Андрей Бехтерев.

Дом Книги



скачать книгу бесплатно

– Если хочешь, я их найду?

– Найди, – ответила Света.

– Ты только намекни, где искать.

Света засмеялась.

– Сам не знаешь? – спросила она.

– Нет.

– В вашей школе разве не было дежурного отверстия в девчачий душ? – продолжала смеяться Света. Она подняла указательный палец вверх, другой рукой зацепила сверху свою блузку и плавным движением опустила указательный палец внутрь, зацепив бюстгальтер.

– Ищи здесь, – сказала Света и, закрыв лицо ладошками, захохотала.


Потом они гуляли, потом зашли домой, потом опять гуляли. Разговор клеился, шутки получались смешными, они подолгу хохотали. Потом стало темнеть, и Света повела Диму в лес, прилегающий к городу. В темноте лес смотрелся мрачно, и они ограничились прогулкой по опушке. Они шли по тропинки ведущей параллельно улице, по которой то и дело пролетали автомобили. С той стороны улицы светился город. Света остановилась напротив большого ресторана, в котором шумно и с музыкой, гуляла свадьба. Света показала Диме, что бы он шел за ней. Они подошли к придорожным кустам, присели и стали разглядывать свадьбу. Над входом в ресторан висели разноцветные шарики. На пороге курили мужчины в костюмах и девушки в вечерних платьях.

– Обернись, – шепотом попросила Света. Дима обернулся. За спиной черной глыбой нависал лес. Диме стало страшновато.

– Слышишь? – спросила Света.

– Что? – не понял молодой человек.

– Пошли, – сказала девушка, неожиданно встав. Она перелезла через кусты и стала переходить дорогу. Дима побежал следом. Они рискованно проскочили перед летящим автомобилем, и подошли к ресторану. Света смело проскочила мимо оживленно беседующих гостей и вошла внутрь. Дима шел следом. Их никто не останавливал. Зал, где праздновалась свадьба, был больше похож на столовую, чем на ресторан. На столах была дешевая клеенка. Интерьер отсутствовал. Людей в зале было много. Они разбились на компании. За накрытыми столами никого не было. Громко играла энергичная музыка. Одна пара наперекор всему танцевала медленный танец. Непраздничный вид Светы и Димы бросался в глаза, но на них никто не обращал внимания. Света села за стол, взяла мандарин и стала его чистить. Дима сел рядом. Он чувствовал себя напряженно. Не хотелось скандала. Света дочистила мандарин и протянула половину своему спутнику. Дима взял. Света, кинув мандарин в рот, встала и подошла к окну. Дима не отставал. За окном, с той стороны дороги чернел все тот же лес, но отсюда он не казался страшным.

– Теперь мы смотрим на него – сказала Света. – Теперь пусть он боится.


Следующую ночь Дима снова ночевал у Светы. Легли быстро, потому что устали. На следующее утро Дима встал первым, оделся и уже хотел зайти в Светину комнату, что бы разбудить ее, как девушка вошла сама. Она уже была одета на выход.

– Я сейчас иду гулять, так что иди к себе, – сказала Света. – У себя тебя я не оставлю и ключи не дам.

Дима растерялся.

– Я могу пойти с тобой, – сказал он.

– А я не могу, – сказала Света. – Когда я гуляю одна, тогда я гуляю одна.

Хорошо?

– Звучит сурово, – сказал Дима, – А ты куда?

– Гулять. А ты иди к себе.

– А когда вернешься?

– Я вернусь.


Света ушла. Дима вернулся к себе, включил ноутбук, посмотрел новости, проверил почту, потом уснул. Его разбудил шум на кухне. Дима вышел. На кухне сидел сосед Гриша. На столе стояла бутылка водки, стакан, тарелка с солеными огурцами и что-то мрачное в чашке. Похоже, отставной клоун выпивал, несмотря на свою закодированость. Увидев Диму, Гриша расплылся в улыбке.

– О-те-на, какой сюрприз. Я думал ты на прогулке. Сит даун энд бухаун?

Клоун выдвинул табурет. Дима открыл буфет, взял стакан и сел. Клоун разлил и они выпили.

– Вы же закодированы? – вспомнил Дима.

– Был и перестал. Подумал, месяцем больше, меньше, а тут еще сон приснился, что лошадь меня закусала до смерти. Короче, опять пришлось доктору денег платить. Дурак платит чаще скупого. А ты, брат, шустер. Не успел приехать, а уже допустили к телу. Мне б твои годы. Что, ты ее уже того?

– Отвалите, – нахмурился Дима.

– А что так? Не дала или не взял?

– Отвалите.

– «Отвалите-навалите». Плевать. Ты только не забывай про презервативы. А то ребенок дело наживное, а ты сегодня здесь, а завтра где-сь?

Дима не стал отвечать. Сосед разлил, и они выпили еще. В мрачной чашке оказались вкусные маринованные овощи.

– Ты ходил когда-нибудь в цирк? – спросил Гриша, когда повисшая пауза потребовала серьезного разговора.

– Ходил, – ответил Дима, – один раз, в детстве.

– Понравилось?

– Не помню. Помню только духовой оркестр. Я до этого слышал духовые оркестры только на похоронах и поэтому цирк чем-то напомнил мне похороны. Скорей всего мне не понравилось.

– Ты, наверное, был забавным мальчиком? – засмеялся Клоун.

– Забавляетесь мальчиками?

– Не гони, – скривился Гриша. – Терпеть не могу современные понятия об извращениях. Педофилы, некрофилы, зоофилы. Да пошли все на хрен. Любовь свободна в выражениях и освящает любой мат. Меня бесит, когда люди по-обезьяньи ржут над тем, что им не понять.

– Потому что это дело профессиональных клоунов? – засмеялся Дима. Гриша примирительно улыбнулся.

– Ты прав, – продолжил Клоун. – Цирк – это мрак и вся эта духовая медь не случайна. Цирк – это языки адского огня.

– Что? – не понял Дима.

– Адский огонь. Есть такой огонь. А цирк – это тот же огонь, только в виде шоу.

– Вы серьезно? – спросил Дима, удивившись умозаключению клоуна про цирк.

– Конечно. Я кипел в этом котле всю жизнь. Мне ли не знать. Единственно, что меня озадачивало, так это почему цирк любят дети. Что им чистым до адского огня? А потом я понял, что цирк – это грязнилище

– Это еще что?

– Грязнилище. У католиков есть чистилище, в котором души умерших очищаются от грязи, прежде чем в рай попасть. А цирк – это грязилище, где чистым душам презентуют ад, небольшой рекламный ролик, переполненный ложью. Все эти фокусники, дрессировщики, акробаты, жонглеры, силачи, клоуны оф козз. Почему столь разнообразный сброд собирается под одной крышей? Почему там не музыка, а пародия на музыку? Не чудо, а пародия на чудо? Почему глядя на огонь люди замолкают? Потому что они наталкиваются на вечность, которая их ожидает. И эта вечность отнюдь не прекрасна. Что ты думаешь про ад?

– Наверное, там плохо, – подумав, ответил Дима.

– Плохо? – повысил голос Гриша. – Да что ты знаешь про «плохо». Я всю свою жизнь облизывал это пламя, целовал его языки взасос. Ой, как горячо. И детишки смотрят, смеются и сатанеют, и родителям уже не так сложно будет им объяснить, почему кошечку переехал троллейбус. Дети – это безысходность. Я это понял однажды, когда моей Снежане было 2 года. Она уже лепетала, была такой забавной. Я любовался ее чистотой и вдруг понял, что дети – это безысходность. Эта чистота безнадёжна. Можно спрятать её в банку, но она там задохнётся, поэтому приходится вести детишек в цирк.


Клоун окончательно захмелел и пошел спать. Время было обеденным. Дима вышел из дома, что бы где-нибудь пообедать. Готовить на кухне не хотелось. Он быстро добрался до центральной улицы, зашел в первое попавшееся кафе, плотно поел и отправился гулять. Дима думал про Свету, про то где она сейчас и с кем. Девушка заняла почти все его мысли. Пройдя туда-сюда по центру города, Дима вспомнил про галерею, в которой они были вчера, и решил сходить, что бы более внимательно рассмотреть Светины фотографии. При ней пялиться на них было не совсем удобно. Он с трудом нашел нужную улицу. Галерея была открыта. Даже касса работала.

– Один билет – сказал Дима пожилой билетерше.

– 300 рублей, – ответила дама.

«Ни фига себе», – подумал Дима, протягивая 500-рублевую купюру.

Прежде чем пойти к Светиным фотографиям, Дима внимательно просмотрел всю экспозицию. Если бы его пустили бесплатно, он вряд ли бы стал это делать. В 2-х залах были картины и только в третьем – фотки. Картины в основном были эротично-реалистичными. Особенно впечатлял портрет голого мужчины с короной на голове. Впечатлял размерами. Мужчина был от пола до потолка, метра 3 ростом и, глядя на его мощные гениталии становилось реально страшно. В фотографиях тоже было много эротики, но она была разбавлена невинными пейзажами и натюрмортами. Наконец, Дима добрался до фотографий Светы. Ее тело действительно было идеальным, но Диме фотографии снова не понравились. Слишком уж стандартно выглядели Светины изгибы. В жизни она наверняка выглядела лучше. Дима помнил намеки девушки про оставшиеся 2 фотографии. Это была загадка, и Дима захотелось ее разгадать. На фотографиях Света была в разных позах. Какой-то последовательности видно не было. Дима достал из сумки блокнот и ручку и, как получилось, набросал фотки, чтобы подумать о задаче позже.

Через полчаса Дима вернулся домой. По туфлям на пороге он понял, что Света пришла, но дверь в ее комнату была закрыта. Молодой человек остановился в коридоре. Мысли раздвоились. Он не знал, имеет ли он право заходить к ней. С одной стороны он уже ночевал у нее 2 раза, с другой стороны его утром пусть вежливо, но выставили за дверь. Дима зашел к себе, потом вышел на улицу, перешел через дорогу, купил 2 бутылки пива и, вернувшись, решительно постучал в Светину дверь. Стук остался без ответа. Дима прислушался. За дверью играл телевизор. Дима постучал еще раз. Его услышали.

– Открыто, – прокричала с той стороны Света. Дима зашел. Света сидела в большой комнате и, не отрываясь, смотрела в маленький экран своего телевизора.

– Это я, – сказал Дима.

Света не оглядываясь, кивнула.

– Пиво будешь? – спросил Дима.

Света кивнула еще раз.

– Как погуляла? – задал еще один вопрос Дима. Ему стало любопытно, слышит ли его девушка или просто кивает.

– Погуляла, – сказала Света, но это не означало, что она его слышит. По телевизору показывали какое-то судебное шоу. Судья в парике допрашивал свидетелей. Дима никогда не смотрел такие передачи, но в теории знал, что они существуют. Света, щелкнув «дистанционкой», переключила канал, но ее взгляд от телевизора не оторвался ни на секунду. Канал был музыкальным. На экране стали извиваться стройные темнокожие девушки. Дима открыл пиво, сел рядом со Светой на кровать и протянул ей бутылку.

– Пиво, – сказала Света, вместо «спасибо», не отрываясь от телеэкрана. Дима ничего не ответил. Девушка, скосив глаза, нашла губами горлышко и, опрокинув бутылку, сделала несколько раскатистых «бульков». Дима тоже отхлебнул.

– А нет чего-нибудь погрызть? – спросила Света, упрямо таращась в телевизор.

– Нет. Сходить?

– Сходи.

Дима поставил бутылку на пол и пошел в магазин. Он купил еще 2 бутылки, а также сухариков, чипсов, кальмаров и вяленой рыбы. Когда он вернулся, телевизор был выключен. Света успела подвинуть маленький столик к кровати. На столике стояла Димина бутылка. Свою девушка держала в руках. Дима положил на столик все, что купил.

– Тебе нравится Анжелина Джоули? – спросила Света.

– Джоли, – поправил молодой человек.

– Анжелина Джоли тебе нравится? – исправилась девушка.

– Да никак, – пожал плечами Дима.

– А сейчас сказали, что она – мечта всех мужчин планеты. Обманули?

– Обманули.

– Это хорошо. Ты пойдешь со мной к доктору?

– Зачем? – не понял Дима.

– К моему доктору. Это не больница, а просто друг. Он не будет тебя лечить, потому что ты со мной. Просто если мы будем гулять, то можно сходить к доктору. Он – мой друг. И ты тоже будешь нашим другом, если, конечно, тебе это интересно.

– Мне интересно. Любопытно посмотреть на своих друзей.


Доктором оказался мужчина лет 50 с аристократической сединой. Он жил на 3-м этаже 5-этажного дома в небольшой однокомнатной квартире. Света представила мужчин друг другу. Дима сел в предложенное кресло и осмотрелся. Комната была самой обыкновенной. Взгляду не за что было зацепиться. Доктор сел напротив.

– Я приготовлю ужин, – сказала Света и вышла. Через мгновенье на кухне по-хозяйски загремела посуда, хлопнула дверь холодильника.

– Очень рад, что вы, наконец, приехали, – начал разговор доктор, закуривая сигарету.

– Что значит «наконец»? – не понял Дима. – Я сам не знал, что приеду.

– Но приехали же.

– То есть я должен был сюда приехать?

– Конечно, нет, но приехали же, чему я и рад. У Светы появился шанс на спасение.

– На спасение? – опять не понял Дима.

– Да. Свету надо спасать. А когда приезжает спаситель, тогда появляется и шанс на спасение.

– Спаситель, так понимаю, я? – удивился Дима. – Вы не путаете?

– Нет, – без эмоций ответил Доктор. – Вы уже слышали её историю?

– Смотря что, вы имеете в виду, – ответил Дима. – Мне рассказали, что Света два года назад попала в аварию, что ее родители погибли, а она с ума сошла, потом лечилась в дурдоме, потом ее выписали. Она выздоровела, но не совсем, и поэтому какой-то доктор попросил соседей, сообщать ему, если она вдруг начнет буянить. Этот доктор – вы?

– Я, – ответил Доктор. – Я – главврач нашей психиатрической больницы. Но Светина история другая. Ее родители действительно погибли, но сейчас это не важно.

– Что ж это за родители смерть которых не важна? – вставил Дима.

– Светины родители были красивыми, исключительно нашими людьми, но это другая история и я расскажу ее в другой раз. Сейчас я хотел бы рассказать вам Светину историю. Вы слышали выражение «чудодейная тьма»?

– Нет.

– Смотрите, – сказал доктор, взял со столика небольшой фонарик, похоже, что заранее припасённый, и посветил в темный угол комнаты. Высветилась длинная узкая ваза, в которой стояли сухие цветы. Доктор выключил фонарик, и ваза опять исчезла в темноте. Доктор еще раз включил фонарик и снова выключил.

– Простая темнота податлива, отступает, не рыча и не кусаясь, – продолжил доктор. – Любой фонарик – ее господин. Но если на эту самую темноту одеть лицо, то тьма станет живой, причем опасно живой, смертельно живой. И она уже не испугается фонарика. Скорее его напугает.

– Какое еще лицо? – недовольно спросил Дима. Его стал напрягать этот непонятный разговор.

– Это другая часть истории, – спокойно ответил доктор, затушив сигарету. – В этом городе живет человек. Зовут его Златон. Он – писатель. В его квартире есть картонная коробка, которая доверху набита бумагой. Бумага разная: исписанные стихами салфетки, толстые тетради с рассказами и рабочим материалом, рисунки, журналы и остальной хлам. Среди этого хлама находится тетрадь, 96 страниц, белая обложка с синими полосками. Пол тетрадки исписаны. Это неоконченная повесть Златона, про которую он сам забыл. Эта повесть и есть лицо той тьмы, которая внутри Светы.

– Еще раз, – попросил Дима, совсем не понимая доктора.

– Внутри Светы – тьма, – повторил доктор. – Тьма пытается поглотить ее. Света по мере сил с ней борется. Но эта болезнь смертельна и я не могу ничего с этим поделать. Когда-то давно Света листала эту тетрадь и незаконченная история Златона стала лицом тьмы, которая была в ней и, которая сейчас пытается ее сожрать. С этой тьмы надо стереть лицо и тогда она станет обычной темнотой и тогда наша Светочка выздоровеет.

– Допустим, я понял. Но как стереть это лицо?

– Надо закончить историю, потому что лицо – это незаконченная история, – ответил доктор. – Закончив историю, мы сотрем лицо. Только вы можете закончить эту историю.

Дима почесал затылок. То, что говорил доктор, было полным бредом.

– Вас, наверное, любят ваши психи, – сказал Дима, наконец.

Доктор улыбнулся. Дима тоже.

– Так что это за история? Что за тетрадка? – спросил Дима, пытаясь уяснить для себя суть проблемы – Вы ее читали?

– Не читал, но это мрачная история, очень мрачная.

– Настолько мрачная, что кроме меня никто не может сочинить ей конец? – усмехнулся Дима. – Вы думаете, у меня есть литературные способности?

– Это не важно, – ответил доктор.

– Забавно, – покачал головой Дима. – Знаете, я планировал отлежаться здесь месяц-другой, пока гладь морская снова не станет гладью, а тут встретил Светку, а теперь вы меня нахлобучиваете. За кого вы меня принимаете?

– За спасителя Светы.

Дима засмеялся.

– На роль спасителя был большой кастинг или я – первое, что попалось вам под руку?

– Не говорите ерунду.

– Хорошо, – почесал затылок Дима, – оставлю ерунду вам.

Доктор улыбнулся, достал сигарету из пачки и снова закурил. Повисла пауза.

– На самом деле я рад, что все так получается, – прервал паузу Дима. – Жизнь начинает обретать какой-то смысл. Есть странное ощущение, что я здесь дома. Короче, Света – исключительная девушка. Мне она очень нравится, и если я чем-то могу ей помочь, то готов на все, даже на литературные подвиги. Как мне познакомится с этим незаконченным произведением?

– Нужно найти тетрадь, – с готовностью ответил доктор.

– Где ее искать? Вы сказали, что этот писатель живет где-то здесь?

– Да, – ответил доктор, – в этом городе.

– Вы знаете адрес?

– Нет.

– Ну, его можно же найти. У писателя какое-то нерусское имя.

– Его зовут Златон, – напомнил доктор.

– Я думаю адрес человека с таким именем не сложно найти в этом городке.

– Златон – его неофициальное имя.

– Можно найти и по неофициальному.

– Не найдете, – уверенно сказал доктор.

– Тогда с чего вы взяли, что он здесь? – усмехнулся Дима. – Может он уже где-нибудь там.

– Конечно, он здесь и не надо его искать. Придет время, и вы с ним встретитесь. Поиск должен быть естественным процессом.

– Но если Света болеет такой непонятной и опасной болезнью, какой смысл тянуть? – опять ничего не понял Дима.

– Молодой человек, – продолжил объяснение доктор. – Скорость, как говорят на базарах, это расстояние, деленное на время. Если расстояние будет равно нулю, то никакое время не будет быстрым. Что бы встретится со Златоном нужно не найти его, а идти к нему.

– Что ж вы сами до сих пор к нему не пришли?

– Потому что я, как этот фонарик. Я – искусственный свет и я бессилен перед чудодейной тьмой.

– Чудодейная тьма, – вздохнув, повторил Дима. – Это ваш личный термин или у вас секта?

– Мой личный. Вы слышали такое словосочетание, как «сопротивление материалов»?

Дима удивленно посмотрел на доктора.

– Причем здесь сопротивление материалов? – спросил он.

– При том, что материалы сопротивляются только насилию, как и все мы. А я – искусственный свет. Я не способен на насилие.

– А я получается способен?

– Да, – кивнул доктор. – Вы способны на многое.

– Ужин готов, – прокричала с кухни Света.

– Сейчас идем, – крикнул в ответ доктор и снова посмотрел на Диму. – Света, выписавшись из нашей лечебницы, добровольно взяла на себя миссию посещать душевнобольных, которым позволено жить вне стен больницы. Есть у нас такая практика. Света приходит к ним и наводит порядок. Думаю, вам было бы интересно сопровождать Свету во время этих посещений. Вы бы многое поняли.

– И где живут эти душевнобольные?

– В своем собственном жилье.

– Ну, вы где? – сказала Света, заходя в комнату с ложкой в руках.


Света и Дима поднялись пешком на 4 этаж 5-этажного дома и остановились на лестничной площадке. Они пришли навещать одного из душевнобольных, отпущенных домой.

– Ты просто посиди с ним, а делать ничего не надо. Я сделаю. Просто подожди, – сказала Света. Ее спутник кивнул. Девушка достала из сумочки ключ и открыла дверь. Дима прошел в квартиру вслед за девушкой. Света захлопнула дверь, и они погрузились в полумрак. Света щелкнула выключателем и загорелась тусклая лампочка, свисающая с потолка на проводе. Стало чуть светлей. Дима снял ботинки и вслед за девушкой шагнул в комнату. Посреди комнаты стоял маленький столик, на котором горела большая свеча. Рядом со столиком стоял мужчина с седыми волосами и аккуратно подстриженной бородой. Он был в потертом костюме. Увидев Свету, мужчина расплылся в улыбке.

– Я уже не ждал, – высоким голом сказал он, подбегая к девушке. – Свет у нас отключили.

– Но я же пришла, – тихо, успокаивающе, сказала Света, протягивая свою руку для светского поцелуя. – Я всегда прихожу.

Мужчина, поцеловав Светину руку, посмотрел на молодого человека.

– Это – Дима, – ответила на незаданный вопрос Света.

Хозяин протянул гостю свою тонкую длинную ладонь. Дима с готовностью принял рукопожатие.

– Петр, – представился мужчина.

– Я на кухню, – сказала Света и исчезла во тьме. Дима остался наедине с сумасшедшим.

– А я еще раз Петр, – повторил хозяин, чтобы заполнить тишину. – Пич или Петр Ильич, как хотите.

Хозяин сел на стул, стоявший рядом со столиком.

– Присядете? – спросил Петр Ильич, указывая гостю на стул с другой стороны стола. Дима присел.

– Ко мне сейчас редко заходят разные люди. Я разучился быть развлекательным. Если вам будет скучно, то поскучайте чуть-чуть. Скука бывает полезной, если принимать по рецепту. Вы любите музыку?

– Да, – кивнул Дима, – но я не очень разбираюсь.

– А я очень разбираюсь, но, тем не менее, тоже люблю. Парадокс? – Петр Ильич задумался, – или не парадокс?

– Не парадокс, – улыбнулся Дима, – музыку любят все.

– Уже все? Как летит время. Тогда надо поточней спросить. Вы любите музыку, которую пишут покойники?

– Не знаю. Если услышу, то скажу.

– Трупы – прекрасные люди, но они слишком серьезные. Они такие, знаете ли, все из себя памятники. Фуги, эпитафии, черные занавески. Полный Брамс. Я не очень болтлив?

– Нет, – ответил Дима.

– Знаете, мне сейчас никто не пишет либретто. Приходится самому писать. Я и раньше пробовал и сейчас могу. Но все эти рифмы и размеры, так жалки. Я хочу сказать, что ритм аристократичней рифмы. Рифма просит, а ритм подает. У красивой рифмы должно быть сопротивление. Она, как смешная женщина, которая сопротивляется, потому что хочет отдаться. Зачем брыкаться? А это просто ее представление об аристократизме. А правила аристократов учат только плебеи. Кому как не им знать, в какой руке должна быть вилка, какое ударение грамотно, как вызвать на дуэль, как сидеть на табуретке. Рифма такая же тетка, она все делает грамотно, она вся из себя аристократка, но любой барабанщик, любая копеечная драм-машина превратит ее в то, что она есть, то есть в прислугу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4