Андрей Бондаренко.

Карибская сага



скачать книгу бесплатно

Банкин давно уже видел седьмой сон, сладко и безмятежно похрапывая, а Нику совсем не спалось. Стоял возле квадратного вагонного окошка, смотрел на редкие, проплывающие мимо огоньки карельских деревушек, и бурчал под нос дурацкую песенку:

– Странствий новая заря – на полночном небосклоне. На изломе сентября, я один – в пустом вагоне…

Песенка, действительно, была дурацкой: конец апреля – это совсем не то же самое, что излом сентября. Просто мелодия песни звучала в унисон с мелодией, громко отбиваемой колёсами поезда…


Ранним утром они высадились на вокзале Кандалакши – обычного припортового городка-посёлка, каких много на севере России: бараки, хижины, землянки, снова бараки, халупы, вновь бараки. Обычное дело, в общем-то…

Местами на улицах ещё лежал серый снег, но весной пахло уже отчётливо, ручьи текли повсеместно, журча светло и звонко.

– Что ещё за название такое? – возмущённо недоумевал Банкин, пялясь на станционную вывеску. – Чего означает-то?

– Существует одна любопытная версия на этот счёт, – поделился Ник с другом своими знаниями. – Раньше, когда Сибирь плотно ещё не освоили, дорог до неё, хоть и плохоньких, не проложили, каторжан ссылали сюда, в Северную Карелию да на Кольский полуостров. Когда этап доходил до местного острога, то с эпатируемых каторжников снимали кандалы, мол, куда они отсюда убегут, глухомань ведь полная. Легенда даже родилась такая: когда добредали каторжники до этого места и от кандалов освобождались, то вздыхали облегчённо, мол: – «Всё, кандалам – ша!». Вот, и «Кандалакша» отсюда со временем получилась.

– Красивая легенда, – согласился Гешка.

Их встречал начальник местного отдела НКВД – худой высоченный майор средних лет по фамилии «Музыка», – в сопровождении десятка краснощёких и упитанных подчинённых.

– Здравствуйте, товарищи чекисты, – пробулькал тусклым фальцетом майор и уважительно покосился на заветные значки с профилем Вождя. – Получил радиограмму, телефонограмму и телетайпное сообщение относительно вашего прибытия. Добро пожаловать в нашу славную Кандалакшу…

Отдав подчинённым необходимые распоряжения относительно вещей дорогих гостей, Музыка лично проводил Ника и Банкина до ведомственной гостиницы, проконтролировал лояльность администрации, после чего невзначай поинтересовался ближайшими планами.

– Нам надо срочно добраться до деревни Ловозеро. Желательно, выехать туда уже завтра, – кратко ответил Ник.

– Это совершенно невозможно, – искренне расстроился майор, изобразив на своей физиономии вселенскую скорбь.

– Что вы сейчас сказали? Как это – невозможно? – тут же повысил голос Банкин, который за время путешествия в поезде основательно переспал и по этой причине пребывал в отвратительном настроении. – Это, милейший товарищ Музыка, революционным трибуналом попахивает, – добавил голосом товарища Ленина.

Майор стал белее тщательно-накрахмаленной гостиничной простыни, схватился ладонью за левую половину груди и принялся раболепно оправдываться:

– Вы не так меня поняли, товарищи.

Совсем даже неправильно…. В соответствии с полученными инструкциями я уже всё запрошенное приготовил: почти новую полуторку, необходимый запас топлива, продовольствие, палатки, спальные мешки и всё прочее. Но вмешались погодные условия. На Крестовском перевале бушует метель, необходимо немного подождать, суток двое-трое…

Ник подмигнул Банкину, мол, всё нормально, охолони немного.

В своё время Ник последние два выпускных класса проучился в этих местах, в посёлке Полярные Зори, который лет так через тридцать пять будет построен в двадцати километрах к северу от этой Кандалакши, недалеко от Кольской АЭС, так что о Крестовском перевале он знал не понаслышке…

Даже в те времена перевал пользовался дурной славой.

Ранней весной и поздней осенью – место страшное, бились тогда там машины десятками за один раз. Внизу стоит плюсовая температура, на перевале – минус, пройдут осадки: сильный дождь или просто туман росой осядет, – коварная ловушка и готова. Идёт на перевал колонна гружёных лесовозов, держа приличную дистанцию между машинами. И, вдруг, передний выезжает на гололёд, но ничего – со скрипом, но проезжает. За ним и остальные лесовозы. Метров через двести гололёд превращается в лёд голимый: передний начинает вниз скатываться, под колёса второму, тому тоже деваться некуда – начинает сдавать вниз. Но сдают-то лесовозы назад не строго по прямой, косоротит их постоянно на скользком льду, разворачивает поперёк дороги. А тут с перевала, как назло, спускается одинокая вахтовка. Не затормозить ей на льду, вот и врезается со всей дури в развёрнутый лесовоз, – и покатились все вниз со страшной силой, огненная полоса километров за пятнадцать видна…

Зная об этой печальной особенности Крестовского перевала, Ник ругать майора не стал, наоборот, попросил вежливо, чтобы как-то успокоить и сгладить Гешкин «наезд»:

– Всё понятно, майор Музыка. Нет к вам никаких претензий и нареканий, успокойтесь. Лучше вот – прогуляйтесь вместе с нами, покажите, так сказать, местные достопримечательности…


Достопримечательностей в тогдашней Кандалакше было ровно две: морской порт, забитый до отказа всевозможными судами и судёнышками, и место впадения реки Нивы (прошу не путать с Невой!), в Белое море. Действительно, очень красивое местечко – с точки зрения ландшафтной эстетики…

Они поглазели в порту на неуклюжие сухогрузы, загружаемые какой-то местной рудой (то ли апатитовым концентратом, то ли еще чем аналогичным, Музыка и сам толком не знал), и на непрезентабельные рыбацкие баркасы, выгружавшие на берег холщёвые мешки и деревянные ящики с пикшей и камбалой.

Вдоль берега направились к устью означенной Нивы.

Здесь речные воды вливались в море с достаточно большой скоростью, создавая целые островки и архипелаги белой и розоватой пены, разносимые морскими течениями и ветрами во все стороны.

Над бурными струями реки, врывавшимися в морскую стихию, безостановочно кружили шумные стаи упитанных чаек, то там, то тут из воды выпрыгивали мелкие рыбёшки, по всей акватории губы озабоченно сновали рыбацкие лодки всех фасонов и размеров.

– А селёдка беломорская уже подошла к берегу? – небрежно поинтересовался Ник, демонстрируя свою осведомлённость. Ему, действительно, раньше уже доводилось здесь ловить рыбу, «беломорку» – в том числе.

– С неделю, как подошла, – Музыка посмотрел на Ника с уважением. – Если, товарищи, хотите порыбачить, то милости просим. Вон, видите, у пирса лодка пришвартована: тёмно-зелёные борта с широкой белой полосой? Это моего тестя лодка, можете брать в любое время, как только надумаете. Я вас и снастями обеспечу, ватники выдам – чтобы не замёрзли на воде, сапоги резиновые, прочее…

На обратном пути дорогу им преградила длинная узкая колонна заключённых, одетых в серые неказистые робы. Худые измождённые лица, голодные страшные глаза, шаркающая походка. В колонне совсем не было молодых мужчин, в основном – женщины всех возрастов и явные старики.

– Шибче ногами двигайте, мухи сонные, шибче! – подгоняли зэков мордатые охранники, видя, что колонна задерживает важных военных.

– К северной окраине порта следуют, будут камни для нового мола засыпать в море, – равнодушно объяснил майор.

Вдруг, над толпой взлетели вверх тонкие женские руки, и раздался знакомый звонкий голос с лёгким акцентом:

– Мистер Ник! Это я – Мэри Хадсон! Мистер Ник, помогите, ради Бога! Помогите, умоляю!

– Прекратить разговоры! Вот, я тебе сейчас дам, шалава порченная! – взревел дюжий охранник и полез к кричавшей женщине сквозь толпу, выставив автомат прикладом вперёд, явно намереваясь этим прикладом и проучить провинившуюся.

– Отставить! – заорал Ник благим матом. Для верности выхватил из кобуры браунинг и пару раз пальнул в воздух.

«И чего это нам опять браунинги вручили, а не советское табельное оружие?», – подумалось некстати. – «Хотя, надо признать, совсем неплохой пистолет. Даже сам легендарный Эраст Фандорин к этой марке с уважением относился…».

– Отставить – бить заключённых! – дисциплинированно сдублировал команду майор, после чего обратился к Нику: – Что-то случилось, товарищ капитан? Готов незамедлительно оказать действенную помощь!

Ник, под удивлённым взглядом Банкина, спрятал пистолет в кобуру и жёстко распорядился:

– Сейчас, майор, мы пройдём в вашу Контору, куда охранники через тридцать минут должны доставить ту девушку, что кричала. Если с её головы упадёт хоть один волос, я вам не завидую, майор…. Совсем не завидую! Вам всё ясно?


В отделе Комиссариата Ник тут же по-хозяйски уселся за майорский стол и велел:

– Музыка, срочно предоставьте мне дело этой заключённой, зовут её Мэри Хадсон. Думаю, что папка с данным делом должно храниться у вас где-то в специальном сейфе. Ведь это – не простая заключённая, верно? Было, наверняка, секретное предписание? Где-нибудь так в апреле-мае тридцать восьмого года? Я прав?

– Так точно, – вяло доложил майор. – Тридцать первого апреля тридцать восьмого года пришло секретное распоряжение, а десятого мая и её, голубушку, доставили. Только, вот, я не знаю, распространяются ли ваши полномочия, товарищ капитан, на секретные документы… э-э-э, прошлых лет?

– Вы, что же, дорогой товарищ, сомневаетесь в полномочиях личной гвардии товарища Сталина? – голосом Иосифа Виссарионыча поинтересовался Банкин. – Как же так, дорогой товарищ Музыка? Чтобы вы знали, эти знаки различия нам в Смольном вручал лично товарищ Фриновский, Михаил Петрович, командарм первого ранга. А задание на эту командировку выдавал лично товарищ Берия…. Лично – Лаврентий Павлович! Понимаете, что это означает?

Руки у майора заходили ходуном. Он с трудом нашарил в брючном кармане связку ключей, суетливо бросился к длинному чёрному сейфу, стоявшему рядом с письменным столом, завозился, никак не попадая ключом в замочную скважину.

– Да я же всё понимаю, товарищи! Всё понимаю! Это я просто так, для соблюдения установленного порядка…

Наконец, Музыка отомкнул сейф, порылся в пачке разных документов и аккуратно положил на стол тоненький скоросшиватель, на котором значилось: «Специальное Учреждение 6102, город Кандалакша. Дело № 13245. Заключённая Мэри Хадсон, личный номер – 65744/1. Дело – начато 31.04.38, закончено – …».

Ник раскрыл папку и внимательно прочёл текст, размещённый на единственном находившемся в папке машинописном листе: – «Арестованная Мэри Хадсон, 1909 года рождения, уроженка города Нью-Йорка, Соединённые Штаты Америки. Содержать в лагере усиленного режима вплоть до особого распоряжения. Командир группы специального назначения «Азимут» – капитан НКВД СССР Курчавый П.П.», 30.04. 1938., подпись, печать.

– И это всё? – строго спросил Ник.

– Всё, – ответил Музыка испуганным шёпотом.

– И что же вы, любезный мой, кочевряжились? Капитан Курчавый, Пётр Петрович, геройски погиб всё в том же тридцать восьмом году. Теперь я являюсь полномочным командиром «Азимута». В чём тогда дело?

– Так в бумаге же чётко прописано: – «Вплоть до особого распоряжения…», – промямлил майор. – А распоряжения, я имею в виду – в письменном виде, от вас пока не поступало…

«Бюрократия родимая!» – умилился Ник. Пододвинул к себе чистый лист бумаги и начертал, макая кончик перьевой ручки в скромную кубическую чернильницу: – «Заключённая Мэри Хадсон, личный номер 65744/1, изымается из Специального Учреждения 6102 города Кандалакша по служебной надобности. Командир группы специального назначения «Азимут» – капитан НКВД СССР Иванов Н.А. Дело закрыть». Подумал немного и добавил на всякий случай: – «Хранить вечно!»

Подписал, протянул бумагу Музыке, спросил насмешливо:

– Полагаю, этого будет достаточно? Кстати, майор, будьте так добры распорядиться, чтобы товарищу Хадсон в нашей гостинице был бы предоставлен отдельный номер. И насчёт рыбалки: если можно – организуйте завтра, после обеда.

– Конечно, конечно! – замахал майор руками. – Всё сделаем в лучшем виде. Не сомневайтесь, товарищи…

Ник уже собрался откланяться, даже на ноги поднялся, но тут вмешался Банкин:

– Подожди секунду, Никита Андреевич…. Помнишь, у нас на учебной базе в Морье был такой – Моисей Абрамович, по фамилии Шнипперсон? Ну, шоферил иногда, костюмерил, гримировал? Его тогда ещё по наводке Лёхи Сизого арестовали, помнишь? Так вот, я его заметил в той же колонне…. Может, и его тоже – типа освободить? Лёха же тогда пошутил, в смысле – хотел Моисею просто преподать урок жизненный. Может, достаточно уже наказали человека за его глупость? Делать добрые дела – так оптом, кучей целой…

– Вам, товарищ майор, случайно не нужен хороший портной? – душевно поинтересовался Ник.

Майор от такого поворота разговора совершенно опешил:

– Портной? Мне?

– Ну, в том смысле, что не вам лично, а всему славному городу Кандалакше в целом? Может, Дом быта у вас имеется?

– Да, конечно, имеется, год назад как открыли. Только у нас там сейчас кадровая проблема наметилась: директриса внезапно вышла замуж за морского офицера и уехала в Мурманск. Никак не можем найти достойной замены…

Уселся Ник обратно на майорский стул, взял очередной чистый лист бумаги, да и написал приказ, в соответствии с которым Шнипперсон Моисей Абрамович назначался на должность директора Дома быта № 1 города Кандалакши.

– Дело также закрыть? – почтительно спросил Музыка.

– Ни в коем случае, – почти серьёзно ответил Ник. – Просто «под сукно» положите. А если этот Шнипперсон подворовывать начнёт, то тогда и достанете, со всеми вытекающими…


Все вместе вышли во двор, а там Мэри стояла: в серой потёртой робе, с руками, заведёнными за спину, в окружении двух неприветливых конвоиров.

Изменилась она, конечно, за прошедшее время: похудела, под глазами чёрные тени залегли, вместо копны густых волос – рыжий ёжик, но зелёные глаза блестели ярко, никакой даже тени забитости и смирения со своей участью в них не читалось.

– Гражданка Мэри Хадсон! – откашлявшись, торжественно объявил майор Музыка. – В соответствии с особым распоряжением, ставлю вас в известность, что все обвинения с вас сняты, и вы полностью свободны.… Поздравляю, гражданка Хадсон!

Майор кивнул головой часовым и вместе с ними, как и было заранее приказано, удалился.

– Милый мой, дарлинг! – Мэри приготовилась броситься Нику на шею, но в последний момент остановилась, видимо заметила на его пальце обручальное кольцо.

– Да, – подтвердил Ник, осторожно пожимая худенькую руку.

– Как её зовут? – дрожащим голосом спросила девушка. – Какая она? Наверное, очень красивая?

– Очень, – согласился Ник. – Светленькая такая, Зиной зовут…


Поздним вечером они сидели в номере Банкина и неторопливо пили чай из принесённого комендантом пузатого самовара.

Мэри уже помылась в душе, облачилась в голубую казённую пижаму и съела в гостиничной столовой три порции гречки с мерзкими рыбными котлетами.

Сейчас она допивала шестую кружку крепкого сладчайшего чая, раскраснелась и даже пару раз икнула, смущённо прикрывая рот ладошкой. Несмотря на перенесённые тяготы и невзгоды, девушка не растеряла своего необычного шарма, была по-прежнему милой и привлекательной, даже короткий рыжий ёжик шёл ей необычайно.

Банкин, не видевший Мэри раньше, был явно очарован и откровенно поедал её глазами.

– Я так ничего и не поняла тогда, в Архангельске. Вы улетели, меня сразу же арестовали. Ничего не объясняли. Я спрашивала, а они меня били и кричали…, – девушка всхлипнула и прикрыла глаза, было видно, что воспоминания давались ей с большим трудом.

Банкин, скорчив сочувственную гримасу – словно сам вот-вот зарыдает, любезно протянул ей свой клетчатый носовой платок.

– Знаете что, Мэри, – предложил Ник, – вы без нас никуда не уезжайте. Мы через пару недель вернёмся, вместе уже и поедем в Ленинград. Спокойно живите в этой гостинице, никто вас не тронет, денег мы вам оставим – сколько потребуется. Хорошо?

– А куда вы уезжаете?

– Тут не очень далеко, в тундру, в полное безлюдье.

– Возьмите меня с собой! – девушка молитвенно сложила руки у груди.

«У весьма аппетитной груди!», – непроизвольно отметил про себя Ник.

– Я очень хочу – в тундру! Надоели мне все, хочу – в безлюдье! Я не буду обузой, так как многое умею: джиу-джитсу обучалась, альпинизму…. Возьмите меня с собой, мистер Ник, пожалуйста!

– Это совершенно невозможно, – нахмурился Ник.

– Командир, – неожиданно вмешался Банкин. – Нам же пригодятся лишние руки. Опять же – она альпинистка, подскажет, если что. А, командир?

Понятно, ещё одна жертва прекрасных глаз Скарлет О’Хары нарисовалась на безоблачном горизонте.

– Хорошо, чёрт с вами со всеми, – Ник махнул рукой. – Только вот, старший лейтенант Банкин, с майором Музыкой вы сами разбирайтесь – на предмет подбора походной одежды и обуви для миссис Хадсон, нового бойца группы «Азимут».

– Мисс Хадсон, – поправила его Мэри, подарив Банкину тёплый взгляд…


Они находились в этой лодке уже почти восемнадцать часов.

Сидели – как Богом проклятые, совершенно не представляя, как выпутываться из возникшей дурацкой ситуации…

И виной всему была Гешкина жадность: узнал у местных рыбаков, что лучше всего беломорская селёдка ловится на самом течении, поэтому запихал в холщовый мешок с пяток здоровенных камней, привязав к мешку толстенный канат.

Они выехали на самую стремнину, посередине русла реки Нивы, заякорились, канат крепко, хитрым морским узлом, привязали к борту лодки.

Морская ловля селёдки – дело увлекательное. Отпускается по течению прочный капроновый шнур, к концу шнура крепится тяжёлая самодельная блесна, недалеко от неё привязываются штук семь-восемь поводков с блестящими крючками, на крючки насаживаются кусочки мидий, собранных на прибрежны камнях.

Задёргался в руках шнур, подсекаешь, вытаскиваешь, а там висит целая гирлянда серебристых рыбёшек.

Не обманули местные рыбаки: к вечеру Ник и Банкин надёргали полное эмалированное ведро жирной беломорской сельди…

Уже на заходе солнца удачливые рыбаки решили двигать к берегу. Взялся Ник обеими руками за якорный канат, попробовал поднять мешок с камнями, но ничего у него не получилось, только воды в лодку начерпал. Вдвоём с Банкиным за канат взялись, потянули изо всех сил, мешок от дна даже не оторвали, а лодка чуть не перевернулась.

– Да Бог с ним, с этим якорем, – решил Ник, – развязывай узел и выбрасывай канат за борт.

Ага, конечно, умный нашёлся, не развязывается хитрый узел. Ножей с собой не взяли, ясен пень, пробовали канат спичками пережечь, но ветер-сволочь упрямо задувал огонь. Закончились спички. Банкин напоследок попытался канат зубами перегрызть, да где там, бесполезное занятие…

Раздеться да в воду броситься? До берега-то и недалеко совсем – метров триста пятьдесят всего.

Но, во-первых, вода ещё была слишком холодной, во-вторых, течение очень сильное – вынесет прямо в море. И, как назло, никого рядом нет, ни на берегу, ни в море.

Так они и просидели всю ночь, как дурики распоследние, в этой лодке, замёрзли до посинения, проголодались.

Часов в девять утра Гешка, толкнув Ника в плечо, протянул захваченный с собой бинокль.

– Посмотри, командир, там наша Мэри на берегу.

Ник поднёс бинокль к глазам.

Какой-то старый саам сидел, прислонённый к большому камню, а по его морщинистой щеке стекала тоненькая струйка крови.

А это что ещё за номер? Мисс Мэри Хадсон лежала на прибрежной гальке: сжимала в своих нежных ладонях старенький охотничий карабин и старательно целилась…

– Ложись! – заорал Ник и сильно дёрнул Банкина за ногу.

Глава третья
Село Ловозеро и его обитатели

Ник неловко упал на дно лодки и сгруппировался, изображая из себя человеческий эмбрион. Именно в такой позе, по мнению преподавателей из учебного центра НКВД, следовало находиться при «слепом» обстреле со стороны противника.

Рядом с ним – таким же неаппетитным эмбрионом – скорчился Банкин.

«Один, два, три…», – считал про себя Ник количество прозвучавших выстрелов. – «Шесть, семь.… И что это такое нашло на Мэри? Может, с ума сошла – от перенесённых лагерных тягот и невзгод?».

На цифре одиннадцать лодка вздрогнула, неожиданно тронулась с места и, влекомая быстрым течением, уверенно понеслась в открытое море. Выстрелы тут же прекратились.

Выждав минуту-другую, Ник уселся на скамью, взялся за вёсла и стал усердно грести, направляя лодку наискосок от берега.

Улыбающийся Банкин уверенно взгромоздился на кормовое сиденье и ехидно поинтересовался:

– Куда гребёшь-то, командир? В Архангельск, не иначе, собрался? Давай-ка к берегу, а? Похоже, что ты так ничего и не понял…. Мэри не в нас стреляла, а в этот канат дурацкий. Она же нас вытащила из ловушки, а ты подумал – невесть что. Стыдно тебе должно быть, командир!

Ник раздражённо бросил вёсла, свесился над носом лодки, осмотрел конец толстой верёвки, перебитой меткой пулей, с чувством сплюнул за борт и зло пробормотал сквозь стиснутые зубы:

– Вот, теперь сам садись за вёсла и греби к берегу, раз родился таким сообразительным…

Мэри помогла вытащить тяжёлый нос лодки на чёрную прибрежную гальку, спросила озабоченно:

– Случайно никого не зацепила? Уже больше двух лет не держала оружия в руках, могла и разучиться.

– Что вы, дорогая, – ответил Ник, смущённо глядя в сторону. – Артемида не может разучиться метко стрелять, никогда и ни при каких обстоятельствах…

К ним мелкими шажками подошёл пожилой худенький саам, голова которого была щедро обмотана несколькими слоями белоснежного шёлка. На плече у старика висел старенький карабин, а в правой трясущейся руке был зажат казначейский билет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

сообщить о нарушении