Андрей Бинев.

Дорога домой



скачать книгу бесплатно

Обсуждением путей покорения мирового пространства с наименьшими для себя потерями и занимались в том важном ведомстве, в котором верой и правдой служил всю свою жизнь полковник Александр Васильевич Власин. Правда, давно уже не бывая на родине, он не знал, как раскладывались силы наверху.

А там, в добрых традициях российской истории, происходило обычное деление на два перспективных рукава: на «русофилов» и «западников». Та часть руководства, которая больше насиловала своих соотечественников без оглядки на чужестранцев, называла себя «русофилами» и коммунистами одновременно. Это в тот период, как и несколько позже, через определенную политическую «паузу» становилось почти синонимом. Абсурд заключался в том, что в основе коммунистической теории лежал как раз интернационализм, а национальные тенденции были вторичны. Именно по этому вопросу в свое время разошлись немецкие национал-социалисты с русскими большевиками. Для первых национальные идеи являли собой примат государственной политики, а интернациональные – содержали в себе исключительно прагматичный, даже потребительский характер, что с немецкой точностью отразилось в строительстве концентрационных лагерей как в самой Германии, так и в Европе. В основном, для иностранцев, хотя первые опыты поставили на своих, на социал-демократах.

Что же касается русских коммунистов-интернационалистов, то их взгляды на политику нашли убедительное отражение в строительстве тех же лагерей, но уже на своей территории. Основным контингентом были соотечественники, хотя не брезговали и братьями-комминтерновцами.

Исполнителями тех и других тенденций были специальные службы и полицейские, они же, милицейские, силы в обоих зеркально похожих друг на друга лагерях. Зеркально – потому что, если встать перед зеркалом, то не всегда сразу определишь, где левое, а где правое, и всякий текст прочтешь наоборот. Но изображение-то то же самое!

Так вот, «русофилы» конца восьмидесятых и начала девяностых самым причудливым образом соединили в себе оба изображения. Что было оригиналом, угадать стало почти невозможно. Для многих это казалось абсурдом, но на самом деле это и была реальность.

Те же, кто черпали информацию, средства и силы за рубежами родины, были убеждены в своей абсолютной цивилизованности и на внутренние национальные ресурсы не рассчитывали. Они с некоторых пор перестали идентифицировать себя с коммунистической теорией и, окончательно запутавшись в зеркальных отражениях, решили начать все с начала. Они и были «западниками».

Забегая вперед, скажу, что те и другие постепенно сползали навстречу друг другу, с радостью замечая общие для себя черты. Они по-прежнему смотрелись в зеркало, но не могли сойтись лишь в одном: кто из них оригинал, а кто отражение. И то, и другое выглядело очень убедительно. Народ растерялся, испуганно вертя головой то в одну, то в другую сторону. Привычным спасением для него была бесконечная пьянка, которая всё замешивала в один тошнотворный винегрет. Этим и закусывали «палёнку» и суррогат.

Тем не менее, предстоял большой и кровопролитный бой, выжившие в котором непременно должны были слиться в единой массе и использовать в дальнейшем флаг первых и интендантские возможности вторых.

Но в эти дни никто в обоих лагерях этого до конца не понимал и надеялся на собственную победу без каких-либо условий.

В кабинете заметно сдавшего за последние годы генерала армии Всеволода Михайловича Крюкова, седенького человечка с подслеповатыми глазками за окулярами очков в тонкой золотой оправе, собрались все те же его заместители: генерал-полковник Артем Лаврентьевич Бероев, полнеющий лысоватый мужчина неопределенного возраста, и генерал-полковник (он получил повышение в звании после успешного завершения операции «Пальма-Два») Карен Левонович Багдасаров, дородный, крепкий, чернявый кавказец с темно-карими жгучими глазами и мясистым носом.

Крюков относил себя к коммунистам-русофилам, Бероев считал себя умеренным русофилом и столь же умеренным западником, а Багдасаров полагал, что «западный» путь единственно приемлемый в создавшихся политических условиях. Открыто об этом ни один из них не говорил, но каждый поступал в соответствии со своими убеждениями. А именно: Крюков требовал «держать и не пущать», Багдасаров – «отпустить на короткую цепь», а Бероев – «наблюдать, фиксировать, отпустить и ликвидировать».

Сближало их всех лишь одно – для них главное в жизни было «глаз не спускать и взять своё во что бы то ни стало и где бы то ни было!» Если бы не это, никогда бы им не собраться больше ни в эти, ни в последующие дни и даже годы!

Крюков побарабанил пальцами марш «Мы красные кавалеристы…» по бордовой папке с теснеными золотом словами – «совершенно секретно» и с гербом СССР и обвел коллег серыми, бесцветными глазами, увеличенными стеклами очков до размеров небольших кофейных блюдец.

– Вот здесь, – хлопнул он ладонью по папке, – подробный доклад о положении вещей в стране Михаилу Сергеевичу, лично, понимаешь. Ваши главки тоже поработали на эту бумагу. Но и другие постарались на славу. Вывод нашими аналитиками сделан следующий: «Враг подобрался к воротам родины и готовится к последнему удару». Ситуация ничуть не легче, чем в ноябре сорок первого… Но там враг был виден в бинокль, а его шпионов и диверсантов мы отлавливали пачками и пачками же расстреливали. К тому же был мороз, а немец, как известно, мороза боится, как, собственно, и француз. Вот мы их, то есть и тех и других, в свое время морозцем, пулей да матерком! А что, товарищи, у нас есть теперь?

– Матерок, – заулыбался Багдасаров, но встретившись с холодными глазами Крюкова, виновато развел руками.

– Матерок у нас всегда есть, Карен Левонович, – процедил сквозь зубы Крюков. – И это особое оружие точечного поражения мы применим, когда следует. Не беспокойтесь! Но у нас теперь нет морозов – всеобщее потепление, так сказать, в прямом и переносном смысле. Да и пули тут не помогут. Так что мы имеем?

– Мы имеем волю! – напрягся Бероев и нервно втянул живот. Он сидел в глубоком кожаном кресле за приставным столиком. – Государственную волю: «не допустить!»

– «Не пущать», значит? – криво усмехнулся Крюков. – Тут мы мастера! Только времена, друг мой, изменились, и теперь не очень понятно становится, кого и куда «не пущать»? По заключению специалистов из Госплана продуктов питания в стране осталось, в общем и целом, на полгода и то, если покрепче затянуть пояса. Не хватает уже на заказы по предприятиям и в магазинах, как говорится, что-то … не очень прилично будет выразиться, эдакое ночевало!

– М-да! – пробурчали оба генерала и переглянулись.

– И это не всё! Горючее! Бензин, так сказать, и остальное… того. Мало, в общем этого… Дефицит, как говорится. Враг ударил и тут! Обрушил мировые цены, и мы, как бы это выразиться поточнее, умылись, так сказать. Нефтедоллары тоже теперь дефицит, и долги покрыть мы никак не можем. Кредитов там разных понабрали. Ну, вы понимаете! Враг требует немедленных выплат, и всё тут! Продавать все это в стране за рубли, их теперь, знаете как в народе называют? «деревянными» называют, так за них продавать нефтепродукты на внутреннем рынке все равно, что бриллианты менять на прокисшие бананы. Это, так сказать, общая обстановка. Водка – опять же дефицит, вина нет, курево заканчивается! Этого враг и добивался! Вот!

Он словно с облегчением отвалился в кресле, как будто враг выполнил все его желания.

– И внутренний враг, предатель, тоже поднял голову, – победоносно закончил Крюков, – теперь вообще всю страну хочет спустить в трубу.

– В канализацию, вы имеете в виду? – не то участливо, не то с долей злорадства подсказал Бероев.

– Во-во, Артем Лаврентьевич, в канализацию! Я понимаю, дорогой мой, что ваши люди стоят и сверху и снизу этой трубы – если не спустят, они при капитале останутся, а коли уж спустят, так опять же не с пустыми руками. И вы на меня глазками-то своими не блестите! Я вас и кое-кого из вашей родни, как прошлой, так и настоящей, знаю неплохо! Повадки известные! Но время сейчас такое, чтобы ругаться и делиться на «своих и чужих». Потом разберемся, когда враг будет разбит в самом своем логове, так сказать!

– Это где же? – не унимался Бероев. – Уж не в Белом ли доме, вы имеете в виду, Всеволод Михайлович? Так туда далековато будет! Не дойдем!

– А мне, дорогой, Артем Лаврентьевич, как говорится, «до фени», где у них логово! – взорвался Крюков. – Для меня главное, чтобы от родных стен подальше их отогнать и так дать, чтобы не повадно было!

– Я что-то не пойму, Всеволод Михайлович, – завозился в своем кресле Багдасаров. – Мы-то что можем? Задача не ясна! Где враг, где мы – тут черт ногу сломит!

– Враг проявится, когда мы его главного союзника за штаны стащим! – резко ответил Крюков и теперь уже совершенно осознанно ударил ладонью по той же папке.

– Вы имеете в виду… – Багдасаров нервно привстал и несмело указал пальцем на папку.

– Именно! – заключил Крюков и поднялся. – Это его последний шанс понять, что выбор сделан: или он с нами, или против нас. Тогда кто с ним? Враг? Конечно, враг! Вот тут мы и нанесем удар! Смертельный!

– Это приказ? – мрачно спросил Бероев.

– Это предложение… и настоятельная, слышите, очень настоятельная просьба! – прошипел Крюков и обошел стол со стороны сидящего в кресле Бероева. – Нужны ваши внутренние ресурсы. Вы понимаете, Артем Лаврентьевич?! Полная готовность к действию и вера. Вера в победу!

Крюков приблизился к Багдасарову:

– А что касается вас, Карен Левонович, то необходимо поставить в известность весь внешний оперативный состав о предстоящих событиях, не раскрывая сути, и включить все их агентурные возможности для, так сказать, пропаганды наших действий. Понадобятся усилия ваших «агентов влияния» во всех зарубежных правительствах, чтобы не вызвать там паники, когда мы начнем действовать.

– «Мы» – это кто? – спросил Багдасаров, и Бероев кивком головы неожиданно даже для себя поддержал его вопрос.

– Первый эшелон власти! Те, кто остается верным великим идеям марксизма-ленинизма, родине и советскому народу. Многострадальному, обманутому, ограбленному…

– Кем? – недобро усмехнулся Багдасаров.

– На что вы намекаете? – вскинул голову Крюков и посмотрел в глаза генерал-полковнику.

– Это не я намекаю, Всеволод Михайлович, а вы сами, извините, – ничуть не струсил Багдасаров.

– Я не намекаю! – горячился Крюков. – А называю все своим именами. Провокаторы, расхитители, враги воспользовались временными трудностями и грабят народ! Кооперативы там разные затеяли, землю хотят отобрать у государства, у народа, можно сказать… предприятия… того… разбазарить и сбежать со всем этим на Запад.

– С землей, что ли? Со станками, кранами? – рассмеялся Багдасаров. – Врагу без этого, без наших ржавых гаек, ну никак не прожить! Спит и видит, когда все это через границу потащат!

– Вы напрасно иронизируете, товарищ Багдасаров! – Крюков буквально добежал до своего кресла и нервно плюхнулся в него. – Не по коммунистически как-то! Мы к вам, как к товарищу, а вы… ржавые гайки, понимаешь… в колеса.

Он, пытаясь найти поддержку у Бероева, искательно заглянул к нему в глаза. Но тот отвел взгляд и даже чуть-чуть запрокинул голову, мол, я тут ни при чем, и этот разговор меня не касается.

– Я должен подумать, Всеволод Михайлович! – поднялся Багдасаров. – Доложу вам о наших разведвозможностях в ближайшее время. Но не обольщайтесь! Личный состав, на сколько мне докладывают, ропщет, не доверяет, так сказать, Центру. Зарплаты небольшие, к тому же, тут у нас черт знает что творится. До них все это доходит немедленно! Да и попривыкли все уже у себя на местах. Но меры примем! Это я могу пообещать!

Крюков мрачно кивнул и отвернулся, давая понять, что к Багдасарову у него больше вопросов нет. Тот не торопясь пошел к выходу из кабинета и, прежде чем покинуть его, обернулся и пристально посмотрел на Крюкова и Бероева. Они молчали – один подавленно, второй – в ожидании ухода Багдасарова.

– Вот! – грохнул кулаком по столу Крюков, когда за Багдасаровым закрылась высокая, тяжелая дверь. – Попробуй-ка, поработай с такими вот! Кому доверять? Кому доверять?

– Мне! – ответил Бероев, глядя прямо перед собой.

– Вам? Почему вам? – неожиданно растерялся Крюков и даже покраснел от волнения.

– А кому же, Всеволод Михайлович, дорогой? Мне, и только мне! В моем непосредственном подчинении мощная группа быстрого реагирования «Сигма», полностью укомплектованная опытными офицерами и прапорщиками, вооруженная, обученная, эффективная. Любой приказ выполняется без промедления. Вам это хорошо известно!

– М-да, зарекомендовали себя уже, – не то осуждающе, не то восхищенно ответил Крюков и сцепил перед собой руки.

– Зарекомендовали! Это верно! Хорошо зарекомендовали! Потому что профессионалы, а не эти багдасаровские… философы, – зло усмехнулся Бероев.

– Ну, что ж, – поднял на него глаза Крюков, – придет время, и я поставлю точную задачу, а командир группы разработает операцию. Вам отвечать за всё! Лично!

– Как за всё? – покраснел Бероев, – Что значит, за всё?

– А то и значит, дорогой мой! – потер ладонью о ладонь Крюков. – Группа-то ваша! Сами говорите…

– А идеи ваши!

– Ну-ну! Я ведь так… примерно только… – Крюков неопределенно пошевелил в воздухе пальцами.

Бероев поднялся, одернул пиджак и с обидой кивнул:

– Разрешите идти, Всеволод Михайлович?

– Идите пока, Артем Лаврентьевич, – задумчиво кивнул Крюков и, раскрыв папку, углубился в документ, который вот-вот должен был попасть на стол самому главному человеку в стране и сыграть роль последнего предупреждения.

Глава 3

Генерал Сергеев метался по кабинету, обдумывая только что закончившийся разговор с Багдасаровым.

– Андрюша, дорогой, – говорил Карен Левонович с неожиданно сильным кавказским акцентом, – я встречался со «стариком» на днях. Похоже, у нас тут задумали кое-кому в Кремле закрутить колечком хвост. «Старик» не уточнял, кто именно принимает участие в этом процессе, но не догадаться может только законченный идиот.

– Считай, с таким и разговариваешь, – усмехнулся Сергеев. – Давай-ка уточняй, Карен Левонович!

– Кроме нашего старика, думаю, министр обороны. Они его непременно должны были прихватить с собой в эту авантюру. Председатель правительства, министр внутренних дел, кое-кто из аппарата ЦК и три или четыре наших с тобой коллег из руководителей Главков.

– Это серьезно? – насторожился Сергеев.

– Кто знает! Но, сам понимаешь, в деле – несколько членов Политбюро, частично наше руководство и военные с милицией и внутренними войсками. А с этим не считаться невозможно!

– Так это ж всё! – вздрогнул Сергеев, не зная, радоваться ему или горевать. – Они кому хочешь хребет переломят!

– Не торопись! – проговорил Багдасаров. – В большинстве все это люди из партийной верхушки, либо выходцы оттуда, а это, понимаешь, сейчас не очень модно. В министерстве обороны есть молодые генералы, из «афганцев», вчерашние полканы да майоры. Фронтовики все. Их всё это не греет! Надоели им большевики «ленинского типа» хуже горькой редьки! От комиссаров этих не продохнуть! Председатель правительства, к тому же, тоже не в авторитете. МВД вообще ведомство трусоватое. На нас смотрят – как скажем, так и будет! Министр у них человек, по большому счету, чужой, партийный ставленник, да еще прибалт – он ни там, ни здесь никому не нужен! Сам понимаешь, вообще расклад не тот! А что касается цековских бюрократов, так они ведь друг друга на дух не переносят! Националисты, шовинисты и дундуки – все до одного! Есть среди них, конечно, и люди более или менее, как сейчас стало принято говорить, адекватные. Так эти в заговоре не участвуют, по понятным мотивам. Головой то есть думают, а не этой… не задней мышцей, в общем. Так что это еще бабушка надвое сказала, кто кому хребет переломит.

– Я тебя не понимаю, – задумался Сергеев и стал чертить на чистом листе бумаги квадратики и кружочки, соединяя их прямыми и пунктирами. – Ты-то что думаешь об этом?

– Я пока воздержусь думать, но полагаю, что «старик» сразу после встречи со мной разговаривал с Бероевым и поставил перед ним задачу о подготовке силовой акции. Ты же знаешь, кто у него в руках.

– «Сигма»?

– Если бы только они! Хотя при некоторых обстоятельствах может хватить и одной их группы, или, в крайнем случае, человек эдак пятидесяти, не больше! Но есть еще погранцы, военная контрразведка, штурмовые полки из милиционеров срочной службы. Они хоть и эмвэдэшные, но выполнять будут команды Бероева. Это я точно знаю! Один только Бутырский полк в Москве чего стоит, да еще дивизия внутренних войск имени Дзержинского. А это – сила! О-го-го! А еще в московском ГУВД, да и в областном главке уже почти два года как созданы отряды милиции особого назначения, ОМОН. Набрали из молодых офицеров-оперативников и строевиков, в равной мере, но в основном, приезжих. Так они за московскую прописку и за скромную квартирку на окраине любому глаз на причинное место натянут и моргать заставят! Их специально создавали для подавления гражданского населения. На всякий случай! А вдруг пригодится! Чтобы основные силы не отвлекать – армию, нас, внутренние войска. Показательные выступления делали два раза на их базе около Октябрьского поля – называется «разгон экстремистских групп». Командиры – «афганцы», из десантников, из бывших, конечно. Все члены партии, а комиссаров там – как грязи! Журналистов приглашали, пугали! А осенью прошлого года на Ходынке лагерь разбили для десантных частей – вроде как перевалочный пункт «на картошку». Ха-ха! Ты бы видел, Андрюша, с чем эти парни приехали картошку копать! Она, наверное, тоже экстремист, картошка эта! Иначе зачем на нее заготавливать, кроме заточенных десантных лопаток, еще и «Калаши» и штыки? А им еще и дубинки резиновые выдали. Потом командование их войск «оправдывалось» в Кремле перед журналистами – не так, мол, поняли! Я был там, слушал! Они специально собрались, чтобы мышцы свои показать! Челюсти у всех тяжелые, кулаки – как чайники! Думаю, уже тогда хотели начинать свою авантюру, но что-то не склеилось! Наверное, наши были недовольны! Не предупредили, мол, полезли без приглашения, а это ведь военные, боевые части! Шутки, как говорится, в сторону! Вместо голов – котелки, вместо мозгов – устав! Тут многие наши в штаны наделали! Сумели таки десантное командование стреножить через наших людей. Сам знаешь, кто туда народ подбирал в свое время и, главное, как! Третий Главк даром пайки не кушает, брат! Сразу всех вывели в места постоянной дислокации, но опыт все же решили использовать под нашим контролем. Согласия, однако же, в оркестре пока нет! Каждый хочет первой скрипкой, соло выступить. Главные аплодисменты сорвать.

– Что дальше? Делать-то чего?

– Пока ничего, Андрюша. Просто будь готов как юный пионер! От нас требуют поднять «агентуру влияния» и тихонечко эдак начинать готовить иностранцев к мысли, что нынешняя наша власть представляет для них серьезную опасность. Мол, бесконтрольность ядерных сил, развал страны, миграция населения на Запад и так далее. Ужасов нагнать! Чтобы сами захотели переворот и полную, окончательную задницу на одной шестой земного шара. Чтобы границы закрыли на амбарный замок, а ключ спрятали в мавзолее, у главного тела. Вот чего хотят от нас с тобой, Андрюша!

– Ты думаешь, Карен, здесь кто-нибудь во все это поверит?

– Думаю, поверят! А куда они денутся? Я уже разговаривал с нашими ребятами в Лондоне, в Вашингтоне, в Женеве, в Вене и еще кое-где. Вот теперь с тобой…

– А как они-то? Что думают?

– Ничего они не думают. Затылки чешут. Ты вот что – подготовь-ка планчик действий на тот и на другой случай, и пришли мне. Пусть будет. Ты меня понял, Андрюша?

– Сделаем, Карен Левонович. А ты сам-то, чего ты-то делать будешь?

– Повстречаюсь тут кое с кем. С командованием «Сигмы», например. В МВД тут есть человечек один важный, вроде неглупый, в Генштабе, в ГРУ, коллеги, как ни крути, в десантных… Там тоже еще не все, слава Богу, заточенными лопатками думают! Рекогносцировочку проведу, поверхностную такую… пока. А там видно будет! Только мне и сейчас ясно, что всё это авантюра, Андрюша! Положение, я имею в виду экономическое, конечно, более, чем сложное в стране. Сейфы в Госбанке пустые; что, куда девается, никто не знает, кроме нескольких фигур. Так что, повторяю, авантюрка затевается та еще! А тут еще Бориска этот! Который «Борис, ты не прав!». «Уральским Годуновым» его тут теперь кличут. Так этот зенками вращает как медведь, в грудь себя лупит, как орангутанг, и потеет как конь! Выпить не дурак и вообще, вроде, не дурак! К нему некоторые наши уже подались, а кое-кто из действующих сливает информацию на его мельницу. Непростой тип, я тебе доложу! Ой, не простой! Хитрюга и игрок! Народ будоражит, демократы с ним заигрывают. Аж трясет всех. А он, шут гороховый, такие спектакли разыгрывает! Диву даешься, откуда чего берется. С иностранцами тайком встречается. Американцы дважды были, по моим данным. Одну встречу мы отследили полностью, со звуком, так сказать. Так вот, он – это третья сила; ни с Самим, ни с цэковскими ничего общего! И ведь прет в гору, гад! И как прет! В армии настроения появились, доложили тут нам. Ты об этом тоже подумай на досуге; глядишь, и ему придется присягать когда-нибудь! Так что пока от тебя два плана, Андрей Сергеевич! А там, может, и третий придется подготовить. Когда Борис станет прав! Ну, правее моей правой половинки задницы. А она ведь, родимая, чувствует, ох, чувствует: каша заваривается! Вроде той, что в октябре семнадцатого, ленинской кашки! Так что будь готов, генерал!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9