часть своих полномочий государь должен передать Правительствующему сенату (поэтому в литературе эта группа иногда называется «сенаторской партией»). Граф П. В. Завадовский писал 7 апреля 1801 г. из Москвы находившемуся в своем поместье графу А. Р. Воронцову, что император призывает их обоих в Петербург (оба при Павле I жили в своих имениях, а граф С. Р. Воронцов – в Англии). Раньше в Петербург явился Завадовский и сразу же (18 апреля) был введен Александром I в члены Государственного совета. По приезде А. Р. Воронцова в столицу государь и его ввел в Совет (29 апреля). Своим восхищением молодым императором Завадовский, шестидесятидвухлетний екатерининский вельможа, поделился с другом – пятидесятисемилетним С. Р. Воронцовым в письме в Англию от 13 мая. Причем, сообщая о назначениях на государственные посты, Завадовский отметил природные дарования графа Н. П. Панина и невысоко оценил таланты Д. П. Трощинского и А. А. Беклешова. Включением в состав Государственного совета П. В. Завадовского и А. Р. Воронцова (которому также стукнуло шестьдесят лет) Александр I, по мнению исследователей, пытался как-то ограничить влияние Палена и Зубовых. Причем Г. Р. Державин считал, что А. Р. Воронцов «пристал» к Д. П. Трощинскому. Последний для такой подмоги и внушил государю «вызвать из деревни» первого. Тут же Гавриил Романович обвиняет Завадовского и Воронцова в их стремлении «ослабить самодержавную власть и присвоить больше могущества Сенату», чему он сам всегда противился.

5 июня 1801 г. именным указом Сенату была создана Комиссия составления законов. Во главе комиссии государь поставил графа П. В. Завадовского. К указу приложен высочайший рескрипт на его имя. В этом документе сказано, что «единый закон – начало и источник народного блаженства». То есть в соответствии с просветительскими взглядами закон Александром I поставлен превыше всего (в том числе и его власти как самодержца). Стопятидесятилетнюю линию законотворчества (с Уложения 1649 г.) император оценил невысоко, отметив порочную практику «переменять» законы по «прихоти» или «самовластью». Он выделил лишь Петра I, который пытался усовершенствовать законодательство. Далее следует программа деятельности комиссии из десяти пунктов, которая начинается с характерной для молодого Александра I фразы: «Мне кажется…». Что же «кажется» новому государю? А вот что: 1. Определить «черту», на которой «остановилось» законодательство и с которой «двинуться нужно»; 2. Рассмотреть планы работы предыдущей (павловской) комиссии; 3. Выбрать один из планов или «составить многих общее начертание»; 4. С этим планом «сообразить» состав комиссии; 5. Во исполнение этого плана «обработать» все части законодательства, а те, которые «выйдут» из плана, – пересмотреть;

6. Начатые и неоконченные части законодательства завершить по «определенному начертанию»;

7. В случаях отсутствия в законодательстве каких-либо положений или противоречий в нем справляться с законодательством других стран;

8. Использовать «Наказ» Екатерины II Уложенной комиссии; 9. Требуются ясность, простота и «краткость слога»; 10. Комиссия представляет государю ежемесячно записки.

Император сориентировал Завадовского на использование «заделов» павловской комиссии, «Наказа» Екатерины II и зарубежного опыта. Работа предстояла большая. М. И. Богданович писал, что П. В. Завадовский «всегда умел пользоваться жизнью и обстоятельствами». Практическая сметка должна была помочь графу начать чистку «авгиевых конюшен» российского права[29]29
  ПСЗ. Т. 26. № 19904; Архив Государственного совета. С. 5; Архив князя Воронцова. С. 263–265; Богданович М. И. Указ. соч. С. 86; Шильдер Н. К. Император Александр Первый. Т. 2. С. 22; История Правительствующего Сената. С. 25; Сафонов М. М. Указ. соч. С. 89–90; Сахаров А. Н. Указ. соч. С. 116–117, 126; Державин Г. Р. Указ. соч. С. 223–225; Корнилов А. А. Указ. соч. С. 114–115.


[Закрыть]
.

В июне 1801 г. для Александра I настала пора освобождаться из-под влияния заговорщиков. Но до этого произошло тревожное для императора событие, усилившее позиции Палена. 4 мая государю сообщили о заговоре офицеров, принимавших участие в перевороте 12 марта. Они планировали устранить Александра Павловича и посадить на престол его жену – Елизавету Алексеевну. Нити заговора вели к братьям Зубовым. Трудно сказать, насколько серьезно было это предприятие. Возможно, все ограничивалось речами на офицерских пирушках. Александр I воспользовался влиянием графа П. А. Палена (недовольные офицеры желали устранить и его). Пален с ситуацией справился, и с этого времени между ним и Зубовыми началась борьба. В глазах государя кредит графа повысился, а кредит братьев, наоборот, упал. Для Александра Павловича важен был раскол среди руководителей заговора 12 марта. Он им и воспользовался.

Императрица-мать, Мария Федоровна, ненавидела Палена, требовала от сына устранить его с политического горизонта. Наступил час, когда Мария Федоровна патетически заявила Александру Павловичу: или он, или я! Государь, уловив, что настало время избавиться от опеки главы заговора, и опершись на позицию матери и ее окружения, снял 17 июня графа П. А. Палена со всех постов. Он даже не дал ему прощальной аудиенции: приказ уйти в отставку и срочно покинуть Петербург передал огорошенному неожиданной немилостью государя графу генерал-адъютант. У П. А. Палена, проживавшего отныне в своих прибалтийских имениях и исключенного из политической жизни страны, было достаточно времени, чтобы упрекать Александра I в неблагодарности. Мемуаристы так откликнулись на отставку графа. Ф. Ф. Вигель считал, что Пален «царствовал в России, кажется, более, чем император Александр… был, однако же, обманут притворной скромностью молодого царя и в один миг с высоты могущества низринут в ссылку». П. Г. Дивов видел причину падения Палена в том, что он не сохранил «должного уважения к матери государя».

Позже очередь дошла и до графа Н. П. Панина: он получил отставку в сентябре 1801 г. На его место в Коллегии иностранных дел был назначен граф В. П. Кочубей. По поводу Панина П. Г. Дивов пишет, что он «навлек на себя совершенную ненависть монарха» по своей «недовольной осмотрительности во изъявлениях» о его особе.

Братья Зубовы сохранили свои посты в Государственном совете. Хотя князь П. А. Зубов даже подавал записки о важных политических проблемах, но влиянием уже не пользовался и с декабря 1801 г. перестал участвовать в заседаниях, уехав за границу (этому предшествовала, по некоторым сведениям, интрига, целью которой было якобы устранение Александра Павловича и замена его на престоле матерью). Его брат граф В. А. Зубов просидел в Совете вплоть до своей кончины в июне 1804 г.[30]30
  Архив Государственного совета. С. III; Дивов П. Г. Указ. соч. С. 80; Шильдер Н. К. Император Александр Первый. Т. 2. С. 44–45, 74; Окунь С. Б. Указ. соч. С. 133–134; Сафонов М. М. Указ. соч. С. 117–121, 199; Сахаров А. Н. Указ. соч. С. 126–127; Вигель Ф. Ф. Указ. соч. С. 172.


[Закрыть]
Полагаем, что падение графа П. А. Палена и начало заседаний «Негласного комитета» неделю спустя – не простые совпадения.

Обратимся к внутриполитическим шагам Александра I в марте – июне 1801 г. Рассмотрим указы верховной власти (помимо уже упомянутых ранее указов и манифестов, отменявших неудачные павловские положения). Кроме высшего законосовещательного органа, каким стал Государственный совет, в России роль высшего административного органа выполнял Сенат (некоторые члены Государственного совета были сенаторами). Ряд указов высшей власти касался конкретных сторон деятельности Сената. Именной, объявленный генерал-прокурору 3 апреля, требовал представлять государю лично по воскресеньям «рапорта» и «мемории». Этим Александр I подчеркивал свое желание лично вникать в дела этого органа власти. 22 апреля именной указ устанавливал, что общее собрание в Сенате должно быть «по-прежнему в пятницу». 22 мая такой же указ предписывал Сенату не рассматривать «во временных» департаментах новых дел, но передавать их в постоянно действующие департаменты (это и понятно – «временные» департаменты подлежали ликвидации). 31 мая генерал-прокурор объявил сенаторам именной указ, в котором обязывалось присутствие в каждом департаменте не менее трех сенаторов. Предполагались «отлучки» сенаторов в летнее время.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное