Андрей Бинев.

Похищение Европы



скачать книгу бесплатно

«Мерина» водит серенького вида мужичок, лет за сорок. Наверное, из ГОНа – гаража особого назначения, из правительственного. Не лихач, но «давит» на трассе умело, то есть спокойно хамит, расчищая себе дорогу уверенным шоферским опытом. Этот, похоже, возил когда-то больших советских шишек. Службу знает.

Вот, собственно, и весь улов. Скажете, мало? А я скажу – больше, чем следует! Из этого совершенно ясно – встретиться с глазу на глаз с Лёнчиком Казимировым так просто не удастся. Нужен оригинальный ход.

Второй документ – план квартиры Лёнчика. Большая, дорогущая, представительная.

Третий документ – план виллы в Барвихе. Это просто дворцовый пейзаж какой-то. Английский лорд сдохнет от зависти.

Квартиру я «задокументировал» на всякий случай после наблюдения с крыши противоположного высотного дома, а виллу – из интернета со спутниковой карты. Это вряд ли понадобится, но для досье сойдут все документы. Чем их больше, тем фантазия работает активнее, горячее. Это я по опыту знаю.

Никто с этим типом под одной крышей, похоже, постоянно не живет. Во всяком случае, домой он приходит один, включает свет и жрет на кухне. Запивает жрачку водкой. Думаю, чистенькой, не дешевой. Значит, и официальной жены рядом нет. Во всяком случае, не видно ее. Появилась на день какая-то блондинка, но утром исчезла. Вела, правда, себя по-хозяйски. Знала, где, что лежит. Гламурная такая. Кажется, к тому же, немного надменная. Думаю, дура.

Точка наблюдения у меня образовалась чудненькая. Сразу над технической камерой лифта. Там слуховое окошко имеется, выходит прямиком на окна Казимирова. А морской бинокль приближает все даже до ненужной четкости. Я вижу зубы, лениво жующие мясо. Отвратительное зрелище! И водку он пьет жадно. Алкоголик. Это – точно! Скрывает. Даже глаза закатывает от наслаждения, когда опрокидывает в себя рюмку. Одной не ограничивается. Эдак штук пять за вечер, потом перебирается в спальню и падает замертво. Окна выходят на одну сторону, поэтому всю его вечернюю жизнь можно наблюдать, как говорится, одним кадром. Блондинка та, когда он вдруг отрубился, подушкой его лупила по башке. Бесполезно. Потом погасила свет и сама задрыхла.

На кой черт он обчистил две семьи почти до нитки? Чтобы вот так бездарно гнить по вечерам в холодной гигантской квартире? Идиот! Сволочь! Ничего себе оракул! Богат, как Крез, а всё ему мало!

Это я себя специально распаляю. Тоже опыт подсказывает – чем злее буду, тем ближе к успеху. Справедливая злость придает самоуважение, особенно, когда больше тебя уважать некому.

Теперь, как он выглядит – толстый, даже жирный, очень крупный, белокожий, с мелкими серенькими глазками, с пухлыми алыми губками, лобик небольшой, без морщинок, нос курносый, аккуратненький, волосики светло-русые, реденькие, но без залысин. Иной раз надевает очки, в золотой оправе.

Что еще я о нем знаю? Больше ничего! Но план, тем не менее, созрел как раз на чердаке, когда я в конце четвертого дня наблюдал за Лёнчиком.

Я знал уже, что делать.

Так и сказал Эдит.

– Я знаю, что делать. Тебе и Геродоту придется мне помочь.

– Уже!

– Что уже?

– Уже готовы!

– Ты была примерной пионеркой?

– Кошмарной. Однажды прямо на праздничной линейке я на спор сняла с себя юбку и белую рубашку. Галстук оставила. Меня на две недели исключили из этой террористической детской шайки.

– Боюсь, этот опыт тебе пригодится.

– Какой? Пионерский?

– Он самый. Особенно связанный с раздеванием на линейке. Только галстук можешь не надевать. Колготки обязательны. Это возбуждает. Меня.

– Я не поняла, но, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Знаю.

– Что?

– Мы его похитим. Иначе все бесполезно. Под охраной и при власти он с нами говорить не станет. Ты с этим согласна?

– А куда мне деваться?

– Некуда.

– Ты точно знаешь, что делаешь? – повторив вопрос, она строго заглянула мне в глаза.

– До определенного момента – да. А дальше, как получится. Ведь что главное в бою?

– Что?

– Ввязаться в драку.

На том и порешили.

В досье появился следующий документ: «план похищения Ленчика Казимирова». Надо было еще придумать, где его прятать, этого Ленчика.

С этим делом помогли Рубинчики. У них еще осталась старенькая дачка по Ярославке, не доезжая пятнадцати километров до Пушкина. Я осмотрел дом. Всё подходит: два этажа с тесными влажными комнатками на каждом и крепкий глубокий подвал. Окна пыльные, одна стена глухая. Поселок небольшой, весь в зарослях дикого колючего кустарника и в разросшихся древних яблонях. Рядом с дачей забытый богом и хозяевами чей-то гнилой домишко с затопленной территорией в шесть соток и обсыпающейся кровлей. Остальные дома далеко и разделены между собой густыми посадками. Между жалким домом Рубинчиков и дорогой на Москву с юга и юго-востока – огромное круглосуточно квакающее и жужжащее не то болото, не то цветущий пруд, а с северной стороны – поросший всякой колючей дрянью высокий холм, на который можно взобраться только стороны дома Рубинчиков и того, другого дома. То, что надо! Ори там, не ори – никто не услышит. Только голос сорвешь.

Я быстро выяснил, на всякий случай, чей тот соседский ветхий домик. Оказалось – рассорившейся еще лет восемнадцать назад семьи ученого-селекционера. Ученый вовремя умер, а его супруга не желает пускать сюда семью его младшей сестры, хотя своих наследников не имеет, и сама не ездит. Документы запутаны ею так же, как ржавая сетка-рабица, окружающая спорные шесть соток. Так что оттуда ожидать проблем не следует.

Рубинчики и покойный ныне селекционер приобрели эти два своих участка хитро – вроде бы по шесть соток, а склоны холма дают каждому еще по две сотки. Использовать их невозможно по естественным причинам – на них удержаться может только скалолаз-перворазрядник. Но приятно сознавать, что ты надул глупую администрацию – они все думают, что у тебя шесть соток, а ты знаешь, что – восемь. Одно это греет душу. Потом я узнал, что это была целиком идея Розы Карловны, сообразительной супруги Израиля Леопольдовича Рубинчика.

Я съездил еще раз на дачу, нашел в зарослях старую, но крепкую еще дубовую дверь и длиннющий шест. На ней, с помощью шеста, я совершил довольно опасное плаванье по квакающему болоту и остановился там, где шест уже не доставал до дна. Эту часть подготовки я до поры до времени решил сохранить в тайне.

Потом я на всякий случай съездил в спортивный магазин в Пушкино и купил там две двадцатикилограммовые чугунные гири и надувную польскую лодку с двумя короткими веслами. С трудом доволок все это до болота и надежно спрятал в кустах. На шумном хозяйственном рынке под Пушкино купил несколько мотков крепкой веревки и трехметровую цепь.

Еще я взял у моей Женьки цифровой диктофон со встроенным мощным микрофоном. Пригодится… Во время моей службы таких чудес еще не было. А тут вон какие удобства! Даже просто в руках подержать приятно. Или в кармане…

Я все время заводил себя, подогревая ненависть к Ленчику. Было не очень трудно. Пожалуй, самое легкое во всей этой истории.

Для усиления ресурса ненависти, которая и так переливала через край, я постарался выяснить, что означает название банка, где этот мерзкий тип состоял в должности первого вице-президента и был крупный акционером.

Оказалось, что такой банк раньше уже имел честь гадить. В ноябре 1906 года в Германии был учреждены так называемые «фрайбанки», продававшие беднякам несортовое мясо, которое лишь теоретически было пригодно для употребления в пищу. Скажем, говядина с личинками какой-нибудь заразы попадает на прилавок после глубокой заморозки, а свинина, пораженная туберкулезной палочкой, нагревается до высоких температур в закрытых сосудах, чтобы как-то обезопасить или хотя бы усыпить эту стойкую палочку. Цены на такое мясо устанавливались «фрайбанками» в каждом отдельном случае свои. Малоимущие покупатели, не соображая чем им грозит такой провиант, были довольны. До поры до времени, естественно.

Так вот группа товарищей, в которую входил и наш Ленчик, учредили банк с таким же названием. С намеком, так сказать, на схожие технологии в других, еще более запутанных областях экономической деятельности.

Ох, как это меня возбудило! Хорошо, что я нашел ту информацию. Я вам покажу «Фрай-банк»!

План похищения Лёнчика созрел у меня уже окончательно. Перед тем, как приступить к его осуществлению, я собрал дома у Боголюбовых совещание отчаянных заговорщиков.

– Мы не заговорщики! – надменно заявил Рубинчик в первую же напряженную минуту, – Мы сами приговоренные. Приговоренные к нищете! Нас обобрала власть в лице ее типичного частного представителя Казимирова.

– Не надо обобщений, – прервал я его строго. – Власть тут сбоку-припеку. Вы сами подставили свои шеи под его удавку.

– Я не подставлял! – возмутился Рубинчик. – Меня к нему за шиворот привели.

– Изя! Заткнись! – рявкнула неожиданно Роза Карловна, которую эти тяжелые воспоминания всегда повергали в состояние отчаяния.

Роза Карловна опустила седую аккуратную голову, высвеченную какой-то благородной краской в пикантную синеву, и плотно сжала узкие, красивой формы губы. Я подумал, что когда-то она была очень хороша, к тому же, сумела сохранить в себе ту первозданную женскую энергию, которая заставляет мужчин восхищенно трепетать в ее присутствии. Израиль Леопольдович когда-то получил ее всю целиком и греется теперь около нее, когда от него самого осталась лишь малая часть.

– Иван натворил дел, – неожиданно спокойно констатировала Паня. – Но Ивана уже нет с нами… Что ж мы теперь будем голову пеплом посыпать до скончания века?

– Это что за намеки! – пружинно привстал и покраснел Израиль Леопольдович и тут же грохнулся назад на стул.

– Нет никаких намеков, – решительно прервал я закипающую ссору. – Если дело так пойдет, я умываю свои чистые руки и гашу буйный огонь в сердце.

Эдит усмехнулась и шепнула, словно сама себе:

– Чистые руки и горячее сердце – ископаемый артефакт тоталитарного прошлого. Теперь главное – холодная голова.

– Вот-вот! – подхватил Рубинчик. – Я это и имел в виду, когда сказал, что нас обобрала власть. Холодная голова, ледяной разум! Приметы настоящего! А где милосердие? Где уважение? Где признание заслуг… и тому подобное?

Эдит опять криво усмехнулась.

– Что это вы себе позволяете! – на этот раз вспыхнула Роза Карловна. – Вы почему так неуважительно ухмыляетесь?

– Я же тебе говорю, Розочка, это всё намеки! – на этот раз Израиль Леопольдович все же сумел подняться и гордо вскинуть вверх свой крючковатый нос.

Я посмотрел на него внимательно – невысокий, худой старик, с костистым лицом и тонкими, как у цыпленка, руками и ногами. Хотя не знаю, можно ли так говорить? У цыпленка все же крылышки какие-никакие имеются…

– Всё! Хватит! – я хлопнул ладонью по столу.

Все, включая унылого Геродота, вздрогнули. Одна только Роза Карловна строго свела брови.

– Командовать парадом буду я! …как говорится у классиков провальных авантюр.

После этих слов я стремительно обошел стол. Меня уже потряхивало, как это обычно бывало перед началом операций. Остановиться я был не в состоянии, дело трепетало в руках будто птенец… цыпленок с худыми крылышками. Я улыбнулся этому сравнению и еще раз коварно посмотрел на хищный птичий профиль Рубинчика.

– Дамы и господа! – сказал я торжественно. – Прошу выслушать мой план.

Рубинчик не спеша уселся на стул и заговорщицки скосил большие карие глаза на Розу Карловну. В их встретившихся взглядах доверия мне не было. Покойный Иван Боголюбов научил их недоверию на всю оставшуюся жизнь. Роза Карловна нежно положила свою ладонь на худой полусжатый кулачок Израиля Леопольдовича.

План я изложил коротко, лаконично. Наступила мертвая тишина. Всем стало страшно. Оказалось, что горячие разговоры и гневные потрясания кулаками в воздухе закончены, начинается кровавое дело. Еще чуть-чуть и отступать будет некуда. Всем!

– А что, уважаемый. э-э-э Антон Анатольевич, – промямлил притихший вдруг Рубинчик, – другой дачи, кроме нашей с Розочкой, у вас на примете, я так понимаю, нет? Это я… как говорится, исключительно для уточнения спрашиваю…

– Изя! – вспыхнула Роза Карловна. – Господин Суходольский хочет нас всех повязать! Одной веревочкой! Разве ты не видишь!

Я сдулся и устало завалился на стул.

– Да как вам не совестно! – на этот раз вскочила на ноги до крайности возмущенная Эдит. – Энтони хочет нам помочь! Ему что, больше всех надо!

Израиль Леопольдович и Роза Карловна опять демонстративно переглянулись и противненько так усмехнулись, одной улыбкой на двоих. Похоже, эту тему они уже когда-то обсудили и все о ней знали. Сомнения давным-давно исчерпали себя.

– Эти ваши намеки, господа Рубинчики! – Паня решительно хлопнула сразу двумя своими полными ладошками по столу, как будто копируя меня. – Грязные намеки, я вам доложу! Вижу я ваши многозначительные переглядывания! Так вот, чтобы снять все подозрения, я торжественно заявляю: нет моего благословения браку дочери и господина Суходольского! Тогда, надеюсь, все подозрения о его личной заинтересованности сняты окончательно?

Я медленно обвел всех тяжелым взглядом. Меня, пожилого авантюриста, тут каким-то странным образом постоянно хотели окрутить – неизменным намеком на отказ в том, чего я ни разу не просил. Это было похоже на западню! Мне было интересно, чем вообще все это кончится. Сейчас кончилось восстанием Геродота.

Музыкант-алкоголик подпрыгнул на своем стуле и вдруг издал высокий, дребезжащий гортанный звук. Сидевшие рядом с ним справа и слева Роза Карловна и Эдит отшатнулись от него даже как будто с отвращением.

– Эх, вы! Люди, люди! – отчаянно заорал Геродот. – Одни грязные намеки! Одни интриги! Да разве об этом надо сейчас говорить! О том, что кому достанется? А принцип! Принцип уже не в счет? Заявляю – я отдаю свою личную долю Энтони, потому что для меня важно наказать Казимирова за всю ту мерзость …за его паскудство, которое позволило ему взлететь так высоко да еще охраняться со всех сторон! Я готов на всё! Я даже пить не буду… три дня!

Но это уж было слишком! Мое сердце больно сжалось. Такой жертвы от музыканта и алкоголика никто не ожидал.

– Молодец! – первой пришла в себя Эдит. – Умница! Еще лучше, если ты четыре дня не будешь пить… или даже пять.

Геродот, по-моему, уже горько пожалел о своей горячности, потому что он вдруг резко отощал на глазах у всех, побледнел и без сил отвалился на стуле.

– Геродот! – серьезно, супя брови, продолжила Эдит. – Если все удастся, я напьюсь вместе с тобой. Клянусь!

Она подняла вверх руку с двумя напряженными пальцами. Я еле сдерживался, чтобы не расхохотаться и тем самым не разрушить только-только нарождающееся согласие в отчаянном заговорщицком обществе приговоренных к нищете.

– А что будет потом? – трусливо спросил Рубинчик.

– Когда потом? – я знал, о чем он говорит и искренне наслаждался его испугом.

– Ну, когда всё… кончится, – острый кадык Израиля Леопольдовича несколько раз нервно пробежал по его тонкому, морщинистому горлу.

– Это будет зависеть от того, как себя поведет объект! – авторитетно ответила Эдит и в ожидании похвалы атаковала меня горячим возбужденным взглядом.

Я тут же чуть не завелся. Мне этот ее взгляд обычно разрывал душу и даже порой штаны. Я отвел глаза и многозначительно промолчал.

Все быстро закивали и напряжение спало. План окончательно утвердили.

Похищение

«В первой стадии операции участвуют следующие ресурсы…»

Так было написано в документе, подшитом к папке.

Итак, «человеческий ресурс» – Антон Суходольский, Эдит Боголюбова, Геродот Боголюбов.

Необходимый материальный ресурс – автомобиль марки «пежо» (каблучок), платный телефонный аппарат на углу дома Л. Казимирова, дачный домик Рубинчиков по Ярославскому шоссе, веревка, кляп, мешок черный, продукты на три дня в указанном выше дачном домике.

“Крайний” материальный ресурс – две двадцатикилограммовые гири, польская надувная лодка с веслами, цепь трехметровая, шест длиной в три с половиной метра, старая дубовая дверь и веревка длиной в два метра.

Запасной человеческий ресурс – чета Рубинчиков, доверившая ключ от дачного домика (находятся у себя дома безвыходно, до особого распоряжения), Паня (находится у себя дома с котом Моцартом до особого распоряжения)».

Далее указывалось следующее:

«Срочное приобретение трех сим-карточек мобильной телефонной связи и трех дешевых аппаратов. Карточки приобретаются с рук у юных жуликов прямо на улице около любой станции метро, под рекламным щитом. Отдельно оплачивается анонимность карточек, для чего А.Суходольским выделяется требуемая сумма, в дальнейшем подлежащая возврату со стороны приобретателей выгоды. Покупка телефонных аппаратов в каком-нибудь подземном переходе, в киоске. Во время всей операции (до конечной стадии) возможно использование только этих аппаратов и “симок”».

Я не написал там, что исполнение плана неукоснительно для всех. А напрасно! Анархия началась сразу, в первую же минуту. Ну, как профессионалу работать с таким личным составом?

Все началось поздно вечером в субботу.

В соответствии с планом похитить Ленчика-Европу должны были мы с Эдит. На даче нас ждал Геродот. Три анонимные мобильные трубки были распределены между мной, Геродотом и Паней. Она, в свою очередь, могла при необходимости связаться с четой Рубинчиков по обычному телефону и говорить с ними лишь утвержденным кодом. Например, когда операция по похищению Казимирова будет завершена, а он доставлен под опеку Геродота, Паня получит об этом сообщение от меня, после чего позвонит старикам и произнесет следующую фразу: «Большая птичка в маленьком гнезде». Это означало, что рано утром оба Рубинчика на электричке должны добраться до Пушкина, а оттуда на автобусе до развилки, в полукилометре от которой находится их дача, Геродот, Эдит и похищенный Казимиров. Мы устанавливаем график дежурства (по два человека через сутки) и ведем дальнейшую работу по изыманию обратно похищенных им средств. Две бригады вертухаев составляют Эдит и Геродота и Рубинчики.

Они возвращаются на день в Москву парами, высыпаются и приезжают вновь на смену дежурной пары.

Паня дежурит в Москве с котярой Моцартом, в своей квартире, и постоянно отслеживает всю официальную информацию, связанную с исчезновением такой заметной в финансовом мире фигуры как Ленчик Казимиров по кличке Европа. По анонимному мобильнику она обо всем извещает меня или Геродота, если я занят чем-нибудь неотложным.

Я постоянно курсирую между Москвой и дачей и веду упорную работу с похищенным мерзавцем. Кроме того, отвечаю за кормежку всех на даче и за отслеживанием случайных посетителей этих мест. Ко всему этому, я постоянно получаю информацию от своих тайных агентов, с одним из которых встречаюсь в Москве на регулярной основе. В условленном месте.

В случае необходимости именно я должен «подчистить» все следы, а именно вычистить из реальности самого Ленчика. Это я в плане не написал, но понимал, что дело нешуточное и, возможно, придется пойти на крайние меры.

Далее у меня были припасены два варианта выплаты казимировского долга.

Первый предполагал быстрые и эффективные переговоры с ним в дачном подвале, вследствие чего он должен помочь нам получить достаточную наличность, полностью искупающую его вину, и после дачи определенных гарантий быть отпущенным на волю. Гарантия мною тоже предусматривалась – он письменно сознается в этом и в ряде других мошенничествах (о двух я уже знал из того же источника, который сообщил мне некоторые подробности о быте Ленчика, но о нем я не скажу даже под пытками). Если Ленчик развяжет язык, я открою ящик Пандоры и на воле ему покажется хуже, чем в подвале. Клянусь!

Второй вариант (в случае его дурацкого упрямства) состоял в получении выкупа из банка за жизнь этого гнусного типа. Тогда сумма должна увеличиться на порядок. Казимиров должен это понять и оценить по-своему. Захотят ли за его шкуру столько платить? Возможно, для него лучше заплатить сразу столько, сколько он должен. И тогда он сам захочет вернуться к первому варианту.

Вот это всё мною было изложено очень подробно в секретной папке. Кстати, там была и железная компра на Казимирова, которую я на всякий случай добыл из того моего единственного источника. В папке не было лишь имени источника. И никогда не будет!

Итак, суббота, поздний теплый вечер. Москва бессовестно гудела в наступающей ночи.

Мы с Эдит терпеливо сидели в «пыжике» рядом с въездом на подземную стоянку и ждали своего часа, а точнее, счастливой минуты. Счастье ее состояло лишь в том, что кто-то выедет на своем автомобиле из запертого электронным замком общественного гаража, Эдит тут же встанет около глазков фотоэлементов рядом с автоматическими воротами и таким образом не даст им закрыться. Я въеду внутрь, найду то самое 29-е место, то есть бокс с роскошным «феррари» нашего Ленчика. А дальше… А дальше все просто. Главное, чтобы этот тайный пьяница был дома один.

Но вот на этот раз Ленчик был как раз не один. Но мы это слишком поздно поняли – когда первая стадия операции уже подтолкнула нас вперед.

Ворота гаража медленно разъехались, и из темного, душного нутра выполз огромный черный джип, за рулем которого сидела незнакомая молодая блондинка.

Эдит быстро вышла из «пежо» и встала почти в створе ворот. Я успел крикнуть ей, чтобы она отвернулась от джипа, спрятала лицо. Джип притормозил немного, потом низко и мощно заурчал и стал забираться наверх, к выезду на улицу. Блондинка зыркнула по сторонам, опять остановила свой черный лаковый танк и тут я заметил в ее глазах какую-то растерянную мысль. Она приспустила окошка и выглянула назад, пытаясь разглядеть Эдит. Что-то ей подсказывало: эта дамочка не из их числа, не из гламурной элиты, а это подозрительно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7