Анатолий Рашкевич-Щербаков.

От нас несёт человеком…



скачать книгу бесплатно

© Анатолий Рашкевич-Щербаков, 2016


ISBN 978-5-4474-9056-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1.
Кастрация добра

Пусть милостыня твоя запотеет в руках твоих, пока ты не узнаешь, кому дать.

Книга Дидахе

Прежде чем начать хронику, хотелось бы поведать о чудной истории, жестокой и настоящей, кровавой и человечной, грязной по своей сути и чистой по своей правде. В начале XIX века у берегов жаркого Сенегала произошла морская трагедия – кораблекрушение фрегата «Медуза». Интересный случай, который по своей натуральности и искренности может заслуженно называться Новейшим Заветом. Святое писание мира сего, в котором излагается цепь событий и фактов, благих деяний и злых поступков, которые отображают и констатируют сущность человеческого Я. Казалось бы, ну как такой исторический пустяк может считаться прообразом нового святейшего писания? Но вся «прелесть» этой истории – в нас. Участник данного действа – бессмертный человек. И неважно, ветхозаветный он или коранический, современный или первобытный. Его деяния, поступки и способы решения жизненных задач всегда одинаковы. Жестокие, беспощадные и всегда «природные». Разговор пойдёт о человеке, который в ходе описываемых бедствий раскрылся во всей своей красе, наготе, умеренности и милосердии. Вышеперечисленное, конечно же, следовало бы заключить в кавычки, как нечто противоположное, несвойственное, но этого не будет в данном изложении, так как то, что случилось, является ПРАВДОЙ. Это наша жизнь. Так уж сложилось, что произошедшее представляет из себя прекрасную модель современного мира в миниатюре, где взаимоотношения людей ярко проиллюстрировали любовь к ближнему. Человек в этой истории имеет одно лицо, но настоящее, не припудренное и неограниченное. Важно увидеть истинного (настоящего) человека во всём. Историю данного происшествия нужно преподавать в школах, иллюстрировать в общественных местах, размещать эпизодами на пачках сигарет и не забывать никогда. Совсем никогда.

Эмиль Чоран, очень интересный и натурально-правдивый франко-румынский (!) философ, описывая жизнь, как «шествие недочеловеков», очень возмущался безысходностью нашего проклятого и насквозь лживого бытия: «Человек ушёл в сторону от своих путей, уклонился от своих инстинктов и забрёл в тупик. Он мчался без остановок… чтобы достичь своего конца. Животное без будущего, он увяз в своём идеале, проиграл свою игру. Из-за того, что он непрестанно желал превзойти самого себя, он сделался неподвижным; и единственный выход для него – перебрать в памяти свои безумия, расплатиться за них и извлечь из них новые комбинации… Однако есть среди людей такие, которым и этот выход уже заказан. Отвыкнув быть людьми, – говорят они себе, – мы даже не знаем, принадлежим ли мы ещё к какому-нибудь племени, к какой-нибудь расе или хотя бы к какому-нибудь отродью.

Пока мы придавали значение предрассудку под названием „жизнь“, мы разделяли заблуждение, делавшее нас равными остальным людям… Но затем мы отделились от нашего биологического вида… Наша прозорливость, сломав нам позвоночник, сделала нас совсем вялыми, превратила нас в какую-то беспозвоночную дрянь, которая растянулась поверх материи, чтобы пачкать её своей слюной. Мы затерялись среди слизняков, после того как достигли последнего рубежа, смешного последнего рубежа, и сейчас нам приходится платить за то, что мы плохо воспользовались нашими способностями и грёзами… Жизнь отнюдь не была нашим уделом: даже в те мгновения, когда мы упивались ею, всеми нашими радостями, мы были обязаны не ей, а восторгам, поднимавшим нас над ней. Мстя за себя, она увлекает нас на дно: шествие недочеловеков в сторону недожизни…»

Эх, Эмиль, Эмиль… Успокойся же ты, кричит ему человек, но философа понесло: «Да будет проклята во веки веков звезда, под которой я родился, да не захочет её удержать при себе никакое небо, да рассыплется она в мировых пространствах с позором, словно пыль! И да будет навсегда вычеркнуто из списков времени то предательское мгновение, которое вбросило меня в толпу живых существ! Мои желания уже не сочетаются с этой помесью жизни и смерти, в которой ежедневно опошляется вечность. Утомлённый будущим, я пересёк его из конца в конец, и всё же меня продолжает мучить неведомо какая-то неумеренная жажда. Неужели так и не будет конца этому отчаянию в этом непредсказуемом мире, где, однако, всё повторяется? Сколько мне ещё повторять самому себе: „Я ненавижу эту жизнь, которую я боготворю“? Ничтожность наших бредов превращает нас всех в богов, покорных пошлому року. зачем нам продолжать восставать против симметрии этого мира, если даже сам Хаос оказался лишь системой беспорядков? Поскольку наша судьба состоит в том, чтобы догнивать вместе с материками и звёздами, то мы, словно безропотные больные, будем до скончания веков культивировать своё любопытство в ожидании предопределённой, ужасной развязки».

Эх, Эмиль, Эмиль, не стоит вопрошать тебе, quousque eadem? (доколе же ещё вот так?), и кричать в пустоту. Тебя бы на плот посадить, к тем медленно сходившим с ума людям, которым «твой» мир столь наивен и чужд. Когда-то и они его кляли и поливали помоями, но пробил час остаться людьми, и они ими остались… Они сумели выжить в «этом непредсказуемом мире» и с гордостью остаться людьми, даже несмотря на убийство, каннибализм, предательство и смерть. Несмотря на жизнь «без перил», они узнали «конец отчаянию». Узнали. Они были псевдолюдьми, но в попытке выжить обернулись в настоящего природного человека. Концом отчаяния оказалась жизнь.

Героями этого небольшого повествования станут обычные люди, выжившие и/или пытавшиеся это сделать в сложившейся трагической ситуации. То, что пережили эти люди, описать сложно. Это не гомеровская пресловутая статистика о многолюдной десятилетней осаде ненавидимой всеми, жирующей Трои. Это не библейские скитания старика Ноя в крепком и надёжном (им же созданным для себя любимого!) ковчеге. Разговор пойдёт о деревянном плоте, из не совсем ровных брёвен, кое-где изъеденными жуком-короедом, который одиноко качается на волнах холодного океана. Не совсем «одиноко», конечно: на его борту – 147 человек. Это не экспедиция Тура Хейердала и даже не папуасы, переселяющиеся из островов в Австралию. Нет. Это были овцы на заклание, но в костюмах людей. Пока ещё людей, чуть позже ставшими зверями. Этот деревянный квадрат, состоящий из кривых брёвен, связанных уставшей рукой моряка, представляет собой точную модель нашего безумного мира в миниатюре. Представьте себе, что наша планета Земля – не огромный шар, а обыкновенный бревенчатый плот размером 20?7 метров, на котором в ужасной тесноте добровольно-принудительно поселились ЛЮДИ. Такого размера сейчас строят санаторные бассейны для бабушек и дедушек на дорогих и не очень курортах.

А было всё так…

Флагман экспедиции, фрегат «Медуза», как и предполагало большинство старых моряков, не пожелавших нарушить субординацию, сел на мель. Когда исторический человек осознал силу приказа, прошло много лет и случилось множество трагедий. В чём заключается слабость такого акта повелевания, как приказ? В том, что только тот, кто приказал, может выполнение приказа отменить. Человек, не участвовавший в исполнении своего приказа, доверяет другому. В принципе, уже изначальный приказ потерял форму, так как обрёл другого собственника. Следовать приказу того должен этот. Независимо от того, какие условия сопровождают исполнение акта, он должен быть выполнен. В итоге, корабль начал тонуть.

В нашей жизни есть многое, что противоречит не только морали, но и здравому смыслу. Человека привлекает доблесть, мужество, честность, верность, преданность, любовь, он их обожествляет и принуждает к нему всех. Хотя сам к этому никогда не стремится. Только злодей, прожив всю свою жизнь пассажиром, может придумать такую «традицию», как «капитан покидает судно последним», и вынуждать руководство корабля ему следовать. Так как это вполне по-человечески. Прыгающий в шлюпку мужик, забывший жену в каюте, этого не обязан делать. Потому что он не капитан этого судна, он даже не «капитан» своей семьи. Одним словом, мест для капитана в спасательных суднах не должно быть предусмотрено изначально. Человек, отвечающий за весь долгий маршрут, уставший и разбитый, при трагедии не заслуживает спасения. Когда же капитан спасается со всеми (он же человек!), то его упрекают, предают остракизму и всячески поносят. Но почему никто и никогда не винит в бездеятельности при крушении корабля самих пассажиров? Они святые. А вот капитан должен сойти с корабля – последним. Наличие малолетних детей и жены – в глазах люда не оправдание продолжать жить дальше.

Не будем затрагивать причины данного кораблекрушения, отметим только, что несколько кораблей с губернатором и его семьёй двигались в направлении колониальных владений Франции. Везли нового чиновника и казну. Вынужденно прекратив следование, корабль лёг на бок. Началась эвакуация. Стали спасать самое главное – капитана, губернатора, его семью, свиту и казну. В шлюпках места на всех не хватало. А жить хотелось всем. И сегодня даже на ультрасовременных лайнерах при катастрофе выжить смогут не все. Те, кто планируют пассажировместимость судна, изначально, ещё в чертежах, лишают определённой части людей возможности спастись. Конструктор корабля, работая над макетом будущего судна, не особо смущается и не бросает дальнейшее проектирование, которое уже заведомо приведёт к гибели человека. У него не появляется и зазрения совести, что он уже кого-то убивает, не прибавляя при этом места для лишней шлюпки. Словно полотно, он просто чертит и пишет, но если художник изображает случившуюся смерть в виде красок на холсте, то инженер не видит тех, кто умрёт, но о них точно знает. Как живут проектировщики кораблей? С какими мыслями спать ложатся? Неужели так же счастливо им живётся, как тем пассажирам кораблей, созданных в их головах, что чудом сумели спастись? Часть людей всё-таки уплыла на шлюпках. Остальная часть – построила плот и поплыла в неизвестность… Человечность уже вышеизложенных поступков даже не будем рассматривать – скучно для тех, кто знаком с телекатастрофой «непотопляемого» «Титаника». Человеческое лицо теряет свои черты и возвращается к животному оскалу, как только понимает, что идёт ко дну. В нашем случае понятие «дно» намного шире, нежели у Эмиля Чорана, и намного глубже, чем у Ива Кусто.

Возвращение – не есть остановка. Возвращение – не может быть дорогой назад. Скорее всего возврат – это снова быть самим собой. Это сброшенная маска в углу актёрской гримёрки. Возвращение к истокам – не есть «плохо» в вопросах жизни. Бородатый салафит с айфоном в руках не вернётся к истокам даже своей религии. Никогда. Это сделать просто нереально. Мир преобразился. Но вернуться к самому себе может каждый, нужен лишь повод, скорее всего, это будет трагедия: личностная, семейная, общественная, глобальная… Неважно, как её назвать, важен персонаж данного деяния – природный человек. Настоящий. Салафит не спасётся в истоках своей первобытной религии лишь потому, что ему ничего не угрожает. Человек современный – очень счастливое существо, но «счастье» это – искусственное. Оно не природное. Оно создано нами, а значит, лишь для нас. Чтобы быть гармоничным в этом мире, человек должен отказаться от своего… Ведь всё наше поведение – это сплошная показуха. Это плохая игра. Мы ждём конца света лишь с одним желанием – чтобы всесильный Бог избавил нас от нами же созданного окружающего мира! Не поднимается у нас рука совершить исторический самосуд. Уж сильно мы подсели на всё искусственное, при этом оставаясь природными. Наша жизнь – это сплошной поиск в себе «хорошего». Человек продолжает совершать плохое, но клянёт себя за невозможность творить хорошее.

Эмиль Чоран, словно котёнка, тычет нас мордой в наше же дерьмо: «Ничто не делает нас более несчастными, чем необходимость противостоять своему примитивному нутру, зову своих инстинктов. Результатом становятся терзания цивилизованного человека, вынужденного улыбаться, скованного вежливостью и двуличием, неспособного уничтожить противника иначе как на словах, обречённого на клевету и как бы от отчаяния вынужденного убивать не действуя, а одной лишь силой слова, этим незримым кинжалом». Но люди на плоту таких философских чувств не испытывали, не только к «своему примитивному нутру», но даже к ближнему своему, неуверенно балансировавшему на утлом «судёнышке» по диагонали вправо. Все «пассажиры» плота – были счастливы! Их совершенно ничего «не терзало», они все в один миг стали – «единоличными», то есть правдивыми, искренними и честными! «Вместо закона джунглей мы теперь имеем словесную перепалку, которая позволяет нам выпускать из себя свою кровожадность без непосредственного ущерба для себе подобных. Нам удалось переместить в свои мысли живущую в нашей крови потребность убивать: только это акробатический трюк позволяет понять, почему общество живёт и здравствует», – пишет о несчастных людях Эмиль Чоран. Он пишет о нас. Какие, к чёрту, «акробатические трюки»? Мы бедные духовно люди. Живём постоянно в психологическо-душевном трюке, который приводит к хронической нервозности, стрессам, бытовым конфликтам и глобальным войнам. Несчастные люди современности. О каких «перепалках» может идти речь, которые всего лишь плодят количество обиженных и лишают нас нервных клеток. Всё-таки на плоту было природней. Естественней. Как-то всё было по-настоящему. Без грима. Почти святые, «пассажиры» плота не стали лгать и скрывать, что хотят перерезать друг другу лишь глотки. Они не играли, а жили. Им не нужно было льстить. Они были людьми. Настоящими.

Соглашусь с нашим умным собеседником: «Жестокость, которую мы унаследовали и которой располагаем, не так-то легко укротить. Пока не предадимся ей до конца и не исчерпаем её, мы будем хранить её в самых глубинах своего „я“ и не освободимся от неё. Типичный убийца обдумывает своё злодеяние, готовит и совершает его, совершая, на время избавляется от своих импульсов. Зато тот, кто не убивает, поскольку убить не может, хотя страстно этого хочет, убийца несостоявшийся, слабовольный и элегически тоскующий по резне, мысленно совершает бесчисленное количество преступлений, томясь и страдая гораздо больше, чем первый убийца, потому что влачит за собой сожаление обо всех мерзостях, которые не смог совершить». Создав вокруг себя лишь искусственное, человек продолжает лгать даже самому себе, тем самым заменяя естественную правду на сотворённую ложь.

Часть людей, которым не хватило мест в спасательных шлюпках, вынуждена была впопыхах строить плот из подручного материала. Когда свита и прихлебатели губернатора отчалили от места трагедии, оставшиеся впали в немую панику. Брошенные люди очень хотели жить и пытались дотемна спустить плот на воду. Опустив плот на волны, люди спустились на него. Те, кто не помещался в шлюпках, стали лихорадочно забрасывать всё то, что может продлить их незавидную жизнь. Нервы взведены у всех была на пределе, ненависть к людям зашкаливала, – «кто не осмеливается мстить, отравляет свои дни, проклинает сомнения». Даже паруса закидывались в развёрнутом виде, при этом травмировав несколько человек. Ненависть не покидала своего друга, человека. Не халатность оставила паруса развёрнутыми, нет, просто ненависть к нуждающимся всегда присуща человеку имущему. Паруса, летящие со злостью в сторону плота тем, которые вдруг захотели выжить, наносили увечья и так уже брошенным людям, можно рассматривать такое как жадность души. Зачем людям, которые знают, что они уже спаслись, что они остаются жить, следовать каким-то кабинетным инструкциям при погрузке парусов, использовать страховочные тросы и придерживаться техники безопасности? Зачем? На плоту лишь те, кто без пяти минут мертвецы. Зачем формальности и человеческое отношение в отношении (не) людей? Зачем и по отношению к кому – к рыбному корму? Человек, зная, что он не с теми, начинает жалеть время, а не паруса. А главное, что гнетёт, это полное его содействие в попытке продлить чью-то совсем далёкую и чужую жизнь. Отстаньте, мы поплыли жить!

147 человек. Плот – 20?7 м. С небольшой иронией отметим, что, кроме рваного паруса, удалось спасти 5 бочонков вина и мешок пряников! Пассажиры данного «судна» – население земли. Отметим характерные моменты: четыре молодых офицера отказались сесть в шлюпки, оставаясь верны своему долгу и присяге. Остальные «пассажиры» – моряки, солдаты. На плоту оказалась и женщина, солдатская жена, пожелавшая разделить судьбу мужа! Беспримерный поступок. Символ любви и верности. Несмотря на то, что ее ждет, все же захотела до конца быть с ним вместе.

Словно пятно серой краски, люди, прижавшись телами, друг к другу, начинают взвывать, восклицать яростно и отчаянно. После всплеска агрессии и недовольства человека горделивого пришло время и место человеку жалобившему. Чтобы понять, куда двигаться плоту в поисках берега, начинается шумный поиск компаса, который вроде бы загружали. Компаса нет. Народ приходит в ярость. Но распространение ярости не происходит на виновных. Так как их на плоту нет. Точнее есть, но в одном стасорокасемеричном лице. Они виновны. Все. Исходя от ненависти и злобы, человек вынужден смириться. Вдруг у одного из членов экипажа в кармане оказывается буссоль (мини-компас). Жестокость всей истории столь изощренна и натуральна, что стоит задуматься о существовании мирового зла в образе гроссмейстера. Все люди ликуют от такой новости, обнимаются и смеются. Буссоль передают из рук в руки, цепь благих ладоней с вожделением передает компас капитану. Но счастья не случилось, от людей отвернулся Бог. Окончательно. Маленький прибор, который должен был указать им путь к вожделенной земле, выскользнул из отчаянных рук и исчез в море. Состояние людей сложно и вообще невозможно передать графически, не пережив такое натурально, по колено в морской воде. Люди впали в ступор отчаяния. Обошлось без убийства растяпы лишь потому, что «экипаж» еще оставался людьми. Случись подобное завтра, смерть за утерю была бы как «спасибо».

Следует отметить, что пятачок из дерева 20х7м, кишащий людьми, – это своеобразный мирок человека в игольном ушке. Своего рода государство, где так же существует борьба за власть, но не для реализации благих намерений в поисках выхода для всех из патовой ситуации, а лишь для того, чтобы реализовать свои личные и амбициозные интересы. Человек – тварь. Люди, оказавшиеся на краю из-за халатности и глупости других, не доверяют никому. Образ капитана – хозяина морей, который остался с ними на плоту, – для них уже не авторитет. Власть на «судне» захватывает корабельный доктор, хирург. Очень символично – такой себе санитар плота. Видит, где болит, и знает, как «это» вылечить. Он беззастенчиво свергает раненого капитана, своими сладкими речами заводит жалкую толпу в другую сторону и начинает властвовать. Казалось бы, что ситуация, в которой оказались люди, ну уж никак не располагает человека к безумной любви властвовать. Происходит обратное. Что творилось в головах у людей, не совсем понятно, наверное, то же, что и у абсолютного большинства человечества, – черная дыра. Голодные и погибающие, в открытом море, верхом на «куче деревянного мусора» – все мечтают о мести. О кровожадной мести. Хирург возрождает у них надежду не на жизнь (личное спасение), а на жестокое отмщение (гибель других). Человек по своей природе жесток нутром, не головой. Разум – единственная категория, которая разительно отличает нас от зверя. Но, как видим, разум умер или его уронили в море, еще тогда, при хаотичной погрузке на плот. Что для человека означает зло? Какое оно на вид? Какого роста и размера? Бывает ли «зло» с добрыми намерениями? Зло – это спящее добро? Или зло – это мы?

Всё самое страшное ждало человека впереди. Наступила нежеланная ночь. Кошмар и жуткий ужас пришёл в души каждого. Крики людей заглушали шум волны. Люди начинали массово молиться Богу, яростно держась за тросы, чтобы не смыло в море. Ужасная ночь на плоту посреди моря изменила людей. Но не всех. Наступило долгожданное утро. Итог ночи был таков – 20 погибших. Отметим, что 12 человек погибли по вине человека, так как их ноги при ночной буре были зажаты меж бревен плота, который собирался наспех и как-нибудь. Человек выигрывал у природы со счетом 12:8. Природа жалела людей. Она даже бурю сдерживала. Дарила им штиль. Но предали люди людей. Убивали люди людей. Начали пожирать трупы спутников своих. Оставшиеся в живых не скрывали страх и радость. А радость присутствовал! Искренняя и долгожданная. Количество алкоголя на плоту увеличивается. Также утром покончили жизнь самоубийством три члена «экипажа». Они просто сошли с ума.

На плоту всё было просто. Натурально. Тяжело представить нам, как на маленькой площади, без стен и заборов, люди умудрялись не только жить, но и умирать. Солёная вода причиняет боль, но жизнь моряка уходит. Тело отяжелело и бухнулось в море. «Его спасать не надо», – крикнул помощник бывшего капитана. Это понятно для всех.

Весь день жара нещадно добивала людей. Словно те семь дней, что Бог потратил для создания Земли, здесь на плоту они отсчитывали в другом направлении. И если в Святом Писании каждый день что-то порождал, то в нашем случае лишь убивал. Ночью наступил апокалипсис. Тьма накрыла плот, поднялся дикий и холодный ветер. Напомним, что сотня человек сражается за жизнь на плоту без стен и кают. Не сойти с ума и самому не спрыгнуть с плота в спасительную смерть было очень сложно. Людей смывало за борт. Количество погибших не знал никто. Природа только знала, она ими насытилась. Потери людские за ночь никто даже не считал. Человеческое покидало людей окончательно. Никто не надевал траура по ушедшим, никто почему-то не горевал. А началось совсем другое, обратное, какое-то страшное и зловещее. Такое чувство сложилось, что Природа, насытившись смертями, решила отдохнуть глазами – пересмотреть фильм об истинном человеке. Над плотом установилась прекрасная погода. Человек стал осознавать, что спасения нет никому, смерть – неведомая сила, а значит, нужно жить как в последний раз. Завертелась рулетка зла. Разделение людей на классы, профессии и достаток – прекрасные творения человека. В мирное время и не в зверином мире. Случилось следующее: люмпены-солдаты, сходя с ума от безнадёжности дальнейших попыток сопротивляться смерти, решили ускорить процесс. На плоту начался бунт. Кровавый и беспощадный. Напомним, плот – это пятачок из брёвен, 20х7 метров, без стен и заборов. Но бунт начался. Человек неповторимая, но уж совсем не Божья тварь. Солдаты решают разрубить тросы, сдерживающие бревна, что приведёт к развалу конструкции плота, и, соответственно, гибели всех на нём одновременно. В исламской традиции даже существует подобный хадис! Но самое главное для солдатни, прежде чем забрать всех на тот свет: им, свиньям, нужно нажраться алкоголем. Скотине страшно умирать трезвой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9