Андре Хоффманн.

Черчесов: Стани, Стас, Саламыч



скачать книгу бесплатно

* * *

О том, что Черчесов умеет заполнять пространство, можно было догадаться гораздо раньше упомянутых встреч – незадолго до старта Евро-2016, того самого турнира, после которого слово «футбол», к огромному сожалению, стало в России ругательным, когда сборная в Инсбруке играла товарищеский матч с Чехией. Станислав Саламович мог не оказаться на стадионе «Тиволи» лишь случайно – его дом в двадцати минутах езды с учетом соблюдения всех скоростных ограничений. Эффект его присутствия подчеркивало совсем небольшое количество зрителей – с Черчесовым успел перекинуться словом каждый, ни один репортер не ушел хотя бы без короткого интервью.

Между тем день для Черчесова оказался памятным: примерно в середине первого тайма у него зазвонил мобильный. Так тренер узнал, что больше не сотрудничает с польской «Легией». Так бывает – приходишь на матч в одном статусе, а уходишь в совершенно другую жизнь. Знал ли Черчесов, к чему готовиться? Вряд ли, находясь в Австрии, он напрягал себя мыслями о будущем. Отсюда он летал в Париж выступать экспертом на «Матч-ТВ» на чемпионате Европы. Отсюда же, как всегда доходчиво, ответил мне текстовым сообщением на предложение поговорить о футболе после группового этапа: «Извини, нет настроения! В другой раз».

Сборная провалилась. Гул от падения вышел столь громким, что до ее будущего какое-то время не было никакого дела. И даже слухи о возможном назначении Черчесова не вызвали дебатов у сбежавших от футбола в лето людей. Когда РФС объявил о своем выборе, большинство оценило его как окончательное поражение, которого, собственно, и стоило ждать. «Если ты в большинстве, то, скорее всего, не прав», – любит повторять Анатолий Бышовец.

Имя Черчесова оказалось в конце цепочки саморазрушения футбола, которое началось за десять лет до чемпионата мира в России. Многие помнят это небо над Веной в день полуфинала чемпионата Европы 2008 года. Самолеты с российскими болельщиками на борту, садившиеся в аэропорту Швехат, закрывали солнце – наверное, это был самый массовый выезд наших людей на футбол. Бедных, богатых, средних… Звук этой эйфории навсегда останется в ушах тех, кто шел по давленым жестяным банкам, которыми были усыпаны пустые улицы Базеля, со стадиона, где команда Гуса Хиддинка обыграла Голландию. «Оранжевое море» людей схлынуло, как будто его никогда здесь и не было. Одна из сильнейших сборных того чемпионата долго не могла понять, как это с ней случилось.

После того Евро нам казалось, что так будет всегда, хотя Гус Хиддинк, не без доли волшебства, выжал остатки из последнего поколения игроков, которое успело заявить о своем таланте и выстрелить именно как сборная. Это невероятная удача, ведь такого результата не смогли достичь футболисты, выросшие на советском футболе. Которые должны были заявлять о себе на чемпионате мира в США, но предпочли бастовать. Которые могли вместо Чехии оказаться в финале Евро-96, но снова не смогли объединиться вокруг задачи. Каждый крупный турнир объединял в общей неудаче правых и виноватых, в результате чего Мостовой, Карпин, Канчельскис, да и сам Черчесов так и не пережили свой успех на большом турнире.

Полуфинал 2008-го стал пиром во время чумы.

Уровень менеджмента в российском футболе не успевал за гонкой бюджетов. Нам ни за что не хотелось покидать бал, хотя гуляли на последние. И когда до домашнего чемпионата мира осталось всего два года, стало доходить – из-за отсутствия собственных игроков мы не можем рассчитывать на сильную сборную. В слове «лимит» увидели всплывший после кораблекрушения рояль, за который стали цепляться, полагая, что проблема заключается так или иначе в ограничении количества иностранцев. Все что угодно, лишь бы не признавать очевидное: уровень подготовки, а главное, уровень предоставляемой практики российским футболистам стал существенно ниже, чем тот, что получали когда-то Аршавин, Павлюченко, Погребняк. И уж тем более Мостовой, Карпин, Черчесов.

* * *

В Петербурге из года в год бьется за жизнь футбольный турнир «Мемориал Валентина Гранаткина». В советское время юношеские сборные получали зимой возможность проверить силы, иногда выходило симпатично. Редкий футболист сборной СССР конца 80-х – начала 90-х прошел мимо этого соревнования. Заезжали в спортивно-концертный комплекс на выезде из города и такие люди, как Андреас Мёллер, Оливер Бирхофф, Карстен Янкер, Марсель Десайи.

Было это во времена, когда сборные проводили от силы восемь матчей за сезон. Ближе к нашему времени, когда едва ли не каждый год рекламные требования и технологии заставляют быть быстрее, выше и сильнее, интерес к турниру упал, да и геополитическая обстановка изменилась. Несколько раз турнир был близок к закрытию, но выжил, несмотря на перерыв в восемь лет – «на девяностые». Однако после его возобновления места ФРГ и Франции заняли в основном команды из бывших стран СНГ. Немцы последний раз были в Петербурге в 2006-м, трудно позвать не только их, но и чехов, венгров, австрийцев. Все ссылались на сроки, календарь и косвенно – на клубных тренеров. Никому в разгар зимней подготовки такие путешествия не нужны. Как и искусственное поле.

К январю 2017-го Петербург в очередной раз выиграл битву за турнир, который дает темному зимнему городу шанс увидеть живой футбол, отрешившись от слякоти. В это время «Вольфсбург» продал Кевина Де Брюйне в «Манчестер Сити» за восемьдесят миллионов евро, а ключевого игрока полузащиты «Торино» Бенасси заманивали предложениями из той же Англии. Оба этих футболиста приезжали в СКК уже в последнее десятилетие. Здесь же впервые куражились вместе Алан Дзагоев и Федор Смолов. Но и это было давно – в 2008-м, когда сильную сборную привез Андрей Талалаев. Мемориал Гранаткина неизбежно шел как минимум к реформе. Список сборных 2017-го заставил думать о худшем. Уровень футбола, впрочем, оказался чуть выше ожиданий. Но не в целом – местами, фрагментами, кусочками. Кому-то повезло в один игровой день, кому-то – в другой. Момент зрительской удачи стал доминирующим. Единственным понятием, тепло характеризующим турнир, стала «уютная обстановка». Под этим каждый может понимать, что хочет. Например, тренерскому штабу сборной Словении очень нравился бар ресторана отеля, где обычно останавливаются участники…

Станислав Черчесов приехал посмотреть полуфинальный матч сборных России и Санкт-Петербурга. Честно говоря, не знаю, что бы делал я на его месте. Наверное, повторил бы слова тренера сборной Петербурга Владимира Казачёнка о том, что для будущих профи слишком мало быть «не хуже»…

Сотни две зрителей, которые посетили предыдущий матч между Грецией и Казахстаном, на втором полуфинале мирно засыпали, отдав эмоции совершенно чужим командам. Они ведь были не особо изысканны: греки, как правило, показывающие какие-то сомнамбулические юношеские сборные, оказались чуть лучше привычного уровня (видимо, Клаудио Раньери, проигравший за год до этого дома Фарерам, отталкивался от дна), а семнадцатилетние казахи играли на результат, не стесняясь рубить противников под колено. Нужно ли это детям – дело тренера Александра Кузнецова и Федерации футбола Казахстана. Но если матч вызвал эмоции, значит, он получился. И если Кузнецов, сдавленно приказывавший в концовке матча подопечным вооружиться вилами в штрафной, а в первом тайме называвший их «коматозниками», посвятил победу своему первому тренеру – то это она и есть, магия футбола.

Матч между Россией и Петербургом мог закончиться 0:0, но откуда-то нападало на 4:1. Двадцать полевых игроков словно соревновались друг с другом, кто сыграет более незаметно, чья идея окажется более прозрачной, а характер – более покладистым. Столь большая группа молодых футболистов без ярко выраженных индивидуальных особенностей – нелегкое зрелище для Черчесова. И тяжелый факт для нас всех. Одни говорят, это все потому, что тренеры юношеских сборных теперь запрещают дриблинг, заставляя верить исключительно в планшет и тактику. По мнению других, все дело в характере, формироваться которому пока что совершенно не на чем. Как и игровой динамике.

Но к Черчесову претензий сразу было много. И даже то, что готовить сборную к первому крупному турниру – Кубку конфедераций – он предпочел в Австрии, тоже вызвало вопросы. В особом отношении Станислава Саламовича к этой стране сомнений нет, но к природе этого отношения мы обязательно вернемся. Пока лишь о своих впечатлениях – в ущелье, упирающемся в ледник, за последние два года я провел около трех недель.

* * *

Людей в Нойштифте нет – этот радостный факт побуждает футболистов сборной России к прогулкам по ущелью. На лесных тропинках ранним утром тянет поздороваться даже с маленькими черными гекконами, которые на шорох шагов так смешно поворачивают голову, что удивляешься – почему не отвечают?

Местных жителей не особо интересует «сенсация», что к ним кто-то приехал. Хотя приятно, что старый друг и сосед Стани (давнее австрийское прозвище Черчесова) не забывает. Дело вовсе не в рейтинге сборной России – здесь жила и тренировалась сборная Испании перед победным Евро-2008 (до Инсбрука, где подопечные Луиса Арагонеса разнесли Гуса Хиддинка со счетом 4:1, всего двадцать минут езды), тут же подносили шпек со шнапсом и Дидье Дешаму в 2016-м. Франция к домашнему чемпионату Европы тоже решила готовиться именно здесь.

У каждого из игроков за плечами сезон – радостный, грустный, нелепый или никакой. Собрать в пакет психологический мусор лучше вдали от дома, коль скоро по-настоящему уединенного места для подготовки при нулевой отметке стресса в России пока нет, хотя база в Новогорске за последние два года и преобразилась. Австрия – одна из немногих стран, способных доказывать, что мир все еще бывает другим.

На соседнем с маленькой тренировочной ареной склоне пасутся овцы. Как они с такой кручи не скатываются? Подойти не хватает времени, но издали видно, что луг, где они топчутся, по качеству не сильно уступает футбольным полям России. Местный «Нойштифт» играет в бог знает какой австрийской лиге. Но два поля, которыми располагает спортцентр, – это даже не ковер. Можно долго трогать траву, словно подстриженную маникюрными ножницами, пытаясь понять, где в ней те самые синтетические волокна, что позволяют в России одним махом решать все проблемы с подрядчиками. Не найдете, даже если будете стараться так, что вас примут за овец.

С точки зрения футбольных сборов, Австрия одна из самых понятных стран в плане соответствия ожиданиям. В Хорватии, к примеру, вам покажут тренировочные центры довольно высокого уровня с такими же газонами. Но высок риск не пройти тест в самой обыденной ситуации. Первый же ливень способен превратить поле в рисовую плантацию, а администратор Давор в ответ разведет руками: дренаж, мол, неправильно сделали. Как-то в Нойштифте шел такой сильный дождь, что, казалось, смоет вместе с автомобилем. Но наутро сборная вышла на тренировку, не встретив ни одной лягушки.

Построить базу, соответствующую требованиям, можно, если внимательно прислушиваться к заказчику. Для достижения наилучшего результата важно делать «как себе». Австрийцы ведь крохотный комплекс не ради Франции или Испании строили, а в первую очередь для местных, желающих играть в футбол и иметь все удобства под боком, чтобы обстановка не сильно отличалась от их обычной «ненастоящей» жизни в тирольском ущелье. Здесь пускать пыль в глаза не нужно – даже лучший в Нойштифте отель, где остановилась сборная, достаточно прост. Кубок конфедераций и чемпионат мира в России стали поводом научиться делать для себя. В том числе и сборную.

В горах Австрии сборная выдерживалась, как портвейн в бочке. Впервые после Евро-2016 команда провела рабочий цикл, а не просто собралась на три-четыре дня, чтобы сыграть контрольные матчи. Практически год после неудачи во Франции страна продолжала оценивать команду, которой еще не было, по итогам ничьей с Турцией, поражения от Коста-Рики, Кот Д’Ивуара и даже Катара. Притом, что путь с Черчесовым начинали Василий Березуцкий, Оздоев, успевший забить румынам, Канунников, Петров и, вот ведь, Новосельцев.

Самое трудное для Черчесова было еще впереди. За майским сбором в Австрии 2017-го наблюдали словно с прищуром, со снисхождением, но заранее отказывая команде в способности прыгнуть выше головы.

* * *

Я пришел к Черчесову на разговор утром 1 июня. По удивительному совпадению 1 июня, но годом ранее, на «Тиволи Ной» он узнал по телефону, что расходится с «Легией». Меня проводили на широкую террасу отеля, где тренерский штаб сидел над тактической доской. Фишки на ней были выстроены шеренгой, словно изображая цепь пехотинцев прусской армии. Видимо, разбор закончился, кто-то из членов штаба просто забавлялся «игроками», обмениваясь фразами. Черчесов, увидев меня, как всегда, после приветствия отпустил шутку:

– Видишь, какую тактику придумали!

Я восхитился.

– Вопросы, конечно же, все идиотские? – продолжил штурм Черчесов.

– Все до единого.

Мы прошли через бар и сели с видом на Бреннершпиц. На фоне одного из самых высоких тирольских пиков Черчесов смотрелся органично. Как будто здесь родился.

– Вы довольно часто при оценке действий игроков сборной России оперируете персональной статистикой – сколько единоборств выиграл, сколько верховых мячей и так далее. Цифры для вас – вспомогательный материал, или вы целиком погружаетесь в них?

– Вспомогательный материал. Видели, мы сидели всем штабом, обсуждали планы? У нас ведь не было компьютера, только магнитная доска. Руками двигаем фишки, рукой, все всегда, записываю. Что записал, то и запомнил. Сначала глаза. Компьютер я вообще с собой не всегда беру.

Динамика на тренировках сборной та же, что раньше я видел в «Спартаке»: игроки работают, Черчесов меряет шагами середину поля. До трибуны с редкими зрителями не долетает ни звука. Тренер либо ходит с гордо поднятой головой, либо смотрит себе под ноги. Профиль властный. По дороге из мюнхенского аэропорта в Нойштифт я видел горный пик и даже вздрогнул – настолько он был похож на Станислава Саламовича. Почему он себе позволяет быть похожим на гору?

– Одиннадцать лет назад вы пришли в «Спартак». У вас один и тот же штаб, такое же поведение, вы совершенно не меняетесь…

– Такое же поведение – может быть, но мы меняемся всем штабом. В работе, в понимании методики управления командой и тренировочного процесса, в подборе доступных слов. Нужно быть более проницательными, потому что футболисты – разные. Интеллект у них – тоже разный. Иногда нужно подстроиться под определенный уровень общения. Не нужно умничать там, где это не работает, – наша задача донести до игрока мысль так, чтобы он ее понял. Сейчас иногда пересекаемся с футболистами, с которыми работали семь лет назад. Они признаются: мы поняли, что вы тогда имели в виду. Получается, семь лет назад я использовал непонятные им слова. Сейчас повзрослели и поняли. Поэтому нужно всегда выбирать волну вещания. Через семь лет будет поздно. Можно будет сказать, что это игроки нас не поняли. Да нет, это мы не объяснили! Правильные вещи подали не теми словами, недоступными.

– Вы предвосхитили один из вопросов. Действительно, вам приходится общаться с совершенно новым поколением игроков…

– (Перебивает.) Смартфоны! Раньше меня они раздражали. Сейчас у меня у самого смартфон, и больше не раздражает. Если футболист, тренер, редактор газеты не будет успевать за временем, будут проблемы. Время-то никогда не останавливается. Останавливаешься ты, а оно уходит. Игроки меняются. Я бы сказал, модернизируются.

– Инфантильность не раздражает?

– Здесь тоже нужно приходить к соглашению. В конце концов, есть инфантильный футболист, который классный, а есть инфантильный, который не классный. Тот, кто приносит результат, и тот, кто не приносит. Понятно ведь, кто у меня останется? Другое дело, если приходится выбирать – а я часто тренировал команды, где выбирать сложно, – значит, нужно работать с теми, кто есть, и это очень развивает тренерский штаб. Да, поиск ключиков занимает время, иногда раздражает, но… Развивает.

– Полагаетесь при выборе состава на совместимость футболистов?

– Она, конечно, облегчает тренеру задачу. Есть какие-то вещи, которые работают в экстремальной ситуации, когда игроки принимают правильное решение, так как лучше понимают друг друга из-за того, что выступают за один клуб. Разумеется, хочется отобрать самых сильных игроков, но оркестр и есть оркестр: в условиях ограниченного времени связки – это то, что работает.

– Вы раньше тренировали только клубы. Не почувствовали, как поменялись ролями с коллегами? Не было такого, что вас возмущало то, как с вашим игроком поступил тренер сборной?

– Всегда отпускал в сборную с удовольствием. И у меня никогда не было проблем с диалогом: ни с Капелло, ни с Хиддинком, ни с Адвокатом. Нужно ведь понимать, чего хотят коллеги. Работая с «Легией», я по три раза в месяц встречался с тренером сборной Польши Адамом Навалкой. Потому что мы отправляли ему по пять игроков. И он понимал нюансы нашей работы, лучше осознавал, что хочет видеть. Считаю, профессиональная солидарность должна быть. Понятно, что если игрок уезжает в сборную и по той или иной причине десять дней остается без игровой практики, это значит следующее: предыгровая тренировка легкая, затем пропуск матча, опять такое занятие и снова не играет. Четыре дня не в тонусе. Естественно, игрок приезжает другим. Довольно редко вернувшийся из сборной футболист играет в первом же матче за клуб. Все-таки сил тратится много, в том числе психологических. Но сборная есть сборная, ее надо поддерживать. Это мой принцип.

– От сборной, естественно, будут требовать максимума на Кубке конфедераций и на чемпионате мира. Но практически в один момент из команды ушли центральные защитники, а менять их автоматически пока не получается. Получает травму Дзагоев – и тоже никто просто с ходу не встает на его место. В России нет ни U21, ни тем более U19, которые могли бы дать все и сразу…

– И тем не менее это рабочий процесс. Если кто-то мне порекомендует какой-то другой подход, кроме как тренироваться, вести селекцию, верить в игроков, определять и раскрывать их потенциал – посоветуйте, обязательно прислушаюсь.

– Но вы никогда не рассуждаете о развитии российского футбола: выстраивании системы, пирамиды и так далее…

– Сложно мне что-то выстраивать: я одалживаю игроков у клубов.

– То есть от главного тренера глобально ничего не зависит?

– Зависит. Потому что, к примеру, Джикия играл в «Амкаре», потом приехал в сборную, и вот сейчас в «Спартаке». Нужно искать, находить, стараться быть более проницательным, более общительным с коллегами. По-другому никак.


Потом, читая книгу, вы будете вспоминать этот разговор часто.

* * *

Черчесов заранее встал на рельсы, с которых не собирался сходить ни при каком давлении. Он отказался от малейшего погружения в детали своей работы, однако постарался объяснить, как эти самые рельсы выглядят. Рассчитывал ли он на понимание? Скорее, был бы рад встретить его у редких людей, не питая в этом плане особых иллюзий в отношении журналистов.

– Ваше отношение к обществу зависит от того, что вы от общества ожидаете. А оно, в свою очередь, ждет, как поведете себя вы, «зеркалит» вас, – говорит спортивный психолог Вадим Гущин. – Черчесову не все равно. Он живой. Ему бывает больно, что его не понимают. Вдвойне – что не поняли в его любимом «Спартаке». Принцип «счастье – это когда тебя понимают» в нашей стране по-прежнему действует.

Во время первого длинного разговора в Нойштифте Черчесов до конца не мог знать, понимаю ли я его. Особенно когда я задал заранее заготовленный вопрос о том, как он относится к мнению, что из бывших вратарей получаются специфические тренеры. Гора озарилась вспышкой молнии.

– Пусть Бубнов тебе на этот вопрос отвечает! – фыркнул Черчесов.

Я не успел испугаться, что он встанет и уйдет. Решил вообще его не бояться. Иначе никогда не узнаю, как он это делает…

* * *

Все, что было нужно сборной для того, чтобы показать хотя бы проект самой себя, – это концентрация. Ей предстояли два тестовых матча – с Венгрией в Будапеште и с Чили в Москве. На стадионе «Ференцвароша» она была близка к восьмидесяти процентам. Венгры, ради которых болельщики поют гимн а капелла даже после таких поражений, играли сердцем, наши – неожиданно – головой. Да, с помощью футбола венгры всегда хотели показать что-то, чего не было в их истории, чего они не могли достичь на полях сражений, в политике. Не стоило этого делать – проиграли 0:3, а им пели. Отношение, которое сборная России заслужит только после того, как выдержит не один ливень народной паники.

Счет 3:0 в Будапеште временно развеял скепсис. Тем не менее опора оставалась зыбкой. Зобнин, динамовский «ребенок» Черчесова, садился в автобус на костылях, и самым грустным было то, что никто на тот момент не мог гарантировать ему возвращение к чемпионату мира. В сборной по-прежнему не было ни одной прочной связки, которая бы работала, разбуди ее участников в шесть утра с похмелья. Это время ушло окончательно с Березуцкими и Игнашевичем. Поиск самоидентификации должен был продолжиться не только в следующей игре с Чили, но и на самом Кубке конфедераций. Но как быть с вечным страхом – «не осрамиться перед иностранцами»?

Ровно за день до того, как Артем Дзюба покинул сбор в Австрии с официальным объяснением «травма», Черчесов провел небольшой брифинг, во время которого снова предпочел не говорить о том, что считал лишним.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6