Анатолий Гуницкий.

«Осторожно! Играет „Аквариум“!»



скачать книгу бесплатно

Чу! Зловещая тень эрцгерцога Фердинанда, убиенного в славном городе Сараево, нависла над страницей, и я срочно меняю тему, чтобы не быть осужденным за использование клубного бюллетеня в личных целях!

Поговорим лучше о «Браво»… Тут можно изгаляться сколько душе угодно, в рок-клубе их не любят. Только кому это нужно, да и зачем? Они ребята столичные, рок-лабораторные, пусть там с ними и разбираются, а у нас – острота, социальность, об этом даже в центральной прессе писали (см. «Собеседник», 19.07.86).

Кто-то хорошо сказал про «Браво»: «Вкусно, да не сытно…» А, так ведь это я сам сказал после ЛДМ-ского концерта. В Вильнюсе было еще вкуснее, да опять же не сытнее. Гастрономические мотивы при разговоре о музыке не вполне уместные, годятся, когда речь идет о факте поп-культуры. «Браво» – типичный попс, нужно ли это доказывать?

Жанна Агузарова (Ивонна, Ива) заметно усовершенствовала свой сценический имидж. Она держится уверенно, умело кокетничает с залом, ощущая себя полноправной хозяйкой положения: рассчитан каждый жест, отточено любое движение, малейшая эмоциональная вибрация певицы немедленно передается залу.

Ива грустит, Ива страдает, Ива ерничает, Ива веселится, Ива немного смутилась – в перерыве между песнями ей даже неудобно… извините меня, я так хотела, чтобы вы почувствовали, как я грущу, страдаю, веселюсь и ерничаю, получилось как будто неплохо, правда? В какое-то мгновение Иве и в самом деле становится неудобно, она ослабляет поводья саморежиссуры и превращается в «смешную некрасивую девчонку, такую непохожую на всех». Это и есть попс. В роке солист ведет себя иначе, он более независим, он меньше стремится понравиться, самое экстравагантное поведение рассчитано на душевный контакт, а если его нет, то получайте шок!

Рокер может позволить себе быть вызывающим, наглым, замкнутым; исполнитель поп-музыки обязательно должен добиться любви и восхищения, иначе он не будет популярен; на хорошем рок-концерте, происходящем в среде неспециальной публики, многие могут уйти из зала, они ощущают собственную чужеродность происходящему, и это их раздражает. На хорошем поп-концерте случаи ухода редки, даже те, кому в лучшем случае все равно, сидят до конца – чего уходить, если тебя развлекают.

«Браво» – это хорошая поп-музыка. Но не более. В Вильнюсе они были вне конкуренции, ведь все остальные – плохо ли, хорошо ли, – играли рок или хотя бы пытались, как «Метро». «Браво» ни на что подобное не претендовали, они четко делали свое дело. Программа была старая, накатанная – «Желтые ботинки», «Синеглазый мальчик», «Ленинградский рок-н-ролл» и прочие хиты дискотек, веселенькие песенки обо всем понемногу и ни о чем в частности. И хотя у попса свои законы, чересчур уж много всего понамешано в музыке «Браво» – шестидесятые годы, как бы реггей, как бы волна, как бы рок-н-ролл. В этом смысле «Секрет» – конкурент «Браво» – по части попса гораздо более цельное явление.

Веселая, простая музыка, дающая возможность немного развлечься и даже немного пошевелить мозгами, без сомнения, нужна.

При чем тут рок-фестиваль? Не знаю… А почему бы и нет? Все-таки они не совсем чужие, да и кто умеет заглядывать в будущее?

«Сиполи». До этого мне их слышать не приходилось. Коллеги из рижского рок-клуба любезно предупредили меня за день до концерта, что «Сиполи» – это «Земляне» на латвийский манер. Я им не поверил (на всякий случай) – и правильно сделал!

Отличная команда! В их музыке очевидно влияние все той же прибалтийской школы, только без занудства и навязчивого интеллектуализма. Они исполняли нечто вроде оперы (музыка клавишника Мартиньша Браунса), в которой действовали кошка, собака и луна. Я пожалел, что не знаю латвийского, это мешало, хотелось более полного понимания.

Весьма монументальное сочинение слушалось легко, с интересом, профессионализм не глушил чувство, а наоборот, придавал ему выразительность, «объемность». Где-то в середине программы очень плавно, без нажима возник небывалой мощности драйв – высочайшая культура совместной игры, такое редко приходится слышать!

Уже после концерта я узнал, что «Сиполи» недавно побывали на гастролях в шести африканских странах. В Африке, наверное, такая жарища – страшное дело!

Последним в конкурсной программе выступал «Аквариум». К концу второго дня аппарат стал вести себя по-нашему, с капризом; настройки затягивались, график нарушался, и в итоге «старая гвардия» появилась на сцене в первом часу ночи. Зал почтительно и терпеливо ждал, пока они настроятся.

Наши звезды неторопливо, с подчеркнутым хладнокровием стали проверять звук: Слава флегматично ковырялся в пульте, Дюша, переваливаясь с ноги на ногу, бродил в своем углу, то исчезал за кулисами, то выходил вперед и, картинно опираясь на стойку, строго смотрел в зал; Тит откровенно нервничал; Михаил директорствовал – подходил то к одному, то к другому; Куссуль невозмутимо стоял на месте; Ляпин прикладывал ухо к своему монитору; Боб считал в микрофон; Трощенков с укором поглядывал на Славу, ожидая, пока тот займется им персонально.

Я почему-то стал волноваться. Чудеса! Тысячу раз все это слышал, знаю их как облупленных и все-таки дергаюсь, будто нахожусь там, рядом с ними.

Что-то назревает – либо скандал, либо исторический момент. Скорее всего, последнее с небольшой частичкой первого, ведь сезон прошел как на одном дыхании, «Аквариум» в прекрасной форме. Но в Вильнюсе они впервые – как их примут?

Рядом сидят свердловчане. Время от времени поворачиваюсь к ним и пророчествую: «Вот уж сейчас „старая гвардия” покажет… Вот уж дело будет… Вот уж Шура выдаст, а то что это за фестиваль – ни одной гитары приличной…» Свердловчане несколько в трансе, понимающе кивают головами.

Наконец все готово. У микрофона ведущий, взрыв аплодисментов – началось! Сначала – старый блок: «Кусок жизни», «Дорога 21», «Капитан Африка». Те, кто знает эти песни, реагируют бурно, остальные ведут себя сдержаннее, как бы примериваясь. Атмосфера постепенно накаляется, «обратная связь» усиливается; зал, собственно, уже «готов», нужен еще один толчок, и… Резкая смена темпа. Совершенно неожиданно звучит акустика, впервые она включена в электрическую программу.

…«Аделаида» – плавный переход назад к электричеству, в финале песни выходят Ляпин и завершает ее красивейшим нежным соло. Вильнюсцы хлопают, но как они могут оценить всю прелесть этой коды, кто мог представить полтора года назад, чтобы Ляпин согласился выйти в финале на пять секунд! Теперь – другой расклад, былой конфронтации нет и в помине.

Заканчивался концерт под большой «бис». Не слишком многочисленная когорта фанов активизировалась, они плотно окружили сцену и скандировали, это вкупе с музыкой гальванизировало остальных. Экстаз нарастал. Неожиданно камерный «Город», все потрясены; медленно начинает раскручиваться «Рок-н-ролл мертв» с Ляпиным в главной роли, и «старая гвардия» разыгрывает свой коронный номер по всем правилам искусства…

Фактически концерт «Аквариума» оказался генеральной репетицией перед ленинградским фестивалем, они «размяли» новые песни, проверили на практике принцип синтеза. Приз, полученный группой в Вильнюсе – за неустанный творческий поиск и самобытность стиля, – равнозначен Гран-при в Ленинграде, всем было ясно, что выступление «Аквариума» стало гвоздем программы, главным событием «Литуаники». Дома, конечно, принимали теплее – и неудивительно, без своей публики, любящей и знающей, триумф 31 мая не смог бы состояться. Тем ценнее успех в Литве, где «Аквариум» выступал первый раз. Я внимательно смотрел на лица зрителей – у них были просветленные лица людей, познавших настоящее откровение!

Разная музыка звучала на фестивале – хорошая и плохая, современно-электронная, эстрадизированная, тяжелая, – но в этот вечер все забылось, показалось плоским и поблекшим по сравнению с цельным, зрелым и, главное, выстраданным мейнстримом. Они выстрадали эту музыку, они шли к ней долгие-долгие годы, они боролись за нее, и за каждый такт своего полуночного концерта они заплатили по самой дорогой цене.

И поэтому мне непонятно распространенное в последнее время мнение об успокоенности музыки «Аквариума», об излишней обкатанности и проч. Похоже, кого-то просто стала раздражать стабильность группы, причем просто так, без каких-то особых причин. Я не слышал еще ни одного серьезного аргумента против «Аквариума», никто не утруждает себя доказательствами, а если таковые имеются, то выглядят крайне беспомощно.

Дело, видимо, в том, что рокеры, будучи всего лишь одной из разновидностей рода человеческого, а вовсе не сверхлюдьми, наделены, как и прочие двуногие, самыми обычными слабостями и глупостями. Быстротекущий Хронос (время то есть) иногда сильно способствует обострению этих заболеваний. И тогда происходит вот что: раз «Аквариум» – лидер, раз валятся на него как из рога изобилия всякие Гран и просто призы, значит, все не так, обуржуазились наши кумиры, пора свергать их с престола.

Известная логика в таких рассуждениях, безусловно, есть, только ведь каждый конкретный случай требует особого подхода.

«Аквариум» стали обвинять в абстрактной философичности и оторванности от родных реалий. Однако метафоричность, обобщенность всегда были свойственны БГ как поэту; он очень редко пользовался конкретно-натуралистической манерой текстосложения.

У него своя индивидуальная метода, и именно в ней – главное достижение его творчества, а не в сопутствующих эстетизмах и манерничаньи.

 
Гармония мира не знает границ,
Сейчас мы будем пить чай.
 

Какой скачок! Чай и мир! Чаепитие происходит в обычной комнате, но эта комната – полноправное звено в круговороте мировой гармонии. БГ ощущает ее и напоминает о ней нам, потому что все – и малое и большое – взаимосвязанно, и одно не существует без другого. Как часто мы забываем о духовных истинах, стремясь к сиюминутному, будто бы реальному…

БГ все больше и больше стремится петь о метаморфозах духа, ведь в самом деле, «небо становится ближе с каждый днем».


Концерт «Аквариума». Ленинград.

1987 г.


Такое видение мира отнюдь не является всеобщей нормой и не исключает другие способы художественного познания. Главное, чтобы они были убедительны. Из истории мы знаем массу примеров, когда молодые музыканты отвергали опыт маститых предшественников и революционизировали музыку, их самостоятельные творческие акции изменяли и расширяли представления о роке. Некоторые же из наших «новаторов» умеют только отвергать, а создавать они еще не научились. Правда, реальная действительность легко опровергает потуги болтунов и досужие разговоры, ставя все на свои места.

Вильнюсский концерт «Аквариума» – лучшее тому подтверждение.

А на следующий день с утра пошел дождь – будто бы природа с непривычки не выдержала, и все в ней перепуталось под воздействием могучего рокового поля; только к вечеру снова выглянуло солнце, разобравшись, что все в порядке и ничего страшного не случилось.


БГ. Дворец молодежи.

Ленинград. 1990 г.


Завершали «Литуанику» внеконкурсные выступления молодых вильнюсских групп, концерты лауреатов и научно-практическая конференция. Удивительно, она прошла по-деловому: доклады, вопросы, небольшие прения. Никаких скандалов! Приятно, когда люди собираются поговорить о своей любимой музыке! Не менее приятно, когда они имеют возможность собраться для того, чтобы эту музыку послушать. И пусть на фестивале хватало безликих выступлений, в целом все получилось интересно и поучительно.

Спасибо тебе, «Литуаника»!

1986

Для никого

«Аквариум», группа ныне не модная, пережившая моду, уже даже и не уже, но при этом все равно остающаяся одним из китов, на которых, 26 января, очередной прощальный концерт, полный зал, тинейджеры на полу центрального прохода, «Октябрьский», трепетные девчушки с букетиками, получасовой бис, скучные лица хозяев аппарата, новые песни, старые, древние, лучше всех, уверенно-весел, скоро в Англию, война продолжается, чудесно спел «Китай», проникновенно, а вот остальные гвардейцы… работа есть работа, таинство исчезло, несколько ремесленный, не горячий драйв. БГ, похоже, уже все равно, с кем играть, Дейв Стюарт независим от собственной группы, нет старого кайфа – а как у всех дух захватывало от этой компании, магическое братство… состав изменился, изменилась и музыка (не всегда в лучшую сторону), сочные, богатые баянные пассажи Сергея Щуракова преобразуют деликатную ткань аквариумных песен в нечто абстрактно-народное, в нечто стилизованное. Петр Трощенков стал подлинным виртуозом, очень высокий полет, глубокое понимание возможностей ударных, в высшей степени нетрадиционная манера, но все портит патологическая тяга к латиноамериканской ритмике, половина репертуара – румба, самба, лабамба, еще был басист – новичок здесь – временщик; ну, остальные все те же, Рюша очень мил, хотя слишком уж он торчит от всего, оттяжка – дело интимное, святое, не всегда понятно, с чего это Рюша так уж растрачивается… БГ, интервью последнего времени, весна-зима, серия интервью, сказал, что не о чем петь, изменилось время, не о чем писать песни; «День Серебра», все остальное, мол, дополнение к вышеизложенному, к основным главам, эпилог, не так уж просто, заметьте, после таких высказываний на сцену; почему же он все-таки вышел? Почему это сделали остальные? привычка? желание играть? привычка играть? все равно магии больше нет, все эти песни для другого времени, другие люди, может быть, лет через… сейчас надо замолчать, уйти, зачем отягощать славную, заслуженную биографию, легендарную, распадом, хлопать-то будут, толку-то? Казалось, поют они для никого, для тех, кого здесь нет и уже не будет никогда, десять, пять, восемь, пятнадцать лет назад, две тысячи лет назад, в объемном пространстве зала вырисовывались очертания других зданий, и улиц, и скверов, прорывались потоки другого воздуха, нездешнего, забытые слова, имена, силуэты, все это вибрировало (а он уже уехал? А они?) незаметное, невидимое (а что те? та? тот? где?), известное только им и малому числу, малому кругу друзей, по привычке набившихся в гримерку перед концертом (а ты?), концерта для никого или для тех времен, что еще не наступили, им еще предстоит появиться (или нет), для кофе по десять копеек чашка, рано или поздно, эти времена были и, быть может, будут… были – будут, будут – были, тинейджеры хлопали, красные выпученные глаза Фагота, ночь чище дня, сестра, самба-румба-мамба-лабамба; для никого, «все, что сделано нами, останется…»…


Написано где-то в году 90-м или 91-м.

Метафизические аспекты «Аквариума»

Метафизика «Аквариума» сложна и мало поддается анализу. Недаром Би-Би Кинг после знакомства с БГ – это в Стокгольме произошло, в 1985 году, – потянулся к постпанку, тогда как Борис всячески врубал его в оккультную культуру средневековых кельтов-друидов. В дальнейшем старый блюзовый король вновь вернулся на привычную для него стезю радикального романтического мейнстрима а-ля Корк, но короткая встреча с русским необитником оказалась существенным этапом в творческом самопознании маэстро – композиция «Иерофант», созданная им в самом конце прошлого года, вполне это доказывает. Во время концертов в «Балтийском доме» новый «Аквариум» с дивным блеском исполнил «Иерофанта», естественно, на свой лад: несколько размытая каденция баса была с лихвой компенсирована изысканным клавишным тутти, и гитарное соло г-на Зубарева, несмотря на некоторую хардроковскую небрежность фразировки, все же очень удачно подчеркнуло чудесный пряный модерн барочно-вихреобразной коды.

Директор группы Михаил Гольд не зря решил проводить концерты в помещении экс-Ленкома. Во-первых, здесь отличная акустика: когда в 1991-м тут работал Гарри Мейден, то даже он, избалованная, извращенная славой «звезда», кумир Европы и Нового Света, придирчивый критик «Олимпии» и Уэмбли (в «Ла Скала» он вообще отказался петь, как известно из анналов), остался дико доволен и выломал из авансцены кусочек щепки на память.

Во-вторых, аренда здесь недорогая, всего 1000 долларов в час – это сегодня не деньги. Ну и в?третьих чего-то там…

Публика у «Аквариума» всегда была особая – не то что у прочих. Может, в прошлые годы ей вредила немного чрезмерная массовость, брутальные юноши в синих пиджаках притесняли порой нежные стайки длинноволосых девушек, мешали слушать «Государыню», «Стань моей звездой» и «Сестру», щипались, царапались нещадно, так что аквариумисткам, тонкогрудым, совершенно сознательно не пользующимся нижним бельем, приходилось до одури натираться потом кольдкремом и мазью Федорова. Сейчас, к счастью, нравы смягчились, возможно, косвенно сказались последствия страшной эпидемии бруцеллеза, утащившей в царство Плутона много гипофизарных монстров. Так что девушкам нашим никто теперь не мешает. 19 октября в фойе второго этажа, недалеко от входа в бар, наблюдался даже случай непорочного зачатия – как раз в то время, когда Титов проникновенно-чувственно пел «Возьми меня к реке».

Приглашенное монгольское трио внесло нужную группе толику иррациональности. Многих смутил эпизод с Олегом Сакмаровым, когда старший монгол срубил тому саблей полчерепа, – однако потом обнаружилось, что это был прекрасно отработанный трюк, поставленный пятируким перкуссионистом Вихоревым.

С наибольшим успехом прозвучал «Летчик», вообще это одна из лучших песен БГ за последнее время, сравнится с ней разве только «Пятнадцать баб», но там текст сочинил Георгий Левин, а это уже само по себе залог успеха. Говорят, что летчик (это Дубровский) слишком и не к месту таинственен, а летчик, напротив, не скрывает своих благородных намерений, несет себе письмо и несет, несмотря на козни Рамзеса, козлов и прочих обитателей Вавилона, спрятанного в самой глубине воздушных джунглей.

29.10.93

Астральные пески города

Сегодня небольшое, но емкое пространство «Записок» будет предоставлено неким ментальным флюидам, возникшим в связи с новым альбомом «Аквариума» «Пески Петербурга». Перед тем как мы совершим погружение в метафизическую и трансцендентную стихию, я хочу сообщить прогрессивному человечеству свеженькую новость от «Аквариума». Хотя это и не совсем новость, а нечто вроде доброго призрака из прошлого. Один достойный человек, а именно Валерий Юрьевич Обогрелов, режиссер редакции детских и юношеских программ Питерского телевидения, бывший во времена оны кем-то вроде аппаратчика «Аквариума», обнаружил у себя дома старый тамбурин, на котором была начертана дата «22 марта 1973 или 74-го года» и также подписи членов группы, неграмотная, через «джи», надпись «Аквариум» на английском и многозначительные афоризмы типа «Бонг – это конг». Чем не сенсация? Вполне возможно, что через пару десятков лет этот тамбурин будет не самой дешевой вещью на свете.

Теперь перейдем к «Пескам». Прослушав альбом, я пришел к выводу, что его название не подлежит логическому осмыслению, являя собой типичный пример ассоциативного волюнтаризма. Что значит «Пески Петербурга»? На первый взгляд – ничего, ведь никаких особых песков в Питере нет, разве что на пляже у Петропавловки. Пески – это символ, передающий зыбучую эфемерность времени, его текучесть, рассыпчатость, неуловимость, неопределенность. Кстати, в начале 70-х в одной из забытых ныне песен у Бориса была строчка – «пески времен уносят нас». Кроме того, в альбом 1978 года «Все братья – сестры» входила песня под названием «Пески Петербурга», но к сборнику, записанному осенью 93-го, она отношения не имеет, хотя он и составлен из композиций самых разных лет. Фактически это очередной том аквариумного архива, правда, в те времена, когда песни были написаны, звучали они иначе, без насыщенных, как теперь, аранжировок, без гобоя и прочего, «Аквариуму» в прошлом совсем не свойственного.

Неискушенный слушатель легко может впасть в заблуждение, когда услышит филигранную отделку «Зачем?» или «Я не хотел бы быть тобой в тот день», а между тем это сочинения 82-го и соответственно 78-го года. Самая древняя тема – «Будь для меня как банка» из малоизвестных «циклических песен» датируется 74-м годом, а самая новая – «Юрьев день» – 1992-м, ее неоднократно играл «Аквариум» в последнее время; таким образом, пестрый сборник объемлет период длиной в восемнадцать лет.

Решительно невозможно уловить концепцию чередования номеров альбома, во всяком случае, она не хронологическая, так как «Трачу свое время» (78-й год) идет после «Сельские леди и джентльмены», созданной уже в 1979-м. Скорее всего, материал расположен в соответствии с неведомым нам замыслом или просто так, по наитию, что как раз и вероятнее всего. Однако не все ли равно? Если кто-то хочет получить исчерпывающую информацию по данному вопросу, то ему следует обратиться к самому БГ. Забавно представить, что услышал бы в ответ пытливый юноша (пытливая девушка)!

Вполне вероятно, что в будущем «Аквариум» выпустит еще не один сборник: не зафиксированных в студийных условиях песен не так уж мало, альбома на три, если не больше. Немного смущает все же некоторый едва уловимый диссонанс между новым звуком и архивными материалами, но «Аквариум» всегда был психоделизированной группой, поэтому особенно удивляться нечему. Да и не пропадать же добру! Есть неизъяснимая прелесть в реинкарнации старых мотивов, нездешних уже слов и полузабытых персонажей, в магическом перемещении во времени песков астрального Петеобурга.

1994



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6