Андрей Чесноков.

О людях, ветрах и плотах в океане. История путешествия от Южной Америки до острова Пасхи и обратно



скачать книгу бесплатно

Поговорили и о предстоящем испытании. По словам Бориса, это путешествие для него, своего рода, награда за достижения. Что есть это путешествие для меня – на тот момент я определить не мог. В любом случае, это испытание. А если бы я не имел возможности с ним справиться, оно бы мне не выпало. Раз так, – опасаться нечего. За приятной беседой время пролетело быстро, и вот мы взлетаем, а самолёт уносит нас из Домодедово в совершенно незнакомый и удивительный мир. Я – участник экспедиции.

К слову, в самолёте перед нами сидел мужчина и смотрел на ноутбуке «Челюсти», а мы подглядывали с задних кресел. Отличный выбор перед тем, как уйти в океан! До Мадрида, где была пересадка, долетели быстро, а почти все двенадцать часов до Лимы я проспал, отвлекаясь только на то, чтобы перекусить. Образцовый пассажир. Ночью мы пересекли экватор. До этого дня ни я, ни Борис в Южном полушарии не были.

ГЛАВА III

Лима – о команде и волонтёрах – начало строительства – Кальяо и Ла-Пунта


Вот за окном встаёт солнце и освещает снежные вершины Анд. Снижаемся. В разрывах облаков видно океан, но облачность высокая, поэтому оценить его отличия от моря не удаётся. Уверен, находясь непосредственно на открытой воде, я смогу ощутить их в полной мере.


Перед вылетом я отправлял Торгейру данные о наших рейсах, и, честно говоря, думал, что нас кто-нибудь встретит, но в аэропорту нас никто не ждал. Борис на этот счёт имел противоположное мнение: «Сейчас в самом разгаре строительство плотов. Зачем понапрасну отвлекать людей? Мы сами к ним доберёмся».

Но наши похождения в Лиме начались не с этого. Сначала нам предстояло найти медицинские кейсы. Задачу осложняло то, что из всех служащих аэропорта по-английски разговаривал только уборщик. Это было довольно странно, учитывая, то, что и в порту, где мы потом работали и в баре, где мы время от времени пили по вечерам пиво, проблем с английским не возникало. Видимо, в аэропорту нам просто не повезло. В итоге мы нашли наши кейсы, собрали воедино все вещи, погрузили их на тележку и отправились к такси.

Такси до Callao naval base33
  Морская база Кальяо (Англ., Исп.)


[Закрыть]
, которое мы заказали со стойки в аэропорту, обошлось нам в 40 долларов. Как оказалось позже, настоящая цена – 20 солов, что равно примерно семи баксам. Нам ещё предстояло привыкнуть к некоторым особенностям, но, даже несмотря на такую математику, пока всё шло неплохо. Мы погрузили багаж и сели в подъехавшую машину. Борис довольно бойко по-английски объяснил водителю, что мы участники экспедиции Кон-Тики 2, и нам нужно попасть в Кальяо, туда, где сейчас строятся плоты. Мой английский пока работал неважно, поэтому я решил помалкивать.

Кстати, разговориться поначалу было довольно тяжело, и это сослужило мне плохую службу. Но и об этом мне только предстояло узнать, а пока таксист кивнул и повёз нас по улицам Лимы. За окном всё непривычно: все вывески на испанском, на улицах растут здоровенные кактусы, и светит яркое солнце. Это в противоположность первому снегу, выпавшему на днях в Москве. Мы проезжали мимо невзрачного вида районов с обшарпанными домами и свалками. Потеряться в одном из таких мне бы не хотелось, но странно: отталкивающего впечатления нет. Я никогда не бывал в Перу, поэтому на всё смотрел «свежими» глазами, без капли предвзятости. Насколько я знаю, к примеру в Индии, или в некоторых странах Африки, ситуация с чистотой ещё хуже, но это совсем не значит, что там плохо. Пожалуй, просто непривычно, так же как жителям Лимы вряд ли показался бы привычным снег. Так я и сидел, прилипнув к окну, пока Борис разговаривал с таксистом. Таксист, кстати, по-английски разговаривал очень уверено, мешал только непривычный акцент.

Наконец машина остановилась.

– Kon-Tiki. – Объявил таксист.

Мы посмотрели на место, куда он нас привёз. Над входом в здание, рядом с которым припарковался автомобиль, красовалась вывеска: Ночной клуб «Кон-Тики».

Довольно живо представилась картина, как мы с Борисом в мерцающем свете дискотечных огней топчемся на танцполе с банджо и двумя огромными кейсами медикаментов вдобавок. Мы начали объяснять водителю, что это место не совсем то, куда мы собирались, и вообще-то нам нужен порт, морская база, где строят плоты. Такому повороту событий водитель не обрадовался, но и расстроился несильно. Видимо, заложенный крюк несильно выбивался за 40 баксов. Покружив ещё немного по городу, и проехав по совсем уж неприветливого вида районам, он остановился около больших ворот. Режимный объект, просто так внутрь не попасть. Вокруг ходят люди в форме с автоматами. Зато видны большие портовые краны. Добрый знак. Пока мы не были уверены в том, что это нужное нам место, таксиста отпускать не стали. Мы подошли к одному из офицеров и повторили нашу легенду: Мы участники экспедиции Кон-Тики 2. Это Callao naval base? Здесь строят плоты?

Офицер попросил подождать и довольно долго звонил по телефону. Наконец он вернулся и указал нам на ещё одни ворота через дорогу. В третий раз повторив легенду мужчине в бюро пропусков, мы наконец-то услышали заветное: «Вы пришли по адресу, подождите, сейчас вас встретят».

Таксист уехал, и через некоторое время нас действительно впустили внутрь. Встретил нас лично Торгейр, высокий и широкоплечий, с несколько суровым лицом и крепким рукопожатием. Так я лично познакомился с руководителем экспедиции. Мы поприветствовали друг друга, Торгейр осведомился, как мы долетели, показал, где можно сложить наш багаж, и повёл нас на стройку. Пока мы шли по территории Симы (так называлось предприятие), я с открытым ртом озирался по сторонам. До этого мне довелось побывать в Севастополе, и городской порт ещё тогда произвёл на меня впечатление. Так вот. Это тебе не Севастополь. Это гигантский океанский порт: гигантские корабли, гигантские погрузочные краны, и гигантское скопление рабочих, спешащих по территории по разным делам. Все рабочие в почти одинаковой рабочей одежде, касках и наушниках. То тут, то там мерцают вспышки сварки, воздух рвёт звук работающих моторов, лебёдок и разных инструментов. На суше можно видеть ремонтируемые каркасы и остовы кораблей, похожие скорее на огромные ржавые сараи. Но пройдёт совсем немного времени, и эти самые сараи вновь выйдут в океан уже как новые корабли с открыток. Среди прочего, очень впечатлил плакат с количеством дней без происшествий. Посреди всего этого гремящего муравейника на небольшой площадке стояли наши плоты. Как только мы подошли, нас сразу окружили люди. Очень много, и, что странно, я не видел ни одного знакомого лица с сайта экспедиции. Все представлялись, пожимали нам руки и приветствовали. Оказалось, что эти молодые люди и девушки были волонтёрами, которые приехали в Перу строить плоты. Позже я узнал, что большинство из них были из норвежской мореходной школы Фосен. По правде сказать, называть эту школу только мореходной неправильно. Там есть множество дисциплин для изучения по выбору, среди которых есть мореходство, судостроительство, традиционные ремёсла и ещё очень много всего интересного.

Там же, на стройке, я впервые увидел некоторых участников нашей будущей команды. Как оказалось, приехали пока не все, но остальные должны были прибыть совсем скоро. Первым из команды, с кем я познакомился, оказался Йостейн – самый молодой участник экспедиции. Ему девятнадцать, но из-за пышной тёмной бороды и внушительных размеров он выглядит старше. Общительный, весёлый и работящий парень. Тогда же я встретил Улу, тоже молодого парня, который будет капитаном одного из плотов в путешествии от острова Пасхи до Южной Америки. Он же с самого начала проектировал плоты и, фактически, занимал одну из главнейших должностей на строительстве. Он показался мне молчаливым, и, пожалуй, самым подходящим словом будет «рукастым». С ним мы успели перекинуться лишь парой слов, а потом он подхватил бензопилу, сказал, что на сегодня у него ещё много дел, и поспешил к плотам. Затем Торгейр познакомил нас с Ойвином. Он будет капитаном одного плота в путешествии до острова. Этакий первоклассный Salty dog44
  Распространённое английское выражение, обозначающее бывалого моряка. Ближайший перевод: Морской волк


[Закрыть]
: тёмная, загоревшая под жарким перуанским солнцем кожа, татуировка якоря на предплечье, и немного скрипящий, как будто каркающий голос. Сразу создавалось впечатление, что он обладает большими знаниями и авторитетом. Времени разглагольствовать у него тоже не было: плоты сами себя не построят. Но это ничего. Впереди у нас ещё будет время пообщаться. Следующим был Хокон. Впечатление, которое сложилось у меня о нём во время разговора по скайпу, при личном знакомстве совсем не изменилось. Кажется, что доброжелательная улыбка вообще никогда не сходит с его лица. Он горячее всех поприветствовал нас и поздравил с прибытием. Позже в тот день мы встретили Пола, Эстебана, Сигне, Гунвор и Кари, но о них я расскажу немного позже.

Меня довольно сильно волновали вопросы, буду ли я участвовать в обратном пути от острова Пасхи до Южной Америки, а также на каком плоту я иду. Я думал, что судьба моего участия в обратном плавании зависит от того, как я себя проявлю в первом этапе, но чтобы прояснить этот момент, я решил задать эти вопросы вечером, после строительства. Ответы сами нашли меня раньше. Как раз тогда, когда я разговаривал с Хоконом, подошёл Торгейр и спросил: «Как у тебя со временем? Ты идёшь с нами только в один конец, или готов пойти обратно?»

Поскольку с самого начала меня больше интересовало обратное путешествие, я не задумываясь ответил: «Время неограниченно. Я хотел бы пойти от начала до конца.»

– Чудесно. Ты идёшь со мной и Хоконом на плоту Тупак Юпанки.

Вот так. Всё оказалось проще, чем я думал. Капитаном моего плота будет Ойвин, команда: Торгейр, Хокон, Ула, Йостейн и я. Также вскоре должен приехать седьмой участник из Великобритании. Борис идёт на втором плоту – Раити Танэ. Капитан Раити – Кари, команда: Пол, Сигне, Гунвор, Эстебан и Борис. К ним также вскоре должна присоединиться Сесилия – лидер научной части проекта. Немного о названиях плотов: Тупак Юпанки назван в честь вождя империи инков, командовавшим флотилией бальсовых плотов. Раити Танэ – полинезийский бог рассвета.


Ну а пока, вернёмся к строительству. Судя по нынешнему состоянию плотов, работы предстоит очень много. Отплытие назначено на первое ноября, а плоты пока представляют из себя только сложенные в два ряда брёвна, связанные верёвками. Значит, впереди нам предстоит построить хижину, поставить мачту, закрепить снасти, сделать палубу и ещё ого-го сколько всего. Не теряя времени, как только мы со всеми перездоровались, мы с Борисом подошли к Торгейру и спросили, чем нам заняться. Торгейр отвёл нас в контейнер, где хранились инструменты и материалы, выдал нам рабочую одежду, каски и задание. Заданием оказалась приборка. Что ж, здесь мы новички, начнём свой путь судостроителей с метлы и тележки, кроме того, это такая же необходимая работа, как и всё остальное. Кто-то должен этим заниматься, сегодня эта роль выпала нам. Получив инвентарь, мы приступили. Вокруг плотов скопились горы щепок, опилок, обрезков и прочего деревянного мусора. Притом, что вокруг полно электроинструментов, а вскоре надо будет варить две железные рамы, чтобы спустить плоты на воду, такое скопление горючего материала опасно. Мы вновь и вновь гоняли тачку от плотов к мусорному контейнеру, избавляясь от опилок. Контейнер заполнялся, а опилок вокруг не убавлялось, вернее, на месте убранных появлялись новые. Работу это нам, конечно, не облегчало, но мы справлялись.


В 12 часов подошло время обеда, и все отправились в столовую. Кормили вкусно и очень сытно. Я удивился сладкому картофельному пюре. Оно готовится из специального вида картофеля, растущего только в Южной Америке, и что уж совсем меня поразило, оно было оранжевого цвета. Ещё был рис и мясо. Больше всего мне запомнился соус. Он стоял в небольшой пиале на столе, и, кстати, тоже был оранжевым. Не почуяв подвоха, я щедро добавил его в рис и перемешал. Когда я попробовал то, что получилось, я подумал, что сгорю изнутри. Из того, что было острее этого соуса, я пробовал только перцы халапеньо. Доесть рис получилось только запивая его огромным количеством сока. Больше такой ошибки я не совершал. А вот Борису соус очень понравился, и он ел его чуть ли не как варенье. Вообще, стоит отметить, что я не считаю себя гурманом, и к экзотической пище отношусь насторожено, но первое знакомство с перуанской кухней прошло на отлично. Борис, кстати, довольно часто заботливо подкидывал мне лакомые кусочки. Сколько я ни отпирался, он наотрез отказывался их забирать, потому что мой организм всё ещё растёт, и энергии на стройке нужно много. Пришлось сдаться. С этого момента и далее, Борис взял надо мной шефство прям как второй папа.

После быстрого обеда мы вернулись к работе. Для нас с Борисом нашлось новое задание. Теперь мы должны были работать с верёвками, которые были нужны для связывания брёвен. Идея заключалась в том, что мы должны были брать кусок толстого каната, расплетать его конец и плести из него хитрую ерунду, такую, что при должной сноровке с одной стороны получалась петля. В туристическом клубе я научился вязать множество разных узлов: альпинистских, морских и даже декоративных, но плести огоны55
  Огон (нидерл. oogen – глаза) – постоянная петля на кручёной верёвке или тросе, образованная путём переплетения его прядей.


[Закрыть]
для меня было в новинку. В тот момент мне показалось, что я так не ломал голову с самого диплома. Лучше всех методику объяснял Ойвин: «Это – сюда, это – сюда, а это – вот отсюда – сюда. Готово. Всё, дальше повторяешь. Ничего сложного».

– Ойвин, я хочу научиться. Я не пойму, если не сделаю сам.

– Нет, ты уже много раз сделал, и всё неправильно. Можешь заняться чем-нибудь ещё.

Борис был в таком же положении. Ситуацию спасла Ида, очень славная девушка из волонтёров Фосена, с которой мы потом хорошо подружились. Пожалуй, именно благодаря ей, и мой английский постепенно становился лучше. Ну а пока, после того, как она моими руками сплела штук пять огонов, я, наконец, разобрался в процессе и начал плести их один за другим. Сначала всё шло довольно неплохо, петли получались не такие ровные, как у Иды, но сплетение было правильным. Даже Ойвин одобрил и велел продолжать. А вот потом нормальная верёвка закончилась, а та, что осталась, по жёсткости скорее походила на стальной трос. На верёвку ворчали многие, но новая партия пока не прибыла, так что пришлось обходиться тем, что было. Для облегчения работы меня научили пользоваться специальным инструментом, который называется fid, и, по сути, представляет собой простой деревянный кол, который нужно просовывать между жил верёвки. Только верёвка всё равно была слишком жёсткой, так что к вечеру руки изрядно болели.

После рабочего дня всех нас забрал автобус, на котором мы приехали туда, где должны были жить до отплытия. Этим местом оказалась военно-морская академия Эскуэла-Навал. Как и кадеты академии, мы жили в комнатах на шесть человек. Нас с Борисом подселили к Хэкки и Хэйди – семейной паре волонтёров из Финляндии. Позже мы с ними вместе работали над палубой. Мы разобрали наши вещи, поужинали курицей с рисом и приготовились спать. Подъём в академии каждый день ранний: в 5.45 утра. Последним сюрпризом дня был душ. Я нормально отношусь к холодной воде, но душ в Эскуэла-Навал был просто спартански холодным.


21 октября 2015 года.


На второй день нашего пребывания в Перу начались проблемы. Выход в океан мог отложиться из-за таможни. Там отказывались пропускать часть научного оборудования. Проблемы решались через посольство, но решались очень медленно. За почти 70 лет со времён экспедиции Тура Хейердала в укладе жизни в Перу мало что изменилось, и одно из самых популярных слов – маньяна, что означает «завтра». Торгейр, Пол и Хокон ходят раздосадованные и злые, но ускорить процесс не получается. За вечерним пивом в Грин-баре, местечке, в котором время от времени после рабочего дня собирались члены команды и строители, Ойвин охарактеризовал ситуацию как: «We are totally… deceived66
  Нас крепко… непечатное выражение заменено на «обманули» (Англ.)


[Закрыть]
».


Но проблемы с таможенной службой не мешали нам заниматься постройкой и дело спорилось. На третий день Борис и я переквалифицировались из петельщиков в кровельщики. Стены хижины на одном из плотов к тому времени были уже готовы, и мы занялись крышей. Хижина представляла из себя каркас из тонких брёвен, основанием вставленных прямо в бальсу. На него будет натянут брезент. Крыша будет сделана из бамбука, поверх которого также будет наброшен брезентовый тент. При строительстве не допускается использование никаких гвоздей, шурупов и прочих современных видов крепежа. Все элементы прочно связываются между собой натуральной тонкой верёвкой. Нашим наставником на тот день стала Кари. Сначала мы установили конёк из толстого бамбукового ствола, а затем занялись стропилами. Кари оказалась отличным учителем. Она детально объяснила и показала нам все аспекты, и работа пошла. В целом, очень похоже на постройку шалаша, как в детстве, только материал и инструменты в разы лучше. Хижина получается просторной, примерно пять на семь метров. Посмотрим, каково будет внутри, когда туда набьётся семь человек. Пока мы занимались крышей, Пол и Ойвин монтировали капитанский столик и полку из широких струганных досок. Работы на строительстве предстояло очень много, а сроки поджимали. Так получилось из-за того, что бальсовые брёвна доставили на неделю позже запланированного срока. Чтобы наверстать отставание, мы решили остаться работать после шести. Ула, Сигне, Гунвор и ещё несколько человек работают так каждый день. Из плюсов – в Симе после работы можно принять горячий душ. Из минусов – окружающий Симу район Кальяо – самый криминальный район в Лиме, поэтому вечером сюда очень сложно вызвать такси. Таксисты боятся быть ограбленными. Думаю, небезосновательно. Даже при дневном свете Кальяо выглядит очень неприветливо: на улицах грязно, а вокруг слоняются сомнительные типы разбойного вида. Каково там становится, когда спускается темнота, я проверять не хотел. Собственно, в 9 вечера, когда мы собирались возвращаться, на улице было уже темно. На наше счастье, нашёлся один отчаянный таксист, который в три ходки отвёз нас в Эскуэла-Навал.

Ла-Пунта, район, в котором мы жили, разительно отличается от Кальяо. Тихий приятный район, чистые улицы, ухоженные дома. Там есть небольшой приятный парк с беседкой и булочная, в которой продаётся вкуснейший, ароматный хлеб. В парке, к слову, была точка wifi с неплохим сигналом, поэтому я частенько приходил туда по вечерам, чтобы написать весточку домой. Как раз в этом парке одним вечером мы встретились с Идой и довольно долго беседовали. Я ей очень благодарен, потому что именно благодаря нашей беседе мне удалось кое-как разговориться. К языку жестов всё равно приходилось прибегать довольно часто, но, по крайней мере, я мог рассказать законченную историю без «зависаний», когда пытаешься раскопать из памяти слово, которое там точно есть, но ты забыл, куда его положил. Говорили о многом, в частности, о музыке. Ей очень понравилось банджо, а она похвасталась инструментом, который купила в Перу. Это что-то вроде лютни о шестнадцати струнах. Называется чаранго. Звучит звонко, очень своеобразно и здорово. А ещё Ида немного рассказала мне о Фосене и о лодке, над которой она трудилась вместе с остальными. Именно тогда я впервые всерьёз заинтересовался этой школой. Кто знает, может когда-нибудь и я стану её учеником.

ГЛАВА IV

Куско – Мачу Пикчу – Саксайуаман


А пока вернёмся к другим событиям. Помимо строительства плотов, для команды и волонтёров была запланирована поездка в Мачу Пикчу, знаменитый древний город инков. Многие из волонтёров уже побывали там, пришёл и наш черёд. Я думал, что моя поездка отложится до приезда, потому что я должен был вернуться в Перу после путешествия, а на стройке лишних рук не было. Но мне не удалось поменять билеты, которые были забронированы ещё в Москве. Так что получилось, что на три дня из процесса строительства я всё-таки выпал. Нас поехало довольно много. Из команды Раити были Кари, Пол, Эстебан и Борис, от Тупака – мы с Йостейном, а из волонтёров – Кирстина, Мортен и Иоким. Уже на месте к нам присоединились Хокон и его жена Карен.


Наш путь пролегал через город Куско – древнюю столицу империи инков. Атмосфера там совершенно уникальная, в Лиме такого не встретишь. Во-первых, одежда. Местные жители ходят в традиционных перуанских шляпах и пончо ярких, почти кричащих цветов. Пока мы пробирались на микроавтобусе по городу, я не отрываясь глазел на это буйство цвета, и в голове родилось выражение «культ радуги». Женщинам, спешащим по своим делам, приходится брать с собой детей, которые нуждаются в сне, а порой даже не умеют ходить. Перуанки здесь справляются с этой проблемой при помощи яркой цветной перевязи, в которой они и носят своих чад на спине, как рюкзак. Чада, по крайней мере те, которых я видел, от длительного пребывания заплечной кладью нисколько не страдают. За окном микроавтобуса проплыл небольшой рынок. Наскоро сооруженные палатки в силу тесноты стоят почти на проезжей части, а в них торгуют индейкой, кроликами, разнообразными фруктами и овощами. Людей на рынке очень много. Покупатели и продавцы, отчаянно жестикулируя, спорят и торгуются. Вокруг бегают дети, уже выросшие из «рюкзаков», всё пестрит обилием красок, звуков и ароматов. Многие люди выглядят совсем небогатыми, но при этом, я не увидел ни одного лица, на котором отразилось бы хоть какое-то недовольство жизнью. Изо дня в день здесь всё идёт своим чередом, и, даже если для европейца это может показаться, мягко говоря, странным, для местных жителей это вполне обыденно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное