Андрей Акулов.

Панголин. Тайна бога



скачать книгу бесплатно

© Андрей Акулов, 2017


ISBN 978-5-4474-6109-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Медленно отворилась массивная дверь библиотеки. В свете солнца показался странник в черном походном плаще, под которым угадывались доспехи и оружие. Его голову скрывал капюшон, надвинутый на глаза. За спиной висел колчан стрел и лук. Он зашел вовнутрь, и дверь закрылась. Громыхнуло эхо в высоких сводах, но из немногочисленных посетителей никто не поднял глаз. Путник обвел взглядом просторную залу. Узкие витражные окна давали тусклый синеватый свет. Его едва хватало, чтобы разглядеть кафедру библиотекаря в конце прохода между столами. За некоторыми горели свечи и сидели монахи, уткнувшись в книги. Стояла гробовая тишина.

Странник уверенным шагом направился к библиотекарю – сухопарому старику с рыбьим взглядом. Они поприветствовали друг друга, и вошедший что-то тихо спросил, отчего у смотрителя округлились глаза. Казалось, что он сейчас отдаст богу душу. Но библиотекарь совладал с собой и прошептал в ответ несколько слов. Таинственный гость поклонился и пошел к стеллажам.

Когда он исчез в одном из проходов, старик жестом подозвал молодого помощника, шепнул ему что-то на ухо, и тот выбежал через служебную дверь.

Странник шел вдоль пыльных полок с толстыми книгами и подсвечивал себе путь свечой. Он остановился у стеллажа под номером шесть и стал читать названия. Найдя нужную книгу, пролистал несколько страниц и остановился. Пламя свечи осветило карту. Путник ткнул пальцем в город на границе государства и провел на восток к рисунку орла на горной гряде.

С двух сторон прохода показались черные тени. Человек в плаще заметил их боковым зрением, но даже не пошевелился. Он пристально всматривался в карту, стараясь запомнить каждую деталь. Черные тени приближались. Это были чистильщики. Их легко узнать по черным рясам с красной каймой. Когда оставалось всего несколько шагов до путника, они обнажили мечи.

– Брось оружие, ублюдок! – скомандовал монах справа.

Странник послушно снял лук и колчан, кинул на пол короткий меч, затем кинжал брякнул о каменные плиты.

– Я верный слуга Господа нашего, – медленно проговорил он, – за что вы меня задерживаете?

– За сопротивление аресту, – усмехнулся коротышка слева и ударил рукояткой меча, целясь в голову.

Путник увернулся, перехватил руку и саданул чистильщику кулаком в морду. Нападающий вскрикнул и схватился за нос. Из-под пальцев потекла кровь.

– Ах ты ж тварь! – крикнул второй и бросился в атаку.

Человек в плаще парировал клинок книгой и со всей дури саданул сапогом между ног. Монах завыл, выронил меч и схватился за ушибленное место.

– Панголин! – крикнул третий, – именем святого Мироноса, ты должен пойти с нами.

Капюшон слетел с головы путника. Это был молодой парень с ясными голубыми глазами, на гладко выбритой голове осталась только узкая полоска волос.

Такие прически носят панголины – охотники за мутагеном.

– Я не противлюсь воле Всевышнего, – сказал он. – Ведите.

Насколько крепки оковы?

Из Библии Мироноса.

И разгневался Бог на людей.

И покинул забывших заветы Его.

И настал судный день для людей.

И сказал тотчас сатана правящим детям своим: «Начинайте сеять огненные грибы, дети мои».

И полетели во все концы огненные стрелы.

И выросли адские грибы, подпирая небо черными шляпками.

И сказал сатана детям своим: «Выпускайте огненные ветра, дети мои».

И задул огненный ветер, унося деревья, дома и мясо с костей людей и животных.

И сказал сатана детям своим: «Выпускайте смертоносные лучи».

И осветили лучи смерти всю землю.

И проникали они во все щели и норы, никому не давая спрятаться.

И покрылись оставшиеся в живых люди язвами и нарывами.

И умирали долго и мучительно: в голоде, в холоде и болезнях телесных.

И была то кара за грехи людям. За то, что провозгласили себя равными Богу. За то, что забыли молитву о спасении. За то, что поддались искушению дьявольскому.

Но не везде выросли грибы огненные. И остались земли сатаною не тронутые.

И жили там люди блаженные, праведные. И кормились они только тем, что подал Бог с природою, не используя дьявола знание.

И послал Бог Сына своего Мироноса указать спасенным людям путь к процветанию.

И воцарился на земле Мир праведный».


Мироград – столица Божьих Земель. Как и любой город, его окружает неприступная каменная стена. Сразу за ней ютятся трущобы и районы, где доброму человеку лучше не появляться в темное время суток. Тут повсюду невысыхающая грязь, помои, дешевые шлюхи и пьяные разборки. Затем начинаются улицы мастерских, магазинов, рынков и кабаков. Там та же грязь, помои, но проститутки уже ухоженные и дежурят солдаты. В центре – чистота и порядок. Это район элиты, которой благоволит сам бог. Над строгими постройками богатых горожан возвышается главный храм Мироноса, где в закрытом склепе покоится нетленное тело пророка. Величественное сооружение, будто пышное белое облако, пестрит множеством сводов и арок. Десятки пузатых башен и колоколен каскадом уходят в небеса, а золоченые купола по яркости сияния соперничают с солнцем. Здесь – средоточие всей церковной власти и накопленных знаний. В обширной библиотеке хранятся рукописи Спасителя, его первых учеников и последователей, различные толкования и пересказы библии Мироноса и его учения. Этот храм – олицетворение всей силы и могущества слова «Миронос!» Но помимо цитадели духовности тут есть и темный подвал забвения.

Тяжелая дверь тюрьмы пронзительно скрипнула и ударилась о каменную стену. В проеме показалась голова с копной соломенных волос. Кулл – молодой коренастый охранник – посмотрел по сторонам и выпрыгнул в коридор. На нем болтались легкие давно не чищеные доспехи. Брякнув железом, он вразвалочку двинулся к освещенному столу. Меч на застегнутом слишком свободно ремне волочился по каменному полу и бренчал, словно ворчливая старуха. В руках солдат нес потускневший шлем с лисьим хвостом на макушке. Белый кончик был сломан.

– Приветствую! – Кулл показал желтые зубы и отвесил поклон темной камере. – Как здоровье? Слава Мироносу! Здрасьте… У нас новенький? – крикнул он напарнику. И продолжил: – Здравствуйте. Добрый день.

За столом в конце коридора сидел солдат в сверкающем стальном панцире. Он кивнул и, не отрываясь от изучения дежурного журнала, крикнул:

– Ага. В пятой.

– За что его?.. Мое почтение. Добра дня.

– Да он зарезал жену, кхек, и напал на печь, – усмехнулся Буй и отодвинул журнал в сторону.

Это был верзила с лицом похожим на поднявшееся тесто, пышной бородой и вьющимися сальными волосами. Он вскочил, натянул шлем – круглый лысый горшок, лишенный каких-либо украшений – и молниеносно откинул забрало.

Кулл поднырнул под свой головной убор и отмахнул забрало, словно прядь волос. Рыжий хвост на макушке заходил в такт размашистых шагов, а белый кончик нервно запрыгал, как паяц на ярмарке.

Тюремный надзиратель – работа не пыльная: сиди себе на стуле, да в карты играй. Условия сносные, если не считать вшей, сырости и вони. Спать на посту строго запрещалось, но напарники часто делали небольшие отступления от этого правила. Так что, служба шла вполне себе сносно.

Когда будущим охранникам исполнилось по шестнадцать лет, они, как и все выпускники церковных школ, сдавали экзамены. От них зависело будущее каждого ученика. Для молодых Буя и Кулла церковные смотрители единогласно выбрали службу в армии, что и было отмечено на их левом предплечье татуировкой в виде щита и меча.

Солдат – в их случае не так плохо как, к примеру, работник в поле. Служба в войсках Мироноса хоть и опасна, зато неплохо оплачивается, и доступны все привилегии военного: власть меча, кабаки и девки.

Больше всего оба боялись попасть в пограничные отряды, уехать на дальнюю заставу и просидеть там до самой смерти, защищая Божьи Земли от набегов диких. В том, что костлявая найдет их там, они не сомневались: мало кто возвращался с накопленным жалованием после окончания двадцатилетней службы. Но эти счастливчики могли позволить себе прожить остаток беспокойных дней, не заботясь о куске хлеба. Впрочем, большинство из них селилось в трактирах, где быстро спускали все богатство. А дальше кто в могилу, кто в разбойники и потом – в могилу. Раньше них приходили только нищие калеки. Они устраивались у городской стены, на рынке или при церкви и выпрашивали милостыню.

После начальной подготовки, военные учителя вывели Бую и Куллу точное предназначение – охранник. На предплечье добавилась алебарда. Далее судьба окончательно свела их вместе и усадила на отполированные скамейки в городской тюрьме.

Кулл поднял руки в клепаных перчатках и уверенно двинулся вперед. Буй стал в стойку. Светловолосый сделал ложный выпад влево, и ударил справа. Пальцы едва коснулись забрала противника, и оно опустилось. Буй зажмурился и замахал руками, словно отбиваясь от осы.

– Хоп! – выкрикнул нападавший.

Они рассмеялись одновременно: Кулл звонким задорным смехом, а Буй, гудя, как шершень в ведре. Оба быстро освободили головы от неудобных шлемов.

Тюрьма представляла собой длинный узкий коридор. Он упирался в стол охраны и поворачивал под прямым углом так, что надзирателям всегда были видны обе ветки. По сторонам проходов теснились камеры-ячейки, отгороженные друг от друга каменными стенами. В углу, кроме стола и двух деревянных стульев, стоял старый шкаф, а в стене мерно потрескивал камин. Было душно, сыро и ужасно воняло дерьмом и немытыми телами.

Кулл пробарабанил по столу костяшками пальцев.

– Ну, рассказывай, кто там в пятой?

Буй тотчас оживился. Откинулся на спинку стула и обнажил желтые лошадиные зубы.

– Этот идиот, кхек, накачался в кабаке и пошел домой, а там его жена, упокой, Господи, ее душу, ковыряется в печи и стонет как шлюха. Он подумал, что она изменяет ему с великаном!.. – Буй залился смехом. – Этот герой убил бедную женщину и накинулся на любовника – на печь!.. – чуть выговорил охранник и зашелся в приступе хохота.

Кулл залился звонким смехом. Из пятой камеры донесся отчаянный вой.

– Не скули там! – крикнул Буй.

– Как ты думаешь, куда его? – шепотом спросил Кулл, впервые убрав улыбку с лица.

Буй тоже понизил голос:

– Кхек. Известно куда – в яму, куда же еще за убийство. Не на каменоломню же.

– Дааа, – протянул светловолосый.

Он резко наклонился в сторону. В руке блеснула сталь.

– Фух. Еще один? – облегченно выдохнул Буй.

Кулл медленно поднял кинжал: там щелкал жвалами и неистово перебирал черными лапками таракан размером с ладонь. Стараясь вынуть жгучий металл из середины тельца, он изо всех сил упирался всеми шестью лапами в кончик клинка, но только больше насаживался на лезвие.

– Маленький еще. Надо напомнить сержанту про отраву, а то скоро их наплодится, только сумки держи, а то утащат, кхек!

Насвистывая простую мелодию, Кулл сунул клинок в камин и стал поджаривать насекомое. Таракан живее заработал лапками, расправил крылья, но ни улететь, ни потушить огонь у него не получилось. Он быстро затих. Судорожно сжал обожженные конечности. Поник, сгорбился, зашипел и лопнул – желтая струя брызнула на штаны обидчика.

– Вот ублюдок! – Кулл швырнул мстительное насекомое в полумрак коридора. – Ну и вонь!.. Фууу!..

Буй покачал головой, взял фонарь и неспешно направился к дымящейся тушке. Таракан лежал напротив третьей камеры, ровно посередине между решеткой и красной дорожкой, по которой надлежало ходить охране. Солдат остановился на линии и поднял фонарь. Свет обрисовал силуэт человека. Он неподвижно лежал в углу на куче гнилой соломы. Сквозь тюремную мглу пробивались малахитовые блики на чешуйчатых штанах. Худое жилистое тело юноши утопало в тюремной рубахе из мешковины. На ногах были мягкие кожаные сапоги. Лысую голову украшал гребень волос. На левом предплечье узника чернела татуировка – три извилистых линии в форме бегущей ящерицы – знак охотника-панголина. Узкое лицо, со впалыми щеками, казалось застывшим лицом мертвеца. Усталые глаза смотрели в пустоту. Звали его Грэм.

Ремесло панголина зародилось с тех самых пор, как люди впервые узнали о мутагенных грибах. Их собирали в заболоченных районах – грибницах. Поначалу охотники искали только выросшие на склизком студне грибы, а лекари использовали их как мутаген, со свойствами тех насекомых, растений и мелких животных, которых находили в этом таинственном желе. Это было время первых практически не контролируемых мутаций в основном домашних животных и растений. Некоторые из тех наработок прижились и используются до сих пор.

Позже было сделано самое важное открытие в науке о мутациях – находка «слезы грибницы». Это чистая, незамутненная основа для выращивания грибов, похожая на жидкое стекло. В нее помещают любую часть тела донора, и через некоторое время она превращается в мут – слезу с мутагенными свойствами, на которой появляются грибы-мутагены.

Выращивание грибов с нужными качествами, стало делом лекарей, а поиском чистой слезы грибницы занялись лучшие охотники – панголины. Это был второй и самый плодотворный период мутаций. Тогда появилась и развилась в полноценную науку мутация людей.

Буй ни на мгновение не сводил глаз с пленника. Он осторожно пододвинул к себе ногой дымящееся тельце, аккуратно нанизал таракана на кинжал и быстро вернулся.

– Как там наш панголин? – Кулл запустил руку под нагрудник и яростно скреб живот.

– Как всегда – лежит.

Буй выбросил почерневшее насекомое в ведро с помоями, и некоторое время подержал лезвие в огне, пока не сгорели остатки внутренностей.

– А за что взяли панголина?

– Сержант сказал, что он изменник. – Кулл самозабвенно ковырял в носу. – Что-то там с древним пророчеством. Мол, панголин этот связался с дьяволом. Его поймали в библиотеке, когда он хотел что-то спереть.

– Дааа. Сатана может любого поймать в свои сети, даже панголина.

Кулл откинулся на спинку стула и сказал:

– Одичал он в болотах своих, вот его дьявол и подловил.

– Сатана всегда следит за нами. – Буй показал на темный угол. – Он наблюдает и ждет, чтобы похитить душу.

– А может панголин просто толкнул на сторону мутагенные грибы, а его поймали.

– Так это и есть козни дьявола. Кто, по-твоему, его надоумил?

– Хм… да. – Кулл задумался. – Вот не понимаю я муталюдов. Зачем изменять себя?

– Это у тебя денег нет, вот ты и не понимаешь. – Буй уселся на свое место. – Разве ты не хотел бы себе конский член?

– Ага, только вместе с членом вырастут и копыта.

– И сила утроится.

– И морда станет лошадиной.

Буй внимательно посмотрел на лицо Кулла и усмехнулся.

– Ты не много потеряешь. Да и какая баба будет смотреть на морду, если у тебя хозяйство до колена! А вообще, лекаря нужно искать хорошего, а не самому грибы жрать.

– Ладно, может ты и прав, но хороший лекарь мне не по карману.

– Вот и я о том же.

– А ты запишись на добровольную мутацию, – донеслось из крайней камеры. – Там выслушают твои пожелания и бесплатно изменят.

– Не, я не хочу быть подопытным кроликом, – крикнул Кулл в коридор. – А вот ты скоро им станешь.

В крайней камере послышался вздох отчаяния:

– Эх. Все же это лучше чем костер. Муталюды меньше думают. Для Церкви – они лучшие слуги.

– Разговоры запрещены! – Буй встал. – Заткнись, еретик, или сейчас… – он не нашел чем закончить фразу и сел.

– Я не еретик. Я одержимый. Это разные вещи…

– Заткнись!

Разговорчивый узник не решился продолжить. В тюрьме воцарилось привычное молчание, только слышались монотонные стенания из пятой камеры да редкий скрежет тараканов по углам.

Грэм тихо лежал на куче соломы.

– Эй, – шепотом позвал кто-то и постучал в стену. – Эээй, панголин, ты меня слышишь?

Голос звучал из камеры недавнего оратора.

– Скажи мне, ты верующий?.. Хотя, что я спрашиваю. Это и так понятно. Я хочу тебе рассказать одну вещь. Знаешь, я давно думал над религией Мироноса и понял, что все это чушь собачья. Понимаешь, набожные люди, привыкли верить во все, что говорят священники, не пытаясь разобраться самостоятельно. Верующим не с чем сравнивать то, что им внушают с детства под угрозой страшных мук в преисподней. Но если критически глянуть на библию…

– Ты заблуждаешься, – перебил Грэм. Он сдержал порыв ненависти к наглому еретику и продолжил: – Прости, Господи всемогущий, его грешного. Он не ведает что говорит. Церковь благословляет самостоятельное изучение библии Мироноса, а не слепую веру в него. Каждый верующий сам убедился в подлинности и божественном происхождении учения великого Мироноса.

– Слышал я о проделанной «великой и кропотливой» работе Церкви в доказательство истинности существования своего бога. Странно было бы, если бы они их не нашли. Высочайший закон – без веры нет бога! – выражение, делающее возможным любую нелепицу! Уверуй в кучу говна и обязательно в нее наступишь!

Грэм не выдержал и процедил сквозь зубы:

– Еретик проклятый! Тебя нужно сжечь!

– Я одержимый, а не еретик, – спокойно ответил сосед. – Одержимых подвергают изменению, в надежде вернуть в душу бога. А если говорить честно, то просто делают немного тупее и внушают веру. Интересно, как это – верить во всемогущее существо на небе. Расскажи, какой он – бог? Он говорит с тобой? Он помогает тебе? Он возьмет тебя в рай?

Раздался глухой кашляющий смех, а затем сосед продолжил:

– Нет никакой загробной жизни, есть только эта жизнь, и она может оборваться в любую секунду. Раз и все. Бог – просто байка в трактире. Бог – это страшная сказка для детей. А когда ты взрослеешь, ты понимаешь, что купола церквей, песни монахов, святые иконы, ровно как и бородатая проститутка, отходное ведро, блевотина под столом, лесные мутанты с городскими муталюдами – это штрихи картины вечно меняющейся реальности, очередной этап развития человека, проявление его тернистого пути в будущее. Это пройдет. Останется в воспоминаниях или нет – неважно. Знаешь, сколько было богов до Мироноса?.. Я читал книги из проклятых городов и знаю, что говорю: их сотни, тысячи различных божеств. И где они?.. Они мертвы!..

– Изыди, сатана!


– Люди говорят с богом на разном языке и наречии, а он отвечает одним пинком и руганью, а другим звонкой монетой и песней ласковой. Бог для каждого свой, и в то же время его нет. Нет такого бога, которого вы рисуете себе. Бог и дьявол придуманы людьми для запугивания, оправдания свих поступков и перекладывания ответственности!.. Рай? Ад?.. Неважно, во что верить и как при этом размахивать руками. Это действует, пока ты веришь в это. И механизм скрыт в нас, а не вовне…

Он продолжал говорить и говорить, а в голове у Грэма уже звучал певучий голос церковного хора. Он плавно повышался и заполнял все сознание. Губы шептали слова молитвы:

– Господь Миронос всемогущий, избави от обольщения богомерзкого сатаны, избави от всех его козней. И укрой всех божьих людей от коварных сетей его в сокровенном источнике Твоего спасения. И не дай нам, Господи, убояться страха дьявольского больше страха Божия и отступить от Тебя и от Святой Церкви твоей. Но дай нам, Господи, пострадать и умереть за имя Твое Святое, но не отречься от Тебя и не принять печати проклятия антихриста и не поклониться ему. Пощади нас, Господи, в день страшного суда Твоего…

Входная дверь скрипнула и звонко ударилась о стену. Твердым шагом в коридор вошел сержант. Его начищенные доспехи блистали золотом в свете фонарей, а остроконечный шлем с пучком разноцветных перьев снимал с потолка заросли паутины. Он развернулся на каблуках и почтительно придержал дверь. Следом в подземелье спустился монах в черной рясе с багровой каймой. Свет фонаря осветил черную козлиную бородку, длинный тонкий нос и маленькие воспаленные глаза. Это был Филипп – главного чистильщика Церкви Мироноса.

Чистильщики – это карающая рука бога, огонь, выжигающий ересь. Их словно псов обучают вынюхивать признаки отступничества и сговора с сатаной. И нет для них преград: монахам в черных рясах с красной каймой обязан подчиняться каждый житель Божьих Земель. Для них все двери открыты, кроме одной: чистильщик никогда не может стать настоятелем храма.

Охранники разом вскочили с мест. Зазвенели бутылки, кружки. Буй запихал сумку с едой за лавочку. Кулл выкрикнул приветствие и доложил по всей форме об отсутствии происшествий. Но на них никто не посмотрел. Филипп направился сразу к третьей камере.

– Здравствуй, сын мой! – тихим монотонным голосом проговорил он.

Панголин уже стоял, обхватив руками прутья решетки: подбородок чуть заметно подрагивал, а широко раскрытые глаза умоляюще искали поддержку и спасение.

– Облегчишь ли ты, брат Грэм, свою ношу сегодня? – продолжил чистильщик. – Покаешься ли в грехе своем? Поведаешь ли Церкви о замысле дьявольском? Не утаишь ли истины? Миронос простит тебя, отпустит грех и примет в царствие Свое.

Пленник перекрестился.

– Верой и правдой служу Мироносу, Спасителю нашему.

Монах кивнул и сказал:

– Ведите его наверх.

– Ко мне! – крикнул сержант.

За дверью лязгнул металл, и в дверь ввалились двое громил в тяжелых латах. На серых плащах чернели кресты, с перекладиной в форме полумесяца. Они больше напоминали двуручные мечи за спиной, чем церковные символы. Такие плащи носили внутренние войска, поддерживающие порядок в городах – служба, хоть и была опасной, все же считалась почетной среди военных и больше оплачивалась. Да и гораздо интереснее патрулировать город или охранять важного церковника, чем сидеть в вонючем подземелье среди заключенных, тараканов и вшей. Буй и Кулл втайне завидовали солдатам, но вслух ничего не говорили даже друг другу. Сомневаться в указании Церкви, значило сомневаться в истинности самой Церкви, а это уже было смертным грехом, расплата за который могла настигнуть еще при земном существовании души.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное