Анатолий Козинский.

Критическая масса ядерного распада. Книга вторая. Офицеры советских подводных крейсеров



скачать книгу бесплатно

Оправдывая свое существование, – абсолютно не уместное и вредное, особисты успешно «наводили тень на плетень», паразитируя на здоровом теле экипажей подводных крейсеров. Выполняя деструктивную, разрушительную роль, особые отделы КГБ, созданные в мирное время при соединениях этих кораблей, безосновательно подвергали сомнению преданность и лояльность к режиму офицеров и моряков, готовых за Советскую власть отдать свои жизни. Создавая обстановку недоверия и подозрительности, они уничтожали именно те цементирующие связи, без наличия которых экипажи крейсеров переставали существовать как единое целое существо, название которому – военный корабль.

Таким образом, маразматический, самодурствующий мозг режима, пытаясь лечить несуществующую болезнь не там где нужно, запускал болезнетворный микроб в здоровое тело. Лечить же надо было свою собственную хворую голову и разум.

– Ха, держите вы меня, нужны им твои витамины, как «пришей кобыле второй хвост»! – послышалось из приоткрытых дверей медамбулатории, откуда высунулась хитрая татарская физиономия начальника службы снабжения корабля капитана Рахматуллина.

Именно начальника службы потому, что в то время на корабле была служба, было и снабжение. Исходя из этого, Рахматуллин был на корабле человек нужный и весьма уважаемый. Ибо Рахматуллин – это спецодежда, которая, проходя опытный этап обкатки на атомных крейсерах, была самых разнообразных образцов и покроев: канадки, тулупы, рукавицы, шерстяное бельё, сапоги, валенки, танкистские комбинезоны, кожаные куртки, хлопчатобумажные костюмы и прочее. Рахматуллин – это провизионные кладовые заполненные, опять-таки, опытным автономным пайком – продуктами питания при одном упоминании о которых текли слюнки: шоколад, икра, тарань, балыки, масло, яйца, мясо, консервы, соки, овощи и прочее. Рахматуллин – это вино, спирт и ежемесячное денежное содержание! Вот кто такой Рахматуллин – фигура на корабле влиятельная, обожаемая и содержательная. Правда, он ещё не знал, что через какой-то год станет безработным, так как, «совершенствуя» штатную численность экипажа, должность начальника службы снабжения будет упразднена. Но пока, как говориться, «был он не только при шпаге, но и на коне!».

Всё это перечисленное обилие нельзя воспринимать буквально, как свалившееся безотчётное богатство, которое можно было грести лопатой. Просто несколько граммов того или иного продукта, предусмотренного действующей суточной нормой на одного человека, позволяли раз в неделю каждому члену экипажа скушать бутерброд с икрой, один раз в двое суток выпить 100 грамм сухого вина, ежедневно получать 20 граммовую шоколадку и так далее.

Правда, «заботами» родной партии и других доброхотов, не принадлежащих к плавсоставу подводных лодок, с целью «улучшения и совершенствования» первоначальные нормы продуктов автономного пайка, научно обоснованные для условий подводных лодок с ядерными энергетическими установками, были урезаны до минимума. А вот предельные нормы ионизирующих излучений радиоактивных веществ гамма потоков, альфа и бета частиц, излучениям нейтронов, по предельно допустимым концентрациям паров ракетного окислителя и горючего, угарного, углекислого и радиоактивных газов, а так же вредным примесям в воздухе отсеков доброй половины элементов таблицы Менделеева так и остались неизменными.

Притом, эти нормы были взяты из гражданского обихода, рассчитанные и предусматривающие воздействие поражающих факторов на человека без видимых патологий в течение рабочего 8-часового дня. Но подводники, закупоренные внутри прочных корпусов, дышали этой адской смесью 24 часа в сутки месяцами на протяжении многих лет службы….

Правда, они, как и Рахматуллин, не знали своего будущего. Немногие счастливчики, которые доживут до старости, с грелками под мышкой, проглотив очередную порцию лекарств, не единожды захотят за эту «заботу» плюнуть в лицо правящей партии которая была и правящим партиям, которые есть.

Как заведено на флоте, корабельный врач проверил качество приготовленной пищи – снял пробу. О готовности обеда и накрытии столов в офицерской кают-компании вахтенный офицер доложил командиру. Тот дал «добро» экипажу обедать.

Приём пищи, как и вся организация службы на корабле, производился по сменам. Поблёскивая стопкой судков из нержавеющей стали, на камбуз за горячей пищей засновали бачковые. В жилых отсеках устанавливались раскладные столы, банки. Под присмотром старшин столы сервировались металлической посудой.

Рахматуллин забрался в провизионку и его, торчащая из лючка голова, сама по себе, поворачиваясь в разные стороны, отрывисто спрашивала:

– Бачок?

Очередной подводник, из образовавшейся цепочки помощников бачковых – на подхвате, называл свой номер, подставлял судок и туда летели продукты согласно количеству людей на бачке и утверждённому меню.

– Химуля, ты что, не мог построить корабль более просторным, учитывая, что в нём будут жить живые люди? – ухмыляясь, задал вопрос Умрыхин, всегда знающему всё, старшему лейтенанту Новикову.

– Сей момент, – Новиков вытащил из верхнего кармана куртки индивидуальный дозиметр похожий на авторучку и изготовился писать прямо на стенке ракетной шахты.

– Кто первым хочет высказаться во вновь организованном конструкторском бюро по проектированию атомных подводных лодок? – выжидающе уставился на окружающих офицеров начальник химической службы. – Может вы, лейтенант Липовецкий, выдадите на-гора «рацуху» по сути дела? Прошу! – и он согнулся в глубоком пригласительном реверансе.

– За нами «не заржавеет», выдаю: наш сверхсекретный атомный крейсер 658 проекта, – начал Антон, – это фактически дизельная большая крейсерская подводная лодка, куда врезали отсек с ракетами, отсек с двумя ядерными реакторами и два отсека турбинных. Всё остальное несколько уплотнили, но ничего существенно не изменили. И, как всегда, о людях забыли начисто! Вспоминаю кем-то рассказанную из очевидцев, наблюдавших смешную картинку выражения лица женщины шефской делегации, когда она делилась впечатлениями после посещения дизельной подводной лодки типа «С».

– Открываю дверь шкафа, – захлёбываясь словами от избытка чувств, рассказывала она, – а там вместо одежды торчат потные ноги мужика! Как вы его туда затолкнули? – спрашиваю замполита.

– Извините, – говорит тот, – это наш командир в своей каюте отдыхает после дежурства.

– Запишем, – подытожил улыбающийся Новиков, – во втором поколении подводных атомных крейсеров предусмотреть человеческие условия для обитания подводников. А ты, док, что скажешь, поморщи «редьку»! Это тебе не то, что гипнотизировать доверчивых матросов. Гони идеи: и не только «что», но желательно, и «каким образом».

Врач на подводной лодке – этакий суперконгломерат медицинских профессий, в одном лице представлял всю медицину. Как говориться: и поп, и дьяк, и попадья, и на коне, и под конём – всё понемногу было в нём.

Анатолий, в первую очередь, был человек общительный, терпеливый и внимательный. К нему охотно шли подводники, кто с травмой или порезом пальца, кто с ушибом, кто с головной болью, а кто просто за советом по больному вопросу. Врач исправно кормил их пилюлями, витаминами и прочими микстурами. Очень редко упражнялся в хирургическом вмешательстве по удалению патологической плоти из здорового тела дюжих подводников. Он выстукивал и прослушивал все органы своих пациентов и под настроение «на бис», к всеобщему удовлетворению присутствующих зевак, устраивал сеансы гипноза.

– Ага, до чего вы молодцы! У нас ни пруда, ни удочки – а вы уже рыбку жарить собрались. Да ещё выложи вам «каким образом»! Вы только посмотрите, как славно любопытствует лейтенант Селищев: то одно ухо подставит, то просунет другое. У него наверняка в голове идеи пасутся мешками, только бери их, грузи и оттаскивай! Будь добр, пошевели своими локаторами, напрягись и выдай светлую струю ответов в заданном русле решаемых проблем. Ты же технарь, тебе и карты в руки! – док ловко перебросил «крючок с наживкой» прямо в открытый рот лейтенанта.

Селищев, – тщедушный человечишка с ниточкой тоненьких усиков под чувственным носом, компактно размещённых на тыковке головы, с въедливыми глазками и великоватыми ушами, своей манерой поведения старался убедить окружающий мир в исключительной важности своей персоны. Он всегда не то чтобы подкрадывался, но как-то незаметно оказывалось, что он уже тут: смотрит, слушает и обсуждает.

– Знаете ли вы, какая это сложная проблема проектировать атомные подводные лодки, – начал он. – Над её решением работают десятки проектно-исследовательских институтов и бюро. Да…

– Стоп! Тихо! – остановил его Новиков. – Слышите, как за бортом булькает, переливаясь по корпусу корабля, вода? Целое море-океан! Так что, друг любезный Селищев, воды вокруг и так достаточно. Останови фонтан! Док, не увиливай! Видишь, твой фокус не удался. Отвечай по существу!

– Ну, вы прямо за глотку меня берёте – бедного, но верного исполнителя заветов знатока души и тела человека, мудрого Гиппократа. Для того, чтобы человек жил, он должен дышать. Эта истина известна не только мудрецам, но и нам – людям смертным, – рассуждал корабельный врач. – Существующая система регенерации воздуха на подводной лодке, с одной стороны, ослабляет удавку удушья, вырабатывает кислород и поглощает углекислый газ. С другой стороны, усаживает наши голые, ничем не прикрытые задницы на тысячи термитных мощнейших мин, которыми являются банки с регенеративными пластинами. Достаточно на эти пластины попасть капле масла, как тут же последует взрыв и пожар. Взрывное горение вещества пластин прожигает металл похлеще любой сварки. Вы все знаете, что по команде «Приготовиться к регенерации воздуха» весь личный состав подводной лодки готовит резиновые перчатки, коврики, специальный инструмент. В специальные гнёзда размещаются установки РДУ, в ячейки которых снаряжаются ряды регенеративных пластин, извлечённых из герметичных банок. Развёртываются и готовятся к немедленному использованию все средства пожаротушения: переносные огнетушители, корабельную пенную систему пожаротушения, водяные шланги, вёдра с водой и так далее. Не дай бог, если любое возгорание доберётся до тысяч банок и патронов регенерации воздуха, загруженным и размещённым по всем углам и шхерам корабля. Так, что «химуля» пиши: система выработки кислорода из морской воды и выброс газов, отторгнутых организмом человека за борт, в новом поколении подводных лодок необходима, я бы сказал, как воздух, если бы о воздухе не шла речь.

– Я пишу! Пишу всё, но, пожалуйста, извольте снять свои «спецухи» и одеть кремовые рубашки. Подходит наша очередь обедать. В непотребном виде старпом в кают-компанию не допустит, – уже на ходу, удаляясь, посоветовал Новиков.

Обедали молча. В выгородке во втором отсеке по правому борту корабля размещался командирский столик на 4 места. За прерванным узким проходом, стол продолжался, за которым были втиснуты ещё десяток откидных кресел. У носовой стенки выгородки, с лючком ведущим в буфет – раздаточную, стоял зиловский холодильник – вот и вся кают-компания. Кормовая зеркальная стенка выгородки, из которой будто произрастал командирский столик, создавала некую иллюзию простора. Сверху на кронштейнах подволока кают-компании были подвешены секции мощных светильников, которые включались, когда помещение использовалось в качестве хирургической операционной.

По левому борту 2 отсека, по типу купейного вагона размещались каюты офицерского состава. Внизу, перекрытые жилой палубой, тесно прижавшись друг к другу при помощи специальной расклинки, в аккумуляторной яме стояли огромные баки аккумуляторной батареи с батарейными автоматами, измерительными приборами и другой электрической начинкой.

Обед был вкусным. Незатейливое меню представляло некоторый выбор калорийных блюд, которые оперативно подавали чистенькие в белых курточках вестовые.

Старший помощник командира проглатывал пищу торопливо, явно «не углубляясь» во вкусовые качества обеда. Далее по суточному плану предстояла отработка экипажем сложных упражнений по управлению подводной лодкой при заклинке рулей, поступлении воды внутрь прочного корпуса через пробоины, пожарах и неблагоприятной радиационной обстановке. Никому не хотелось тонуть, на полном ходу корабля врезаться в грунт дна моря, да и гореть по настоящему особого желания ни у кого не было. Вот и болела голова у капитана 2 ранга Баклашова, как бы получше и качественней подготовить подводников, чтобы это несчастье не произошло с ними фактически.

Баклашов, чернявый крепыш с крупной головой и увесистыми кулаками бывшего боксёра, имел характер решительный. Он добивался, чтобы экипаж не только знал теоретически как, но и практически умел бороться за живучесть корабля и свою жизнь.

В связи с тем, что под водой предстояло плавать более суток, то по всем правилам были задействованы системы регенерации и очистки воздуха. Дышать стало легче.

По отсекам и боевым частям были розданы оперативные вводные, согласно которых должны развиваться учебные аварийные события и ситуации.

По приказу командира мощность реакторов была поднята до 60 % и невидимые потоки нейтронов в цепной регулируемой реакции выбивали из ядер урана кванты энергии. В герметичном замкнутом пространстве первого контура под большим давлением мощные центробежные насосы гоняли бидисциллят. В пылающем высокотемпературном аду ядерной реакции вода, омывая тепловыделяющие элементы (ТВЭлы), отбирала у них тепло. Далее, пройдя через парогенераторы, энергетический бидисциллят первого контура это тепло отдавал и возвращался на повторный цикл в реактор. В парогенераторах тепло передавалось второму контуру и в виде перегретого сухого пара поступало на ступенчатые лопатки турбин, раскручивая их. Сработанный пар, поступал в главные конденсатора и там, превратившись в конденсат бидистиллята, подхватывался насосами и замыкая цикл, опять подавался в парогенераторы. Турбины раскручивали турбогенераторы, которые вырабатывали электроэнергию и питали все потребители корабля – это турбогенераторный режим использования ГЭУ побортно.

Для использования главной энергетической установки (ГЭУ) в режиме ГТЗА необходимо было подготовить (прогреть) турбины переднего и заднего хода. ГТЗА – главный турбозубчатый агрегат соединял турбину с гребным валом корабля. В режиме ГТЗА турбины побортно через турбозубчатые агрегаты вращали гребные винты корабля посредством вращения гребных валов. Сила сопротивления вращательному движению винтов давила на их лопасти и далее через главный упорный подшипник разгоняла корабль до заданной скорости движения в воде моря. Кроме того, через систему магистральных трубопроводов и агрегатов, бортовые силовые установки могли работать в перекрёстных режимах использования, обеспечивая резервирование и широкий манёвр схемами их эксплуатации.

В качестве резервных источников электропитания служили два дизельгенератора и аккумуляторная батарея. Ход корабля при этом обеспечивался двумя электромоторами при отключённых ГТЗА.

Управление ГЭУ осуществлялось со специального пульта вахтенными операторами – управленцами. Режимы использования ГЭУ и скорости хода ракетного крейсера задавались командиром из центрального поста.

Слаженность работы всего экипажа при штатном и аварийном использовании оружия и технических средств, поступлениях воды внутрь прочного корпуса, пожарах и радиоактивной опасности отрабатывалась на выходах в море в соответствии с методикой специального курса боевой подготовки атомных подводных лодок.

Разнообразие и массовость количества механизмов, систем приборов, аппаратов, устройств и схем их использования на первых порах подавляли психику человека, попавшего в необычную ситуацию обособленного, замкнутого мира пространства ограниченного прочным корпусом корабля.

Действительно, все площади и объёмы подводного крейсера, длиной корпуса около 120 метров и общей высотой с пятиэтажный дом, перегороженного прочными герметичными переборками, образующими 10 герметичных отсеков, были упакованы донельзя таким огромным количеством техники и оружия, что человек задыхался от безысходности ситуации в попытке найти там своё место.

Знания, полученные каждым моряком по основной специальности, превращались в ничтожно малую величину по сравнению с солидным перечнем смежных специальностей, которые нужно было освоить, чтобы стать подводником. Быть или не быть горе железа с множеством механизмов, напичканных в ней, и группе людей в морской форме, собранных в один экипаж, единым целым под гордым наименованием подводный атомный ракетный крейсер – ставилось в прямую зависимость от профессиональных способностей командования корабля. Именно командованию корабля необходимо было создать рабочий ритм взаимопонимания и поддержки, при котором человек поверил бы в собственные неограниченные возможности хозяина ситуации, решающим все проблемы с течением времени.

Антон настоящим подводником ещё не стал. Его слегка поташнивало и бисеринки пота мелкими росинками проступали на его лбу из-за непредвиденных бросков ускользающей из-под ног палубы. Иногда его сердце самопроизвольно уходило в пятки из-за необычности жизненной обстановки, создаваемой манёврами корабля. Постепенно кажущееся хаотичным море световой и звуковой сигнализации, пляска мечущихся стрелок измерительных приборов, приобретали изначально содержательный смысл, который он научился понимать. За весёлым подмигиванием лампочек сигнализации, плавным скольжением стрелок по градуировкам шкал, он ощущал управляемый корабль, который, доверившись людям, чётко исполнял их волю.

Вот и сейчас послушный корабль, преодолевая сопротивление воды, задрожав всем корпусом, устремился вперёд, развивая скорость до 18 узлов. Экипаж как бы застыл по местам боевой тревоги в ожидании развития дальнейших событий.

Капитан-лейтенант Мясковский Анатолий командир ракетной боевой части и непосредственный начальник Антона, щёлкая тумблерами переговорного устройства, дал команду:

– Осмотреться в отсеке! Проверить и тщательно закрепить всё имущество на штатных местах!

– Сейчас начнётся, – в напряжённой тишине промолвил врач.

– Это уж точно, – согласился с ним Антон. – Держитесь за воздух, ибо земля вскоре станет не надёжной, – осматриваясь по сторонам, добавил он.

– Ничего, перезимуем! – уверенно констатировал Мясковский, поудобней усаживаясь в кресле-вертушке на командном пункте ракетной боевой части.

Сам Мясковский, то ли русский полуеврей, то ли еврейский полурусский своего отца – чистокровного еврея и мать – не менее чистокровную русачку, будучи хорошим сыном чтил и любил. И было за что, ибо воспитали они вполне уравновешенного, несколько флегматичного, в принципе хорошего человека. Но жизнь распорядилась так, что половинчатая принадлежность по национальности, путаясь под ногами, его судьбу всегда склеивала из двух половинок. Не успев стать артиллеристом и переучиться на торпедиста, каким-то непонятным образом он стал ракетчиком.

Капитан-лейтенант был непревзойдённым знатоком и мастером рассказа множества еврейских анекдотов. Но и в анекдотах половинчатость так и пёрла из их содержания.

Пытаясь разрядить обстановку тревожного ожидания, которая большими буквами была написана на лицах моряков, он рассказывал:

– Абрам! – обратилась Роза к своему мужу, – теперь возле этого модного атома все, кому не лень, очень хорошо зарабатывают. Одни своим жёнам приносят хорошие деньги больших зарплат. Другие приносят деньги ещё больше помимо зарплат и ездят в служебных машинах. Ты же из своего института ядерной физики, кроме пустого портфеля и истоптанных носков – результата многоразовых переходов пешком туда и обратно, домой не приносишь ничего. Что, у вас там в институте, таки взять ничего нет? Только не говори мне, что секретность и здорово всех проверяют! Ты же еврей! Если «оно» такое маленькое, то проглоти. Никто же не заметит! – Анатолий умолк в выжидательной паузе.

– Ну и, что дальше? – не выдержал самый нетерпеливый слушатель.

– Что дальше, что дальше…. Привозят мужики из КГБ еле живого Абрама домой. Роза, не ожидая вопросов с их стороны, сама спросила мужа:

– Абраша, что случилось?

– Да проглотил я этот атом, будь он проклят! Шёл по улице, захотел тихонько пукнуть. Оборачиваюсь, а там полквартала, как языком корова слизала – испарился!

– Оперативное время «00.00», – голосом старшего помощника разнеслась информация по кораблю о начале отсчёта времени отработки боевых упражнений.

Боцман – приличного роста, прочного телосложения на совесть сработанный молодец, густым басом откидывающим все сомнения в подлинности доклада, подобно заводскому гудку призывающему работников начать трудовой день, безапелляционно доложил:

– Заклинило кормовые горизонтальные рули на погружение! Дифферент растёт! Лодка погружается. Глубина 70 метров!

Офицеры главного командного пункта и командир, «сбитые» с толку столь правдоподобным докладом, с реакцией на него несколько промедлили. Из состояния общего бездействия командование корабля вывел штурман, который включил на постоянное излучение эхолот и доложил:

– Глубина под килём 140 метров.

Практический опыт – дело большое, командир, имеющий его в достатке, всё же скомандовал:

– Обе турбины реверс!

Корабль, с нарастающим дифферентом на нос, продолжал нестись вперёд.

Гидродинамические силы воздействия на корпус подводного крейсера при отрицательном угле дифферента и заклиненные рули быстро загоняли корабль на глубину.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8