Анатолий Вассерман.

Кое-что за Одессу



скачать книгу бесплатно

Нашим родителям с благодарностью и любовью


Вместо предисловия
Анатолий и Владимир Вассерманы

Николай Васильевич Гоголь-Яновский начал свою комедию «Ревизор» «Замечанием для Господ актёров». Великий писатель сам в молодости выступал, как говорится, на театральных подмостках, поэтому снабдил свою комедию подробными указаниями актёрам – как какого героя играть. Естественно, указания остаются невостребованными и пьесу играют в диапазоне от водевиля до трагедии (до сих пор в памяти лиричный и печальный спектакль рижского театра Русской драмы).

Вот и мы, как Николай Васильевич, решили написать «замечания для Господ читателей», осознавая, что каждый будет читать, как ему заблагорассудится. Тем не менее – пару слов.

Описывать прогулки по Одессе очень приятно, очень легко и очень тяжело.

Приятно потому, что мы живём в Одессе примерно с 1870-х годов, когда наши предки переехали из – увы, не известного нам – местечка в Белоруссии. За этот срок мы полюбили Одессу, как-то сроднились с ней и даже кое-что про город узнали.

Описывать прогулки по Одессе легко, потому что у города, выражаясь современным языком, такой рейтинг в мировой классификации городов и такая, не побоимся этого слова, харизма, что текст, ему посвящённый, пользуется и интересом и успехом, почти не связанными с качеством самого текста.

Более того, многое, что говорится и пишется «за Одессу», к реальной Одессе отношения вообще не имеет, но живёт своей полнокровной и самостоятельной жизнью. Почти как штурм Зимнего дворца в фильме Сергея Михайловича Эйзенштейна «Октябрь». Или – ещё ближе – расстрел на Бульварной лестнице в его же фильме «Броненосец „Потёмкин”». Влияние искусства столь велико, что с 1925 года лестница так и называется «Потёмкинская».

Отсюда бесконечные сборники «Одесских анекдотов», большого и малого словарей «Одесского языка», «Русско-одесских разговорников» и прочей литературы, создающей и эксплуатирующей образ Одессы. Если быть до конца честными перед самими собой, наибольший вклад в эту мистическую Одессу внёс своими «Одесскими рассказами» Исаак Эммануилович Бабель.

Записать прогулки по Одессе очень тяжело. Во-первых, столько путеводителей уже написано… Во-вторых, к стандартным 100 % знаниям о том, как воспитывать чужих детей и как тренировать национальную сборную по футболу, одесситы могут добавить 100 % знания о том, как проводить экскурсии по Одессе, и как потом эти экскурсии издать в виде книжки. В-третьих, Одесса настолько насыщена историей и интересной архитектурой, что практически невозможно (по крайней мере, непрофессиональным экскурсоводам) вести группу строго по намеченному маршруту и в ходе экскурсии придерживаться строго обозначенной темы.

В результате, «выгуливая» наших друзей и родственников по любимому городу, мы часто отклоняемся и от маршрута, намеченного первоначально, и от темы прогулки.

Но в результате, как мы надеемся, вместо сухого и академического мероприятия «имеет место быть» живое общение, живое знакомство со своеобразным и очень интересным городом.

Мы старались передать в представленном тексте эту атмосферу дружеского общения с участниками прогулок, атмосферу импровизации и, зачастую, непредсказуемости перемещения по городу. Надеемся, даже в наше отсутствие эта книга будет полезна и приятна при самостоятельной экскурсии.

Удивительно, но каждый из авторов водил своих друзей по городу отдельно от брата. В результате несколько туристических объектов описаны каждым из нас со своей точки зрения. Это даёт как бы «3D» эффект при знакомстве с такими достопримечательностями.

Если Вы сочтёте какие-то – пусть даже многие – сведения лишними и не интересными для Вас, решительно пропускайте эти места (и текста, и города). Одесса – город щедрый и богатый: каждый сможет найти то, что придётся по вкусу именно ему. Найти сначала в тексте этой книги, а потом – в самом городе, встреча с которым обязательно должна состояться.

Исторический центр
Анатолий Вассерман

Мой традиционный маршрут экскурсий по Одессе начинается на углу Пушкинской (первоначально – Итальянской) улицы и улицы Бунина (до революции – Полицейской, в советское время – Розы Люксембург).


3–4 ЧАСА ПЕШКОМ

Новая хлебная биржа

Железная дорога от Одессы вышла ещё в 1865-м, но лишь лет через пятнадцать состыковалась с другими дорогами юга России. По мере развития их сети поток зерна, экспортируемого через Одессу, стремительно рос. К концу 1890-х старая хлебная биржа в начале Приморского бульвара стала тесна для множества торговых посредников. Александру Осиповичу Бернардацци – в ту пору главному в городе архитектору – заказали новую. При этом торговцы особо предупредили: в главном зале заключаются серьёзные сделки – надо, чтобы двое беседовали, а третий в двух шагах от них уже ничего не слышал. Замечательный мастер в точности выполнил заказ – создал зал с худшей на сотни вёрст вокруг акустикой. В советское время здание заняла областная государственная филармония. Легендарный «зал без акустики» стал концертным. Невзирая на все попытки изменить покрытие стен, на многократную реконструкцию помоста сцены (под ним, по дошедшим до меня музыкантским легендам, выстроена сложная система резонаторов), на многоступенчатый комплекс динамиков – акустика всё ещё жуткая: мёртвые зоны составляют, по оценкам тонких знатоков, едва ли не пятую долю площади зала.

Артисты привычно преодолевают трудности. На филармонической сцене водится не только разнообразная отечественная и зарубежная эстрада. Симфонический оркестр филармонии в 1993-м из областного стал государственным, а в 2002-м получил титул национального (на Украине это выше государственного – как в Великобритании выше государственного стоит королевское). И не только за борьбу с акустикой, но и «в абсолютном зачёте». Ещё под конец перестройки оркестр возглавил родившийся в Каракасе (Венесуэла) американец Хобарт Эрл – и, как многие творческие люди, стал истинным одесситом. Он покончил со многими традициями и взамен создал новые. В частности, вечером 13 января оркестр даёт староновогодний концерт из произведений семьи Штраусов. Правда, его ещё не транслируют по всему миру, как аналогичный концерт утром 1-го января в венской филармонии – но всё ещё впереди!

Эрл считает проблемы акустики зала не связанными с его былой биржевой ролью – возможно, потому, что изрядную их часть уже преодолел. А может быть, и впрямь одесские маклеры не могли подслушать чужие переговоры только потому, что их изобилие создавало в зале сплошной ровный шум.

Оформление здания заказчики оставили всецело на усмотрение архитектора. Бернардацци создал модную тогда стилизацию под средневековье с лёгким мавританским акцентом. Декор – что на парадной лестнице, что во дворе, что в легендарном зале – щедр (даже опоры балкона замаскированы под дракончиков), но достаточно гармоничен, чтобы даже век спустя филармония была памятником не только архитектуры, но и хорошего вкуса.

Правда, во дворе уже изобилуют следы позднейших манипуляций. Стены увешаны кондиционерами. Мощение очерчивает овальный контур кафе, стоявшего во дворе в 1990-е. Дом актёра давно закрыт и переделан в очередной ресторан.

Часть помещений биржи – с отдельным входом из подъезда – в советское время превратилась в интернациональный клуб моряков. Экипажи многочисленных зарубежных судов, стоявших в одесском порту, отправлялись развлекаться там – дабы предотвратить несанкционированные контакты с советскими гражданами (и возможные конфликты: хулиганы, карманники, грабители не переводились у нас ни в какие эпохи, хотя реальный уровень преступности в Одессе на порядок ниже легенд). Постсоветское время превратило клуб в казино, названное «Ришелье» в честь одного из самых почитаемых одесситов. Впрочем, рассказ о нём – дальше по ходу экскурсии. А вот что будет на месте казино после запрета публичных азартных игр – узнаем вместе.

Гостиница и гость

Напротив филармонии, через улицу Бунина – гостиница «Бристоль» (в советское время – «Красная»). На моей памяти она ремонтируется едва ли не больше, чем работает в обычном режиме. Но её интерьеры известны практически всему былому Союзу. Именно в ней остановился чикагский наёмный убийца Джонни Поллак (Ян-поляк) в польско-советском фильме 1988-го года «Дежа вю». Булочная, где гангстер Мик Нич (до поездки в Америку – одессит Микита Нечипорук) наладил подпольное самогоноварение, в фильме рядом с гостиницей – по диагонали через дорогу. Увы, в пешеходную экскурсию её не вписать: примерно по этой диагонали пришлось бы пройти шесть кварталов. Центральная городская библиотека имени Ивана Яковлевича Франко, сыгравшая роль булочной, спрятана в Книжном переулке неподалёку от пересечения Преображенской и Малой Арнаутской улиц, в квартале от Привоза. Режиссёр Юлиуш Махульский не зря боролся с географией: здание симпатичное.

По Пушкинской сразу за «Красной» – дом, из-за которого улица получила название. В первом из двух дворов скромного двухэтажного здания Александр Сергеевич Пушкин, работая в Одессе (он считал назначение в аппарат генерал-губернатора Новороссийского края ссылкой), снимал скромную квартиру.

Во время осады города в Великой Отечественной войне в дом попала авиабомба. По счастью, в другое его крыло: музей уцелел. Переживший свою славу поэт Ефим Алексеевич Придворов – Демьян Бедный – по горячим следам события написал:

 
Тот дом, где Пушкин жил, творил,
Стервятник вражий разбомбил.
Но есть особая примета,
Значенья тайного полна:
Неповреждённою одна
Осталась комната поэта.
 

Правда, комната была не одна, а 6–8 – смотря как учитывать мелкие чуланчики для прислуги. Учитывая крепостной и наёмный персонал, да ещё и надобность достойно принимать многочисленных гостей, это и впрямь скромно.

Рядом с домом – статуя поэта, немногим выше оригинала: в нём было 158 см. В руках за спиной зажата железная трость. Пушкин и впрямь постоянно её носил: лихому дуэлянту – фехтовальщику и стрелку – нужны сильные руки. Правда, одесситы то и дело воруют трость – но у города ещё хватает денег, чтобы регулярно устанавливать новую.

Старина и нувориши

Почти напротив дома Пушкина – в доме № 12 – дворик искусств. В историческом плане он ничем особым не знаменит – разве что мемориальной доской в честь жившего там когда-то поэта Бориса Андреевича Нечерды. Но несколько лет назад внутри двора сделали художественную роспись, и с тех пор в нём то и дело проводятся выставки, уличные спектакли, концерты… Легенды можно творить и на ровном месте.

Стены дома – как и большинства других старых зданий на Пушкинской – заметно облуплены. Это – наследие главного архитектора Василия Ивановича Мироненко (с его подвигами мы по ходу экскурсии столкнёмся ещё не раз).

В середине 1980-х он был одержим идеей восстановления старинного исторического облика центра города. В частности, изыскал в архивах первоначальную раскраску всех домов на Пушкинской и решил её восстановить. А чтобы она продержалась подольше – использовал не классические краски на штукатурной основе, а новомодные влагоотталкивающие силиконовые.

Практически весь центр Одессы выстроен из ракушечника – известняка, так мало спрессованного пребыванием под землёй, что в нём отчётливо видны раковины, из которых известняк формируется. Ракушечник очень рыхлый и впитывает воду как губка. Дождевая вода из почвы пропитывает снизу вверх всё здание. Через обычную штукатурку она быстро испаряется. Силиконовое покрытие удерживает её в стенах. Здания стали размокать.

По счастью, первым размок поверхностный слой, прилегающий к новой краске. Она стала отслаиваться громадными лоскутами. Здания остались целы. Но фактура поверхности ракушечника нарушилась. С тех пор штукатурка на Пушкинской осыпается значительно быстрее, чем до реставрации по Мироненко.

Дальше по Пушкинской – на углу Греческой улицы – забавный реликт тех времён, когда трамвай в Одессе только начинали строить бельгийцы. Трансформатор одет в круглый вращающийся кожух. Открытая дверь обеспечивает доступ к нужному месту конструкции. Благодаря этому внутри не нужно резервировать место для работы ремонтников, и будка занимает минимум дефицитной городской земли. Трамвай давно снят, да и кожух от старости и недостатка ухода уже не проворачивается свободно. А когда-то, чтобы раскрутить его, хватало моих слабых детских рук.

На другом углу тех же улиц дворец известного молдавского дворянского рода Абаза. В советское время в нём разместился музей западного и восточного искусства (есть в нём и северное, и южное, но в название не попало). Дворец давно в аварийном состоянии. Но в городском бюджете денег на ремонт, как всегда, нет, а частные инвесторы согласны оплатить работу только в обмен на часть дворцовых помещений. Сейчас наскребли немного на самые первоочередные нужды, так что дом уже в лесах.

Нехватка денег на ремонт старых домов не мешает строить новые. Кварталом ниже на углу Греческой и Польской улицы (в советское время – улица Гарибальди: когда знаменитый итальянский революционер ещё был простым матросом, он не раз бывал в нашем порту) целых два свеженьких элитных жилых здания. Кроме того, в начале идущего параллельно улице Польского спуска здание завода секретной электроники «Эпсилон», построенного в советское время, радикально реконструировано, а рядом с мостом, соединяющим части Греческой поверх спуска, пристроен большой офисный центр.

Проходной по вертикали двор

В центре Одессы несколько спусков – глубоких оврагов, выходящих к морю. Польский спуск в советское время назывался в честь начальника штаба Красной гвардии города Моисея Исааковича Кангуна, смертельно раненного неподалёку – на Пушкинской – в 1917-м.

Рядом с новым жилым домом, нависающим над Польским спуском – старый. Вход в него с Польской улицы по новой моде закрыт кодовым замком – но простейшего образца, так что чаще всего по ходу экскурсии удаётся туда проникнуть. Второй вход – с Польского спуска – двумя этажами ниже: дом выстроен на крутом склоне. Таких домов в центре всё меньше: часть снесена, часть перекрыта замками покруче.

Двор этого дома изнутри опоясан балконами. Входы в квартиры – с этих (так называемых итальянских) балконов. Таких домов в исторической части города немало: среди первостроителей Одессы были и эмигранты из десятков нищих голодных – да ещё и разорённых наполеоновскими войнами – мелких государств, на которые в ту пору была поделена Италия.

Адмирал Одессы

На углу Польской и Дерибасовской улиц – памятник адмиралу Хосе Мигелевичу де Рибас и Бойонс. В натуральную величину, причём довольно скромную: внутренние помещения тогдашних парусников далеко не просторны, и гиганты бывали в основном среди рядовых матросов, проводящих почти всё рабочее время на палубе и мачтах. За скромное телосложение и специфическую позу памятник прозван «кузнечик».

Когда гребная флотилия под командованием Осипа Михайловича Дерибаса (так он звался на русской службе) участвовала в штурме крепости Хаджибей, он ещё был контр-адмиралом. За эту победу произведён в вице-адмиралы. Адмиралом стал уже при императоре Павле I – в 1799-м. Но главное – будучи уже вице-адмиралом, участвовал в проектировании порта и города на месте турецких укреплений, призванных как раз не допустить использования удобнейшей бухты в качестве порта: турки в последние годы владычества северным берегом Чёрного моря панически боялись русских морских десантов. Кстати, именно это радикальное различие назначений турецкого и русского города не позволяет считать Одессу прямой наследницей Хаджибея. Отсчёт жизни Одессы идёт со 2 сентября 1794-го, когда императрица Екатерина Великая утвердила проект, подготовленный при участии Дерибаса.

План будущего города памятник держит в руках. После утверждения строительство началось сразу в восьми ключевых точках. Благодаря этой стратегической хитрости Одесса уже в момент рождения стала большим городом. Не зря главная улица города названа Дерибасовской!

Пароходы и язык

Поднимаемся к Пушкинской. Справа – комплекс зданий Черноморского пароходства (ЧМП). Он занимает почти весь квартал. Входы в его дворы – с двух улиц: Дерибасовской и параллельной ей Ланжероновской

(в советское время – улица Ласточкина по партийному псевдониму главы Иностранной коллегии – группы коммунистической агитации в войсках иностранных интервентов – Ивана Фёдоровича Смирнова). В советское время ЧМП было крупнейшей судоходной компанией в мире. В первые постсоветские годы все пароходства СССР разворовывались. ЧМП поставило рекорд: судов в нём вовсе не осталось. Сейчас немалая часть зданий уже сдана в аренду.

Напротив – во дворе дома № 3 – памятник создателю языка эсперанто Лазарю Марковичу – Людвигу – Заменгофу. Окулист из Белостока (в русской тогда части Польши), опубликовавший в 1887-м учебник Lingvo internacia – Международный язык – под псевдонимом Doktoro Esperanto – Доктор Надеющийся, в городе не бывал. Но в 1956-м – сразу после отмены установленного в 1937-м запрета на изучение эсперанто в СССР – живший в этом дворе скульптор Николай Васильевич Блажков изваял бюст учителя в двух экземплярах. Один подарил болгарской эсперанто-ассоциации. Вторым накрыл оголовок водосборной цистерны в центре двора, в небольшом садике. Несколько лет назад под бюст подвели новый постамент – пышный, но уже без одесского колорита.

В подъезде дома – офис строительной компании Monsieur. На табличке – гордый латинский девиз: sic volo, sic jubeo, sit pro ratione voluntas – так хочу, так желаю, будь вместо довода воля. С античных времён эта формула – обозначение высшей степени безосновательного произвола. Интересно, каковы взаимоотношения этих строителей с заказчиками?

В этом же доме отмечен мемориальной доской живший там во время войны Николай Артурович Гефт. Фольксдойче – немцы, рождённые в других странах – пользовались доверием национальной социалистической немецкой рабочей партии. Гефт работал на громадном судоремонтном заводе рядом с портом. Заодно возглавил подпольную группу. Под его командованием не только шли «на Большую Землю» сообщения обо всех входящих в порт и выходящих оттуда судах противника, но и проведено множество диверсий по методу, разработанному французами в Первую Мировую войну (когда север и северо-запад страны были оккупированы теми же немцами): кусок взрывчатки оклеивается углём до полной бесформенности и бросается в общую кучу, откуда бункеруются паровозы или пароходы; взрыв в топке разрывает паровой котёл, и накопленная там энергия рвёт локомотив или судно в клочья. Погиб Гефт уже после освобождения Одессы – в разведке под Краковом.

Старая работа

Поднимаемся дальше – на Пушкинскую – и по ней направо. Дерибасовская улица, конечно, очень хороша – но по ней любой приезжий гуляет и без всяких экскурсоводов. Тем более что реальная Дерибасовская, увы, не дотягивает до уровня легенд о ней: легенды в Одессе всегда строят лучше, чем здания.

Через квартал – на углу Пушкинской и Ланжероновской улиц – старейший в мире непрерывно действующий участок мостовой. Он вымощен клинкером – сплавом песка и глины с добавкой известняка для легкоплавкости. Искусственный камень, разработанный в середине 1840-х, прочен, но по тому времени баснословно дорог: нефть и газ тогда ещё не добывали, да и добычу каменного угля только начали осваивать в промышленных масштабах, так что топливо, нужное для расплавления компонентов, было весьма недёшево. Поэтому изобретатель предложил свою новинку одному из богатейших городов тогдашней Европы. Местная власть решила сделать экспериментальную площадку. Очень скоро выяснилось: гладкий клинкер в дождь и даже туман становится таким скользким, что лошади падают. Опыт признали неудачным, но демонтировать готовое мощение не стали. С тех пор жёлтая мостовая не перестилалась.

Лет сорок назад под клинкерной площадкой прорвало водопровод. Приехали ремонтники с экскаватором. Жители соседних домов уселись на мостовой и трое суток держали оборону, пока ремонтники вручную подкапывались к трубе сбоку. К сожалению, пару лет назад история повторилась с худшим результатом. На месте клумбы, тянувшейся посреди нижнего квартала Ланжероновской, обустроили автостоянку. Заодно переложили примыкающую к ней полосу клинкера шириной около полутора метров, чтобы укрепить песчаную подушку, на которой он лежит, и тем самым упростить разворот автомобилей. Вдобавок по центру уникального участка вбили несколько разделительных столбиков, организующих правильное автодвижение.

По счастью, основную часть площадки всё же не тронули, так что её уникальность в основном сохранена.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное