Андрэ Львов.

Приключение русских в Иностранном легионе



скачать книгу бесплатно

Пролог

Один раз в году, 30 апреля, Иностранный Легион открывает двери своих подразделений всем желающим. В этот день проходит праздник «Камерон», названный так по имени мексиканской деревушки, где в 1863 году 65 легионеров противостояли двухтысячному корпусу мексиканцев (последних двоих выживших легионеров, мексиканцы отпустили с флагом подразделения и оружием). Сейчас в этот день в Легионе проходит парад, с награждениями орденами и медалями, встречаются ветераны, а вечером устраивается знаменитый конкурс «Мисс «Белая Кепка». Почтить память павших героев и отпраздновать очередную годовщину на высшем уровне – священный долг легионеров и где бы они не находились, даже вдали от родных берегов. В этот знаменательный день, по приказу командира взвода 6-го сапёрного полка Иностранного Легиона, выполнявшего военную миссию в Центрально Африканской Республике, легионеры принимали у себя гостей из других родов войск французской армии. По такому случаю столы всегда ломятся разнообразными закусками к африканскому пиву и к водке «Смирнофф», а на подиуме вышагивают чёрные девочки в борьбе за право короноваться белой кепкой ради получения приза в двести американских баксов. Помимо дефиле, каждая из этих девочек явно намеревалась пропустить за вечер несколько рюмочек водочки и на закуску пару клиентов, чтобы неплохо подзаработать на щедрых французских солдатах. По специальному согласованию с командованием Бригады, что стало необходимым после предыдущего инцидента, девочек привезли кузове грузовика и при въезде в расположении воинской части по случаю празднования главного праздника Иностранного Легиона, они хором спели весёлую песенку. Легионер Борис на спор со своим сержантом шефом – в прошлом техасским ковбоем, осилил за вечер литровую бутылку водки «Смирнофф» и, не дожидаясь окончания торжества, едва добравшись до своей кровати, уснул мертвецким сном. Утром рано, злопамятный американец, неожиданно построив весь взвод, предложил людям, страдающим приступами тяжёлого похмелья, осуществить десятикилометровую пробежку по бескрайней саванне. Ох, как же тяжело бежать с «бодуна» по пыльной грунтовой дороге, испытывая ужасные приступы боли в голове и желудке, но особенно было тяжким испытанием встретить по дороге негритянок с корзинами на голове, сильно пахнувшими хлопьями маниока. А ведь всего два года тому назад он и подумать не мог, что окажется «чёрт их знает, где» и будет в очередной раз зарекаться больше водку не пить никогда

Часть 1

«Брест – Монако». На границе

22 июня 1991 года, ровно в четыре часа утра, к железнодорожному вокзалу города – героя Бреста приближался, слегка неуверенным шагом, молодой человек. Высокого роста и спортивного телосложения, с голубыми глазами, двадцати пяти лет от роду, он имел при себе паспорт гражданина СССР, но не «дубликатом бесценного груза», как у В. Маяковского, а пропуском в новую жизнь. Несмотря на то, что в его «серпасто-молоткастом» не было никаких визовых разрешений других стран, кроме вкладыша – приглашения в Польшу, он твёрдо решил покинуть Родину, чтобы обойти весь мир пешком.

Наш герой, назовём его Борисом, особо не задумывался о том, что его ждёт в туманном будущем, ибо привык решать проблемы по «мере их поступления». Несмотря на такую рань, около здания брестского вокзала, уже толпилось изрядное количество людей, обвешанных и обставленных со всех сторон многочисленными тюками и котомками. «Мешочники» – подумалось ему. Внезапно лучи Авроры осветили своими нежно – розовыми лучами тёмную массу людей с их мужественными лицами, в которых читалась особая решимость пройти таможенный контроль, чтобы накормить вечно голодных поляков шоколадом фабрики «Красный Октябрь» и напоить их лучшей в мире русской водочкой «Столичной». Ему вдруг вспомнилось его пионерское детство, когда они, сидя у костра, дружно пели под гитару:

 
А водочка «Столичная»,
На вкус она отличная,
Но не хватает денег на неё…
 

Тогда как в отличие от них Борис имел за душой всего две бутылки «Пшеничной» для личного употребления, данных на дорогу его сердобольной матушкой, с напутствием в виде чуть ли не похоронных стенаний. Внезапно ворота с вывеской «Таможенный контроль» со скрипом широко распахнулись и огромная масса обезумевшего народа, хлынула в дверной проём, словно в хищную пасть мифического дракона. Какого-то здорового мужика с козлиной бородкой, ростом не менее двух метров, наши бойкие бабушки так поприжали со всех сторон, что он взвыл не человеческим голосом: «Человече, да шо вы робытэ?!» Когда неприступный бастион был взят, Борис стал понемногу приходить в себя в переполненном вагоне поезда «Брест – Варшава». Железнодорожный состав, отдав прощальный гудок, медленно, но верно, стал набирать свой ход. Правда, чуть позже он резко остановился в чистом поле, среди рядов из колючей проволоки, откуда вдаль убегала та самая свежевспаханная полоса – граница! Было удивительно то, что польские пограничники в странных головных уборах, известных по фильму «Четыре танкиста и собака», никакого «шмона» не проводили, лишь бегло проверяли проездные документы у плотно стасованных в каждом купе пассажиров. Со стороны это зрелище напоминало избалованных покупателей рыбного отдела, небрежно разглядывающих сваленную до кучи сельдь Иваси. К счастью, уже на первом полустанке, сотни мешочников, покидая вагоны, бросались навстречу в объятия братского польского народа, поджидавших дорогих советских гостей, в надежде обменять свои продовольственные товары на их ширпотреб с этикетками от западных фирм. Свободные места в вагоне стали постепенно заполняться поляками, которые ехали в Варшаву по своим делам. «Люди, как люди, ничем не лучше нас» – подумалось нашему герою. Тогда как их хутора, что пробегали мимо него в окне, отличались ухоженностью и крупными размерами. Победным гудком тепловоз известил пассажиров о своём прибытии на столичный вокзал.

Варшава

Последние из мешочников нетерпеливо ринулись к выходу из вагона, давя на своём пути бедных поляков, которые со страху прижимались к стенам купе, чтобы не попасть под ноги нашим резвым старушкам. По сравнению с польской деревней сама Варшава с её привокзальным районом из панельных домов, не произвела на нашего героя никакого впечатления. Особенно в глаза бросалась вычурная сталинская высотка, похожая чем-то на Вавилонскую башню с картинок. У её подножия было столпотворение людей, в изобилии продававших джинсовые изделия и кроссовки. Это яркое зрелище реально возбуждало ещё не окрепшее сознание советского человека. Народ же всё прибывал и прибывал со стороны вокзала, что невольно напоминало раскалённую магму из жерла вулкана Везувия. Нашему герою подумалось «Все дороги ведут не в Рим, а в Варшаву». Побродив по барахолке и по ближайшей улице, Борис купил бутылочку заветной «Кока-колы». Затем вернулся в здание вокзала, где велась своя бойкая торговля всякой всячиной. Ощущение Запада ещё присутствовало в нём, но, тем не менее, эйфория, испытанная им при пересечении границы, очень быстро иссякла. Его стали посещать назойливые мысли, что ему делать дальше? Вспомнился анекдот о том, как два мужика решили повеситься. Когда один из них увидел на шкафу бутылку водки, они решили пропустить по стаканчику и поняли, что жизнь стала налаживаться. И следуя их примеру, наш герой выпил почти залпом одну бутылку водки, а вторую продал первому встречному поляку. И внезапно, его рюкзак, наполненный под завязку гречкой, сухим молоком и прочими концентратами оказался реально неподъёмной ношей. Поэтому он, не отходя от кассы, тут же и заснул богатырским сном! Перед его затуманенным взором, какое – то время ещё протекала обычная жизнь, и тянулись всё новые партии мешочников и какие – то местные поляки пару раз будили его, спрашивая: «Пан! Водку и злато маешь?» Он пытался бороться со сном, явно желая дождаться пения петухов и, чтобы не уснуть, стал вспоминать занимательные истории из его прежней жизни. В частности, ему пришла на ум статья из газеты, в которой журналист опрашивает еврея, только что присягнувшего на верность США, около статуи Свобода, о его первых впечатлениях от Запада и получает ответ: «Запад как Запад, но всё дорого». На что корреспондент парирует: «Здесь чтобы хорошо жить, надо иметь много денег!» Последовал ответ настоящего одессита: «Будь у меня деньги, то я бы и в Одессе неплохо жил». На дне кармана у Бориса, после покупки «Кока – колы» в местной валюте с её многочисленными нулями было как будто много денег, но в переводе на доллары всего лишь десять У. Е. На роскошную жизнь ему явно не хватало! Он пришёл в себя от какого-то гула и, открыв глаза, увидел вокруг себя много шаставших туда-сюда людей в помещении вокзала, буквально залитым солнечным светом. Машинально схватившись за рюкзак, печально констатировал, что ноша пропала. Он был одет в японскую куртку «Аляска». Видимо ночью ему стало холодно, и он достал её, чтобы согреться. Правда, этого он уже не помнил, как и то, что он достал из рюкзака и надул большую резиновую подушку, на которой и провёл эту ночь.

В путь

Первое утро на свободном Западе он встретил, освобождённым от поклажи, паспорта, но зато в кармане брюк он нащупал кучу польских денег со многими нулями. Этих денег ему хватило, лишь на покупку карты Польши с кусочком Словакии, да на четыре фотографии на Справку из Посольства СССР для обратного возвращение на Родину и на три большие булки чёрного хлеба с тмином, местного производства. «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» Местный блюститель порядка, довольно сносно говорил по-русски, поэтому благодаря его стараниям, в конечно итоге, был составлен «Акт о Краже документов и имущества» и получены ценные указания, как добраться до нужного заведения. Через какое – то время, наш горе – путешественник был уже перед дверью красивого особняка с вывеской на стене «Посольство СССР». Здесь уже собралась довольно большая толпа. Мужики имели хмурый вид, а женщины просто горько и безутешно проливали слёзы! Можно было догадаться, что это были его товарищи, по несчастью. Таким образом, оказавшись не в одиночестве и видя всех этих глубоко несчастных людей, потерявших не только паспорта, но и крупные суммы денежных знаков, наш герой и вовсе возрадовался, так как меньше других пострадал. Всем этим людям предстояло выбираться из сложившейся сложной ситуации особенно по возвращению на Родину, тогда, как ему оставалось выполнить задуманное, продолжив свой путь и к тому же явно налегке. И чего спрашивается было печалиться, когда неподъёмный рюкзак с плеч долой?! Он мысленно отметил высокую оперативность работников Советского Посольства в Варшаве, ибо через пару часов ожидания, ему выдали бумагу в виде фотокопии бланка с приляпанной скрепером его фотографией. В документе помимо его данных, так же оговаривался крайний восьмидневный срок пересечения границу в обратном направлении. Но, ни о каком возврате в СССР не могло быть никакой речи! Вернуться голым домой, без единой копейки в кармане, курам на смех и вообще, это было бы большим безумием, по сравнению с движением вперёд! Ведь он уже в Европе, т. е. по ту сторону Бугра! Чего же больше?! Оставалось лишь выбрать добрый путь или хотя бы его верное направление. Как в сказке: «Пойдёшь налево – голову потеряешь», тогда как идти «направо» в тогдашнюю ГДР его тоже особо не тянуло, ибо он свято помнил «Информацию к размышлению» из фильма «Семнадцать мгновений весны» о том, что немцы – это доносчики! В общем, иного выбора не было, как двинуть прямо «на Юг», вдоль реки Висла в сторону Чехословакии. И, смахнув со своей небритой щеки случайно набежавшую скупую слезу он, навсегда простившись с печальными соотечественниками у парадного подъезда Посольства СССР, бодрым шагом зашагал в заданном направлении.

Аборигены

Судя по карте, ему предстояло проделать путь в 700 километров до границы со Словакией. Навстречу ему попались два молодых бугая и на его вопрос: «Паны, как пройти к Висле?», они хором ответили вопросом на вопрос: «Цо! Пан, Сталин – курва?» Борису не захотелось корчить из себя Олега Кошевого из «Молодой Гвардии» и он запросто им ответил: «Сталин – курва!» Видимо, удовлетворённые его ответом, эти «двое из ларца» добродушно заулыбались и синхронно, указав в правую сторону, рявкнули: «Ходи просто, пан! Просто!» Толком ещё не зная, что означало польское «Просто», путник зашагал в указанном ему направлении. И, пройдя всего, каких – то пару кварталов обычных пятиэтажных – детищ панельного производства, он вышел за город, где ему сверху открылся потрясающий вид на польскую равнину, разрезанную как бы пополам рекой Вислой, что блестела, переливаясь в лучах полуденного солнца, и была она похожа на толстого удава. Вдоль берега, друг к дружке лепились польские дачки чем – то напоминавшие наши пионерские скворечники, выкрашенные во все цвета радуги. Казалось, что путник вообще попал в некую сказочную страну «Жевунов» из произведения А. Волкова «Волшебник Изумрудного города». Пока он шёл мимо этих милых сооружений, то за заборчиками он наблюдал аборигенов, челюсти которых всё время что – то пережёвывали. Время было обеденное и ему захотелось чего-нибудь перекусить. В дачном посёлке его буквально обдавало со всех сторон волнующими запахами тушёной капусты, а то и жареной курицы или свинины. Но стоит отдать ему должное, он стойко перенёс эти искушения и вышел к реке. «Так вот ты какая, река Висла!» – хотелось воскликнуть ему. И будь у него солдатская каска или котелок, то непременно бы зачерпнул и испил её мутной водицы. Горячее солнце, словно Дамоклов меч, зависло прямо над головой и жестоко припекало ему голову, да так, что становилось дурно. Ещё и сказывалось вчерашнее употребление спиртного. Чтобы хоть как-то взбодриться, он решил искупаться, но едва зайдя в воду по пояс, взвыл от резкой боли в правой ступне. К списку выше перечисленных злоключений, добавился ещё и глубокий прокол правой ноги от осколка стекла зелёного цвета, который впился глубоко в его ступню словно клык хищного зверя. Несчастный путник готов уже был, как в кино, бить кулаками об землю от отчаяния и боли, как до его замутнённого сознания стало доходить то, что его… окружают! И подняв голову, он заметил с десяток «жевунов», которые стояли полукругом вокруг его распластавшегося тела и всё так же чего-то там пережёвывая, переговаривались на своём языке с невероятным количество шипящих «Чи» и «Ши». Они все были роста ниже среднего, пузатые и мордастые, со слегка вылупленными глазами. И как некий пароль он снова услышал: «Цо, Сталин – курва?» И он чуть было, не теряя самообладания, опустошённым голосом выдавил: «Курва… курва мать!» Боль в ноге стала невыносимой, пронзая, словно лезвием его мозг и, вырвав из неё это злополучный кусок стела, он печально констатировал, что из раны сильно хлещет кровь. Поляки, услышав ответ, добродушно закивали головами и не обращая внимание на его пораненную ногу, стали интересоваться: «В Афганистане був?» Кто – то улыбаясь, пропел: «Белые розы… белые розы…»

Но так не могло продолжаться вечно, и всё-таки здравый смысл восторжествовал, один из пожилых «жевунов» с шикарно – длинными усами «А – ля Тарас Бульба» и с физиономией Леха Валенсы, что-то прошепелявил низкорослой тётке, и она колобком покатилась в сторону дач, на своих коротких ножках, нервно вздрагивая пикантными ягодицами. Довольно быстро она вернулась с плетёной корзиной, в которой кроме куска хлеба с сыром, пластиковой бутылки с водой, были ещё йод и пара валиков с бинтами. Пока Борис сам себе перевязывал ногу, публика не расходилась и, наблюдая молча, следила за ним, с выражением неподдельного сострадания на лицах. Поблагодарив местных жителей, он поковылял по тропинке вдоль берега реки, долго чувствовал их взгляды у себя на затылке.

На Краков!

Солнце уже клонилось к закату, когда путник добрался до первой ухоженной деревушки, где на площади красовался небольшой костел, около которого на площади не спеша прогуливался местный служитель весьма набожного вида. При знакомстве он оказался на редкость приветливым человеком лет сорока, худощавым и до синевы выбритым подбородком. Борис нуждался в обуви большего размера, так как перевязанная и солидно распухшая ступня уже не влезала в старый башмак, и следовало ожидать только ухудшения. Польский батюшка без лишних слов отвёл своего незваного гостя, в какую – то подсобку при костеле, где кучами лежали какие – то поношенные вещи. «Это мы собираем среди прихожан в помощь для жертв Чернобыля» – сказал Батюшка и добавил: «Христиане помогают своим ближним!» Рыться в старых вещах было уже слишком для его гордыни, да к тому же после беглого осмотра, никакой обуви нужного размера он не приметил. Разве что в углу примостились шикарные роликовые ботинки красного цвета с четырьмя колёсиками на каждой подошве. Почти безумная идея (но на тот момент, гениальная) посетила его: если нельзя идти пешком, то почему бы не проехаться на роликах? Батюшка явно спешил на ужин, нервно ёрзал и слегка гримасничал, выражая всем своим видом, озабоченность. Путник не стал его долго задерживать и, прихватив заветные роликовые ботинки с каким – то старым рюкзаком, подался восвояси. Святой отец на дорожку перекрестил блудного сына и вручил ему солидную упаковку пластырей «made in USA». Этот подарок оказался, весьма кстати и в дальнейшем, на протяжении долгого пути, наш герой поминал этого служителя Бога тихим и добрым словом. Из польской деревни надо было срочно убираться, ибо вкусные запахи их национальной кухни стали его раздражать. Роликовые коньки оказались весьма устойчивыми и путник, впервые в своей жизни сделав пару кругов по периметру ближайшего паркинга, ощутил себя на какое – то время почти конькобежцем. Он лихо вырулил за околицу села, прямо на национальную автостраду, которая вела, если можно было верить дорожным указателям, прямо до Кракова. Нога продолжала болеть, но чувствовала себя лучше в просторном ботинке, что на время вселило чувство надежды в душу нашего конькобежца. Его казалось бы почти угасшее настроение стало понемножку возрождаться. Подумать только – ещё позавчера он был где-то совсем в другом краю света, а теперь он катит на роликовых коньках по польской территории, навстречу бордовому закату солнца и его то и дело обгоняют польские «Фиаты», чем-то прохожие на наши горбатые «Запорожцы». Но момент безграничного счастья, близкий к эйфории, оказался не долгим, четырёх полосная автострада вначале сузилась до двух полос, а затем, взяв крутой поворот, стремительно пошла куда-то вниз.

Крушение

Постепенно его ролики стали набирать пугающую скорость и на повестке встал вопрос ребром: «Тормозить или не тормозить? И если «Да», то «Чем?» Конькобежец на всей скорости вдруг стал догонять польского мотоциклиста, что маячил у него впереди и явно никуда не спешил, любуясь божественным закатом. В свою очередь, польские Фиаты, всё ещё умудряясь их обгонять, тревожно сигналили им на прощание! Но эти тревожные гудки не особо тревожили сознание мотоциклиста, а времени на раздумье у нашего, почти горнолыжника, уже точно не оставалось. И во избежание неминуемого столкновения с мотоциклистом, ему пришлось тормозить собственными ягодицами по асфальту. Падение было настолько ужасным, что его тело долго крутилось и вертелось по всей траектории «полёта», пока не вынесло прямо на центральную разметку и застыло в позе «цыплёнка табака». Польские автомобилисты старались объехать его и неизвестно, сколько бы он ещё пролежал на пыльном асфальте, но вдруг его глаза отчётливо увидели перед собой очертание грузовика, но у него уже не было никаких сил подняться на ноги. Ему удалось, лишь каким – то чудом, с перевёртыша перекинуться на встречную полосу. В это время огромная фура с прицепом промчалась, в каких – то сантиметрах от него, обдав выхлопными газами. С этого момента, сознание уже вернулось к нему, и голова стала работать быстро и чётко. Когда он увидел свет мощных фар от другой фуры, что поднималась медленно в гору прямо на него, но невиданная сила поставила нашего героя на четвереньки и он, словно собачка, стал перебегать дорогу, да так быстро, что свалился в кювет. А там его снова закрутило и покатило вниз. Очнулся он лишь под утро, вместе со щебетанием птиц вперемешку с пением петухов из соседней деревни, когда вдали, где-то на Востоке, забрезжил рассвет. Силы вконец оставили его и тупо созерцая всю прелесть восходящего светила, он пролежал не шевелясь, почти до полудня. Голодный желудок стал подавать первые признаки жизни и до слуха стал доноситься его жалостливый плач, а позже пришло и ощущение острой боли. Первым делом, Борис попробовал пошевелить конечностями, и когда это получилось, то вдруг появилось забытое ощущения радости от того, что смог самостоятельно встать на ноги. Одежда была окончательно испорчена, тело почти всё стёртое об асфальт, кровоточило. От наручных электронных часов, остался лишь браслет и нижняя крышка циферблата. Боль в теле была настолько сильна, что заглушала ту, что ранее была в порезанной ступне. Стёртая ткань рюкзака говорила о том, что именно она спасла куртку «Аляску» и это была единственная вещь, что уцелело в этой катастрофе. Пришло ощущение холода и, взвыв от боли, он попытался надеть куртку, что, к счастью, ему удалось. Благо орать можно было вволю, и он, какое – то время просто орал во всю Ивановскую, пока голосовые связки не стали давать сбой и только тогда, когда пустил петуха, он, наконец – то, угомонился. В общем, всё как в фильме «Волга-Волга»: Да ты кричи не кричи, а кричи совершенно секретно!»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное