Анатолий Гармаев.

Матушка



скачать книгу бесплатно


Почитание близко лежит к взаимодавству и одного с ним корня. Поэтому имеет отношение и к преданности, и к верности. Последние из него происходят. Господь вложил это свойство в душу человека как начальное и положил заповедь ему с самого младенчества: чти отца и матерь твою. И из этого свойства души разовьются многие добродетели.


Хорошо матушке, если в ней есть эта сила души. Ею она чтит батюшку, ею чтит своих и его родителей. Ею же она чтит все угодное Богу в детях своих: чистое и доброе в дочерях, мужественное и великодушное в сыновьях. Услышав со стороны родителей почитание тех или иных своих качеств, дети начинают дорожить ими, лелеют их в себе, берегут и растят. Имея почитание, матушка никогда не впадет в чувственность или душечковость к батюшке, никогда не услышит он от нее какой-либо дерзости, не найдет ее обиженной, не услышит капризов, истерик, не встретит кокетства, жеманства. Все это не свойственно почитанию, и оно гонит из души матушки все такие интонации и переживания.


Обращенное к детям, почитание хранит и развивает в них то, что по достижении возраста составит славу Божию в их характере и нраве. В мальчиках – все, достойное мужчины, воина, гражданина, отца семейства, мужа в супружестве, Божьего человека. В девочках – все, что достойно женщины, жены в супружестве, матери, дочери своего Отечества, человека Божьего. Отсюда в матушке мир, простота и одновременно сила в обращениях с детьми, почти не видимый, но явственно слышимый тон уважительности к ним, ласка и одновременно непозволительность с их стороны неприличного поведения. Это тот тон почитания, который обычно есть между равными и одинаково достойными, и, вместе с тем, незримо, но всегда присутствующая справедливость, по которой детям отведено все же детское место в семье. И это все просто и естественно живет в матушке, как что-то само собой разумеющееся, только потому, что в ней есть дар души – почитание. При таком свойстве матушки невозможно детям сделаться капризными, истеричными, непослушными, обидчивыми, упрямыми. Даже если и есть эти свойства в ребенке, очень скоро они исчезают в нем почти полностью, т.к. матушка ничем, никогда не поддержит их, не разовьет, больше того, даже как бы и не заметит их.


Седьмой дар души – разумная сила, та, которую многие отцы Церкви называют мыслительною силою души. Это не разсудок, которому свойственно наблюдать внешнее предметов и явлений, а о внутреннем заключать по внешнему. Это то зрение души, которым она проникает в самое существо вещей и явлений, открывает их для себя, во внутреннем взоре своем слышит, что происходит в окружающем ее мире. Этой силе души свойственно открывать существенное мира так, как оно есть, не придумывая, не представляя. Ибо в отличие от нее разсудок обо всем судит примерно, догадками, почти призрачно, почти всегда сочиняя и фантазируя, добавляя от себя, мечтая.


Разумная сила есть причина мудрости матушки. Благодаря ей она не торопится с результатами, но может предчувствовать, предведать их; слышит, как повести дело, когда и с чем подойти к батюшке, к каждому отдельному ребенку; никогда и никого не раздразит, не обидит; не будет многословна, но всегда скажет просто и точно по делу, обстоятельству или по нраву ближнего; знает, как кого поддержать, всегда с этим будет вовремя, кого и когда утешить, знает и чем утешить; ни перед кем не заносится, всегда скромная, уступчивая, незлобивая, со словом веским, или словом метким, или словом, смысл которого откроется спустя время, тогда удивишься матушке и невольно будешь прислушиваться к ней, уважать, а потом и почитать ее.

И все это дается матушке по причине дара Божьего – разумной силы.


Восьмой дар – любовь, сердечная сила. К чему ни прикоснется этот дар, все то наделяется от нее сугубой живостью, теплом, исполняется добротностью и начинает быть в мире с каким-то особым правом на свое присутствие среди вещей и предметов, источая щедрость, возвышенность, благолепие, одним словом, источая жизнь.


Печет ли матушка лепешки, пироги, хлеб – все выйдет пышным, румяным; растит ли цветы дома, сажает ли огород – все подымается сочно, богато; вяжет ли платки, варежки, носки – наденешь и не хочется снимать, так все мягко, тепло, уютно; возьмет ли в руки младенца – только что плакал отчаянно, а тут затих, успокоился, утешился; присядет ли к средним детям, немного поговорит, скажет что-то – и те придут в особый лад души, в котором ребенок укрыт, наполнен ласкою, побудет ли со старшими – и те остепенятся, придут в радушие, благодарность; останется ли с батюшкою – и он услышит мир, а в нем себя, в себе же часть себя, матушку, как свет и славу свою. И все это потому, что в матушке есть любовь.


Девятый дар души – ее вожделевательная сила, вожделение добродетелей, желание добра, воление. Она, как говорит св. Иоанн Дамаскин, является естественным стремлением души к добру, разумным и свободным, т.к. в человеке соединяется с разумом, и душа через нее сама в себе имеет образ предмета, дела или поступка, к которому рождается вожделение, желание. Поэтому вожделение не бывает пустым. Оно всегда напоено предвкушением добродетелей. Более того, приобретая это предвкушение добродетелей, оно и становится вожделением, т.е. разумным и свободным стремлением.


В этом смысле сила эта, коль она есть в человеке, и почему она отличается от похожего в животных, всегда живет и предвкушением и уже единением с добродетелями. Она ими и в них живет, напояя их движением.


Поэтому, влагаясь в добродетели или сочетаясь с ними, вожделение делается действием, имеющим свою цель, и подвигающим в свою деятельность остальные силы человека, в том числе разсудок, память, тело с его членами, а вовне в деятельность вовлекаются все внешние составы дела или события: материалы, средства, условия, люди.


Три последние дара – разумная, сердечная и вожделевательная (волевая) силы являются, по словам святых отцов, основополагающими силами души. Ими, составляющими нравственные основания, совершается ведущая деятельность души. При этом, в разумную вовлекаются созерцательная и творческая силы, в сердечную вовлекаются почитание и взаимодавство, в волевую – попечительная и деятельная. Где-то вовлекаются, а где-то ведущие силы сами облекаются другими и через них или в них живут. Из этого складывается все богатство и разнообразие человеческих нравов и характеров.


Матушка, одаренная вожделевательной силой, имеет вкус к добродетельной, нравственной жизни. Это именно вкус, желание жить в добром, потребность души. Больше того, это и сама уже жизнь в добрых делах, поступках, в добром нраве. Это не разсуждение, что добро, что зло, не эмоциональное предпочтение, в котором живет чувственное «нравится или не нравится». Это по вкусу изнутри желаемое исполнение добра. Сама потребность добра вожделевательно живет в душе, ожидая возможности и условий для его осуществления. Но и не только ожидая. Многое матушка делает, потому что предвидит: первое – нужды своих домашних (одежда ли стареет – скоро потребуется новая; пост ли близится – нужно сделать заготовки; трудные испытания наступают – нужно упредить, утешить); второе – возможность устроения жизни в более удобное, уютное, доброкачественное; третье – необходимость перемены нрава домочадцев из жадности в щедрость, из зла в добро, из неверия в веру. Вожделение деятельного участия в домашних и порождает ее живое присутствие в доме.


Бывает, что матушка в этом неудержима и неутомима. Так сделает, как никто и придумать бы не смог, о таких деталях попечется, на что бы и не обратил внимание. Но вот сделала – и правда, удобно, так удобно, как никогда.


Вожделение воли батюшки – оно одно только и слышит послушание как послушание. Батюшка сказал – примется и будет сделано. Это существенное свойство воли – входить в отношения с волей другого. Не разумом, не разсудком, и не эмоциональным откликом на человека, но непосредственно самой волей. Воление, будучи разумным и добродетельным, свободно ищет и хочет таких отношений со старшими, с большими. Так живут дети в те моменты, когда они принимают от взрослых повеление, совет и сразу приступают к исполнению. Образ дела уже дан в словах взрослого. Они берут его не разсудком, чтобы через него потом включить волю, а может и не включить, пропустив через какое-нибудь самомнение. Они берут непосредственно волей, своим волением, т.е. желанием делать и делать так, как сказал старший.


Как сказал старший – в этом разумность воления. Разумность, т.е. разпознание добра в том, что сказал старший. В грех разумная воля не пойдет. Сразу остановится или воздержится. Свобода же в том, что берут непосредственно, без разсудительных заплетений. Последнее свойственно обычно разсудку, который по природе своей не знает, что есть добро, будет путаться в представлениях и самомнительных разсуждениях, боясь потерять какую-нибудь свою корысть. Входить в отншения непосредственно или свободно – это значит быть с человеком не через эмоциональное восприятие его: нравится он мне или не нравится, обижена я на него или нет, хочу быть с ним или не хочу. Так ведет себя только та воля, которая повязана эмоциональными впечатлениями.


Свобода же в том, что ребенок легко поднимается от своих увлечений или занятий, не повязан ими, сразу отлагается от своих хотений. Детское воление еще незрело в разуме, но зато исполнено доверия взрослым и потому свободно откликается на действия взрослых. Воление же матушки тем более свободно, чем более оно стало зрелым в разуме. А по внешнему и внутренним чувствам оно такое же: сказали – свободно отложилась от своих занятий, пошла и сделала. Потребность послушаться воли ближнего есть внутренняя потребность самого воления.


Этою же свободою матушка, исполняя то или иное дело, всею душою пребывает в нем, оставив все остальные попечения, всю себя посвящая тому, чем сейчас занята. Это тоже свойство свободной воли – предаваться всей душою одному занятию или одному из детей и быть с ним, пока не разрешится или не закончится обстоятельство.


Воля, исполненная разума, чтит нравственные правила и нравственный порядок жизни. Она своим существом узнает эти правила. Принимает их как жизнь свою, и сразу влагается в них, и с этого времени по ним живет. Разумною волею матушка чтит добрые обычаи, которые подмечает в людях, в своем народе и в той старине, которая сохранила их либо в виде книжных описаний, либо в разсказах старших, либо в их поступках и делах. Почитание обычаев старины – одно из важных свойств свободной воли. В воле почитание это всегда деятельное, ибо чтит вожделение, которое обычай не созерцает и не рассказывает о нем, восхищаясь или умиляясь ему, оно без слов приемлет его в исполнение и просто начинает им жить. Жизнь в добрых обычаях для вожделения – сладость.


Воля теряет свою свободу, когда начинает повязываться эмоциональными и чувственными впечатлениями: близость с мужем, пережитая со страстью, роды ребенка, кормление его грудью – все это сопровождается сильными впечатлениями. Воля оплетается пережитою сладостью и удовлетворенностью чувственного материнства и поглощается ими. В результате матушка может говорить: «Сын уже два с лишним года, а я никак не могу оторвать его от груди. Весь изводится в реве, чтобы я дала ему грудь».


На деле же не в ребенке дело. В самой матушке. Ее волению хочется жалеть дитя, испытывать сладость его сосания груди, доверяться оправданию, что так хочет ребенок, а она, мол, вынуждена идти на поводу у него. На ребенка же смотреть больно. Малодушный, чуть что – в истерику, весь прилепленный к маме, не отпускающий ее ни на минуту, часто заплаканный, мало к чему открытый. Вожделение ребенка повязано и пропитано чувственной привязанностью к маме. Вожделение мамы тою же привязанностью пропитано к ребенку. Оба даже слышать не хотят о правилах поведения в храме или в гостях. Неприлично ребенку такого возраста сидеть все время на руках у мамы, тем более в обществе взрослых. Но ни ребенок не слышит этого, ни мама как бы не может это услышать. Попробовали отговорить ребенка – отвернулся, надувшись, попробовали оторвать – поднял рев на весь дом, да еще такой горький, как будто жизни лишают. Так и оставили их слепленными друг с другом.


В таком состоянии воля самую себя не ведает. Она живет, вся движимая множеством разных чувственных впечатлений, полученных и удержанных за все время жизни, начиная с раннего детства. Нрав взрослого человека весь соткан бывает привычными и малосознаваемыми движениями воли. Движения эти малоуправляемы и почти непреодолимы, даже если человек начинает их сознавать и каяться в них, они, тем не менее, многими годами могут оставаться с ним. Поэтому одна матушка может, чуть что, впадать в уныние, другая, напротив, начнет, пинаться в ответ, третья кокетничает, четвертая сердится и норовит подраться, пятая дразнит, злит ближнего, шестая впадает в тугое молчание, седьмая сразу кидается в слезы и прочее. К чему с детства навыкла воля, то и вошло в характер.


Любое худое навыкание происходит из-за потери разума. Воля перестает быть разумной, либо она с самого детства и младенчества и не была приводима воспитанием в разум. Такая воля оплотянивается, что значит – предается неразумным, т.е. неугодным Богу желаниям, которые могут вообще выродиться в животные стремления. Человек перестанет быть человеком. Еда, зрелища (например, телевизор), сон, праздность, азартные занятия (игры подвижные, а теперь еще и компьютерные) вот и все, что будет занимать ребенка, а потом и взрослого. У последнего прибавятся еще и блудные услаждения и развлечения. Начнется у человека скотоподобная жизнь. Воли здесь нет, она потеряна, т.к. она лишилась своего существенного свойства – разумности. Повязанная плотью, лишилась и свободы – второго ее свойства.


Вместо воли теперь в человеке безволие и животность, грубо сказать оскотинивание. Крайние случаи потери воли – алкоголики и наркоманы. Это потеря человеческого.


Не менее трагичны состояния людей, повязанных чувственною привязанностью друг к другу. Одному очень хочется досадить другому, тому непременно хочется ответить. Смолчал бы, может быть и прекратилась ссора. Но нет, терпел-терпел и все же ответил. А тому только этого и надо. И ссора будет разгораться обоюдным желанием непременно довести ее до точки кипения. А уж в кипении ни ту, ни другую повязанность воли не удержать.


Собственно, воли здесь и нет. Одна повязанность воли в психопатическом желании, которое действует неостановимо, из самой глубины души (еще бы – это ведь девятая, наиболее глубокая ее сила). Привязанные друг к другу различными психопатическими отношениями, супруги могут годами устраивать один другому самую неожиданную и малопредсказуемую жизнь, правда, в каждой семье разыгрывается при этом свой, вполне узнаваемый вариант отношений (свой сценарий). Начало этих сценариев закладывается матерью в душе своего ребенка в его младенческом возрасте. В подростковом возрасте сценарий этот пройдет свою первую самостоятельную пробу, в том числе и на самих родителях, а в собственном супружестве выросшего ребенка раскрутится с утроенной силой, обычно большей, чем заложила мать. Но так бывает там, где нет разумной воли.


Поэтому счастлива матушка, имеющая от своих родителей и от их воспитания свободную, разумную волю. Особенностью ее будет естественное склонение к добрым обычаям и нравственным правилам. Более того, в самой воле явится в ней образ верного отношения и поступка, при котором ближние невольно подтянутся в своем благородном, в своем лучшем – будь то дети или сам батюшка. Нет в этом движении воли кичливости или надмения, нет своеугодия. Напротив, она исполнена кротости, послушания, одновременно деятельного участия, попечения и помощи. В этих движениях ее жизнь, ее потребность и ее удовлетворение. Но такую волю невозможно обрести без действия благодати Божией. Без Бога ей нечем высвободиться из плена страстей, начало которым положено еще в самом зачатии и родах: «И во гресех роди мя мати моя» (Пс. 50).Благодать же вначале призывает воление человека к церковной жизни. Без существенных перемен в себе воление человека воскрыляется благодатью к духовным действиям: он читает книги, молится, постится, ходит на службы, участвует в таинствах. Вера пробуждается в нем и воскрыляет волю.


Но скоро наступает переходный период, когда благодать сокрывается в сердце, и воля остается при угасающей вере. Матушка остается один на один сама с собою. Вся ее телесная и чувственная обремененность, плотяность начинает набирать силу, возстанавливаться в прежнюю свою греховную живость. Воля разслабляется, угасает, теряется ко всему церковному и при этом начинает довлеть ко всему животному или мирскому, или к тому и другому вместе. Это переходный период от призывающей благодати к собственно воцерковлению. Время самое опасное для людей «званых». Время, когда большинство из нас нуждаются в сугубой помощи со стороны. При этом, для многих людей одних богослужений и проповедей оказывается недостаточно. Процесс обмирщения будет идти неудержимо.


Нужна церковная среда – окруженность людьми духовно более зрелыми, ревностными в вере и по нраву своему попечительными о ближних. Нужен задаваемый средою, более активный образ церковной жизни, опережающий и увлекающий за собой церковный уклад. Нужны действия воцерковления – уразумение учений Церкви, разумение себя, жизни, служения и сообразование своей воли с волей Бога, со святыми, с церковными людьми и обычаями Церкви. Все это должно бы совершаться в жизни церковной общины, которая и становится общиною благодаря всем, в том числе и вышеперечисленным, действиям.


Действия уразумения, разумения и сообразования – это, в конечном итоге, и есть действия обретения разумной и свободной воли. Такая воля облекается верою и вновь начинает оживать, подвигаться в церковную жизнь, но теперь уже не воскрыляемая благодатью, а движимая по причине своей свободы и разумной веры. Благодать незримо содействует человеку в этом обретении самого себя, где он сначала приходит в себя и затем обретается в церковную жизнь. «Пришед в себя и обретеся», – говорит Евангелие о блудном сыне.


Сообразование своей воли с волей Бога есть процесс, когда воля не только облекается верою, но напояется ею. Стремление к воле Божией, исполнение ее становится внутренней потребностью человеческой воли. Разумная воля человека сообразуется с разумной волей Бога, т.е. сначала облекается ею, а затем с годами церковной подвижнической, самоотверженной жизни напояется волей Бога как своей. Сообразование было бы невозможно, если бы Господь не вложил в волю человеческую вожделение, воление Божией воли. Так же, как воле по ее природе свойственно тянуться «делать жизнь с кого», т.е. к старшим и большим по опыту жизни, так же и больше того ей свойственно тянуться к Богу, к Его Божественной воле. Это природная потребность воли человека. И в этой потребности больше всего выражается ее свобода. Поэтому Господь именно волею, т.е. нашим волением, вожделением, и из него исходящим послушанием, призвал нас прийти в мир и в отношения с Богом-Отцом. Не будь этой природной потребности воли к послушанию Богу – невозможно было бы и наше послушание Господу, а равно наше обжение и, в итоге, усыновление Богу-Отцу.


Дивно, если матушка все это слышит своею волею. Тогда послушание батюшке будет исходить из ее веры и послушания Богу. Тогда этому она сможет научить и своих детей. Авва Дорофей пишет в своем девятнадцатом поучении: «Кто не имеет своей воли, тот всегда исполняет свое. Поелику таковый не имеет своего желания, то, что бы ни случилось, он всем бывает доволен, и так оказывается, то он всегда исполняет свои желания; ибо он не хочет, чтобы дела исполнились так, как он желает, чтобы они были, как будут».


Греховные покровы сердца


Святитель Феофан Затворник пишет о греховных покровах сердца. «Самый глубокий и ближайший к сердцу покров составлен из самообольщения, нечувствия и безпечности; выше над ним, ближе к поверхности, лежат разсеянность и многозаботливость (к ним добавим еще и дерзость – А.Г.), главнейшие деятели, скрывающие и питающие грех и греховные обычаи и порядки; самый верхний покров – это преобладание плоти – покров более других видный, не менее однакож их сильный и значительный»1. Этими греховными покровами поражены и сильно извращены все силы души. Покровы паразитируют на них, искажая весь добрый характер наш. Порою настолько, что человек, читая данное выше описание сил души, будет удивляться им, узнавая их предчувствием или предведением, но ясно отмечая в себе лишь отдельные, да и то малые их проявления. А о многом скажет – как хорошо бы это иметь, но у меня их нет.


Счастлива матушка, если от природы и по воспитанию в ней есть те или иные дарования Божии. Чтобы все они были у человека – явление редкое, я не встречал. Но чтобы какие-то были из них, и при этом очень выражено – это знаю и дивлюсь, как Господь с любовью разсыпал свои дары среди людей, разсыпав, сохранил, мало того, взрастил и воспитал.


Есть, есть такие люди, и есть матушки, даже при всей сложности их характера, имеющие в себе среди всего порой сложного нрава, как бисер, вкрапления чудных сил души.


Но семейная жизнь – явление трудное и непростое. Самое опасное в ней – обвыкание к церковной жизни, за ним сразу следующее – обмирщение, которое может завершиться полным или сильным оставлением самой церковной жизни. А там может потянуть и вообще к жизни светской.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6