Андре Хоффманн.

Черчесов: Стани, Стас, Саламыч



скачать книгу бесплатно

– Черчесов в раннем возрасте смог меня удивить. Поехали как-то на турнир во Францию, – вспоминает Борис Игнатьев – Я на тренировке стал кидать ему мячи, а он их принимал как-то чудно: одной рукой летящий мяч накрывает, а другой прижимает. Я не видел такого никогда. Мне сразу захотелось сказать: «Не так же надо!» А он, юноша, мне: «Нет, надо вот так!» Начали спорить. Вступил с ним в дискуссию с позиции Мавзолея – я, мол, вверху, а он внизу. Пацан, а что-то доказывает… Но ему важно было убедить меня, что он прав. Доказывал, показывал, аргументировал. И ведь действительно оказался прав! По прошествии времени я убедился в том, что все так, как видел Черчесов. Вспоминаю это по сей день, когда Стас стал взрослым, солидным. Он уже тогда показывал, что умеет анализировать, что у него есть свое представление о профессии и что обязательно станет большим игроком. Эта щепетильность в нюансах была заметна уже в раннем возрасте. Но даже отстаивая свою правоту, он всегда относился с большим почтением к старшим, к таким людям, как Яшин, Симонян, Николаев, – ко всем, кто с ним сталкивался. Но никто не видел его припавшим на колено – Стас вел себя достойно, оценивая при этом возраст и заслуги того, с кем имел дело.

Бесков, разумеется, не был исключением. Не все футболисты того поколения были в восторге от общения с Константином Ивановичем. Но Черчесов взял от него лучшее и остался благодарен за сухие советы, корректировавшие его судьбу в сложных ситуациях. Когда пришло предложение от «Локомотива», Бесков уверенно заявил:

– Это – твое! Пробуй…

Впоследствии, все доказав в «Локомотиве», сумев попасть в список тридцати трех лучших по версии журнала «Огонек», вернувшись в «Спартак», чтобы уже там завоевывать титулы, Черчесов назовет Бескова нелогичным тренером, вспомнив, как тот после десяти пропущенных мячей в двусторонке и четырех следом в Днепропетровске, вместо того чтобы сказать: «Убирайся», простил и поддержал. Но тогда Станислав Саламович еще не знал, что со временем сам обретет удивительный навык: терпение. Только оно помогает тренерам преодолеть влияние со стороны и опираться до последнего на собственные наблюдения. Принимая решения, уже не отходить от них из-за сиюминутных провалов и уж тем более из-за чужой реакции. И если тренер уже выбрал защитника Кутепова в центр обороны в качестве основного, то не должен играть в человеческие шахматы, даже если неопытного футболиста как следует трясет в первые двадцать минут матча с Саудовской Аравией.

Остается только понять: откуда это терпение в том самом человеке, который не так давно раздражался на каждый второй вопрос и регулярно перешагивал через нормы этикета, распугивая таким образом тех, кто мог бы относиться к нему иначе?..

* * *

Искать науку там, где ее нет, – не меньшее заблуждение, чем недооценивать хотя бы минимальное ее значение. Кого-то удивило, даже покоробило отношение Черчесова к наличию в команде спортивного психолога. Конкретные примеры чуть дальше – когда сборная России на этих страницах будет обыгрывать Испанию.

У любого руководителя есть право выбора – если чувствуешь силы управлять коллективом, обладаешь достаточной волей, чтобы инициировать и проводить собеседования с игроками (Черчесов делает это достаточно часто и даже косвенно обозначает умение вести диалог как составную часть рабочего стиля), психолог ему вряд ли поможет.

Если тренер видит границы своего влияния в этом вопросе, чуткий профи необходим.

Великое множество раз футбольные клубы обращались к психологам, но «не заходило». В 2005 году, когда я работал в футбольном клубе «Зенит», а его тренером был Властимил Петржела, генеральный директор Илья Черкасов предложил чеху эксперимент – ввести в тренерский штаб человека, который поможет команде не упускать почти добытые победы в «пограничных» матчах. Петржела был не рад, но согласился. Властимил мог, конечно, сделать квадратную челюсть и пойти на принцип, как это периодически делал, но он с уважением относился к руководителям клуба. После нескольких собеседований футболисты действительно почувствовали изменения – всем нутром ощутили приступ иронии. И дело не в том, что специалист был плохой. Просто говорил он с игроками на разных языках и оказался весьма далек от способности сделать свои навыки эффективными на практике. «Я – практик. Игроки знают это». Это уже слова Черчесова, если не забыли.

После первого матча «Зенита» капитан Владислав Радимов подошел к психологу прямо в коридоре «Петровского», вполне доброжелательно хлопнул его по плечу и спросил:

– Ну что, как вам игра с психологической точки зрения?

Свидетелям этого разговора было сложно сдержать смех. Чтобы не превратить дальнейшее сотрудничество в абсурд, от психолога «Зенит» довольно скоро отказался.

Черчесов и Петржела – тренеры-индивидуальности, последователи той школы – не будем называть ее старой, – которая подразумевала минимальное количество дополнительных помощников в штабе. Деление на новаторов и консерваторов – грубое и неочевидное. Скорее имеет смысл разделять специалистов на тех, кто идет на крайности и даже ценой результата меняет вокруг себя мир, и тех, кто способен разобраться в деталях конструктора, рассыпанных по полу, и создать из них нечто зримое и всех устраивающее.

Известный немецкий тренер и функционер Ральф Рангник имеет колоссальный опыт выстраивания клубной вертикали, поиска и развития молодых игроков и привлечения в футбол новых технологий. Именно поэтому ему доверили сначала ставить на ноги молодой «компьютерный» клуб «Хоффенхайм», чей владелец Дитмар Хопп как раз сделал себе состояние на digital, а в последние годы Рангник замыкает на себе управление целым оркестром под названием «РБ Лейпциг», меняя тренеров сам, занимая их пост, затем снова возвращаясь в ложу VIP (это произойдет и летом 2019-го, когда команду из Лейпцига возглавит Юлиан Нагельсманн). Рангник всегда хотел объединять должности, разбираться во всем и открывать все новые окна. И когда Черчесов еще играл в футбол, Ральф уже изучал тренировки Валерия Лобановского, раз уж его киевское «Динамо» тренировалась совсем рядом с тем местом, где Рангник играл и тренировал свою любительскую команду «Виктория Бакнагг». Его путь к развитию был другим: не столько через свой опыт и «прививки», о которых далее говорит Черчесов, сколько через постоянное целенаправленное получение опыта именно для работы с большими проектами. Рангник был не самым сильным игроком и сам утверждает, что решение прекратить играть было для него самым правильным в карьере: «Иногда я получал хорошие оценки в газетах, если выключал из игры плеймейкера соперника. Но при этом никого не волновало, что сам я делал по пять передач за весь матч», – вспоминает Рангник в книге известного немецкого журналиста Рафаэля Хонигштайна «Die Vierte Stern»[1]1
  «Четвертая звезда» (нем). На русском языке книга вышла под названием «Немецкая машина футбола».


[Закрыть]
.

Нынешний тренер сборной России вспоминал, что решение завершить свой куда более значимый футбольный путь пришло к нему спонтанно.

– В одну секунду тренером стать я не захотел. А вот чувство, что пора закончить играть, именно так и пришло. Осенью 2002-го в «Лужниках» проиграли «Торпедо». По ходу матча вдруг понял, что это моя последняя игра. И все, больше не играл! С работой же тренером что-то созревало внутри. У человека, в конце концов, какие-то потребности появляются. Одному одно надо, другому другое. У меня проснулась необходимость заняться тренерской деятельностью.

Если Черчесов, сделав первые шаги в новом качестве с полулюбительским «Куфштайном», продолжил позиционировать себя как практик, которому непременно, как и положено вратарю, нужно чувствовать то, что вверено, чуть ли не руками, то Рангник хотел создавать вокруг себя империю. Он попросил дать ему психолога по работе с игроками, еще когда работал в «Шальке», но получил ответ: «У нас такой должности не было и не будет». Когда Рангник взялся за «Хоффенхайм», у деревенского клуба в офисе был всего один телевизор. Но психолога предоставили сразу же: такова была стратегия Дитера Хоппа – поддержать развитие футбола как многоотраслевой индустрии.

– Нельзя сказать, что у Черчесова был какой-то суперсовременный тренировочный процесс. Изысков нет, все достаточно просто и понятно. У него неплохие помощники, особенно мне нравился тренер по вратарям – Стауче. Без преувеличений, он работает блестяще! Уже столько лет, кстати, у Черчесова один и тот же штаб. Это правильно, так и должно быть, – вспоминает о работе Черчесова в «Жемчужине» ее экс-вице-президент Борис Рапопорт.

Тому, что Черчесов всегда склонялся к стремительным действиям вместо длительно подготавливаемых словами мер воздействия, я получил неожиданное доказательство на сборе перед чемпионатом мира в Австрии. К Станиславу Саламовичу то и дело приезжали тамошние друзья – разница лишь в том, что кто-то проделывал путь в сотни километров, а кому-то было достаточно приехать из соседней деревни. Одним из гостей оказался капитан первой команды Черчесова-тренера – приземистый и крепкий, похожий на лепрекона Фред Оберлехнер, который носил в «Куфштайне» повязку задолго до того, как Стани возглавил клуб после получения лицензии. Мы разговорились.

– Со Стани мы очень хорошо поработали. «Куфштайн» был любительской командой, у каждого игрока – своя работа, мы совмещали ее с играми и тренировками. Но Стани для нас хорошо дозировал занятия, они были интересными, направленными на улучшение техники и быстрый футбол. Мы, честно говоря, были очень рады с ним работать. И в целом у нас было всегда все хорошо. Но как-то мы провели очень неудачную игру. Вообще ничего не получалось! И Стани после игры на сорок пять минут закрыл нас в раздевалке. Вот, мол, сидите и думайте, никуда не пойдете. Что оставалось делать? Да, мы сидели, молчали. Мы не имели права выйти. Не смешно было, если честно. Но чувствовали, что он прав. Затем, когда дверь открылась, пошли пить пиво… Но были так напуганы, что с тренером к этой теме больше не возвращались. Да и не случалось больше ничего подобного.

Времени прошло много, но базовые принципы Черчесова не изменились. Короткие, логически выстроенные максимы вместо долгих рассуждений – это его путь, причем не только при общении с футболистами. Но, кардинально разойдясь с Ральфом Рангником в вопросе психологии, Черчесов полностью совпал с ним в представлении о своем идеальном футболе!

Рангник был одним из первых, кто в Германии рассказывал о высоком прессинге и моментальной доставке мяча в штрафную. Ведь немецкий футбол к 2004 году пришел к тому же неутешительному выводу, что и РФС после не очень красивого ухода Фабио Капелло. Великий итальянец фыркал и возмущался состоянием нашего футбола, еле сдерживаясь, чтобы не называть вещи своими именами в полный голос. При этом за этот «автомобиль люкс-класса» платили огромные деньги, пусть и не обошлось без скандала вокруг контракта. Так вот, немцы, не выйдя в финальную стадию Евро-2004 с Голландией, Латвией и Чехией, поняли, что у них, кроме Филиппа Лама, нет практически никого, кто мог бы быстро и эффективно распоряжаться мячом на высоких скоростях.

Тогда и пришло время идей высокого прессинга и стремительной доставки мяча к воротам вместо борьбы со сжатыми зубами и установкой «главное – не пропустить». Только Рангник первым об этом говорил, а сделали все Юрген Клинсманн и его помощник Йоахим Лёв. Последний стал тренером сборной через пять лет после того, как расстался со Станиславом Черчесовым в «Тироле».

После революции в немецком футболе, устроенной в 2006-м, новый стиль оказался готов примерить на себя каждый клуб, каждый центр подготовки игроков. «Самый высокий шанс забить – в течение десяти секунд после перехвата мяча, – твердил Рангник в своих статьях. – При этом при потере самые опасные для тебя – восемь секунд». Собственно, вот почему средние команды, где игроки не слишком быстро работают с мячом и не обладают умением делать точную передачу в одно-два касания, так часто сводят свои матчи к клинчам, где, кажется, нет места игровой мысли.

* * *

Почти два года в России не могли понять, в какой футбол собирается играть сборная при Черчесове, хотя присмотреться стоило бы к тому же матчу с Мексикой на Кубке конфедераций. Даже с тремя центральными защитниками сборная атаковала очень высоко. По-мужски красивой получилась голевая атака. Настойчивый, выкорчевывающий деревья прессинг, когда латиноамериканцы уже согласны были выбивать куда подальше. Присевший на корточки соперник даже не успел перейти на длинные передачи. Уже тогда было вложено немало труда, чтобы игроки начали учиться гнаться за самими собой. Летом 2017-го они только начали расширять потолок возможностей. Впрочем, через год, к началу чемпионата мира, состав сборной был совсем другой.

– Вывести из равновесия на публике Черчесова можно, но удар он держит нормально. Выбрал он линию поведения с прессой так, что огрызается? Возможно, сам к этому пришел. В любом случае результат сборной на чемпионате мира – это результат Черчесова. Его не выбили из колеи ни травмы Джикии и Васина, ни плохие результаты в контрольных играх, – говорит Борис Рапопорт.

Призывы немедленно расстаться с Черчесовым за день до чемпионата мира, как это сделала Испания, когда Хулен Лопетеги вдруг договорился на следующий сезон с «Реалом», стали образчиком того самого народного гнева, который не знает берегов. В принципе потребность выплескивать эмоции – это своеобразная паника организма. А футбол умеет ее провоцировать, как мало что другое. Точно так же, впрочем, он способен смеяться над убежденностью как дилетантов, так и специалистов по прошествии совсем небольшого времени. Не щадит никого. Испания не просто уехала домой раньше России – именно Россия закончила ее выступления на чемпионате! При этом Йоахим Лёв, которого называли чуть ли не лучшим тренером мира с тех пор, как Германия победила на турнире в Бразилии, буквально через две недели превратился на родине в «человека с глубокими заблуждениями, которому требуется срочный отдых». Футбол также быстро стирает память: о ЧМ-2014 забыли стремительно, а до этого – «крах» бундестим, когда та не смогла пройти в финал чемпионата Европы, проиграв Италии 1:2 якобы из-за ошибок Лёва с выбором состава. Футбол способен объединять не только в хорошем смысле – признаки паники организма всегда одинаковы. Все полтора года, что сборная России готовилась к домашнему турниру, обстановка вокруг нее напоминала то, что ждало команду Германии после Евро-2012, когда местные бульварные издания притягивали за уши все, что имело и не имело отношения к проблеме. Включая подсчеты, сколько игроков при исполнении национального гимна «смеют» не петь его в голос. Ирония судьбы: гимн Испании, которая выиграла Евро-2012 и считалась фаворитом в матче 1/8 финала ЧМ-2018 с Россией, вовсе не имеет слов.

* * *

Как в середине восьмидесятых болельщики в СССР с трудом могли понять, что за вратарь такой – Станислав Черчесов, так и мы в начале лета 2018-го не признавали свою сборную. Страх быть оплеванными довел до того, что все боялись Саудовскую Аравию, вступая в безнадежные дискуссии об ее уровне. Одни говорили, что это команда, «сделавшая в последнее время стремительный прогресс», другие требовали прекратить и отправляли саудитов «во двор». Сам я провел шесть часов за рулем для того, чтобы увидеть первого соперника по группе вживую – команда Хуана Антонио Пицци играла важный контрольный матч с Италией в Санкт-Галлене, относительно недалеко от Нойштифта, где сборная готовилась к турниру. Итогом экскурсии по бесчисленным тоннелям стало то, что я остался между полярными мнениями. Саудовская Аравия старалась, Италия лишь привыкала к тому, что теперь у нее новый тренер – Роберто Манчини. Саудовская Аравия караулила шанс, наступая на горло навязанной «принцами» песне об обязательном красивом футболе, Италия лениво подбирала шансы, которые соперник ей дарил. При этом подопечные Пицци знали, что делать с мячом при отборе, на который были постоянно нацелены. И все же сделать однозначный вывод – не умеют они или притворяются – было сложно. Что усиливало неизвестность. Своей сборной не знаем. Соперника не раскусить. Страшно.

Для того, чтобы все же познакомиться со своей командой, оставались контрольная игра с Австрией в Инсбруке и домашняя с Турцией. Но по их итогам неоднозначность только усилилась, Саудовская Аравия стала еще опаснее, негатив было уже не остановить. Хотя за два года до этого с чехами и даже в 2008-м, когда кое-как победили сербов в Бургхаузене, мы точно так же не понимали ничего. Исключением был 2012-й, когда казалось, что у нас суперсборная, после того, как та лихо сработала на публику, победив в Цюрихе Италию. Но, видимо, кто-то что-то не рассчитал, и команда встала к концу группового турнира, который начала разгромом Чехии 4:1. А может, и не рассчитывал никто и ничего вовсе.

После матча с Австрией (0:1), в котором сборная России создала ровно один голевой момент, у меня был только один вопрос к Черчесову: почему вы каждый день не рассказываете нам о нагрузках, как это было два года назад, когда каждый игрок выходил в микст-зону с этим словом на лбу? Но тренер сам высказался на эту тему:

– Да, свежести нам тоже не хватило, но алиби для себя не ищем.

При этом Черчесов выглядел недовольным, даже каким-то чересчур естественным. Да, все, кто в здравом уме, считались с тем, что матч с австрийцами станет скорее обозначением намерений, но неточностей было слишком уж много. И если прессинг и переход в атаку («пресинг унд умшальтшпиль» – те самые немецкие слова, с которыми каждое утро просыпался играющий тренер «Виктории» (Бакнагг) Ральф Рангник) фрагментарно получались, то продолжения в последней трети мы практически не видели. Без четкости взаимодействия в средней линии и доставки мяча нападающим создавалось ощущение, что сборная России собирается забивать мяч в ворота катящимся вагоном, без помощи ног.

Как назло, на матч зашел еще и Жозе Моуринью. Да-да, судя по тому, как скромно он сидел на своем рядочке, согнувшись почти буквой «г», складывалось ощущение, что он именно «зашел». Пошел слух, что он просматривает Головина и Смолова. Но если Александр и Федор и знали о присутствии Моуринью, то сделать с этим ничего не могли – нагрузки действительно были слишком ощутимыми, чтобы раскрыться перед наблюдателем хотя бы на восемьдесят процентов. И Моуринью сам наверняка понимал, что такое национальная сборная за две недели до начала большого турнира. Поэтому и смотрел готовящегося к отпуску нападающего Арнаутовича.

Пока кто-то переживал за то, что у Головина и Смолова в мыслях – будущие контракты, стоило напрячься по другому поводу: связка Головин – Зобнин – Кузяев до встречи с Австрией существовала только на бумаге. И настораживало то, что времени для того, чтобы ей обрести материальную оболочку, оставалось очень мало. Притом, что Зобнин прилично выдержал встречу, даже сумев «на зубах» прибавить в конце.

* * *

Зобнин – футбольный «ребенок» Черчесова. И живое подтверждение того, что Бесков в Станиславе Саламовиче остался навсегда. Молодому хавбеку с широким диапазоном действий, но не очень выраженными чисто игровыми качествами, Черчесов доверял в «Динамо» и был намерен верить в него и в сборной. После той самой травмы Романа в Венгрии тренер, разумеется, прятал эмоции держась нейтрально. Но можно предположить, как много элементов выстраивания игры сборной он связывал с Зобниным. И как был разочарован.

– Были у него непростые периоды, когда он выходил на поле и его сразу меняли. Но если видишь определенные способности, нужно вовремя, как говорил Константин Бесков, найти им применение. Дашь шанс слишком рано – может сломаться. Слишком поздно – тоже плохо. В случае с Зобниным, наверное, было лучше чуть позже, чем на секунду раньше, – говорил Черчесов за пять дней до несчастливого матча в Будапеште.

Тренер, скорее всего, говорил о нестабильном пасе Романа. Сложно признать игрока за большие объемы работы, если в глаза бросаются всем видимые ошибки. То самое терпение, которое необходимо при работе с футболистами подобного плана, должно было помочь выйти на первый план именно достоинствам, не позволив сломать Роману психику критикой недостатков. За весь чемпионат мира сборная России пробегала в среднем сто одиннадцать километров за игру – это третий результат турнира. Выздоровление Зобнина зимой 2018-го стало во многом залогом этой цифры.

Сборная без конца сбрасывала кожу, едва на этом не очень гибком теле начинал проступать хоть какой-то орнамент. Если внимательно изучить, как менялся ее состав в последние два года, можно сделать вывод, что первый ушел на отбор кандидатур, второй – на отработку того, что получилось, но в итоге решающим должен был стать последний, австрийский, сбор.

– Не было отбора! – спорил Черчесов. – Кто был здоров, тех и вызывали. И я постоянно это вынужден говорить. Мне говорят: «Вы проверяли кандидатов». Но если нет восьми человек, на которых мы изначально рассчитывали, как это можно назвать проверкой?

– Но костяк сформировался действительно поздно…

– То есть, скажем, Полоза в сборной нет, потому что я этого хочу? В реалиях чемпионата мира мы не можем жить тем, что было. Кто себя проявляет здесь и сейчас, тот и попадает в команду. Это в клубе у тебя тридцать футболистов под контрактом, никуда не денутся.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6