Анатолий Грешневиков.

Дом толерантности (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Да нормальный он тип, – обидчиво поджала губы Маша. – Я опаздывала, он предложил подвезти, я согласилась…. Меня что, и подвезти до учебы нельзя?!

– Можно. Только мы с тобой не раз говорили на тему, с кем, где и когда можно встречаться… Почитай на досуге газеты, как опасно садиться в машину к незнакомым мужчинам.

– Какой же он незнакомый? Он сосед.

– Ты его совсем не знаешь, и мы тоже. Он приезжий.

– Мы и библиотекаршу не знали. И с Иваном Никодимычем ты познакомился только вчера.

– Не превращай все в шутку.

Этот разговор был в тягость всем. Выяснение отношений произошло на пустом месте. Но если дочери быстро забыли, о чем спорили, мать углубилась в домашние дела, то для Николая Степановича весь день оказался на взводе. Даже в институте, на кафедре, где решалась судьба научного доклада, из головы не лезло завязавшееся знакомство Маши и Анзора. Сердце подсказывало, что ничего общего у его дочери с этим предприимчивым соседом быть не может. А раз они не пара, то следует предпринять какие-то меры, чтобы не допускать их встреч. Но заниматься подобными интригами, как, впрочем, и думать о них, было противно.

На совещании коллеги не раз обращали внимание на рассеянность Николая Степановича. От трудных вопросов он уходил, отвечал расплывчато, вяло, а простые и наводящие вопросы вообще игнорировал, отрешенно смотрел на стопку книг и папок на столе. Его друг Алексей Константинович норовил отвлечь внимание на себя, сыпал аргументами, предлагая поддержать прозвучавший доклад…

Последние десять лет Николай Степанович все меньше ездил по стране, ходил по тундре, тайге и пескам, и все больше времени посвящал науке, конференциям, диссертациям, монографиям, симпозиумам. Конечно, его тянуло в экспедиции… По ночам природа звала к себе, и он будто заново проходил километры суровых троп, под ногами булькала хлябь тундры, рядом пасся ленивый медведь, пожирающий бруснику, и десятки куропаток испуганно взметались ввысь и россыпью садились на болотные кочки. Затем стеной шел непрерывный дождь, наглухло закрывающий небо, и он просыпался.

Эти годы не прошли бесполезно. Пусть государство забыло про геологов, перестало заботиться о том, кто и как обеспечит сырьевую безопасность страны… Пусть каждый год идет снижение объемов добычи минерального сырья, снижение по всем видам… Кроме алмазов. Их ищут, добывают, продают. Они-то и были в годы разгрома геологии, как сырьевой отрасли страны, предметом пристального изучения и научного открытия для Николая Степановича. Он очень переживал, и в минуты отчаяния сознавался коллегам, что не понимает, почему в России в старые времена всегда на высоком достойном уровне поддерживалась геологоразведка, а нынче, в век модернизации и инноваций, объемы добываемых из недр полезных ископаемых вдруг перестали компенсироваться новыми открытиями. Где прирост запасов? Куда смотрит власть?

Вот он, ответственный, опытный геолог Николай Степанович готов двинуться в экспедиции на поиск новых кладовых для грядущих поколений.

В России много неизученных мест. Совсем недавно отряд Николая Степановича доказал это своим примером. На собственные средства геологи выдвинулись в Бурятию, неделями жили в палатках, обследовали метр за метром Витимское плоскогорье. И удача пришла к ним. В древних долинах живописных рек Витима, Холый были обнаружены залежи урана гидрогенного типа.

Но сегодня в институте речь шла не про урановые рудники, а про растущую добычу алмазов. Николай Степанович в который раз докладывал научному сообществу о своем новом открытии, но не месторождения, а способа получения алмазов искусственным путем – из водородно-метанового газа, формирующего кимберлиты. Идея была новой, неожиданной, взрывающей старые научные установки о сугубо природном происхождении и получении алмазов. Николай Степанович исписал ворох бумаги, выдвигая гипотезу, что кристаллы алмаза возникают не в мантии, а в кимберлитовых трубках. А происходит сей загадочный процесс при понижении мантийного давления, еще и при частичном окислении метана.

Ученые не воспринимали всерьез предположения и доказательства коллеги о том, что из смеси метана и водорода может получиться алмаз. Было время, когда точно так же в этом научном учреждении в штыки воспринималась идея выращивания технических алмазов из графита. Геолог И. Лейпунский с трудом, но реализовал свой революционный проект… Настала очередь Николая Степановича. Его проект звучал еще заманчивее, громче. Из газовой смеси страна получает не технические алмазы, а алмазы весьма высокого ювелирного уровня, при этом отличающиеся чистотой и прозрачностью.

Николай Степанович писал статью за статьей, настойчиво организовывал доклад за докладом, направил несколько писем в правительство. Увы, его настойчивость возымела обратный эффект. Вместо поддержки, возможности провести исследования, вокруг него образовался вакуум. Складывалось ощущение, что открытие не только никого не заинтересовало, но и воспринималось как пустое времяпровождение либо шарлатанство. Ему так и говорили: «Займись делом!». После такого оскорбительного заявления он отправил свои тетради с докладом о получении искусственных алмазов коллегам из Америки. Но те тоже промолчали.

Старому геологу, потерявшему надежду добиться реализации своего научного открытия, все чаще приходила мысль вновь отправиться в Бурятию, увидеть ворчливые, незабываемые реки Витиму и Холый.

Но он хорошо знал себя: даже в экспедициях ему не забыть свой проект. И к сегодняшнему докладу он готовился как новичок, пытался разыскать новые аргументы для защиты идеи синтеза алмазов из газа. Алексей Константинович заявил ему о готовности поддержать каждое его предложение. Только доклад пришлось резко корректировать. Утром в институт пришло сообщение из Америки: группа тамошних ученых вырастила из водородно-метановой смеси большие прозрачные алмазы.

Раньше подобные истории с плагиатом заставляли ученых краснеть, неметь, мучаться от угрызений совести. Сегодня в институтской аудитории американскую сенсацию встретили хладнокровно. Никто не гневался, не сыпал пепел себе на головы. Самое интересное, коллеги не догадались даже высказать Николаю Степановичу слова восхищения либо сочувствия. К сенсации отнеслись спокойно. Обсудили ее, будто то была рядовая новость. Лишь один Алексей Константинович назвал случившееся одним коротким словом: «Воровство!». Обнял друга и выразил ему благодарность за долголетние и невероятные усилия, кои привели к победе. Есть горечь от того, что не на российской земле, а в далекой чужой Америке воплотился в жизнь наш отечественный проект.

Для самого Николая Степановича американская новость оказалась неожиданной. Может, ученые за границей самостоятельно проводили исследования по получению искусственных алмазов или их к этому подвиг доклад русского геолога, однако, он полагал, что в том демократичном мире принято отвечать на послания, и отклик на чужой труд должен быть публичным, объективным.

Правда, глубоко расстроиться ему было не суждено. Ему уже немного потрепала нервы младшая дочь, открывшая утром тайну знакомства с неприятным ему человеком.

Настроение уравновесилось и пришло в нормальное здоровое состояние лишь после заседания кафедры. Сразу, как только отгремели стулья, захлопнулась дверь в зале, и наступила тишина, Алексей Константинович накинулся на друга.

– Алексей, я тебя не узнаю. Тебя обокрали, а ты сидишь, набычившись, молчишь, ушел в какие-то свои мысли. Ладно, нашим ребятам не до твоих открытий, они, честно говоря, так и не поняли его значение. Да и своих бед по горло. Но ты-то знаешь, теперь все мировые запасы алмазов ничто, отныне рынок искусственных алмазов перевернет весь мир, экономику не одной страны, а может, и политический строй, где-нибудь в Африке. Американцы – сволочи, они твои научные разработки превратят в жуткий бизнес.

– Ты думаешь, там получили мои материалы?

– Уверен. Чего тут сомневаться.

– Может, сами доперли.

– Ага, жди. С неба научные разработки не падают. Над ними корпеют годами. Ты десяток лет угробил. Забыл?

– Сейчас к алмазам большой интерес. Уже налажен массовый синтез изумруда, сапфиров, малахита, горного хрусталя.

– Аметиста, – продолжил Алексей Константинович. – Я видел процесс…

– Вот-вот.

– Твои сомнения ни о чем не говорят. Вспомни, как в Новосибирске наши инженеры тоннами изготовляли технические алмазы. Тем же путем пытались получить ювелирные алмазы. И дело шло. И специальный аппарат «Барс» был сконструирован. И с его помощью первый алмаз, чистый как слеза, вырастили, весом до 2, 5 карат. Потом страна рухнула. Помнишь? Бардак кругом. Нас на улицу вышвырнули. Алмазы стали не нужны… Наука погибла. И тут Лукашенко из Белоруссии присылает к нам своих лаборантов. Помнишь? Не наши дуралеи в правительстве, а он подобрал проект, профинансировал те исследования. И теперь, ты знаешь, и весь мир знает, что Белоруссия вышла в главные производители синтетических бриллиантов. Лукашенко закупил 120 наших российских аппаратов «Барс» и тихо, незаметно производит алмазы. Попробуй отличи их от природных. Не отличишь. Так же и американцы. Взяли твой проект, и начали самостоятельно его развивать. Доход течет от синтетических бриллиантов в бюджет Белоруссии, теперь огромный доход получит и Америка.

– И что ты предлагаешь мне? У тебя есть какой-то план?!

– Плана нет. Но кто-то из коллег правильно тебе сегодня сказал – надо срочно ехать в американский университет. Найди там этих плагиаторов и все выясни.

– На словах-то всё просто.

– По крайней мере, ты уяснишь для себя, разберешься, где истина, а где шарлатанство.

Вечером семья Николая Степановича собралась за ужином, и он скороговоркой обмолвился о дискуссии в институте, возникшей после американской сенсации. На столе из высокого блюда с вареной картошкой, посыпанной зеленым измельченным укропом, шел ароматный пар. Сковородка шипела прожаренными шницелями. Жена Ольга ласково поглядывала на мужа и дочерей, зажав в руке полотенце. Из-под клетчатого симпатичного сарафана выглядывали загорелые плечи. Вкусный ужин, нарядная жена подталкивали к разговору о семейных делах. Но ситуация вокруг доклада дала всем повод обрушиться с критикой на институт. Ругались долго, безжалостно. Потом возникла пауза, вспомнили, какой у них отец – умница и трудяга. Дочери по очереди давали один и тот же совет: обязательно ехать в Америку и добиваться там торжества правды. Вот только никто не сказал, каким образом её можно добиться.

За Ольгой Владимировной было мудрое слово: если в собственной стране нельзя найти правду, то в чужой и подавно. Она наотрез отказалась поддерживать предложение и дочерей, и закадычного друга Алексея Константиновича о незамедлительной поездке.

В коридоре на полке зазвонил мобильный телефон. Маша помчалась к нему. Слышно было, как она отказывала кому-то в вечерней прогулке. Ссылалась на занятость, на необходимость учить лекции. По напору уговоров отец догадался – на другом конце телефонной связи душещипательную речь держал Анзор. Дочь отбилась, не поддалась уговорам. Вернулась на кухню.

Тут раздался новый звонок – в дверь. Отец решил сам открыть. Ему уже мерещилось появление наглого ухажера на лестничной площадке.

Но ругаться не пришлось. В квартиру с цветами и шампанским ввалился разгоряченный Алексей Константинович. Следом тихо втиснулась его супруга. За дверью осталась стоять, вытянув голову вверх, кавказская овчарка. Она успела облизнуться и подарить хозяину квартиры ласковый благодарный взгляд.

– Сожрала весь горький шоколад, – ворчал гость. – Всякий раз, когда иду к тебе, он ждёт меня, будто на стреме.

– Сам его кормишь, – огрызнулась Зинаида.

– Да не бойтесь, он не кусается, – заулыбался Алексей Константинович. – Собака добрейшая. Хозяин – сосед, фронтовик.

– Хоть убей меня, Алексей, но я не могу сидеть дома, когда твое научное открытие достигло цели. Пусть американской… Но ведь интуиция – твоя, исследования – твои, доклад – опять твой… Значит, и победа твоя.

– Да брось сочинять, какая победа!

– Победа света над тьмой, разума над эгоизмом. Слушай, твое открытие надо обязательно отметить. В институте скоро опомнятся, начнут поздравлять, хвалить. Но позже… А я хочу выпить за тебя сегодня, не откладывая этот праздник в долгий ящик. Не возражаешь?

– Проходите, проходите, – чуть ли не хором предложили хозяева дома.

Алексей Константинович поцеловал Ольгу в щеку и вручил цветы. Хотел отдать ей и шампанское, но засомневался и торжественно протянул бутылку с серебристым горлышком Лизе.

– Что Лизавета, радость моя, пригорюнилась? – адресовал он ей кокетливо и вопрос, навеянный хмурым взглядом старшей дочери друга. – Давай-ка мы с тобой выпьем шампанское. Твое любимое.

– Спасибо, – послышался сухой ответ. – Папа нам уже рассказал свою историю…

– Он вам все неправильно рассказал, – бодро махнул рукой Алексей Константинович. – Правду знаю только я. Слушайте меня.

– Давайте стол накроем в зале, – предложила хозяйка. – Помогите-ка мне….

Квартира тотчас огласилась скрежетом стульев и звоном посуды. Улица через десять минут напомнила о себе знакомым шумом машин и привычным ревом магнитофонов. Еще через пять минут в дверь геолога позвонили. Николай Степанович переглянулся с Машей, дав ей понять, что он догадывается, кто так вызывающе громко подъехал к дому и кто жаждет навестить их квартиру.

– Маша, не надо его привечать, – строго сказал отец, отведя дочку в сторону.

– Кто его привечает? Я что ли?.. Он сам за мной бегает, проходу не дает.

– Я его сейчас отошью.

– Я сама..

– Тебе не удастся. Его надо отвадить от нас навсегда.

Николай Степанович решительно открыл дверь… Но на площадке стоял старик с собакой. В руках Ивана Никодимыча белел листок бумаги.

– Добрый вечер сосед, – выпалил он сразу. – Снова подписи собираю. Те пропали. Участковый сказал, что в управе нет нашего обращения. Нет его и у майора.

– Куда же оно пропало? – недоуменно повел бровями Николай Степанович.

– Выкинули, поди… Раз подписи многие жильцы отозвали, то его и посчитали недействительным. Я решил по новой собрать подписи. Ставь давай.

– Чего ставить?

– Подпись. Ты же против шашлычной? Или передумал?

– Нет, подпишу, конечно… Проходи только в квартиру, не стой на пороге.

Иван Никодимыч тяжело зашел, шурша тапками о пол. Собака осталась на месте, не выказав ни одним действием своего смущения. Раз не позвали, значит, надо ждать.

– Умная у вас собака.

– Умнее любого человека, – с гордостью в голосе произнес сосед и протянул бумагу геологу.

Тот взял ее и стал искать, на что положить, чтобы расписаться. Тут в коридоре появился Алексей Константинович.

– Это сосед твой, танкист? – спросил он, держа в руках откупоренную бутылку шампанского.

– Да.

– Тогда и он должен знать, какое великое событие мы сейчас отмечаем.

– Что за событие? – переспросил старик.

– Как вас зовут?

– Иван Никодимыч.

– Замечательно. Так вот, глубокоуважаемый Иван Никодимыч, сосед ваш – гений, он сделал открытие, в науке такое редко происходит.

– Открытие? Надо же. Поздравляю.

Пока Николай Степанович смущенно отнекивался, расписывался под текстом обращения в полицию, его друг увел старика в зал.

– Пойдем, выпьем за Николая, за неисправимого романтика, и я тебе много интересного про него поведаю.

Хозяйка, как всегда, блеснула своей расторопностью, гостеприимством. Стол был отсервирован быстро и красиво. Солёные грибочки в хрустальной кадушке, нарезанные на тарелке сыр и колбаса, обожаемые хозяином маслины в банке, огурцы, коробка конфет… И по центру стола – деревенская картошка, возвышающаяся ровной горкой в здоровенной чугунной посудине. Старик, глядя на бутылку водки с запотевшим холодным стеклом, выскочил из-за стола и побежал за украинским салом.

Сегодня вместо хозяина застольем управлял его друг – нарядный, в голубой рубашке на выпуск, но с плохо причесанной шевелюрой. В его глазах вспыхивало то глубокое чувство восхищения, благодарности, то огонек детского озорства. Николай не мог понять, зачем ему этот праздник?! Да, есть сенсация, есть открытие. Но увязывать все это с его именем опрометчиво. Кто докажет, что именно он стоял у истоков проекта получения искусственных алмазов?! Нет фактов. Отсутствуют доказательства. Можно навязывать себе праздник, разделить радость открытия. Только восторг этот останется здесь, в стенах квартиры. И никак теперь не докажешь, кто настоящий творец сенсации. Но друг искренне ощущал себя победителем и делал все возможное, чтобы Николай почувствовал то же торжество победы. Он не замечал обеспокоенного взгляда Николая Степановича, не чувствовал его сомнений… Алексей Константинович заводил гостей, шутил. В какой-то миг у него появилась странная манера разговаривать. Задав человеку вопрос, он тотчас сам начинал на него отвечать. Так произошло и с его обращением к другу. Вопрос касался поездки Николая в Америку.

– Идет по улицам Нью-Йорка Степаныч, кругом ювелирные лавки, а в них алмазы… Смуглые продавщицы-негритяночки наперебой предлагают купить жене лучшие бриллианты. Степаныч приценивается, рассматривает одну бижутерию, другую. Глаза лезут на лоб. Кругом дешевая алмазная синтетика. Спрашивает, а где настоящий алмаз, тот, что из кимберлитовых трубок. Дамочка отвечает: у нас только подлинники. «Как, все настоящее? – кричит Степаныч. – Это подделки, жулики, вызывайте полицию!». Скандал на весь Нью-Йорк. Толпы народа кругом. Спецов по алмазам понавезли. Пригласили нашего посла. И ему, послу, уже грозят разрывом международных отношений. Мол, ваш гражданин опозорил всю ювелирную промышленность Соединенных Штатов Америки. Стали разбираться. Тут Степаныч и блеснул знаниями перед американскими специалистами, доказал, что их ювелирные алмазные изделия изготовлены в печах и сделаны – из метана. Ахнули профессора. Откуда русскому туристу известны тайны их могучего бизнеса? Надо срочно что-то делать с этим русским, иначе все магазины с синтетикой закроются, а их посадят, как мошенников и шулеров. И тут Степаныча берет под руку важный местный Рокфеллер, увешанный золотыми цепями, и делает предложение: «Назначаю тебя главным буржуином по алмазам!».

– Каким буржуином?! – перебивает рассказ друга Николай Степанович, заливаясь от хохота. – Ты чего мелешь?

– Все просто. Только ты определишь теперь, где подлинный алмаз, добытый из кимберлитовых трубок, а где синтетика, бижутерия, ювелирные кристаллы, полученные из газа. Через десять лет Америку ждет трагедия – она будет завалена дешевой некачественной бижутерией.

– Умеешь ты, Константиныч, любую разумную идею опошлить. У алмазов должна быть иная перспектива. Идешь ты по улицам Нью-Йорка и видишь – по одну сторону расположены магазины, где торгуют природными алмазами, их, конечно же, меньше, а на другой стороне магазины, продающие алмазную синтетику. У тебя появляется выбор…

– Нет, все по другому, – с жаром возразила Маша, отодвигаясь на стуле от стола. – Иду я по улицам Нью-Йорка. Кругом магазины, любо-дорого посмотреть…

Торопливую речь Маши неожиданно прервал тревожный звонок в дверь. Ее живые выразительные глаза насторожились… Старшая сестра Лиза топнула ногой, развела руками и в продолжение прерванного разговора ехидно добавила:

– Иду, а навстречу мне придурок Анзор.

– Сразу уж так и придурок, – смущенно возразил отец.

– Лиза! – миролюбиво одернула дочь мать.

Маша пошла, надув губы, к двери. Отец понял, помощь ей не нужна, настрой у дочки сердитый. Интуиция не подвела. Голос ее звучал решительно: «Анзор, ты нахал, я просила тебя – не приходи домой. Все!». Дверь резко захлопнулась. Маша вернулась в зал… Но ненадолго. Вновь раздался звонок. Еще более продолжительный.

– Чего звонит?! – раздосадованно спросила саму себя Маша и опять вышла в коридор.

При появлении Анзора у квартиры Мазаевых за столом встрепенулся Иван Никодимыч. Утром он дважды встретился с ним, ругался, просил бросить затею рубить деревья и строить непонятно какое торговое заведение. Тот вначале просил старика отстать от него, согласиться со стройкой, которая якобы всем жильцам принесёт только благо, а затем начал угрожать. Договорился до того, что на него случайно может с крыши упасть кирпич, а его собака попадет под колеса машины. Больше всего Ивана Никодимыча задел намек на убийство пса Верного. Он был для него больше, чем друг, и потому за причинение ему любого вреда готов был снести обидчику башку. Словесная перепалка на улице длилась полчаса. Разошлись они в гневе друг на друга. И вот теперь этот молодой злодей стоял в дверях, и старик слышал его нудный голос.

– Пойдем покатаемся…

– Не ходи ты сюда, – зло отчитывала его Маша. – Отец и так ругается, сейчас он выйдет… Уходи.

Она пыталась закрыть дверь, но ухажёр держал дверь.

– Ты обещала покататься по городу.

– Обещала и забыла. Уходи. Потом поговорим.

Вернулась Маша рассерженной, с пылающими краской щеками.

– Проходимец, ой, какой проходимец! – заворчал Иван Никодимыч, поглаживая рукой напрягшуюся, вспотевшую шею. – Я советую вам всем – держитесь от него подальше. Он днем угрожал мне задавить собаку, а мне на голову опустить кирпич. Хорошо помню время молодости. Разве так мы ухаживали за девушками?! Ай, проходимец!.. Его гонят, а он гнет свое: хочу, мол, и все… Я боялся своей Елизавете слово лишнее сказать, чтобы она, не дай Бог, не так посмотрела, чтобы не спугнуть, не обидеть. Лаской брал, терпением.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное