Андреа Рэй.

Взрыв. Прошлое. Настоящее. Будущее.



скачать книгу бесплатно

Люди кричат и бросаются в стороны, спасаясь от пуль или что бы там ни было, но они так и не достигают цели, а Элис судорожно вздыхает и, резко распахнув глаза, бросает:

– Дуб.

Она тут же уноситься прочь, не дав мне и шанса спросить, что происходит, а девушка, до этого молча оглядывающая происходящее, поворачивается ко мне и говорит:

– Поможешь?

Кивнув, я бросаюсь следом за ней, и мы проносимся мимо палаток, не разожженных костров и убегающих людей, не останавливаясь, все дальше и дальше, не сбавляя темпа. Дышать, тем временем, становится все тяжелее, но не сколько от бешеного темпа, сколько от разъедающего нос и горло дыма. Откуда он взялся?

Глаза слезятся, и поэтому я замечаю огромное дерево, только когда оно уже почти перед нами. Хлопья пепла, слетая и догорая в воздухе, оседают на волосы, и я, поймав пару хлопьев на ладонь, вскидываю голову и вижу разрушающийся барьер. Так вот почему их атака не достигла цели: между огнем и целью был невидимый барьер. Я оглядываю небо, и вижу, что барьер, которого я не замечала раньше, дрожит, как стекло, но разрушен только этот участок. Оборачиваюсь кругом и убеждаюсь, что в барьере проделали дыру прямо над дубом.

«Это место – мой энергетический шар» – раздается в голове голос Элис. Все дело в дубе. Некоторые донариумы «запирают» свои дары в предметах, которые обычно либо создают сами, либо берут какую-то значимую для них вещь, ведь только таким образом можно использовать больше силы без каких-либо побочных эффектов. Или стать обычными людьми, как сделала моя мама: ее дар хранился в медальоне, который она отдала мне.

А этот дуб Элис наверняка вырастила сама, понемногу заключая в нем свою силу. Но дуб не просто предмет, он живет, а значит, они связаны и нуждаются друг в друге.

– Изабель, сделай что-нибудь! – кричит девушка, отрывая меня от созерцания барьера и установления связи.

– Что? – кричу я в ответ.

Я и правда не знаю, чем могу помочь: ведь моя сила не защищает, она оружие.

– Атакуй, – выдыхает она.

Подняв голову, я понимаю, что она имела в виду: один из хаубердов влетел в дыру и опускается все ниже. Сосредоточившись, я посылаю волну ему навстречу, но ничего не происходит, это значит, он защищен, но мне нужна лишь волна посильнее. Я концентрирую энергию, чтобы хватило одного удара, но крик, слишком громкий и близкий, отвлекает меня. Теряя контроль, чувствую, как энергия снова растекается по всему телу.

Раздраженная, поворачиваюсь посмотреть, в чем дело, и вижу Элис. Бледная, как полотно, женщина едва держится на ногах, ее глаза останавливаются на дубе, оставшиеся силы покидают ее, она падает на колени, теряя сознание, и валится на бок. Внезапно раздается грохот, заставивший нас оторвать глаза от Элис, и мы видим, как остатки барьера сгорают.

– Изабель? – голос кареглазой девушки раздается совсем рядом. В нем нет страха и отчаяния, только решимость и гнев.

Я перевожу взгляд на хауберд и с упавшим сердцем понимаю, что он почти подобрался к дереву.

– Слишком близко.

Воздух вокруг сгущается, и начинается буря.

Бешеный ветер, грозящий перерасти в ураган, заключает нас вместе с дубом и Элис в сердцевину воронки, а девушка стоит в самой середине, раскинув руки в стороны и закрыв глаза.

Сделав пару шагов к лежащей на земле Элис, я опускаюсь рядом с ней на колени. Стоит мне коснуться ее холодной, как лед, руки, как она выгибается всем телом и снова падает, только на спину. Ее глаза распахиваются, затем фокусируются на ветре вокруг нас, и она шепчет:

– Силен.

Наверное, так зовут девушку. Я оставляю вновь потерявшую сознание женщину лежать на земле, потому что все равно ничем не смогу ей помочь, и поворачиваюсь к Силен.

Обернувшись, я ошеломленно замираю. Ее глаза больше не карие, а абсолютно золотые, зрачки превратились в точки, словно от яркого света, хотя, может, там свет и ярче. Силен парит в воздухе, чуть согнув колени и все так же раскинув руки в стороны, и, по-моему, ее удерживает ветер. Он оберегает свою хозяйку, плавно перенося ее в воздухе.

Этот же ветер нещадно бьет меня по лицу моими же волосами, в которых не осталось ни одной шпильки, а волосы Силен, длинные, цвета шоколада, лишь слегка развеваются позади нее. Тут в воронке открывается небольшое «окно», в котором появляется хауберд, и я сразу понимаю, что нужно делать. Собираю энергию и, задрав голову, подбиваю его, а следом три других, появившихся в таких же окнах.

Не знаю, как долго это длится, но после десяти или двенадцати хаубердов, я чувствую, что очередной удар дается мне с трудом, и бросаю взгляд на Силен. Ей, похоже, еще хуже, ведь она использует гораздо больше энергии, чем я, и долго контролировать шторм не сможет. Она уже не так расслабленна, как раньше, а волосы хлещут по щекам и ее, и, кажется, глаза потухли.

Я кричу ей, пытаясь сказать, чтобы она перестала, но мой голос тонет в царящем вокруг шуме. Когда мой взгляд цепляется за небольшой зеленый шар, упавший на землю прямо под Силен, я узнаю его, но уже слишком поздно: зеленый туман застилает глаза и исчезает, а Силен кричит и падает на траву.

Стоит Силен коснуться земли, как шторм прекращается, а ветер мгновенно стихает. Обессиленная, я тоже падаю набок и закрываю глаза. Практически потеряв контакт с реальностью, я слышу голоса, доносящиеся словно через толщу воды.

– Я справлюсь. Она жива?

– Ненадолго.

Я не могу пошевелиться, не могу даже открыть глаза. Удаляющийся гул хаубердов – последнее, что я слышу.

Глава 2

Когда я открываю глаза, за окном уже темно, а кто-то перенес меня в дом и положил на диван в кабинете Элис. Усталости я не ощущаю, поэтому решаю найти кого-нибудь. Обхожу комнаты первого этажа, громко окликая Элис, но безрезультатно, и, подойдя к подножью лестницы, без особой надежды снова зову ее, но, не услышав ответа, направляюсь к двери.

Выйдя на улицу, чувствую, как легкий ветерок, играя моими волосами, холодит щеки, и, подняв голову, вижу полукруг луны. Красиво, даже немного обидно, что луну теперь редко видно, ведь обычно она скрыта облаками. Оглянувшись вокруг, я замечаю свет костров, слышу тихий гул голосов и направляюсь туда.

Хоть людей и много, все они говорят полушепотом и переходят от одного костра к другому, со свечами в руках, отбрасывающими причудливые тени на заплаканные лица. В памяти слишком живо всплывают похороны, в которых мне пришлось участвовать, но прежде, чем я успеваю сбежать, меня замечает Элис. Она идет мне навстречу и мне ничего не остается, кроме как позволить ей подойти. Всего одного вопроса хватает, чтобы Элис мне все рассказала: во время атаки были убиты пятеро, еще тринадцать человек забрали с собой вэрумы. Правда, оплакивают сегодня всех, и убитых, и пленных. Это не укладывается у меня в голове, но накатившая тошнота не дает мыслить ясно.

Закончив, Элис приглашает меня принять участие в церемонии. Пока я пытаюсь сообразить, как бы повежливее отказаться, к нам подходит девочка лет семи и передает Элис записку. Прочитав ее, женщина хмурится и, повернувшись к девочке, говорит:

– Исла, будь добра, проводи Изабель.

Девчушка, слабо улыбнувшись, протягивает мне руку, и, как только я беру ее, Исла ведет меня к ближайшему костру. По пути девочка берет свечу в стакане и протягивает мне, а я замечаю, что паника понемногу заполняет собой все мои мысли, несмотря на то, что я как мантру повторяю про себя: «Нельзя, нельзя об этом думать». Я следую за ней, пытаясь унять тошноту и убеждая себя, что я почти не знала этих людей. Если на то пошло, то говорила я только с Силен.

Стоит нам подойти к костру, как Исла устраивается около женщины, наверное, своей матери, и предлагает мне сесть рядом. Я сажусь на бревно, а в голове молотом бьется: «Это не похороны твоих родителей!», но тщетно. Я отключаюсь от реальности.

Когда мне было девять, моих родителей убили. Мы с Джоном были в школе с самого утра, но я нехорошо себя чувствовала, и меня отпустили домой пораньше. Когда я зашла в дом, сквозь стеклянную дверь кухни я увидела, как какой-то мужчина держит мою мать. Только то, что он стоял боком к двери и не заметил меня, сосредоточившись на маме, спасло мне жизнь в те минуты.

Он был одним из донариумов Верума. Через дверь было плохо слышно, да и кровь стучала в ушах, но мама все время качала головой, наверное, повторяя, что ничего не знает, но он ей не поверил.

Я открыла дверь в ту же секунду, когда его рука превратилась в лезвие и он перерезал маме горло.

Я слышала собственный крик, даже не понимая, что кричу сама. Не знаю, как это получилось, но тогда я впервые убила. Окна разлетелись вдребезги, весь пол оказался покрыт стеклянной крошкой. Неконтролируемая волна оказалась очень сильной: я слышала, как ломались его кости, видела, как он открыл рот в беззвучном крике и как застыли его глаза. Он упал, а я в ту же секунду бросилась к маме.

Я пыталась ее поднять, но не смогла, обнимала ее, плакала, умоляя очнуться и сказать мне, что все будет хорошо. Умоляя не бросать меня.

Через несколько часов, по крайней мере, так утверждали висящие на стене часы с треснутым стеклом, я заставила себя отпустить маму и выйти из кухни. Как только мой мозг снова стал воспринимать происходящее, я точно знала, что не позволю Джону увидеть ее.

Я хотела выйти через переднюю дверь, но увидев дорожку из капель крови в коридоре, ведущему в гостиную, через которую нужно было пройти, я почувствовала, как глаза обжигают новые слезы.

Там был папа.

Я выбежала из черного входа и больше никогда туда не возвращалась.

Не помню, как добралась до школы, я нашла Джона, который сидел в классе с учительницей, которая ждала нашу маму, ведь Джон был еще маленьким и один ходить домой не мог. По-моему, я объяснила ей, что случилось, хотя и не уверена. Знаю лишь, что как-то я убедила ее отпустить нас.

Когда мы оказались у дяди Гордона, я сломалась. Я долго сидела и смотрела в одну точку, не реагируя на тетю Анабель, пытающуюся поговорить со мной и покормить меня. Ей удалось только уговорить меня переодеться и принять душ, после которого я снова села в угол. Я рассыпалась на части, мне было больно и плохо, но собирать себя мне было незачем: о Джоне теперь было кому позаботиться. Затем, плавно, я снова стала ходить, есть, спать, разговаривать. Прошло много месяцев, прежде чем тетя снова научила меня улыбаться, но я не стала прежней счастливой и жизнерадостной девочкой.

На похоронах родителей все было почти так же: костер, свечи, плач. Только людей было меньше и плакали все, кроме меня. Люди жалели меня, как будто я нуждалась в их жалости, как будто я вообще хоть в чем-то нуждалась, говорили, что это шок и я не могу поверить в происходящее. Еще как могла. Я ведь все видела своими собственными глазами, а потом убила убийцу своих родителей. Об этом я никому не сказала, кроме тети. Она была мне неродной, но я любила ее и доверяла ей. Помню, как она обнимала меня, успокаивала и ругалась с дядей, когда он кричал на меня или пытался за что-то наказать.

Я трясу головой, надеясь хоть как-то избавиться от этих воспоминаний, вот только обстановка этому явно не располагает, поэтому, чтобы отвлечься, я сосредотачиваюсь на людях вокруг костров, и пусть на многих лицах написаны скорбь и печаль, лишь некоторые действительно убиты горем.

Мы уже довольно долго сидим молча, когда у соседнего костра поднимается мужчина и говорит, что пора начать ритуал. Мать Ислы, видимо заметив, что я не знаю, что делать, тихим шепотом сообщает мне:

– Нужно подумать об одном из умерших и задуть свечу.

Я думаю о том, что не знаю никого из убитых, что и говорить, я даже не в курсе, как их зовут и звали, да и вообще не вижу смысла оплакивать живых. Поэтому я вспоминаю мамину улыбку и задуваю свечу.


После того, как все свечи задуты, люди начинают расходиться, но не успеваю я решить, куда мне пойти, как рядом появляется незнакомый мне паренек и просит следовать за ним.

Мы снова оказываемся в кабинете Элис, где помимо самой хозяйки и Сэма, оперевшись на стену, стоит парень с темной бородой. Элис представляет нас друг другу, но Итон просто смотрит в никуда.

Я, все еще ни черта не понимающая, вдобавок расстроенная похоронами, начинаю выходить из себя. Сколько можно? Мало того, что из расплывчатых объяснений Элис накануне в моей голове так ничего и не прояснилось, так она еще и вздумала знакомить меня с невыражающим интереса к происходящему парнем. Именно это почему-то и становиться для меня последней каплей, и я требую объяснений.

Элис, явно не ожидавшая такого хамства, на секунду замирает, а затем без сил падает в кресло. Да, я была груба, но чего она ожидала? Похоже, именно это и приходит ей в голову, и она быстро обрисовывает для меня ситуацию.

– Во-первых, мы на острове, во-вторых, он невидим, в-третьих, на остров напали впервые, а о потерях ты уже знаешь.

– Я не понимаю, почему мы не организовываем спасательную операцию.

К моему удивлению, эти слова произношу не я, а Сэм. Элис устало вздыхает и поворачивается к нему:

– Мы уже это обсуждали.

– Если уж на то пошло, я этого тоже не понимаю. Вы же, вроде как, спасаете мир. – скрестив руки на груди, произношу я.

– Я не собираюсь посылать людей на смерть. – хмуро отвечает Итон.

Значит, он все-таки умеет разговаривать.

– Я этого и не прошу, но не можем же мы их бросить. – не желая отступать, горячо возражает Сэм.

– Мы на войне. – для убедительности ударив кулаком по ладони, говорит Итон. – Иногда приходиться жертвовать меньшим ради большего.

Господи, неужели этот идиот тут что-то решает?

– И все эти люди – меньшее?! – Сэм срывается на крик. Похоже, Итон его раздражает куда больше, чем меня.

– Да кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать?

Весь запал Сэма исчезает, его поставили на место. Меня нет.

– Сразу видно, твоих любимых там нет, – холодно роняю я.

На этот раз багровеет Итон, а не Сэм.

– Да как ты смеешь? – его руки сжимаются в кулаки. – Силен была моей кузиной, а ты…

– Была. – обрываю его я. – К твоему сведению, она была жива, когда из забрали. И я уверена, жива до сих пор.

– Откуда ты…

– Оттуда, что я была там, ты, кретин! Я не понимаю, как можно хоронить людей раньше времени.

– Хватит. – тихий голос Элис заставляет нас замолчать, ее душат слезы, но она продолжает, – Изабель, Сэм, мы ничего не можем сделать. Итон прав, мы не можем рисковать людьми.

– А вам не приходило в голову, что эти люди могут решать сами? – язвительно интересуюсь я.

В ответ Элис только качает головой.

– Думаешь, помогла спасти дуб и уже имеешь право голоса? – вздергивает брови Итон.

– Нет. Просто я знаю, что нельзя бросать людей в беде. – Элис поднимает глаза, но я буду не я, если все не испорчу, – И мне жаль Силен. Не из-за того, что ее схватили, – на меня направлены три пары удивленных глаз. – а потому, что ей достался такой никчемный кузен.

После этих слов поднимается страшный крик, а Итон пулей бросается ко мне, но Сэм успевает его перехватить. Лицо Итона от ярости покрывается красными пятнами, а сам он брызжет слюной, извергая проклятья. «Черт знает, какой у него дар» – проноситься в голове, и я поспешно выскакиваю за дверь.


Не успеваю я отойти достаточно далеко, как слышу свое имя, но не останавливаюсь, а наоборот, ускоряю шаг, прекрасно понимая, что это бессмысленно и зная, что мне все равно не убежать. Не проходит и минуты, как Сэм хватает меня за руку, разворачивая лицом к себе.

– Из, нам нужно поговорить.

В ответ я качаю головой, мне больно, в чем нет ничего удивительного.

– Иззи, послушай, мне очень, очень жаль…

Но я не даю ему закончить:

– Отпусти меня.

– Даже не подумаю, пока мы не поговорим.

– Ты хочешь поговорить? Отлично, давай поговорим. Кстати, о чем именно? Может о том, как ты меня сюда заманил? – язвительно спрашиваю я, не переставая вырываться, пусть и понимая, что это бессмысленно.

– Я ни черта не понимаю! Тебя никогда не волновала ложь. Ты ведь всегда удивлялась, почему она так много значит для других.

– Правда. Для меня не проблема, когда люди врут просто потому, что им так удобнее, как ты врал мне по поводу работы, а я ничего не имела против. Я и сама много вру, потому что так спокойнее и проще, но это не из-за того, что ты соврал. А из-за того, что ты сыграл на моих чувствах. Ты лучше меня знаешь, что ради Джона я готова на все, и ты использовал это, чтобы манипулировать мной. Я не могу этого простить.

Сэм долго смотрит мне в глаза, и опять я удивляюсь, как мне удается разглядеть тоненькие зеленые ниточки в его глазах в темноте, затем он выдыхает и, наконец, произносит:

– Просто знай, что мне действительно очень жаль, а Джон в полном порядке, обещаю. Я не буду больше искать оправданий – я их не заслужил. Если тебе вдруг что-то понадобиться, я всегда готов помочь в память о нашей дружбе. – он отпускает мою руку, слегка сжав ее напоследок. – Я знаю, что не должен был предавать тебя.

Едва он отпускает мою руку, как я отворачиваюсь от него и направляюсь к берегу. Горло словно сжато стальными тисками, ноги от усталости отказываются держать меня, а тело пронзает жуткая слабость. Лишь усилием воли я заставляю себя дойти до кромки воды и чуть ли не падаю на влажный песок.

Я даже не знаю толком, от чего устала. Сэм предал меня, он сам так сказал, и не думаю, что смогу простить его в ближайшее время. Он использовал мою главную слабость против меня, а это не легко простить.

Океан очень близко и его соленое дыхание помогает успокоиться, а на небе загораются звезды, пока я сижу на берегу, позволяя холодной воде плескаться у моих босых ступней. Я слушаю шум волн и таращусь в темноту, стараясь разглядеть океан, но он лишь ненамного темнее неба.

Когда горизонт начинает розоветь, ко мне, не говоря ни слова, подсаживается Элис.

– Как я могу вернуться домой?

Конечно, домом это место назвать трудно. Особенно учитывая тот факт, что я собираюсь найти себе новый, о котором не будет знать никто.

– Я не думаю, что тебе стоит возвращаться. Раз тебя нашли мы, значит, и Вэрум тоже сможет. Ты так же важна для нас, как и для них.

– С какой стати? Что во мне особенного?

– Понятия не имею. – слегка раздраженно отвечает Элис. – Но что-то есть, иначе Альберт не стал бы с таким упорством тебя искать.

– То есть, вы тоже не в курсе, зачем я нужна? – удивленно спрашиваю я.

– О нет, Изабель. – со странной улыбкой возражает она. – Я знаю, какая роль тебе приготовлена, не сказать, что я в восторге, но я, так же, как и ты, не вижу в тебе ничего особенного. Просто упрямая девчонка.

– Если таким образом вы пытаетесь уговорить меня остаться, то вам стоит попробовать что-нибудь другое. – сухо отзываюсь я и отворачиваюсь от нее.

– Ты горда, хорошо. – удовлетворенно кивает Элис. – Сильна, горда, красива. Умна?

– Можете не сомневаться.

– Ну да, ты же не повелась на мои обвинения против Сэма. – снова кивает она.

Я молча отмечаю, что все же была права.

– Кажется, вы не очень-то хотите, чтобы я осталась. – замечаю я.

– Правильно кажется. Но здесь даже я не смогла переубедить Альберта, – она вздыхает. – он уверен, что ты можешь помочь нам справиться если не со всеми нашими проблемами, то с большей частью.

– А с какой стати я должна решать ваши проблемы? Мне и своих хватает.

– Потому что взамен мы можем решить твои. Ты, кажется, беспокоилась о своем брате. Можешь привезти его сюда, я обеспечу его защиту. – предлагает она.

– Да, я видела. – усмехаюсь я.

– Ты думаешь, что пара часов дала тебе полное представление о том, что здесь происходит? Посмею тебя разочаровать, все не так.

Элис выдыхает, потом слегка морщится и произносит:

– Мой остров не просто невидим, Изабель. Я постоянно перемещаю его по океану, что позволяет нам уходить от опасности, а эта… ошибка вышла из-за того, что мы стояли на месте, позволяя Райану вернуться вместе с тобой.

Что ж, должна признать, умно.

– И вы обещаете защитить Джона, если я соглашусь? – интересуюсь я. – Как я должна понять, что вообще могу вам верить?

– Никак. Но можешь мне поверить, к твоему брату я неприязни не питаю.

– Это ведь наверняка опасно. Что если меня убьют?

– Твой брат останется здесь и после твоей смерти, если ты до этого нас не предашь. В таком случае мы его, конечно, не убьем. Просто вышлем обратно.

– Звучит честно. – заключаю я. – Я думаю, что приму ваше предложение, я бы даже извинилась за то, что это вам не по душе, но меня это, честно говоря, не волнует. Сейчас каждый думает о себе.

– Конечно, так и есть в твоем мире. Но здесь мы беспокоимся и друг о друге, так что, если ты попытаешься навредить тому, кто дорог мне, тебе придется за это заплатить.

– Не сомневаюсь и могу сказать то же о себе. – с улыбкой возвращаю угрозу я.

– Тогда, я думаю, мы все уладили. Можешь привезти своего брата, когда посчитаешь нужным. Попроси любого пилота отвезти тебя, я дам соответствующие распоряжения.

– Хорошо. – киваю я. – Но есть еще кое-что. Если я остаюсь с вами, это не значит, что я могу, как и вы, похоронить живых людей.

– Это что, ультиматум? – вздергивает брови Элис.

– Можете назвать это как угодно, но, по-моему, вы сами сказали, что здесь люди заботятся друг о друге. – пожимаю плечами я.

– Справедливо. Значит, ты еще и не бессердечна, тоже хорошо. Что ж, я сообщу Итону, чтобы он приготовился.

Я киваю, и Элис уходит, а я решаю, что пока здесь будут идти приготовления, я успею забрать Джона.


Я знаю, что лететь нам не больше часа, но все равно кошусь в окно, ожидая нападения. Мы покрыли уже половину пути, и я, в надежде, что смогу хоть как-то успокоиться, снимаю с шеи медальон, глажу пальцами черное золото, говорят, оно и раньше было очень редким, а сейчас его и вовсе перестали добывать, и в сотый раз перечитываю гравировку: «Самое странное в мире – время». Этот медальон мама подарила мне на девятый день рождения, и, по сути, этот медальон – чуть ли не все, что у меня от нее осталось. Она сказала, что он будет мне напоминанием и защитой, а я до сих пор не могу понять, что она имела в виду.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное