Андрей Акулов.

Панголин. Армия свободы



скачать книгу бесплатно

© Андрей Акулов, 2017

© Андрей Акулов, иллюстрации, 2017


ISBN 978-5-4483-7333-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Король муравьев

Сквозь щели в досках пробивались солнечные лучи и освещали покосившуюся хибару без окон. В воздухе кружилась пыль. Адски воняло гарью, уксусом и дерьмом. В клетке стоял небольшой полупрозрачный кокон и слегка вибрировал – начался процесс изменения тканей. Вокруг валялась рыжая собачья шерсть.

Бальдор присел рядом и положил широкую черную от сажи ладонь на шершавую пленку переродыша: горячо. «Все идет хорошо, – подумал он. – Еще около часа до полного формирования мутанта». Это был широкоплечий коренастый воин с угрюмым лицом, взъерошенной седой бородой и сальными серебристыми волосами, собранными в конский хвост. Он брякнул стальными доспехами, поднялся и вышел во двор.

Солнце стояло высоко. Бальдор скривился, нахмурил кустистые брови и обвел взглядом обгорелые руины: старая лаборатория, где они вместе с Вергиной трудились над заветной формулой, дом, сарай, даже камень с цепью великана Пса – все было черным от копоти. «Конечно, – подумал он, – стоило бы проделать несколько экспериментов на разных видах существ, затем проверить на человеке. Вергина так бы и поступила, но…»

– Я не могу ждать! – прорычал Бальдор и направился к колодцу.

Проходя мимо круглого вольера, собранного из опаленных решеток, он мельком глянул на муравьев внутри. Пятеро бронированных солдат уже успокоились или просто устали от бесконечных попыток освободиться. Насекомые больше не бегали по стенам и потолку, не кусали стальные прутья, не поливали в разные стороны кислотой – они стояли смирно, и только беспокойные усики беспрестанно ощупывали все вокруг. Бальдор поймал этих муравьев несколько дней назад, нашпиговав подстреленного оленя сон-травой, а затем перетащил их в заранее подготовленный вольер на месте сгоревшего сарая.

«Разве это лаборатория? – думал он, неся ведро воды в хибару. – Раньше тут все было по-другому. Это была крепость!.. Наше с тобой гнездышко, Вергина… Но кто-то все это разрушил, сжег и убил тебя…»

– Кто бы ты ни был, ты пришел оттуда! – Бальдор зарычал и посмотрел на запад в сторону Подгора. – И ты ответишь за все!

Он поставил ведро у входа и подошел к столу. Там, среди вороха бумаг и различных склянок, стояли две ванночки с проросшим мутом. Бальдор бережно погладил упругие шляпки бледно-серых грибов и ласково проговорил:

– Вергина.

Он знал, что собирать мут с мертвого тела опасно: грибы могут быть смертельными. Но выбора не было. Когда он вернулся к пепелищу, от его возлюбленной осталась только обгорелая груда мяса. Хорошо, что у него была с собой чистая слеза, и, опустив в нее обугленные останки, ему удалось получить мут и вырастить эти грибы.

– Скоро мы воссоединимся, как и мечтали, но не по отдельности, как собирались раньше, а вместе – в одном теле – ты и я!

Он осмотрел другие сосуды с проросшим мутом, затем вышел из хижины и направился к отдельно стоящему шалашу.

Внутри была клетка с муравьем, но не обычным солдатом, а муравьиной маткой, закончившей свой брачный полет и только-только отбросившей крылья – они валялись прямо тут на полу. Ей оставалось только найти подходящее место для кладки первых яиц, когда Бальдор поймал ее.

– Ты готова? – спросил он и, не дожидаясь ответа, сунул в морду платок с сон-травой.

Когда насекомое отключилось, старый воин открыл клетку, выволок самку наружу и туго связал. Из лаборатории донесся сдавленный вой – переродыш проснулся. Бальдор крякнул, тяжело поднялся и пошел на звук.

– Ну, что тут у нас получилось?

В клетке на полу трепыхался мутант. Он только выбрался из кокона и был весь измазан слизью. Наконец ему удалось подняться. Он встал на шесть тонких лапок и заблеял словно овечка. Ноги разъехались – мутант шмякнулся в лужу и вновь забился в тщетных попытках совладать с новым телом. На этот раз ему понадобилось меньше времени, чтобы встать.

Бальдор нахмурился, разглядывая мутанта – смесь собаки с муравьем: большая голова с антеннами-усиками, мощные жвала, черные бусинки глаз, острые уши и черный нос – мало что осталось от животного. Тело и вовсе было как у муравья, за исключением того, что передние лапы выросли намного длиннее средних и задних конечностей. Из-за этого мутант стоял почти вертикально. Круглое брюшко волочилось по земле, и он то и дело наступал на него.

Бальдор улыбнулся: хорош! Он уже видел, что мутант здоровый, сильный и полностью сформированный для нормальной жизни – то, что надо! Осталось только проверить самое главное: как его примут муравьи солдаты.

Бальдор открыл решетку – мутант насторожился, развернулся и угрожающе щелкнул челюстями, подобрал брюшко… Но старый воин резко схватил его за задние лапы и отвернул от себя – тоненькая струйка кислоты прыснула на стенку, и брюшко зашлось в судорогах: мутант еще не научился пользоваться этим оружием.

– Ну-ну, ишь ты какой! – Он понес диковинного зверя к вольеру с муравьями. – Покажи им, кто ты такой.

Открылось маленькое окошко, и мутант полетел на пол – к нему тотчас метнулись солдаты и облепили со всех сторон. Новичок замер, а муравьи принялись жадно обнюхивать и ощупывать усиками тело чужака. Прошло несколько минут ожидания. Наконец муравьи пришли в движение: один выдавил изо рта янтарную жидкость и напоил мутанта, другой побежал по стенкам, третий стал кусать пол, стараясь проделать дыру. Это говорило о том, что они приняли его как свою самку – самку с полностью сформированной половой системой, несущую потомство их новому муравейнику.

Бальдор следил за ними с нарастающим восторгом.

– Работает! Они подчиняются ей, как своей королеве! Вергина! Мы сделали это!..

Он не стал дольше любоваться своим достижением, а примотал к палке тряпку со снотворным и усыпил новоявленную королеву, затем остальных муравьев. Вошел вовнутрь, быстро связал всех и, оставив дверь открытой, побежал к лаборатории, на ходу скидывая доспехи. Время пришло. Ждать дальше – бессмысленно.

Бальдор стоял в одном исподнем белье перед разложенными на столе двумя точно вымеренными порциями грибов: мут Вергины и мут муравьиной королевы – эта смесь должна сделать из него муталюда-великана способного к воспроизведению миллионной армии до смерти преданных воинов-убийц. Было ли ему страшно? Нет. Было только невероятное предчувствие чего-то всеобъемлющего, всеохватывающего – чувства власти, жажды мести и завоеваний!.. Он взял гриб из правой кучки, внимательно осмотрел – Вергина – и сунул в рот. Разжевал: пресный, слегка горьковатый вкус, похожий на мягкую размоченную древесину. Медлить нельзя! Бальдор быстро съел обе порции, запил водой, закрыл дверь, подпер палкой и улегся на кровать.

Прошло минут десять – ничего не происходило. Живот бурлил и урчал. Отрыгивалось старыми плесневелыми портянками. Бальдор поджал колени к груди – так было гораздо лучше и неприятные ощущения сразу ушли. Глаза смыкались, тело деревенело, и любое движение давалось с трудом – казалось ненужным и утомляющим. Хотелось спать. Бальдор закрыл глаза. Мысли успокаивались, и любое их пробуждение походило на бросание тяжелых булыжников в спокойное озеро. Становилось тепло и уютно. Звуки удалялись, пока вовсе не стихли, а вместе с ними исчез и весь мир – растворился в спокойствии сознания. Тело и разум больше не принадлежали Бальдору – за дело взялись грибы.

Но насладиться спокойствием в уютном мире без желаний, чувств и тревог не получилось: резко проснулась жажда глотка воздуха. Она стремительно росла, росла, отодвигая безмятежность со скоростью лавины. И вот уже не в силах противиться желанию, Бальдор распрямился – что-то лопнуло, тело обдало прохладой. Во рту засел вязкий комок – сплюнул, откашлялся. В голове зашумело. Вдох! – в легкие попали остатки слизи – зашелся кашлем. Наконец продышавшись, он поднял непослушную руку и протер глаза – они показались огромными… и лицо: толстая грубая кожа, нос, как дыня, рот! – в него легко залазил кулак! Бальдор слегка прикусил ладонь – странное чувство. Проснулся голод. Внутренности прямо свело от мысли о еде. Следом пришла жажда. В горле словно прошла песчаная буря.

Серый свет, хоть и не был ярким, но резал глаза. Бальдор попытался встать – ноги не слушались. Ноги? Ноги?! Он посмотрел на четыре толстых конечности – четыре прочных шипастых лапы с крючками на концах. Между ними болталась тяжелая бронированная груша – его потроха. Бальдор прямо почувствовал спазмы желудка внутри этого мешка.

– Уууааа! – прохрипел он вставая.

Ноги разъехались – Бальдор упал, стукнувшись головой о стенку лаборатории – хлипкая конструкция сотряслась от могучего удара, затрещала; посыпалась пыль и сажа. Боли не было. Бальдор ухватился когтями за щели в полу, зацепился одной лапой за стенку и одним рывком встал, врезавшись головой в потолок – треск, пыль, сажа. Вместо боли – тупое раздражающее касание. Стены начинали давить, хотелось наружу – там что-то важное. Его влекло неуемное желание – знание, что там что-то есть. Оно прямо светилось в сознание неопределенной формой, но такой желанной и знакомой.

Бальдор перекинул цепкую лапу к двери – подтянул тело, встал. Он откуда-то знал, что надо убрать подпорку, чтобы открыть дверь. Удар! – толстый кол вылетел, и мир навалился, словно разноцветная волна из бескрайнего океана, погруженного в серую мутную дымку. Лапы утонули в песке. Поднимая пыль, Бальдор побежал к вольеру: туда вел четко различимый след, запах или, как ему показалось, даже вкус – все вместе сложилось в точное знание – еда! Бальдор слегка удивился новому восприятию, совершенно не обратив внимания на то, что зрение значительно ухудшилось, и за пределами обожженной поляны лес был окутан туманом.

В вольере шевелились шесть связанных тел: пять пахли одинаково и очень знакомо, будто когда-то они были одним целым с Бальдором, а одно – тоже знакомо, но сильно, едко, до спазмов в челюстях. Брызнула слюна, клацнули зубы – голод смел мысли. Бальдор сунул голову в крохотную дверцу вольера, затем протиснул плечи и, ухватив зубами мягкую остро пахнущую тушку, выволок наружу. Рассматривать, принюхиваться, пробовать, смаковать – все это не для первого блюда. Бальдор вцепился стальными челюстями в дрожащую плоть – потек теплый соус, захрустели кости, хрящи, заскрежетал песок, заскрипели веревки. Он рвал тело на части, помогая себе руками, крошил кости, перемалывая каменными жерновами зубов, и проглатывал огромные куски.

Когда все было кончено, он облизал соленые губы и посмотрел на вольер. Желудок заурчал, требуя добавки. Бальдор прыгнул на крышу хлипкой конструкции – металл заскрипел, заскулил; веревки лопнули, и клетка обрушилась. Одного муравья придавило – панцирь треснул, и по песку потекла жижа внутренностей. Бальдор вцепился руками в стальные прутья и рванул – связанные решетки разлетелись как щепки. Он подскочил к раздавленному насекомому и стал пить горьковатый с кислинкой коктейль прямо из панциря. Затем подхватил рукой остатки и засунул в рот. Прыгнул к следующему извивающемуся муравью и откусил голову – она лопнула во рту как спелая клюква. Оторвал ножки и одну за другой проглотил, почти не жуя. Потом кислое брюшко и все остальное исчезло в пасти гигантского мутанта-великана. Он бегал от одного насекомого к другому и откусывал им конечности, головы, перекусывал пополам тела и пил внутренности, хрустел панцирями и отплевывался веревками.

Через пять минут на месте вольера была только раскуроченная груда металла и взрыхленная мокрая земля. В центре на четырех муравьиных лапах стоял мутант. У него была огромная голова с усиками-антеннами, черные круглые глаза и широкий рот, почти человеческий, только вооруженный квадратными зубами и окаймленный пластинками-мандибулами, которые закрывались как забрало у шлема. Мускулистый торс с огрубевшей кожей-панцирем, руки с когтистыми пальцами и две пары ног с крючками. Посередине – брюшко, наполненное питательными муравьями.

Мутант довольно рыгнул и вышел из вольера. Воздух наполняли знакомые запахи. Среди них отчетливо выделялись два: один был едва уловимый и вызывал ярость и гнев – желание растерзать владельца этого смрада вспыхнуло в сознании ярким пламенем, а второй – сильный сладкий – манил легким холодком внизу брюшка. Второй оказался сильнее, и Бальдор направился к дальнему шалашу. Он не видел ни его, ни того, что внутри, но отчетливо чувствовал запах, и этот запах говорил о многом: там самка, и у нее есть то, что надо ему.

Муравьиная королева лежала посередине шалаша связанная как куколка, только толстое брюшко призывно вздрагивало. Бальдор оторвал его и, ощупывая усиками, словно ловкими пальчиками, стал осторожно потрошить. Наружу вытекали кишки, желудок, ядовитая железа, яйцевые трубочки и семяприемник – пузырек в котором хранится запас семени. Его хватит, чтобы оплодотворить миллионы яиц и создать огромную армию. Мутант аккуратно отгрыз круглый мешочек и выдавил содержимое в свой семяприемник. Все остальное, что осталось от муравьиной королевы, быстро съел, окончательно насытившись.

Бальдор выпрямился, втянул носом ненавистный смрад, чтобы хорошенько запомнить его и стал копать землю. Вгрызаясь челюстями и помогая себе руками, он быстро уходил вглубь, а на поверхности поднимался холм песка. В этой норе он отложит первую партию яиц, из которых вылупятся рабочие муравьи, муравьи-няньки, муравьи-солдаты, сборщики и разведчики. Так образуется целая колония. Окрепнув, она двинется в завоевательный поход под командованием царя-генерала, царицы-матери – его, мутанта-великана! Бальдора-Вергины!.. И тогда он вспомнит про этот ненавистный запах и найдет его владельца.

Разбойники

Грело полуденное солнце. Мягко шелестели листья под легким касанием ветерка. Грэм затаился в кустах и полностью слился с подлеском: зеленые доспехи и лицо вымазаны грязью, бурые волосы уложены назад. В двух десятках метров от него мирно пасся черный храк – мутант, размером с корову: горбатая спина, огромная голова с четырьмя изогнутыми бивнями, короткие ноги, шерсть – броня. Он рыл треугольной мордой землю, словно плугом, жадно чавкал, рычал и громко опорожнял кишечник. Черный храк никого не боялся в здешних лесах, и ему незачем было соблюдать тишину, наоборот, пусть все знают, что он здесь и убираются с дороги. Особенно тот зеленый ящер, который стреляет соломинками из кустов, а потом убегает как заяц – не поймать. Мутант хрюкнул, издал протяжный свист из-под короткого хвоста и провел взглядом по стене зелени.

Грэм медленно натянул тетиву – руки почувствовали приятное напряжение – еще, еще сильнее – до боли!

Панголин уже пытался решить их территориальный спор: трижды стрелял в гиганта, но попасть в глаз ядовитой стрелой никак не удавалась. Убить его можно только так. Все тело защищено слоем бронированной щетины – стрелы отскакивают от храка как от камня. Пробить ее можно разве что из арбалета с пяти метров, но Грэм не любил арбалеты.

Запел соловей. Но его песнь утонула в чавканье мутанта.

Звон тетивы! Свист! – стрела вошла точно в цель и спряталась в глазнице по оперение. Храк взревел – взлетели вороны с макушек деревьев, – подпрыгнул, замотал головой, кроша бивнями стволы. Посыпалась листва, полетели щепки.

Грэм спрятался за деревом. Оставалось только подождать, когда подействует яд. Такого гиганта он не убьет, но изрядно замедлит. Панголин улыбнулся и подумал: «Интересно, Тень смотрит сейчас? Этот ящер всегда наблюдает. Тень, ты видел этот выстрел? Ты говорил, что мне не хватит яда и стрел, чтобы попасть в это красное яблочко?.. Так?»

Ветер приятно холодил разгоряченное тело. Солнце играло в листве, сверкая золотым огнем. Поблескивал в траве черный панцирь гигантского жука. Жужжал шмель.

Мутант разворотил все вокруг, протяжно взвыл и ринулся в чащу. Рев, хруст, топот – словно валун катится с горы. Панголин выхватил короткий меч, взъерошил волосы. Кровь закипела! В три прыжка он настиг черную тушу и рубанул под хвост: там не было защитной щетины – брызнула кровь! Мутант подскочил и развернулся к противнику. Слишком резко. Яд еще не действует. Грэм отпрыгнул влево – в невидимую зону для ослепшего на один глаз храка, но зверь уловил шум и бросился в атаку. Он не видел врага и словно таран понесся по зарослям лещины, опутанной лианами. Грэм вынырнул из-за дерева и рубанул, целясь в кровавое месиво глаза – клинок рассек бровь и отскочил от каменного лба, чуть не вылетев из рук. Мутант в ответ махнул головой, подминая бивнями тонкие стволы. Панголина хлестнули по спине ветки. «Надо подождать, когда яд остановит его» – подумал он, извиваясь ящерицей в зарослях лещины. Сзади – рев! Хруст! Топот! Мутанту приходилось поворачивать голову, чтобы увидеть врага – это его изрядно замедляло. Грэм выскочил на поляну. Рррр! – ярость зверя волной прошла по лесу. Топот. Тяжелое дыхание. Панголин побежал: дерево – вправо, кочка – прыжок, упавший ствол – прыжок, кувырок.

Но стремительная гонка быстро закончилась. Рык сорвался воем: действует яд. Мутант чувствует, что проигрывает. Он устал, не может двигаться, но ярость гонит его. Грузный топот резко оборвался – храк споткнулся о старый ствол и упал на бок. Он лягнул ногами воздух и перевернулся на живот: голова болтается, язык вывалился, кровь течет по губам, по бивням – капает, исчезая в траве. В небе загалдели грифы: чувствуют кровь.

Панголин зашел справа, занес меч для последнего удара и… замер. Грозный, свирепый мутант еле слышно скулил, захлебываясь прерывистым дыханием, из пустой глазницы текли кровавые слезы, а оперение стрелы дрожало словно ресница.

Грэм опустил меч. Враг повержен, надо ли его убивать?.. Если это не сделать, то храк выживет: все мутанты обладают невероятной живучестью, и, казалось бы, смертельная рана может затянуться буквально за несколько дней. Вернется или уйдет – вот что следовало положить на чашу весов судьбы мутанта. Грэм знал: храк вернется, это его территория.

Меч вошел в пустую глазницу – мутант только вздрогнул. Кинжал проколол толстую шкуру, протиснулся между ребер и разрезал сердце – храк захрипел, всхлипнул и затих.

Панголин сел на прохладную землю. Перед глазами – круги. В груди – клубок змей. В голове – пусто, словно выскребли ложкой все мысли и налили горькое чувство вины перед этим мутантом, перед собой, перед всем миром.

– Тень, ты здесь? – прохрипел Грэм.

Ответа не было. В воздухе звенели насекомые. В прошлогодней листве шуршала мышь. Отрывисто прокричал кулик.

Раньше панголин прочитал бы молитву, заговорил бы с богом, спросил бы его совета, а сейчас он остался один: бог вышел из него, нет больше хозяина. Жалел ли Грэм об утрате? Да, иногда ему было страшно, одиноко и хотелось назад в уютное гнездышко религии под защиту веры. Один. Он совсем один. Необъятный загадочный мир, – и он в нем один. За все содеянное в ответе только он один. Один он идет по этой земле. Один он принимает решения. Один он хозяин своей судьбы! Это чувство внезапно выросло до неописуемых высот. Один! – не как приговор, а как награда. Один! – не как раб, а как свободный!..

Захлопали крылья, и на поляну приземлились два смелых грифа. Остальные расселись на деревьях. Смельчаки закричали на Грэма и стали медленно приближаться к туше храка.

– Один из нас должен был умереть. Ты знаешь это сам. – Панголин встал и положил руку на голову мутанта – от нее исходило тепло. – Ты сражался достойно.

Еще несколько грифов спустились на землю и загалдели, призывая закончить прощальную речь и удалиться восвояси. Грэм так и сделал: пригладил волосы, развернулся и исчез в чаще.

Через час он зашел в тень отвесной скалы. Впереди уже виднелась огороженная старыми стволами каменных деревьев хижина с покатой крышей из тростника. Панголин остановился и приглушенно свистнул – раздался короткий ответ, но никого видно не было. Грэм подошел ближе. Из травы у кострища взлетел бурдюк, разливая воду, перевернулся и из него вытек ящер.

– Хочешь воды.

Тень протянул мех. По его чешуе бегали разноцветные волны. Он весь будто пульсировал радужным светом. Панголин оставил без внимания представление и сделал три больших глотка.

– Я…

– Ты убил его, – перебил Тень, – но чувссствуешь печаль, вмесссто радости. Так?

Грэм кивнул.

– Ты огорчен финалом, – продолжил ящер, – но принял его как должное.

– Ты все видел? Почему ты не показался, когда я звал тебя?

– Я видел, что тебе надо побыть одному и сссамому разобраться с мыслями. Кссстати, хороший выстрел. – Тень подмигнул.

Он подложил щепок в кострище и раздул огонь – пламя принялось весело щелкать смолистыми палочками. Панголин уселся у костра и задумчиво произнес:

– Почему надо убивать друг друга созданиям, вполне способным жить рядом?

Тень сел напротив.

– Это с храком ты сссобрался жить рядом?

– Я имею в виду людей, животных – вообще живых существ.

– Но мы и так соседствуем с огромным множеством сссозданий. Миллионы микроорганизмов живут вокруг нас, на нас и внутри нас. При этом все живые организмы заключены в сссферы своих восприятий мира, где действуют сссвои законы, подкрепленные биохимией, инстинктами, психикой и другими факторами. Эти сссферы восприятия непрерывно контактируют друг с другом. Всссегда территории существ пересекаются. Ты, не задумываясь, давишь растения и насекомых, попавших под ноги. Это неизбежно. Иногда приходится раздавить кого-то побольше.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное