Андрей Бехтерев.

Реанимация



скачать книгу бесплатно

Проще испортить, чем исполнить.

Проще заблудиться, чем хвататься зубами за нить.

Утром просыпаюсь и ничего не могу вспомнить.

Вечером засыпаю и ничего не могу забыть.

1. Доброе утро

– Папа, у тебя рука трясется.

Шарик в пластмассовой чашке предательски дребезжал. Рома аккуратно поставил чашку на кровать и схватил левой рукой правую за запястье.

– Ты что растряслась? Совсем кочупырка что ли? – исказив голос до максимальной писклявости, спросил Рома свою руку. Рука в ответ показала фигу. Лиза захохотала. Она всегда хохотала, когда папа кривлялся. Легко быть юмористом, когда ребенку 4 года. Рома через силу улыбнулся. Ему становилось все хуже и хуже. Было уже 11 утра, а он все никак не мог сказать себе: «доброе утро». Всё из-за дочки, которая ходила за ним как приклеенная. Холодный вонючий пот потек по его лицу.

– Папа, ты совсем мокрый, – отсмеявшись, сказала дочка. Она заметила, что папе плохо.

– Я болею немного, – сказал Рома. – Сиди здесь. Я сейчас выпью лекарство и вернусь.

Папа встал с кровати и пошел на кухню.

– Я с тобой, – закричала Лиза и побежала следом. Рома недовольно поморщился, но ничего не сказал. Они пришли на кухню. Рома посмотрел в окно. За окном моросил дождь. Отличная погода для середины декабря.

– Только вешаться в такую погоду, – пробормотал Рома и на секунду завис. Ему захотелось зарифмовать фразу. С разбегу не получилось.

(«Погода, природа и прочая благодать. / Всюду праздник искрит и пенится. / Снег накрыл с головой – идеально, чтобы поспать. / Зимний дождь за окном – идеально, чтобы повесится», – зарифмовал он позже, но не стал записывать, потому что скучновато получилось).

– Пап, ты куда смотришь? – вывела его из задумчивости Лиза.

– Никуда, – честно ответил Рома и налил в стакан фильтрованную воду из кувшина. Сделав несколько глотков, он поставил стакан на место. Вода была невкусной. Рома пошел с кухни.

– Ты лекарство забыл выпить, – напомнила дочка, семеня следом.

Рома остановился. Он не знал, что ответить.

– Расхотелось что-то, – сказал он, наконец. – Пошли телевизор смотреть.

Они пришли в зал. Рома включил детский канал. Он надеялся, что там будет какая-нибудь Машка с Медведем, но там живые дети бегали в эстафете. Лиза такое не смотрела. Пришлось взять «дистанционку», сесть рядом с дочкой и начать поиск. Наконец Рома нашел мультик. По экрану скакали и кричали страшненькие разноцветные пузыри с глазами.

– Папа, оставь, – закричала Лиза. – Это пузокони.

– Пузокони? – удивленно переспросил Рома.

– Да. Я с мамой смотрела. Красный шарик – это пузеконь Лошадка.

Действительно из красного пузыря торчало что-то похожее не копыта. «Мне никогда не стать детским писателем», – подумал Рома, смотря, как пузеконь Лошадка беседует с цветочками на лугу. Аккуратно убрав дочкину ладошку со своего колена, Рома встал.

– Папа, не уходи, – сказала Лиза, не отрывая глаз с экрана.

– Я сейчас, дочь, – ответил Рома и замер.

Лиза продолжала смотреть мультик. Рома быстро прошел по коридору до кухни, остановился перед мойкой, выглянул в коридор – нет ли «хвоста», открыл дверцу шкафчика, присел, просунул руку мимо мусорного ведра и достал из тайника почти полную бутылку водки. Быстро встав Рома поставил бутылку в шкафчик, висящий над мойкой, после чего снова выглянул в коридор. Никого не было. Лиза наконец-то приклеилась к телевизору. Рома взял чайную чашку, снова достал бутылку, сделал несколько крупных «бульков» в чашку и поставил бутылку назад. Его движения были отточены до автоматизма. Долив в чашку воды, добавив смородинового варенья и перемешав, Рома одним глотком выпил полученный коктейль.

– Папа, – раздалось из зала. Лиза обнаружила его отсутствие. Рома быстро вернулся. По телевизору шла реклама. Папа сел рядом. Лучше от водки не стало. Надо было чуть подождать. Рома знал свой организм, как стюардесса правила полета. Снова полился пот. Сопли потекли из носа. Рома чихнул. Стало легче. Нужно было срочно повторить. Реклама закончилась. Началась новая серия пузеконей. Заиграла веселая песенка.

– Я сейчас, – сказал Рома дочке и побежал на кухню. Вскоре с кухни раздался еще один чих, за ним еще.

– Будь здоров, – закричала дочка.

– Спасибо, – крикнул в ответ папа, наливая третью.

Минут через 10 папа вернулся, жуя бутерброд с сыром. Руки уже не тряслись, пот не стекал. Папа выздоровел. По его телу растеклось умиротворяющее тепло.

– Будешь? – спросил Рома, протягивая дочке бутерброд. Дочка отрицательно покачала головой.

– Ну и ладно, – ответил Рома. – А это что за чудище?

На экране прыгал полосатый пузырь. У него был пяточек со смещенным центром, что выглядело жутковато.

– Это пузеконь Лариса, – ответила Лиза.

– А она кто? Собака или поросенок?

– Она – Лариса.

2. Шаббат

Была суббота. Самый ненавистный для Романа день недели. Приходилось целыми днями спотыкаться об жену. Жену звали Вера. У них осталось 2 варианта общения: или Вера относилась к мужу «хорошо» и цементировала ему мозг идиотскими разговорами, или просто молча ненавидела. Второй вариант был плохим, но лучше первого. Можно было забиться в угол и зырить весь день в монитор.

Утро субботы всегда начиналось с криков. Повод для криков Вера находила легко: соседи {поздно легли/рано встали}, погода {опять дождь/опять снег/опять солнце/сколько можно, вообще}, плохое самочувствие {у меня болит нога/голова/рука/спина/пятки}. И чем бы не начинались крики заканчивались они всегда проклятьями в сторону мужа. Уж он точно был во всем виноват. Роман относился к ору супруги, как к погодному явлению («Дождь начался? Надо зонтик открыть»).

Главной задачей для Романа в субботнее утро было выбраться поскорей на улицу. Дежурным поводом был «уикендный шоппинг», то есть поход по магазинам за продуктами на неделю.

– Что купить? – крикнул Рома из коридора, завязывая шнурки на ботинках.

– Сам не знаешь? – зло ответила Вера. Она убиралась в зале. – Посмотри в холодильнике.

– О кей. Уже посмотрел, – в полголоса сказал Рома, перекидывая сумку через плечо.

– Купи печёнки и кукурузу с палочками. Салат сделаю. Блин, всю постель провонял. Почему я должна за тобой убирать? Сам воняешь, сам стирай. Не продохнуть.

– О кей, – повторил еще тише Рома, одной рукой открывая дверь, другой – хватая большой мешок с мусором.

– Запиши, а то забудешь.

– Не забуду, – крикнул Роман.

– Папочка, купи мне ломтик, – попросила, выбежав из своей комнаты Лиза.

– Хорошо, доченька, – улыбнулся папочка. – Пока.

Рома послал девочке воздушный поцелуй, получил «ответку», вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Сразу стало легче. Он спустился на лифте, остановился в коридоре и, поставив мешок с мусором в угол, достал из сумки черный блокнот с ручкой.

«Идеальная пара: / Тряпка и Швабра», – записал он, сочиненное с утра двустишие. У него уже половина блокнота была исписана подобного рода поэзией. Он любил рифмоплетство совершенно бескорыстной, лишённой всякого смысла любовью.


На улице по-прежнему было «плюс-минус ноль», лужи и сырость, хотя до Нового Года оставалось чуть больше недели. Хорошо не шел дождь и можно было прогуляется в свое удовольствие, не матеря судьбинушку. Выкинув мусор Рома поплелся в сторону центра. Субботний шоппинг обычно занимал около двух часов. Рома обходил все окрестные магазины в поисках акций и скидок. Это делалось не столько для экономии, сколько для придания своей прогулке хоть какого-то смысла.

Как не полировал Рома свое равнодушие, все равно ненависть жены переносилась им болезненно. И сейчас вместо того, чтобы созерцать низко бегущие хмурые облака, он почти вслух бормотал: «какая ты все-таки тварь, просто сука какая-то, достала, ненавижу». Среди этого бормотания всплыло неплохое словосочетание. Рома тут же переключился на поиск рифмы и через пару минут снова полез в сумку за ручкой и блокнотом.

«Ненавидь меня сколько хочешь. / Мне уже почти все равно. / Ты для меня, как самая длинная очередь / на самое тупое кино», – написал Рома и с удовлетворением, улыбнулся. С утра «пёрло на перлы».

Рома не спеша дошел до первого магазина из пяти, входивших в его маршрут. Здесь он по субботам покупал «завтрак выходного дня» – 250-грамовую «чекушку» водки. Обычно водка в маленьких бутылках стоит на порядок дороже, чем в стандартных поллитровках, но именно в этом магазине 250 грамм стоило 99 рублей, то есть почти по минимальной цене. Водка, конечно, была мрачной по качеству, но, для товара первой и почти единственной необходимости, цена легко побеждала остальные достоинства.

«Чекушка» была в наличии. Рома задержался у полки с лимонадами. С недавних пор он для утренних субботних прогулок приноровился изготавливать алкогольные бомбочки. Рома выбрал «Дюшес» со скидкой – всего 23 рубля за пол-литра. На кассе была небольшая очередь. На ленте уже лежали две точно такие же «чекушки», как у него. Рома поднял голову. Перед ним стояли два прилично одетых мужчины не знакомых друг с другом. Рома поставил свою бутылку следом и улыбнулся. «Натюрморт «субботнее утро или жертвы матриархата», – усмехнулся он про себя.

– На здоровье, – с широкой кривозубой улыбкой сказала продавщица Роману, пробивая водку. Рома засмеявшись, ответил: «Спасибо». Приятно, когда люди с тобой на одной волне.

Сложив водку и лимонад в сумку Рома пошел изготавливать бомбочку. Зайдя в ближайший двор, он остановился напротив пустой детской площадки. Это была «точка один». Предстояла самая сложная процедура. Нужно было сделать пару глотков водки с «оттянутой запивкой». На похмельный желудок это было неприятно. Рома скрутил крышку «чекушки». Организм дрожал от предвкушения. Выпив водки, Рома положил бутылку обратно в сумку и только потом достал лимонад и запил. Тело затрясло, потекли сопли, полился пот. Рома пошел дальше. «Точка два» была рядом, в арке. Процедура была та же: два глотка и запивон с 5-секундной задержкой. Стало хорошо. Теперь можно было изготавливать «оружие индивидуального поражения». Рома перешел через пустую дорогу, зашел в небольшой парк, забрался в кусты. Хорошо, за ночь подморозило и было не очень грязно. Рома отлил немного лимонада на землю и аккуратно перелил водку в бутылку с лимонадом, после чего закрутил крышку и засунул полученный коктейль в сумку. Осталось вылезти из кустов и отхлебнуть вкусного напитка. «В принципе, суббота не такой уж и безнадежный день».

3. Кто в тереме живет?

…Лучший способ не пить – это спать.

Лучший способ не спать – это ждать.

Лучший способ не ждать – забить.

Лучший способ забить – это пить…


За неделю до Нового года, в западный Сочельник, в детском саду, куда ходила Лиза должна была состоятся премьера спектакля-мюзикла «Теремок». Лиза участвовала в постановке. Она играла Мышку-Норушку. Это было ее первое выступление на сцене. Лиза очень переживала, по-взрослому. В день премьеры в садик пошли все вместе: мама, папа и дочь. Когда они пришли в группу, до начала представления оставалось еще полчаса. Лиза убежала переодеваться, а Рома с женой пошли в актовый зал, который потихоньку заполнялся родителями. Актовый зал был убран по-новогоднему. В углу мерцала большая елка. С потолка свисали снежинки. Домик-Теремок, стоящий в углу, был обвешан разноцветными гирляндами. Рома достал из сумки большой фотоаппарат: полупрофессиональный зеркальный Canon. Они купили его несколько лет назад, чтобы красиво снимать дочку, но почти им не пользовались. Было самое время стряхнуть с него пыль. Рома сделал пару контрольных снимков. Получалось так себе. Освещение было плохим.

– Я пойду пройдусь, – тихо сказал Рома жене, любезничающей с другими родителями.

– Куда? – нахмурилась Вера.

– Вокруг садика похожу. Еще полчаса. Что сидеть-то.

Вера, недовольно хмыкнув, отвернулась. Рома решил, что это «да» и пошел на улицу. Очень хотелось дежурного утреннего алкоголя, но не перед премьерой же. Приходилось терпеть. На улице самочувствие улучшилось. Рома сделал несколько кругов вокруг садика, постоянно здороваясь с приходящими родителями и детьми. Его тут все знали, потому что обычно он отводил и забирал ребенка из садика.

«Почему люди с возрастом не становятся лучше? Даже умней не могут стать, – болтал про себя Роман, пиная свежий снег. – Еще о вечной жизни мечтают, а сами к 50 годам на 90% состоят из маразма. Магазины, собесы, ЖЭКи, очереди, копейки. Садик – это лучшее место, потому что тут дети. А дети как не крути лучше взрослых. А худшее место– это магазины, то есть не магазины типа рынка, а, типа, мегамоллы, в которых тусуют с утра до вечера. Вот где кузница уродства. Шлёп-шлёп и ты – урод. Все мечтают быть уродами. Быть красивыми – это же опасно для здоровья. Да и не коммуникабельно совсем. О чем с людьми разговаривать, когда тебя красота перекосила…»

Рома постоянно во время прогулок разговаривал сам с собой на разные темы. 20 минут пролетели быстро. Рома вернулся в актовый зал и сел рядом с женой. Вера смерила его злым взглядом и протянула старую видеокамеру, на которую они планировали заснять видео. Хороший фотоаппарат она взяла себе.

– Настрой камеру, – шепотом прошипела жена. Рома кивнул и стал ковыряться в настройках. Он решил, чуть уменьшить размер кадра, что бы, не дай Бог, место на флэшке не кончилось.

Спектакль начался. Руководитель театрального кружка, объемная барышня за 40, бодро застучала по клавишам пианино. Стали выходить, построившиеся по парам, дети. Костюм мышки у Лизы был очень симпатичным. Дети уселись на стульчики. Рома стал снимать видео, но получалось плохо. Очень сильно дрожали руки.

– Давай поменяемся, – прошептал он жене, протягивая ей видеокамеру. Жена с широкой улыбкой, предназначающейся точно не ему, отдала «фотик» и, взяв, камеру стала снимать сама.

Лиза-Мышка тем временем встала со стульчика, вышла на сцену, забавно семеня ножками, подбежала к теремку и громко с выражением произнесла свой текст. Рома знал его наизусть. Лиза была великолепна. Дочитав текст, девочка села на стульчик рядом с теремком. Рома решил сфотографировать ее, сделал максимальный zoom и нажал на кнопку. Сработала вспышка. Это было не кстати. Многие дети и родители повернулись в его сторону. Жена взглянула с ненавистью. Рома показал жестом, что больше не будет и отключил вспышку. Все равно фотка получилась так себе.

Спектакль-мюзикл продолжался чуть больше получаса. Рома почувствовал себе плохо. Причем не по обычно-похмельному, а похуже. Сильной боли не было. Просто было хуже, чем обычно. Когда спектакль окончился и отзвучали аплодисменты, Рома и Вера сфотографировались с Лизой в костюме Мышки, проводили ее в группу и вместе вышли из садика.

– Опять вчера нажрался? – зло сказала жена, когда они остались вдвоем. Рома ничего не ответил. – Когда ты сдохнешь уже? Всех же переживет. Позоришь нас. Посмотри на себя, чучело.

– Я туда, – вместо ответа сказал Рома, показывая в другую сторону.

– Домой что ли?

– Да. На работу поздно уже. Я отпросился, – кивнул Рома. – До вечера.

Вера ничего не ответила и пошла в сторону метро одна.

До дома была далековато, минут 40 пешком. Обычно это время для Ромы пролетало незаметно в беседах с самим собой, но сейчас идти было тяжело. Он зашел в магазин и купил со скидкой 40-градусную настойку под названием «Медовуха». Хотел хлебнуть прямо на улице, но было многолюдно и Рома дотерпел до дома. Дома он достал из тайника, оставшиеся с вечера, полбутылки водки, выпил сначала «Медовухи» – она была повкусней – потом перешел на беленькую. Состояние улучшилось, но все равно, что-то было не так. Рома посчитал свои запасы: 300 грамм вчерашней + пол-литра цветной («Медовухи») и еще в шкафчике стояло грамм 250 «официальной» (так Рома про себя называл алкоголь, который не был спрятан и который он употреблял за столом по праздникам). Запасов на день хватало.

Рома включил ноутбук, подсоединил фотоаппарат, скинул фотки. Те фотки, которые должны были получится хорошо, вышли с пятном на пол кадра. Это был его палец. Каким образом он оказался перед объективом было совершенно непонятно. Рома расстроенно удалил плохие фото и подсоединил к «ноуту» видеокамеру. Тут его ждало еще большее разочарование. Видео было снято хорошо, звук получился хорошим, но он сделал размер кадра настолько маленьким, что практически ничего не было видно. Рома громко выругался и стал ходить от стенки к стенке, не зная на чем сорвать свою злость. Он допил вчерашнюю водку и успокоился настолько, что уснул. Потом позвонила Вера узнать, что там с видео. Узнав, что все плохо, она бросила трубку. Рома снова уснул.

Вечер был тяжелым. Рома никак не мог дождаться, когда он закончится. Сильно болела спина, словно ее продуло. Рома хотел доделать заказ, но отложил на завтра и стал выбирать телефон. Это был новогодний подарок самому себе. За последнюю пару месяцев он неплохо заработал и решил, наконец, купить себе нормальный смартфон (старый сломался, и он ходил с совсем древней «Сонькой»). Выборы продолжались больше недели. В финал вышли дешевый МТС-ий смартфон и китайский, название которого он никак не мог запомнить.

Вера тем временем укладывала Лизу спать. Рома, воспользовавшись моментом, выскочил на кухню, выпил пару освежающих бульков надежно спрятанной «Медовухи» и вернулся в зал. Вскоре Вера, судя по грохоту посуды, переместилась на кухню. Рома остановился наконец на китайском смартфоне и быстро оформил заказ с самовывозом на завтра. Решив с телефоном, он стал выбирать котенка, которого добрый Деде Мороз пообещал Лизе подарить на Новый год. Не успел он забить в Google «породы кошек», как громко засверлили соседи сверху. Рома посмотрел на часы. Было начало 11-го. «Охренели», – пробурчал Рома, но не сдвинулся с места. Сверление продолжилось. Через минуту случилось неизбежное. С кухни пришла Вера.

– Что разлегся? Не слышишь, что ли? – зло сказала она.

– Сейчас, – кивнул Рома, вставая. Он терпеть не мог ходить к соседям на разборки, но постоянно приходилось, потому что жена была очень чувствительна к шуму. Он даже несколько раз в 3 часа ночи ходил к соседу, живущему через два этажа и просил сделать телевизор потише. Сосед очень удивлялся и думал, что Рома просто ищет повод познакомится поближе. Это было еще на съемной квартире.

Рома одел шорты, майку, накинул куртку и вышел в коридор. Он не стал дожидаться лифта и пошел наверх по пожарной лестнице. Выход на пожарную лестницу был через общий балкон. Рома открыл балконную дверь и тут же ледяной ветер ударил ему под дых. Было по-настоящему больно. На улице бушевала вьюга. Поднявшись по лестнице и снова прошмыгнув через балкон, он оказался этажом выше. Рома постучал в дверь из-за которой раздавался шум. Дверь тут же открылась.

– Извините, мы заканчиваем, – кивая головой, сказал классический гастарбайтер среднеазиатской внешности. Рома уже несколько раз поднимался к ним и его знали. Это было плюсом, не надо было заводить телегу про больного ребенка. Ремонт у соседей продолжался уже несколько месяцев. Самих ремонтников было человек пять, но по вечерам там часто собирались «гастеры» со всей окрестности.

– Ночь уже, – устало сказал Рома.

– Мы всё, – сказал гастер, – совсем всё. Завтра заканчиваем и уезжаем. Совсем. Закончили ремонт.

– Да? – улыбнулся Рома. Это было хорошей новостью. – С Новым годом тогда.

– С Новым годом, – улыбнулся в ответ «гастер» и жестом пригласил Романа зайти, посмотреть ремонт. Роман отрицательно покачал головой. Ему было неинтересно.

Рома вернулся домой. Поделившись радостной новостью об окончании ремонта с женой, он вернулся к себе. Живот и спина стали болеть сильнее. На экране ноутбука его ждали кошки, но Рома решил лечь спать. Сил на выбор «хозяйки дома» не осталось. Он почистил зубы и лег. Даже колыбельных 100 грамм не хотелось. Но уснуть не получалось из-за боли. «Блин, этого еще не хватало» – проворчал Рома, присев. Боль уменьшилась, но не на много. Жена тем временем тоже легла. Она спала с дочкой в детской. Через полчаса, когда жена с дочкой попеременно сопели во сне, Рома прокрался в детскую, где была аптечка, вынес коробку с лекарствами, нашел обезболивающее и выпил. Боль почти сразу спала и Рома уснул.

4. Скорая Помощь

– Пап, возьми меня на шею.

Рома остановился и взял дочку за руку.

– Лиза, послушай. Я тебя сегодня на шею не возьму, и вообще тебя не буду поднимать. Я заболел, плохо себя чувствую. Хорошо?

Лиза кивнула. Она очень любила кататься у папы на шее, но отнеслась к его словам с пониманием. Папа с дочкой шли на автобусную остановку, чтобы ехать в садик. Было раннее утро. Роме чувствовал себя очень плохо.

У него четыре года назад был приступ острого панкреатита, после чего он несколько месяцев не пил алкоголь, полгода сидел на диете и хорошо изучил свои внутренности. Типов боли в «ливере» было много и все они были досконально изучены. Эта боль была новой.

Папа с дочкой сели в автобус. Ехать было недалеко, минут 10. Выйдя на остановке, Роман пошел за железную будку.

– Лиза, подожди, – сказал он, сделав несколько шагов в снег. – Отвернись.

Его мутило. Девочка не стала отворачиваться. Рому вырвало. Белая жидкость без запаха вылилась на свежий снег. Стало чуть получше.

Отведя Лизу в садик, Рома вернулся домой на автобусе. Идти пешком не было сил. На сегодня у него была запланирована покупка телефона. Ехать за ним было больше часа в одну сторону. «Сяду на автобус, потом на метро, какая разница где сидеть, – уговаривал он себя. – Тебя просто продуло». Рома сходил на кухню и достал остатки «Медовухи». Оставалось грамм 300. В обычный день хватило б только до обеда, но сегодня не очень хотелось. Рома выпил раз, выпил два и стал собираться в дорогу. Надо было бы поесть, но еда вызывала отвращение. Одевшись, Рома спустился вниз на лифте, вышел на улицу, сделал несколько шагов и остановился. Сил идти не было. Рома понял, что никуда сегодня не поедет. Вернувшись домой он позвонил Вере.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное