Андрей Буровский.

Правда о допетровской Руси



скачать книгу бесплатно

Парламент

Английское слово «парламент» (parliament) происходит от французского parlement, от parler (парле) – говорить. Попросту, по-русски – говорильня, место для болтовни.

В самой Британии считается, что парламент ведет свое начало от народных собраний, которые собирались несколько раз в год, но часть своих членов стали содержать весь год, чтобы они могли постоянно совещаться и издавать законы, по которым живет весь народ.

В 1215 году бароны и высшая знать выступили против короля – по их мнению, он собирал слишком много налогов. А ведь в Англии налоги платили все, в том числе и дворяне. Вместе с верхушкой дворянства выступили рыцари и горожане. Король Джон Безземельный подписал Великую хартию вольностей, с которой британцы ведут начало своей современной демократии.

Согласно Хартии, король не мог назначать новых налогов (кроме некоторых старых феодальных налогов) без согласия королевского совета, не мог отнять ничьей собственности, кроме как по решению суда, не мог никого арестовать по своему произволу. Если король нарушал Хартию, 100 самых богатых и знатных баронов должны были объявить ему войну.

Эти 100 баронов и были первыми и долгое время единственными парламентариями.

В 1265 году в первый парламент избирать депутатов могли все, независимо от сословий. Но только те, кто владел участком, приносившим ежегодную ренту в 40 шиллингов. На эту сумму можно было купить двухэтажный каменный дом.

В 1295 году парламент был разделен на две палаты. В одной заседали высшая аристократия и высшее духовенство. В другой – рыцари и горожане. Ни один закон не мог быть принят без согласия обеих палат и короля. Парламент имел право контролировать расходы короля.

С этих пор парламент окончательно утвердился как постоянно действующее собрание. Высшая знать в парламенте была представлена постоянно. Все 12 эрлов всегда были в парламенте. Англосаксонское слово «эрл» стали постепенно произносить как «пэр», откуда и «палата пэров».

Бароны же приглашались не все. Их было около двухсот, но только четверо из них были постоянными советниками короля. Все епископы и архиепископы были участниками всех парламентов. Аббаты приглашались выборочно.

Название нижней палаты происходит от слова «commons» (общины). В XIV веке оно обозначало особую социальную группу, включавшую рыцарство и горожан. Таким образом, общинами стала называться та часть свободного населения, которая обладала полнотой прав и определенным достатком. Постепенно оформилось право каждого, принадлежавшего к этой категории подданных, избирать и быть избранным в нижнюю палату парламента. Вот только выбирать могли не все…

Удивления достойно: откуда только взялась современная российская байка про то, что парламент представляет большинство населения?!

В XIV–XV веках не более 1 % населения могло выбирать депутатов парламента.

В XVII же веке всего 2 % британского населения имели «активное избирательное право», то есть право выбирать в парламент своих представителей.

2 % издавали законы, по которым жили все 100 %. 98 % населения подчинялись 2 %, а реальную возможность быть куда бы то ни было избранным имели значительно меньше людей, чем 1 % населения страны, – такая вот «демокрэйшен».

Даже в середине XIX века, после чартистского движения 1830–1840-х годов, не больше 30–33 % взрослых мужчин-британцев могли выбирать своих представителей в парламент.

Если же говорить о «пассивном избирательном праве», то есть о праве быть избранным… Избирательный голос в Англии уже XV века был капиталом, который не так трудно было превратить в живые денежки, фунты и шиллинги.

В XVIII веке в Британии место в парламенте можно было купить в среднем за 1–1,5 тысячи фунтов стерлингов. Это огромная сумма, равная примерно 100–160 тысячам современных фунтов. А людей, которые располагали такими деньгами, было намного меньше, чем сегодня.

Для организации продажи голосов избирателей появились даже специальные агенты, которые продавали иногда по 15–20 мест за одни выборы. Они получали значительные доходы в виде комиссионных.

Поскольку прямая уплата денег все же запрещалась, а как-то договариваться надо, в городе Шорхэме для целей продажи голосов избирателей был организован «Христианский клуб». При вступлении в клуб избиратели и покупатели (будущие депутаты) давали друг другу торжественную клятву не обманывать друг друга, не утаивать полученных денег и по-христиански делить полученные суммы.

Дав клятву, члены клуба решали, каким избирателям нужно продать свой голос.

Продажа голосов была так хорошо налажена, что если кандидат не имел нужных средств в момент избрания, то деньги могли быть уплачены им в течение ряда последующих лет. В рассрочку. Например, в Стаффорде один голос стоил 7 фунтов стерлингов, а деньги выплачивались в течение 12 месяцев после выборов. Парламент в кредит!

Во время избирательных кампаний на видных местах вывешивались плакаты, призывавшие избирателей подать свой голос за кандидата, и тут же называлась сумма, которую можно получить.

Цена голоса колебалась и от ожесточенности борьбы – если несколько кандидатов шло на одно место.

В 1695 году, например, один кандидат на выборах в Вестминстере за несколько часов истратил 2 тысячи фунтов. В более поздний период общая стоимость избрания увеличилась. Так, в конце XVIII века Фокс, один из лидеров вигов, истратил на выборы 18 тысяч фунтов. В эту пору считалось, что если купец накопил 50 тысяч фунтов, то больше вести дела необязательно: столько стоило поместье, дававшее в год 2500 фунтов дохода. Можно было жить помещиком-лендлордом, не рискуя деньгами в сложных торговых операциях. Фокс потратил почти половину такого имения…

Абсолютное большинство британцев ничего не имело против. По их мнению, все было справедливо. Система продажи мест в парламенте их не раздражала и не возмущала. Люди, обладающие богатством, могли иметь соответствующую богатству власть. Люди, богатством не обладающие, получали от кандидатов деньги или какие-то важные для них услуги.

Британцы, не имевшие избирательных прав, боролись за то, чтобы их получить… На то было много причин, но одна из них очевидна: гражданские права были делом далеко не безвыгодным. Одна только важная экономическая проблема: чем большему числу людей давали право голоса, тем меньше стоил этот самый голос.

Еще в XVIII веке на торговле своим голосом можно было если не разбогатеть, то уж, по крайней мере, купить дом или выучить в колледже детей. К концу XIX века избирателям ставили бесплатную выпивку и кормили рыбой с картошкой. И правда… Не устрицами же кормить рабочих и фермеров?

Земские соборы

Первые Земские соборы созывали уже Рюриковичи, и начал этот процесс царь, объявляемый у нас воплощением тирании, – Иван Грозный. Первый Земский собор в 1549 году намечал ход судебных и финансовых реформ, «приговаривал» налоги, то есть участвовал в управлении государством.

Стоглавый собор 1551 года провел важнейшие церковные и административные реформы.

Земский собор 1566 года «приговорил» Ливонскую войну: Иван Грозный не начал военных действий без согласия «земли». Очень любопытная деталь: некоторые дворяне выступили против ведения войны, и они никогда не подвергались никаким репрессиям.

На соборах шло активное и свободное обсуждение важнейших государственных вопросов. Не замечать это можно только в одном случае… Юристы называют такой случай «презумпция виновности». Пайпс заведомо знает, что Земские соборы хуже и беднее парламента и что демократия русским не свойственна. И не обращает внимания ни на что, идущее вразрез с его «презумпцией». Если факты противоречат умозрительной гипотезе, тем хуже для фактов!

Итак, Земские соборы были законодательными собраниями и совещательным органом при правительстве. Они с самого начала имели то, что британский парламент шаг за шагом отвоевывал в ожесточенной борьбе с королем: право создавать все более значительные законы.

Земские же соборы изначально были созданы именно с такой целью: и царь, и правительство хотели опираться на мнение и волю всей «земли». Царь и Боярская дума принимали менее важные решения.

И вот оно, второе отличие Земского собора от парламента, и тоже в пользу Земского собора: социальная опора Земского собора несравненно шире.

В состав же Земских соборов входили три элемента:

1) «освященный собор» из представителей высшего духовенства;

2) Боярская дума;

3) представители служилого и посадского классов и черносошных крестьян (обычно около 300–400 человек).

Первые два элемента – прямой аналог палаты лордов, в которую на наследственной основе входила высшая феодальная знать Британии. Но тоже с большим преимуществом московитской системы!

В Боярскую думу, при всех ее несовершенствах и при системе местничества, при Алексее Михайловиче входили 5 бояр, не принадлежащих к знатным феодальным родам, и, кроме того, 5 думных дворян и 4 думных дьяка. Итого – из 60 человек 14 имели вовсе не аристократическое, а самое «демократическое» происхождение.

Но ведь и остальные члены Боярской думы не просто получили право в ней заседать за знатность рода. Был хоть какой-то отбор, хоть какие-то качества людей учитывались. И если одни бояре «на спрос государев, брады свои уставя, ничего не отвещали», то другие вели себя все же куда более активно.

А в палату лордов попадал всякий, кто наследовал потомственный титул пэра. Всякий. Такие, например, как лорд Карнарвон, который во время шумных дебатов поддувал вверх перышки, чтобы они подольше держались на воздухе; или как один из герцогов Суффолкских, который, попав в палату лордов и сев на свое место, тут же каменно засыпал, и ни разу за 30 лет не удалось его добудиться до конца заседания. И эти, и некоторые другие пэры находились то ли на грани, то ли уже за гранью психической вменяемости, но они сделали главное, что нужно для их пребывания в палате лордов: они родились в семье пэра и дождались смерти главы семьи, чтобы получить этот титул.

Конечно, какой-то процент лордов король вводил в палату пэров «за особые заслуги», пожизненно, но и без права передачи по наследству. В наше время таких «непотомственных» пэров довольно много: по одним данным, около 20 % численности всех лордов, по другим – даже все 30 %. Но в XVII веке такие люди были единичны; гораздо более редки, чем думные дьяки в составе Боярской думы.

Ну, и в чью пользу различия?

Если говорить о «третьем элементе» Земского собора, некоего аналога палаты общин, то и его опора оказывается шире и демократичнее. Своих представителей в Земский собор выбирали все служилые люди, все посадские люди, все черносошные крестьяне. Конечно, не выбирали своих представителей владельческие крестьяне, холопы и «вольница».

Но право избирать в Земский собор не обусловливалось никаким имущественным цензом. И право быть избранным тоже не обусловливалось!

Конечно, выбирало на Руси меньшинство. И у посадских, и у черносошных людей фактическими субъектами права были только большаки, главы семей. Они на волостных сходах и выбирали представителей на Земские соборы.

Но даже с учетом этих важнейших обстоятельств получается, что в Московии на Земский собор выбирали представителей примерно 5–6 % населения – существенно больше, чем в Британии.

Земские соборы позволяли большему проценту населения участвовать в принятии решений, чем парламент позволял британскому. В XVII веке больший процент московитов был субъектом права, нежели процент британцев.

При этом московиты могли принимать законы, которые кажутся нам сегодня довольно дикими. Например, Земский собор 1648 года, составлявший Соборное уложение, принял ряд законов, ограничивающих права посадских людей. С одной стороны, Уложение положительно сказалось на стабильности жизни и материальном положении посадских; с другой – посадским людям теперь стало почти невозможно выходить из городского тягла, переезжать в другие города, и даже ценой дачи кабальной записи они, как правило, не могли освободиться – если посадский не мог никого поставить вместо себя в тягло, «закладная» признавалась недействительной.

Больше того, посадских стали возвращать на прежние места, так сказать, по месту несения тягла. «А которые… посадские тяглые люди сами или оты их в прошлых годах живали… на посадах и в слободех в тягле… и тех всех сыскивати и свозити на старые их посадские места… бесповоротно». За укрывательство же беглого посадского полагалось наказание кнутом и штраф, притом что за укрывательство крестьянина кнутом не били, ограничиваясь штрафом.

Положение посадских стало напоминать положение даже не черносошных, а владельческих крестьян – тех тоже в случае побега от законного владельца можно было искать «без урочных лет», то есть вечно, и даже штраф был точно такой же.

Посадские люди участвовали в составлении Соборного уложения, и текст, выработанный совместно, скреплен их подписями! Получается, что посадские люди сами себя закрепостили?! Да, получается так – посадские люди закрепостили сами себя! Но я ведь не утверждал и того, что московиты мыслили так же, как британцы. Нет, конечно! Строй их представлений очень далек и от британских, и от российских представлений нашего времени. Московиты вовсе не ценили свободы и не видели резона в том, чтобы «бороться за свободу». Как правило, они этого и не делали, очень легко меняя свободу на стабильность, защищенность, материальные ценности.

Но посадские люди, в том числе их представители, могли выбирать степень своей несвободы. Они выбрали неправильно? Очень может быть. Я и не утверждаю, что сделанные ими выборы – обязательно самые лучшие, что крепостное право есть нормальное состояние русского человека и что нам тоже необходимо полюбить крепостное состояние и всячески к нему стремиться. Я утверждаю только, что возможность выбирать законы, по которым им надлежало дальше жить, у московитов была даже большей, чем у британцев.

Но мы, получается, уже начинаем обсуждать законодательную сторону работы Земских соборов.

Законодатель земли Русской

Итак, вот третья сторона их работы: Земские соборы были мощным законодательным инструментом, и в их праве создавать основные законы страны как раз не сомневался совершенно никто: ни царь, ни Боярская дума, ни основная масса населения. Британский парламент в ожесточенной борьбе с королем отвоевывал себе право создавать все более значительные законы: шажок за шажком. Земский собор изначально возник как законотворческий орган. Именно Земские соборы издавали самые важные, основные законы, а законотворчество царя и Боярской думы было значительно менее серьезным.

1648–1649 годы судьбоносны в жизни как Британии, так и Московии.

В конце 1648 года закончилась вторая гражданская война, то есть война между королем и парламентом, и 30 января 1649 года король Карл I был казнен. Это не начало и не конец бедствий, обрушившихся на Великобританию в XVII столетии. Начало положено то ли в 1629 году, когда Карл I распустил «непослушный» парламент, то ли в 1640 году, когда начались военные действия между армиями короля и парламента. Конец будет в 1689 году, когда парламент второй и последний раз распорядится престолом по своему усмотрению, – убедившись в низких личных качествах последнего из Стюартов, Якова II, парламент в 1688 году низложит его и передаст права на престол Великобритании голландскому штатгальтеру Вильгельму Оранскому, мужу дочери Якова II, Марии.

Интересно, что и в этом году в Московии произойдет очень важное событие: падет режим Софьи-правительницы, к власти придут Нарышкины, и окажется расчищен путь Петру I. 1689 год – официальный год вступления Петра I на престол.

Но в 1648–1649 годах произошли события невиданные, неслыханные – казнь законного монарха! Объявление Британии республикой! Попытка сделать парламент правящим органом! Завязался клубок проблем, в которых Великобритания станет барахтаться не одно десятилетие.

В Московии же в 1648 году созвали Земский собор для создания нового законодательства – Соборного уложения 1649 года (почему оно и называется «соборным»). Дело в том, что до этого тексты законов в Московии не печатали, и население их вполне могло и не знать. Зато законы превосходно знали приказные крючки и, уж конечно, пользовались своим знанием «безбожно». Ведь «кто владеет информацией, тот владеет ситуацией»; эта поговорка была действительна и триста, и четыреста лет назад.

На совещании царя с боярами и высшим духовенством было решено законы «написати и изложити, по его государеву указу, общим советом, чтобы Московского государства всяких чинов людем, от большего до меньшего чину, суд и расправа была во всяких делах всем ровна».

Осенью 1648 года выборные от всех областей государства собрались в Москву для «вершения» важного «государева и земского дела». Привезли наказы от избравших их обществ. На мой взгляд, очень важно, что не известно ни одного случая, когда бы такой наказ не был включен в текст Уложения. А было их до 60, этих новых статей или пунктов, внесенных «соборными людьми».

Уложение было подписано представителями высшего духовенства, начиная с патриарха, бояр и выбранных людей, – всего 315 подписей, «чтобы то Уложение впредь было прочно и недвижно». Текст Соборного уложения напечатали в количестве 2000 экземпляров и разослали по всему государству.

Таким образом, 1649 год оказывается некой вершиной в работе и парламента Великобритании, и Земских соборов Московии. Только вот характер вершины совсем различен, и как раз для Земского собора это – вершина законодательной деятельности. Британский парламент как-то больше рубит головы, в том числе и королевскую.

Я же говорю: стоит всерьез заняться историей, и разлетаются вдребезги стереотипы, сложившиеся под влиянием политической конъюнктуры.

Земские же соборы собирались регулярно до 1653 года.

Установился обычный порядок работы собора – обсуждение проблем, которые ставит царь, по «чинам» и по группам. «…И всяких чинов служилым и жилецким людям помыслить об том накрепко и государю царю… мысль свою объявити на письме, чтоб ему государю про то все было известно». Обсудив вопрос, группа подавала свою письменную «сказку» (от слова «сказывать»). Историки очень любят работать с такими «сказками», потому что по «сказкам» очень легко судить, что же волновало разные группы посадских, служилых, черносошных людей.

Очень часто звучит тезис об «ослаблении роли Земских соборов» при Алексее Михайловиче. Ну просто недужится марксистским историкам найти столь необходимый ими абсолютизм на Руси! А он все не находится, сволочь…

Причина же нерегулярных созывов соборов, скорее всего, в том, что в 1654–1667 годах все внимание и все силы общества были поглощены непрекращавшейся войной, но и тогда правительство несколько раз созывало «добрых и смышленых» представителей служилых слоев или торгово-промышленных слоев для обсуждения каких-то частных вопросов.

В условиях долгой жестокой войны созыв хоть какого-то собора свидетельствует не об «ослаблении принципа», а скорее о его неискоренимости. Власть настолько привыкла опираться на коллективное мнение народа при принятии любых решений, что даже во время войны стремится его узнать, а уже потом действовать!

И вот это желание знать мнение подданных, стремление опираться на мнение разных общественных групп есть очень яркий признак европейского типа развития.

Допустим, и возвышение нижегородского крестьянина, ставшего патриархом Никоном, и обогащение Строгановых, и карьера многих служилых и приказных людей – всему этому можно найти аналогию и в странах Востока. Везде или почти везде могли оценить интеллект, способности, деловую активность отдельного человека, могли стремиться привлечь его к принятию решений или получить от него оценку того, что делает власть или что она собирается сделать в дальнейшем.

Чем более развито восточное общество, чем юно динамичнее, тем важнее для власти привлекать к себе умных людей, в том числе и тех, которые вовсе не родились в верхах общества. В Африке или даже в Индии с ее кастовым строем для общества вовсе не так уж важно развитие. Там страшной несправедливостью считается, если младший обгонит в карьере старшего; как выразился один индусский чиновник: «способности – дело мнения. А старшинство – дело факта!» Еще большее осуждение вызывает, если «худородный» обгоняет «высокородного», занимая «неподобающее» ему место. Правительство Индии официально объявило все касты «равными перед законом», но в представлении абсолютного большинства людей касты все равно вовсе и не равны друг другу. И назначение на должность талантливого «неприкасаемого» в обход, может быть, и не столь одаренного, но брамина заставит подняться не одну бровь в современной демократической Индии.

Если общество более динамично, таланты людей гораздо более востребованы. Уже в средневековом Китае сложились совсем другие представления о справедливости: там считалось почти безнравственным, если талантливый человек не становился чиновником (служилым человеком, если угодно) и если его таланты не вознаграждались.

Но и в Китае никому даже в голову не приходило, что власть должна спрашивать мнения тех, на кого направлены ее действия. Обсудить новый закон… И еще раз его обсудить… Привлечь к обсуждению как можно больше интеллектуалов, а потом еще раз все осмыслить… Это еще оправданные, «правильные» действия по понятиям Китая: чем власть «умнее», чем больше «совершенномудрых» принимают участие во властных делах, тем лучше. Но причем тут суждения тех, кто призван только исполнять, исполнять и еще раз исполнять?! Пусть учатся и сами входят во власть, тогда и будут рассуждать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9