Андрей Амальрик.

Норманны и Киевская Русь



скачать книгу бесплатно

© О. Л. Губарев, науч. публикация, предисловие, комментарии, 2018,

© ООО «Новое литературное обозрение», 2018

* * *

…Часто его построения и выводы, так сказать, несбыточностью давали в результате пробуждение у специалистов особенного интереса к спорному вопросу.

В. М. Истрин об А. А. Шахматове


О. Л. Губарев
КАК Я ДОСТАЛ ТРУД А. А. АМАЛЬРИКА «НОРМАННЫ И КИЕВСКАЯ РУСЬ»

Все началось с того, что я прочел работу Андрея Амальрика «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?». Еще в юности я зачитывался книгой двух авторов: Амальрика и Монгайта «Что такое археология». Поэтому меня и заинтересовала биография автора-диссидента. Да, он не только оказался сыном знаменитого археолога, но и сам учился на историческом факультете Московского университета, откуда был исключен в 1961 г.

Эти факты, видимо, отложились в сознании, потому что, когда я начал работать над вопросами истории Киевской Руси, поиск источников в Интернете привел меня в числе прочего к работе под названием «Норманны и Киевская Русь». Ссылки на данную работу были достаточно многочисленны. Однако, кроме упоминаний о ней, больше никакой информации в Сети не было. Когда я увидел фамилию автора – Андрей Амальрик, в памяти сразу же всплыло воспоминание об этой его исторической работе.

Два слова, наверное, следует сказать об авторе данной работы – Андрее Амальрике. Его отец Алексей Сергеевич Амальрик был историком и археологом. Его перу принадлежит ряд книг, получивших широкую известность: «Что такое археология», «В поисках исчезнувших цивилизаций» (книги написаны совместно с А. Л. Монгайтом). Андрей Алексеевич Амальрик в 1960 г. поступил на исторический факультет Московского государственного университета. Собственно в 1960 г. он начал писать настоящую работу.

Из биографии Андрея Амальрика я узнал, что именно за эту работу, выполненную в качестве курсовой, он и был исключен из университета со второго курса. Вот что пишет сам Амальрик по поводу своей работы: «В 1961 году я хотел послать свою историческую работу “Норманны и Киевская Русь” датскому слависту профессору Стендер-Петерсену, с которым я переписывался. Посылать ее по почте мне казалось делом бессмысленным, и я решил попросить об этой услуге датское посольство в Москве. Письмо со своей просьбой я отнес в посольство сам, чтобы опять-таки не впутывать в это почту. После препирательств с дежурившим у посольства милиционером мне все-таки удалось бросить письмо в щель для почты на двери. Я был тотчас задержан и доставлен сюда, в 60-е отделение милиции, где в этой же самой комнате какой-то толстый майор из охраны дипкорпуса долго пытался у меня узнать, что я там писал. Я сказал, что просто поблагодарил посольство за ранее данный мне адрес профессора, и меня отпустили. Посольство сначала согласилось переслать мою рукопись, ко мне заехал оттуда чиновник, взял мою работу и письмо к Стендер-Петерсену.

Однако затем, может быть, подозревая провокацию с моей стороны, или просто не желая связываться с пересылкой каких бы то ни было рукописей, или, поняв из сопроводительного письма профессору, что за эту работу я был исключен из университета, посольство, ничего не сообщив мне об этом, передало мою рукопись в Министерство иностранных дел СССР, которое немедленно переслало ее КГБ. Так что вместо датского профессора мне пришлось объясняться с советским следователем. Через неделю посольство передало в МИД и мое письмо профессору, о котором я при первом разговоре в КГБ умолчал. Так что мне пришлось довольно туго. До сих пор я не знаю, почему посольство, взявшись сначала переслать рукопись, стало действовать таким странным образом и выдало меня КГБ, вместо того чтобы просто вернуть мне рукопись назад, если она его почему-либо не устраивала. КГБ переслал рукопись на рецензию; убедившись, что ничего антисоветского там нет, а есть лишь разбор славяно-скандинавских отношений в IX веке, через несколько месяцев рукопись мне вернули, порекомендовав не делать больше попыток переслать ее за границу. Все это я мог вспомнить, сидя за столом напротив молодого чиновника…» (Амальрик 1970).

Впоследствии А. А. Амальрик стал известным диссидентом, его перу принадлежит ряд книг, публиковавшихся в самиздате. Широкую известность ему принесла пророческая работа «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?». Погиб А. А. Амальрик в Испании 12 ноября 1980 г. в автокатастрофе, при неясных обстоятельствах, что породило подозрения, что его смерть может быть делом рук КГБ.

К тому времени, когда я натолкнулся на библиографическую справку о курсовой работе А. А. Амальрика, я уже был убежденным сторонником скандинавского происхождения варягов-русов под влиянием исторических книг, собранных по данной теме в моей личной библиотеке. При этом на меня повлияли в основном книги историков-антинорманистов. Потому что только эти книги и можно было достать в книжных магазинах и библиотеках. Историки-антинорманисты на страницах своих книг так отчаянно заклинали читателя не верить летописцу, выдумывали такие сомнительные гипотезы, пестревшие выражениями «возможно», «вероятно», «следует предположить», «не может не наводить на мысль», и т. д. и т. п., что поневоле ты начинал между строк вчитываться в доводы их оппонентов.

Эти доводы они все же вынуждены были пересказывать своими словами или цитировать урывками, и, что греха таить, мне эти критикуемые доводы часто казались более разумными, чем их критика.

Работы советских историков-антинорманистов вызывали у меня множество вопросов. Чувствовалось, что они написаны почти на грани невежественности и сознательного искажения фактов (примерно как в статье С. В. Юшкова, разбираемой Андреем Амальриком в данной работе).

Мальчишкой, учась в шестом классе, я по совету своей преподавательницы истории – древняя история была моим любимым предметом – начал посещать кружок при истфаке Ленинградского университета, которым руководил Л. С. Клейн. Остальные ребята, посещавшие кружок, учились в 10–11 классах. Я на их фоне смотрелся, наверное, несколько смешно. Именно тогда во мне зародился тот интерес к древней и средневековой истории, который потом не угасал никогда.

Я тогда не знал, что аспирант ЛГУ Л. С. Клейн, руководитель кружка при истфаке, в котором я занимался, одновременно с Амальриком подготовил рукопись книги «Спор о варягах». Эта книга, так же как и работа А. А. Амальрика, была напечатана полвека спустя. Но судьба книги и ее автора была другой по ряду причин. Ленинградский университет тогда был либеральнее Московского, кроме того Л. С. Клейн был опытнее А. А. Амальрика (имел уже столкновения с КГБ).

Клейн не пытался переправить рукопись за рубеж, а пробивал ее печать в СССР, хотя и безуспешно. Несмотря на отличную рекомендацию В. В. Мавродина, опубликовать книгу в стране официального антинорманизма было невозможно.

Л. С. Клейну удалось организовать Славяно-Варяжский семинар при ЛГУ. Темы занятий семинара фактически соответствовали теме книги и позволяли обсуждать поднятые в рукописи вопросы. Результатом явилась в конце 1965 г. открытая дискуссия по норманнской проблеме, научную победу на ней одержали Л. С. Клейн и его сторонники.

Как говорит сам Л. С. Клейн: «Но если бы я высказал все открыто в 1960 г., я бы разделил судьбу Амальрика, а мои соображения никто бы не узнал. А так я сумел сам изложить некоторую их часть сразу, другие – потом, всё более полно, и сохранил возможность воспитать в своем семинаре целую плеяду молодых исследователей, преданных принципам объективной науки, ученых, которые немало потрудились на этом поприще, изменив атмосферу в исследовании этой проблемы» (Клейн 2009: 12).

Поэтому сейчас мне очень хотелось ознакомиться с работой А. А. Амальрика и сравнить его доводы и систему доказательств с работами Л. С. Клейна, Е. А. Мельниковой, В. Я. Петрухина и других ученых. Сравнить с тем, что я знал и в чем теперь был убежден. После достаточно углубленного изучения вопроса мне было интересно разобрать его работу с точки зрения наших современных знаний.

Однако я прекрасно понимал, что едва ли мне удастся найти одиозную курсовую работу исключенного из университета студента, написанную в 60-х гг. Да еще и попавшую в руки КГБ.

И только в 2014 г., совершенно случайно, я с удивлением обнаружил отсканированную работу Амальрика в единственном же экземпляре в библиотеке Университета Виргинии в США. Видимо, Андрей Амальрик, после неудачных попыток опубликовать работу в СССР, переслал ее в США, где она была депонирована. Я кинулся к своим интернет-друзьям в США. После нескольких неудачных попыток получить работу мне переслали отсканированный вариант. Не могу описать свою радость! Теперь можно было приступать к работе над ней.

К сожалению, отсканированный машинописный текст на тонкой бумаге был местами подслеповатым, а слова на греческом и латыни были неразборчиво вписаны от руки. Мне пришлось потрудиться, чтобы набрать всю работу в редакторе Word. Иллюстрации в работе А. А. Амальрика, к сожалению, отсутствуют. Я взял на себя смелость приложить те иллюстрации, которые показались мне убедительно поясняющими текст.

При перепечатке работы я сохранил особенности и орфографию автора. Исправлены только замеченные опечатки, и текст разбит для удобства чтения на смысловые разделы и главы. Разделы и главы я снабдил в квадратных скобках собственными заголовками. Орфография А. А. Амальрика сохранена.

А еще, поскольку в примечаниях Амальрик дает ссылки на те или иные страницы своей работы, указываю в тексте в фигурных скобках номера страниц оригинала, чтобы можно было к ним обратиться. Все сноски в тексте работы «Норманны и Киевская Русь» сделаны А. А. Амальриком, если введение сносок не оговорено особо.

Далее я начал поиски правопреемников Андрея Амальрика, каковым в моем представлении должна была быть его вдова Гюзель Амальрик. Я потратил еще около месяца, чтобы ее разыскать. Наконец через ленинградское общество «Мемориал» я выяснил, что Гюзель в возрасте 71 года жила затворницей в Париже и практически ни с кем не общалась. Попытки связаться с ней были тщетными. А в 2014 г. Гюзель Амальрик умерла.

Поскольку сам Андрей Амальрик выразил в предисловии к своей работе пожелание, чтобы она была опубликована, и сделал возможным сканирование и депонирование своей работы в США для ознакомления с ней общественности, я взял на себя смелость подготовить публикацию его работы «Норманны и Киевская Русь», которую и предлагаю вниманию читателей.

Несмотря на то что прошло много времени, работа А. А. Амальрика, как, надеюсь, мне удалось показать в комментариях, во многих отношениях по-прежнему актуальна.

Основное значение этой работы заключается в попытке впервые попытаться восстановить ход исторического процесса, основываясь на гипотезе А. А. Шахматова о Начальном своде. Вторая такая попытка была сделана много позже К. Цукерманом, вызвала дискуссию и в целом не нашла признания историков. Полученные А. А. Амальриком результаты говорят, на мой взгляд, о том, что версия истории Начальной Руси, изложенная в ПВЛ, гораздо ближе к реальности, чем гипотетические реконструкции А. А. Шахматова, и лучше подтверждается данными источников и археологией. В связи с продолжающимися попытками антинорманистов оспорить скандинавскую версию происхождения Древней Руси работа Амальрика по-прежнему актуальна. Кроме того, из нее видно, каким интересным историком мог стать этот студент, отлученный от науки из идеологических соображений.

Хочу выразить свою благодарность Светлане (ник Лана в соцсети «Привет») за присланную из США отсканированную копию работы А. Амальрика, полученную по межбиблиотечному абонементу из Университета Виргинии. Без ее неоценимой помощи эта работа не была бы опубликована и введена в научный оборот, а также благодарю за помощь мою американскую подругу, редактора Nancy Ako и общество «Мемориал», оказавшее помощь в поисках Гюзель Амальрик, а также работника БАН Екатерину Галич за помощь в доступе к историческим источникам. И благодарю своего учителя Льва Самуиловича Клейна за то, что пробудил во мне еще со школьного возраста увлечение историей, за поддержку и ценные советы и рекомендации.

Прежде чем приступить к критическому разбору данной работы, считаю необходимым вначале привести ее полный текст с предисловием А. А. Амальрика.

ПРЕДИСЛОВИЕ АНДРЕЯ АМАЛЬРИКА

Начав заниматься ранней русской историей, я собирался ограничиться исследованием какой-либо узкой темы, но знакомство с источниками и литературой предмета перестроило характер моих разысканий. Во-первых, общая концепция образования Древней Руси, пока что господствующая в нашей историографии, оказалась для меня совершенно неприемлемой, прежде всего трактовка славяно-скандинавских отношений. Во-вторых, я убедился, что концепция эта основывается не столько на серьезных основаниях, сколько на безусловном отрицании так называемых «буржуазных взглядов». Таким образом, неортодоксальная разработка одной темы неизбежно приводила к пересмотру смежных с ней и т. д., поэтому мне пришлось выбрать довольно опасный путь: вместо тщательной разработки какого-либо одного вопроса я предпочел высказаться в самой общей форме по целому их ряду. Я оправдывал себя тем, что смотрел на эту работу как на первый этап дальнейших исследований по протоистории Восточной Европы и хотел скорее целиком поставить здесь одну из проблем, чем решить ее. Правда, я стремился к большей доказательности в той части работы, где я разбираю статьи, на которые обычно ссылаются как на основную «антинорманистскую» литературу. Не знаю, насколько я справился с этим разбором.

Я ограничился здесь вопросами политической истории. Начав чуть ли не с классического норманизма, обзор достижений которого я даю в начале своей работы, постепенно я пришел к мысли, что вопрос должен ставиться гораздо шире – и образование Киевской Руси можно рассматривать как результат скандинавского, византийского, хазарского, западноболгарского и других влияний на восточное славянство. Я думаю, ничего обидного в этом для славян нет. Каждый народ в начале своей истории учится у других.

Случилось так, что впоследствии я уже не смог вернуться к выбранной теме и задуманная работа прервалась в самом начале. Тем не менее публикация рукописи кажется мне тем более оправданной, что за восемь лет, прошедших со времени ее написания, в нашей стране не появилось ни одной серьезной работы, посвященной затронутой здесь проблеме.

Считаю своим долгом поблагодарить проф. А. В. Архицовского (Московский университет), д-ра А. А. Зимина (Институт истории АН СССР), д-ра В. Д. Королюка (Институт славяноведения), д-ра А. Л. Монгайта (Институт археологии), акад. Б. А. Рыбакова (Институт археологии), д-ра А. М. Сахарова (Московский университет), проф. В. М. Турока (Институт славяноведения), прочитавших мою рукопись и сделавших ряд интересных замечаний. К сожалению, по независящим от меня обстоятельствам я не смог познакомить со своей рукописью проф. А. Стендер-Петерсена, ныне покойного. Пользуюсь случаем сказать, что проявленный им интерес к моей работе был для меня большой моральной поддержкой, а присланные статьи – практической помощью.

Январь 1968,
Москва

Андрей Амальрик
НОРМАННЫ И КИЕВСКАЯ РУСЬ

Так выглядели отсканированные страницы рукописи А.А. Амальрика, депонированной в библиотеке Вирджинского университета.


[1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ИМЕНИ РУСЬ И ДОКАЗАТЕЛЬСТВА СКАНДИНАВСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ РУСИ]
[Появление норманнов на исторической арене]

Сохранилась легенда: Карл Великий, уже старик, в одном из прибрежных городов Южной Галлии увидел из окна замка приближающиеся корабли. Его свита приняла их за купеческие, но Карл возразил: «Суда эти везут не товары, а злейших врагов». И хотя пираты, узнав о присутствии в городе повелителя франков, поспешно ускользнули из гавани, престарелый император, стоя у окна, неожиданно для своих спутников горько заплакал. Никто не решался прервать молчание, пока Карл не сказал: «Если еще при жизни моей враги решились коснуться этого берега, сколько зла они причинят моим потомкам и их подданным».

Так появились в Западной Европе норманны[1]1
  В действительности они появились несколько позже. В 834 году произошло первое нападение на Фрисландию, в 841 – на Францию. На Англию норманнские набеги начались с 793 года.


[Закрыть]
.

С IX по XII века бассейны крупных рек и побережье Западной Европы опустошались предприимчивыми викингами. Втягиваясь в орбиту европейской культуры, осваивающей, хотя и с трудом, наследие Средиземноморья, они понемногу оседали, и в X–XI веках появляются первые норманнские государства в Северной Франции (911) и Южной Италии (1030). Но районом деятельности скандинавов была не только Европа. Движимые духом бродяжничества, раскинувшим великую индоевропейскую семью от Атлантического океана до Индийского, они добираются до Исландии, где обитало лишь несколько монахов, и колонизируют ее, доходят до Гренландии, Лабрадора и даже до современной Новой Англии.

А в то же время у норманнов, преимущественно шведов, «под боком» лежали громадные пространства Восточной Европы, с богатейшими запасами пушнины, с населенными городами, с проторенными торговыми путями. К юго-востоку от Скандинавии раскинулось благодатное поле деятельности для морских разбойников и торговцев Средневековья, и, если бы даже отсутствовали какие бы то ни было указания в источниках, мы все равно могли бы предположить значительную роль скандинавского элемента в исторических судьбах Восточной Европы[2]2
  Если для норвежцев и датчан объектом нападения явилась Западная Европа, стоявшая в культурном отношении гораздо выше Скандинавии, то шведы столкнулись на Восточно-Европейской равнине с финнами и славянами, которые вряд ли могли стать их культурными учителями и способствовать развитию письменности. Этим, вероятно, объясняется досадная для русской истории бедность шведских письменных памятников сравнительно с датскими или норвежскими.


[Закрыть]
.

Главным занятием норманнов была торговля, которая в те далекие времена тесно соединялась с грабежом. Находки византийских {стр. 1} и арабских монет на Готланде указывают два направления этой торговли – восточное и византийское – и два основных торговых пути – Волжский и Днепровский. И хотя Волжский путь стал раньше известен скандинавам и торговля с Востоком значительно преобладала над Византийской, как об этом говорит сравнительное число найденных монет, для нас гораздо интереснее второй путь, потому что на Волхове и Днепре началась история нашего государства.

[Отношения норманнов и славян]

На Волхове и Днепре норманны встретились с восточными славянами. Когда они встретились, в каком состоянии застали аборигенов и в какие отношения стали к ним?

На эти вопросы отвечали много и по-разному. Едва ли можно говорить, что норманны «принесли государство», тот «наряд», по выражению летописца, которого «у нас нет», – государства в IX веке у них самих не было, да и можно ли перенести готовую систему на чужую почву. Но не было ли государство результатом антагонистического столкновения пришлого норманнского и автохтонного славянского начал?[3]3
  Термины «аборигены» и «автохтоны», строго говоря, не могут быть применимы к славянам на Волхове и Днепре, таковыми они были только для скандинавов.


[Закрыть]
Не были ли отношения норманнов к восточному славянству результатом их торговых сношений с Византией и Востоком: сбор дани для торговли и содержания дружины[4]4
  То есть внешняя торговля превратила находников-норманнов в организующую силу. См., например, о зимнем образе жизни руссов у Константина Багрянородного (здесь с. 9). Норманны везли на продажу лен, дерево, рабов, меха, мед и воск в обмен на вино, хлеб, соль, ткани и золото.


[Закрыть]
? Если так, то почему славяне на великом пути «из варяг в греки» оказались в таком подчиненном положении и как скоро местная знать ассимилировала тонкую скандинавскую прослойку и норманн из повелителя-князя времен Олега и Игоря превратился в наемника-варяга времен Владимира и Ярослава? Когда, иными словами, русское общество и Русское государство из двух враждебных начал слились в целостный организм?

Доказать эти гипотезы непросто, а отсюда и ответы на так сформулированные вопросы едва ли могут считаться безапелляционными. Тем не менее, по моему глубокому убеждению, никакая теория, отрицающая или принижающая роль норманнов, не сможет ответить на заданный почти тысячу лет назад вопрос: кто в Киеве нача первее княжити и откуду Русская земля стала есть? Из нижеизложенного будет видно, почему я так думаю; сейчас же хочу только заметить, что главное неудобство для себя вижу не в мнимой «шаткости» норманизма, а в том, что придется «доказывать» многое из того, что более 20 лет назад считалось общим местом и никем с тех пор опровергнуто не было. Я попытаюсь здесь проследить эпоху образования Древнерусского государства от первых набегов Руси на Византию до объединения Днепровско {стр. 2} -Волховского пути в одних руках, а потом немного скажу о предыстории восточных славян. Я отнюдь не поставлю тем самым телегу впереди лошади, так как именно норманны были тем конем, который вывез восточнославянскую телегу на широкий исторический простор[5]5
  Хочу сказать, что законченной картины русской истории IX–X веков я здесь дать не в силах и не в состоянии даже уложить в стройную систему все известные мне факты. Самое большее, на что я претендую, – это показать те направления, в которых мне хотелось бы работать дальше. Поэтому я сознательно ограничился в этой работе письменными источниками, хотя прекрасно понимаю, что без привлечения археологии решение вопроса об образовании Киевской Руси едва ли возможно. Мне пришлось в основном ограничиться публикациями и исследованиями тридцатилетней давности, поскольку затем, в советской историографии прекратилось серьезное изучение славяно-норманнских отношений, а иностранные работы были мне по большей части недоступны.


[Закрыть]
.

[Языковые заимствования]

Опору такому взгляду следовало бы искать прежде всего в языке, так как язык самый беспристрастный исторический свидетель. Принятие, например, религии и церковной организации у Византии нашло отражение в заимствованиях из греческого языка, относящихся к церковно-религиозной сфере, в том числе и самого слова «церковь». При нашей точке зрения следует ждать заимствований из скандинавских языков в военной, морской и административной области. И действительно, в русском языке насчитывают несколько таких скандинавизмов: тиун (др. – норм. ?ionn), яскъ (askr), крюкъ (kruke), ларь (lar), ябетникъ (emb?tti), костеръ (kestr), клеймо (kleim), вира (vergeld), гридь (hirth), витязь (viking), луда (lodi), скотъ (skattr), стул (st?ll), стягъ (st?ng), Суд (Sund), шнека (snekkja), якорь (anker), кънязь (konung), шлягъ (shilling) и др[6]6
  Перечень этот не претендует ни на полноту, ни на безусловность. Обстановка последних лет не способствовала появлению у нас специального исследования, посвященного заимствованиям в русский язык из германских, в частности скандинавских языков. Я составил этот перечень на основании следующих работ: Томсен В. Начало русского государства, М., 1891. С. 116–117; Устинов И. В. Очерки по русскому языку. Ч. 1. М., 1959. С. 332; Преображенский А. Г. Этимологический словарь русского языка. Т. 1–2. М., 1959.


[Закрыть]
. Но это влияние не могло быть очень сильным и глубоким, поскольку речь идет, как я попытаюсь показать, не о длительном соприкосновении русских и скандинавских племен, а о деятельности отдельных норманнских дружин на торговых путях Восточной Европы.

Во всяком случае языковые данные говорят о славяно-норманнских отношениях, активная роль в которых принадлежала норманнам, поскольку в скандинавских языках заимствования из славянских носят очень незначительный характер. А это заставляет серьезно посмотреть, насколько высказанные выше домыслы соответствуют нашим источникам, к сожалению немногочисленным.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3