Анастасия Толкачёва.

Омск – Владимир. Реалистичный роман об экзистенциальном ужасе перед бытием



скачать книгу бесплатно

© Анастасия Олеговна Толкачёва, 2017


ISBN 978-5-4485-6573-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


Книга содержит нецензурные выражения и резкие высказывания в сторону традиционных ценностей. Беречь детей, агрессивных мужчин, беременных женщин и религиозных людей от написанного. Автор не имел целью оскорбить чьи-то чувства или унизить кого-то. Имена героев выдуманы, все совпадения случайны.

Часть I
Выезд из Омска

Эта поездка для меня обозначала неприкаянность и хаос снаружи, внутри, непознаваемость бытия, необъяснимость всего вокруг, бессмысленность любого человеческого действия и бытия всякого естества. Это путешествие расставило все точки над «ё» и галочки над «й», проявив на себе, как на лакмусовой бумажке, страсть ко всем проявлениям жизни, любовь ко всем чёртовым мелочам, вплоть до стирки нижнего белья и смены колёс автомобиля, стоя по колено в болоте. Меня свела судьба с двумя людьми, которые всей своей сущностью иллюстрировали мировой хаос, двигающийся Большой Вселенской Любовью. По существу я не понимала ни черта ни в чём.


Мы могли потерять контроль над положением. Никогда ничего не шло по плану. А неоправданные ожидания часто ведут к разочарованиям и депрессии, как физической болезни. Заглохла прям на железнодорожных путях. В таких случаях надо принимать экстренные меры, то есть эвакуировать моего единственного пассажира, затем посылать людей в одну и другую сторону по путям где-то на триста метров, чтоб те остановили возможный поезд взмахом красного флажка. Флажков у меня нет. И знака аварийной остановки, и домкрата, и комплекта ключей. И посылать некого. Зажигание не реагировало. Позади нашего ведра на колесах образовалась маленькая пробка, машин из десяти.

– Поезда нет, посиди немного – сказала я Андрею, потянула за рычаг, открывающий капот и вылезла из машины. Мой единственный пассажир не отреагировал, вероятно, не услышал, запуская десятиэтажные матерные непристойности в адрес безмолвного ВАЗа.

Я ничего не смыслю в автомобилях, лишь теоретически представляю жестяные внутренности и систему их работы. Так что завести неизвестно почему заглохшее намертво авто было для меня чем-то из серии вырезать аппендикс человеку при помощи включенного обучающего ролика на Ютубе, впервые взяв хирургический нож.

Положение жалко. Вообще, идея ехать из Омска во Владимир на своем авто изначально казалась мне провальной. Другое дело, отправься мы в путешествие на чем то не отечественном и помоложе, но точно не на девяносто девятой, коей уже семнадцать лет от роду. В рамках российского автопрома такой возраст можно считать глубокой старостью. Я представила себе приближающийся товарник и сделала первое, что пришло в голову – подкачала бензин, вытащила свечи, протерла их замасляной тряпкой, вкрутила на место.

На этот раз корыто дрогнуло, подхватив зажигание, и заурчало. Мы вновь были в пути.

– После такого надо бы закурить – протянул сигарету мне Андрей, и, увидев перечеркнутый белый дорожный знак, воскликнул – ура! Омск кончился!

– Да уж – усмехнулась я – запомню его, этот Омск, навсегда. Омск – во мне, он в груди, по самую глотку. Не так важно, счастливые или грустные чувства ты получаешь, а важно то, как сильно тебя торкнуло. Вот ты тот хоровод, помнишь? Когда ребята из какого-то колледжа в суровые сибирские холода нашли дохлого распростёртого кошака на дороге, воткнули задними лапами в сугроб, раскрасили зелёнкой и нацепили ему на свернутую шею гирлянду, а потом водили хороводы с песней о елочке, и снимали веселье на видео? А Омское метро?

– Мда… – кивнул Андрей – его уже двадцать лет строят, но поставили только одну станцию, то есть вход и выход. Никто из омичей не знает, куда уходят деньги, выделяющиеся на строительство. То есть знают, но предпочитают помалкивать. Зато почти в центре города есть единственный цивильный переход – спуск в метро. Видимо, заранее решили, что достраивать не будут, и переделали станцию в подземный переход. Воруют. Надо из зениток расстреливать. Своровал из бюджета – и всё – демонстративная казнь. Как в Северной Корее – из зенитки.

– Жестоко. Я б отправляла коррупционеров дороги в Сибири делать. Я б не убивала никого, просто кастрировала б, чтоб не плодились – и в Сибирь на всю жизнь. К слову о дорогах. По моим расчетам мы сегодня должны добраться до Тюмени, это шестьсот двадцать пять километров, и восемь с половиной часов пути. Практически посередине есть Абатское. То самое, о котором писал Антон Палыч в записках «Из Сибири». Чудесные рассказы у него! Я думаю, в этом поселении мы пообедаем.

– Согласен. Доберёмся за пять суток до Владимира?

– Если машина не встанет или ещё чего, за четверо с копейками. От Тюмени мы поедем до Перми, там шестьсот километров. Навигатор мне показал, что на дорогу уйдёт около девяти часов. Наверное, движение там более плотное, чем на нынешней трассе. Из Перми тронемся в Казань. Там также около шестисот километров. Я думаю, в город заезжать не стоит, попробуем объездную дорогу. Я не особо горю желанием общаться с мусульманами. Близ Казани заночуем, а потом направимся к Владимиру, возможно сделав остановку в Дзержинске. Итого от Омска до Владимира выходит где-то две тысячи шестьсот километров.

– Отлично – ответил Андрей – кстати, казахи тоже мусульмане.

– Я знаю, дружише. Мне немало приходилось общаться с ними, что сказать? Омские казахи не шибко религиозны, гостеприимны, и настолько гостеприимны, что отказ поужинать вместе с ними воспринимается с обидой. Ну что мне оставалось? Я спешила домой, к тому же настоящий аппетит у меня бывает только дома. Тогда я давала уроки по истории казашке, приезжая к ней в другой конец города. Её мама пригасила меня отведать запеченной картошки, я вежливо отказалась, и мне пришлось быстро попрощаться и ретироваться, потому, что мама казашки невероятно помрачнела и перестала со мной разговаривать.

– Сколько мы потратим на бензин? – спросил Андрей.

– Открой бардачок, там мой блокнот, в котором все расчёты. Я брала средний расход на сотню. Это четырнадцать литров. Мы проедем двадцать шесть сотен километров, и средняя стоимость бензина тридцать семь рублей.

– Да, получается, что тринадцать с половиной тысяч.

– Прибавь расходы на отель и еду. Получится около шести тысяч. Вообще, мы ни сколько не экономим, поехав на машине. Мы вымотаемся, плюс уложимся в двадцатку, если – если! – наш гроб на колёсиках не откинет копыта. Билеты на поезд вместе с провизией обошлись бы нам в двадцать две тысячи.

– Можно было бы поехать и на поезде, но куда машину? Если её уже три месяца никто покупать не хочет, то как иначе переправить её во Владимир? Почтой России? Тогда б я не удивился, что пришел бы один гнилой салон без колёс и движка, и то через полгода.

– Цена этой машине тридцать – сорок тысяч, не больше. А продать мы её пытались за шестьдесят. Поэтому и не брали. Помрёт по дороге – хрен с ней. Сдадим в утиль и на поезде поедем. Благо, пока есть деньги.

– Да, нам повезло. В прошлый раз мы ехали в Питер с пятью тысячами в кармане.

– Деньги решают многое. И сможешь ли ты выпить молока, и сможешь ли снять квартиру, будет ли у тебя адекватная одежда, сможешь ли ты купить дом, построить гараж и просиживать там с машиной, чтоб сделать из неё конфетку. Без денег ты не погуляешь с друзьями, не сделаешь марш-бросок по барам, не скушаешь морожено в жару. И по мне так деньги нужно вкладывать. В своё здоровье, благополучие близких, в своё дело. А то ведь накопишь тысяч двести, да умрёшь. Трать. Покупай себе Марсы – Сникерсы, книги, шмотки и всё, что душе угодно, что хоть чуточку сможет поднять тебе настроение.

– Как же тогда накопить на дом?

– Я к тому, что не стоит лишать себя чего-то, если деньги позволяют это приобрести. А копить на дом? Хах! Тебе просто придётся придумывать способ, как зарабатывать денег больше в несколько раз. С них и откладывать. Аля предпринимательское мышление.

– Смотри – указал Андрей в окно – какая плоская местность. Она продлиться по всей Омской области.

Мы выехали на участок дороги, где недавно прошёл дождь. Солнечные лучи безжалостно ослепляли водителей, отражаясь от всех поверхностей. Лучи падали в вихри пыли, клубящиеся в салоне машины. Тряпочный салон ненасытно скапливает пыль. Мне казалось, что я могу без устали вести автомобиль долгое время, слушать музыку из хриплых динамиков, болтать с Андреем, курить и пить Пепси. А когда мы доедем до Тюмени и снимем номер, нас одолеет приятная усталость вкупе с удовлетворённостью от поездки. Мы купим пива, примем душ и крепко уснём.

Часть II
Апокалипсис

Моя прошлая жизнь, до знакомства с Андреем, была наполнена одними метаниями, косвенным участником которых являлся мой дядя и единственный друг, росший со мной с самого детства – Серёжка. Ему, кажется, нравилось наблюдать за мной, слушать идеи, когда-то впитанные из книг моим мозгом, неоконченные, додуманные и извращенные до неузнаваемости. Иногда Серый говорил, что восхищается мной, иногда, что я злая и сумасшедшая, но это ничего, потому, что из-за этого со мной интересно.

Взгляды и точки зрения на вещи часто менялись, иногда, придя к тому или иному выводу, я целый день ходила с улыбкой, вся во внутреннем удовлетворении, при этом зная, что пройдёт неделя – две, я узнаю новые факты, переживу ещё пару бессонных ночей – и мнение вновь изменится. Мировоззрение моё формировалось как кувшин на гончарном круге, динамично переливаясь, затем, наконец, посудину снимали с круга и давали застыть, чтоб потом снова кувшин падал из рук нерадивого мастера по пути к печи для обжига, и разлетался. Как голуби разлетаются в стороны, если ребёнок с визгом бежит на них.

Всё-то мне хотелось найти смысл жизни. И только годам к двадцати до меня допёрло, что он, этот смысл, подобен элементу выживания. Любой род – львов, котов, лис, людей, комаров – стремится выжить. Смысл делает человека жизнеспособным. Более жизнеспособным, чем просто цель жизни или цели. Смысл жизни подобен пище, подобен жажде, тяге между животными к спариванию. Религии призваны давать смысл, всем один и тот же. Всех грести всех под одну гребенку своими готовыми ответами на все вопросы из одной большой человеческой энциклопедии жизни. И религии и эзотерика готовы предоставить некие знания и правила жизни на блюдечке. Но знание добывается трудом, потом и кровью. Не существует большой готовой энциклопедии ответов на все вопросы. Ну и в чем религиозный смысл? Ответ прост: служить богу. А кто такой бог? « А вот этого мы вам не скажем – хором отвечают религии, устремляя мудрые взоры в облака – мы не знаем, никто не знает. Но ему надо служить». Потом лица религий меняются, одна из них подскакивает и начинает вопить во всё горло, выхватывая из ножен меч. И начинается мясорубка, что Верден нервно курит.

Я – это физико-химический, или, как бы сказали теоретики биоцентризма, информационный процесс. Клетки моего тела отмирают, на смену им приходят новые, и нельзя сказать подлинно – что есть я, ибо клетки моего тела проходят полное обновление где-то за семь лет, … То есть я существую только в форме процесса. Я льюсь телом по времени и пространству. Правильнее – только по пространству, ибо время всего лишь одна из его характеристик. То есть, чем быстрее преодолеваешь пространство, тем сильнее вязнешь в нём, сливаешься с ним. Чем меньше времени тратится на перемещение в пространстве, тем больше объект движения словно становится пространством, набирая бесконечную массу – при приближении к порогу световой скорости. Именно поэтому порог непреодолим.

Человек рождается из тех частиц, которые кружились во Вселенной хуеву тучу времени до его рождения, до рождения земли. Атомы, из которых состоит плоть – пришли из недр Солнца или другой звезды. А звёзды образовались из других частиц, которые кружились в момент рождения вселенной. То есть, ничего нового не родилось со времени Большого Взрыва, если он был – я иногда шучу, что жизнь сделала меня скептиком, не верящим даже в существование Индии, потому, что не я летала туда ни разу. Материя всего лишь преобразовывалась. И появилось сознание. Человек, то бишь. Может, после смерти сознание пропадет, а материя продолжит свое бесконечное путешествие. То есть смерть не означает смерть, конец, каюк. Смерть очень грубое слово. Её не существует. А как же сознание, спросите вы, оно же бесценно. Да откуда вам знать? Сознание способно лишь запугать человека непонятностью мира и конечностью тела, и с ним, телом, самого сознания. Оно понимает, что ему не выжить, в любом случае. Максимум – прожить лет сто двадцать. Поиск смыслов, муки – это горе от сознания. С чего вы взяли, что оно важно? Что интеллект – вообще не тупиковый путь развития человечества, как вида? Смысла в жизни нет априори. Смысл – это не критерий бытия, ибо критериев у последнего нет, это не физический закон как, например, закон центробежной силы, а суть субъективная штукенция, нужная человеку для укрепления зоны комфорта. Не узнать смысл, если даже он имеется, что маловероятно, и после смерти, так как знания в известной нам форме уже не будет. Каждый уходит туда, где и был до рождения. Это, от части, потеря себя, то есть сознания, личности, лица. Но так ли оно, лицо, важно в масштабах вселенной? Каждый из нас – часть вселенной, а не что-то отдельное от неё. И нет никакой иерархии. Цветок равен коту, кот – человеку, человек – камню. Материя не иерархична по ценности, по сути, по смыслу. Она различна физически, но не имеет оценочного характера. Не надо бояться смерти. Смысла не найти, но можно его придумать, если худо живётся, как заявляли безумные и безудержные абсурдисты. Чаще всего придумывают – то есть делают – детей, а потом называют их смыслом. Я уже думала о детях, особенно мысль приходила мне в голову, когда я готовила себе кашу или заваривала кофе, или мыла полы – ребёнок бы пригодился. Но нет, я не настолько сволочь, чтоб заводить детей.. А спросит меня ребёнок: «мамуль, в чём смысл жизни?» А я такая отвечу: «ну, доченька, это такая вещица, которые люди придумывают себе, чтоб легче жилось». Девочка посмотрит на меня большими глазами и снова спросит: «мам, а зачем тогда мы живём? Для чего мы тут»? Я в ответ пожму плечами, отвезу дочку в гости к родственникам и уйду в запой. Нет, я не такая сволочь, чтоб заводить ребёнка.

До того, как нас с Андреем познакомила нелёгкая, я училась на истфаке и жила в общаге. Моя соседка бывала в комнате несколько раз в неделю, и большую часть времени я тратила на стихи, чтение, учебу, пьянство и гулянки. Жизнь струилась во мне, бурлила, очаровывала своими яркими красками, потерями, мимолётными мгновениями удовлетворенности.

У науки нет законченной истины, господин Лосев? – спрашивала я обшарпанный общажный потолок, откидывая в угол чертову «Диалектику мифа». – Тоже мне открыли тайну. У кого есть законченная и незыблемая истина? У религии. В этом то и её проблема. Она не развивается, она заглохла, из движка культурного развития превратилась в тормозные колодки для вращающегося колеса бегущей вперёд цивилизации.

На столе стояла пустая бутылка из-под водки, а рядом с ней полная только что открытая – так проходила подготовка к экзамену на последнем курсе. Помню, начиналось утро, до экзамена оставалось десять часов, и я надеялась, что успею проанализировать билеты и протрезветь. Прекрасно помню, что последнее не вышло. Но одной ночи меня хватило на четыреста с копейками страниц книг. Я чувствовала себя как рыба в воде, готовясь к экзаменам за ночь перед ними, поскольку совсем охренела от накрывшего меня юношеского максимализма. Мне казалось, что я как Ницше, как Достоевский, как Паганини! Мне казалось, что я уникальна, интеллектуальна, гениальна, что у меня впереди только открытия и страдания. Открытия и страдания – как время и пространство, одно и то же, только с разных ракурсов.

Школьные и университетские годы для меня были временем, когда топливом познания являлись книги. В дошкольный период, как и в послеуниверситетский, миропознание больше осуществлялось путём опытным: сделаешь корявое сальто с трамплина в речку, не уделяя должного внимания равновесию, шлёпнешься о водное полотно всей спиной – и перестанешь относиться к прыжкам в воду столь халатно.

Иногда читать книги мне становилось вредно. Конечно, речь идёт о хороших книгах. Такими книгами я называю те, что содержат в себе идею или интонацию. Но наступает время, думала я, когда пора уже самостоятельно создавать идеи и воплощать их, вырабатывать свою интонацию письма и мысли. На последних курсах я зачитывалась научной литературой, художественной, статьями о квантовой механике. Как-то раз один аспирант, проводящий у нас семинары, вызвал меня рассказать о смене научных парадигм и технических революциях.

Аспирант любил внимание и уважение, для чего использовал пафосную манеру речи и жестов, впрочем, упрекнуть молодого учёного в некомпетентности было бы совсем неправильно. Он публиковался, прекрасно ставил лекции, удерживая внимание аудитории интересными фактами или историями. На самом первом занятии он, представившись, сразу обратился к студентам: « Очень часто вы, по университету, обращаетесь друг к другу – «эй, чувак!» – а вы знаете хоть, что это слово означает? Кастрированный баран. Да-да. Подумайте об этом».

«Сегодня, в основе современного научного мировоззрения лежат достижения Квантовой Механики – начала я рассказывать вопрос, вынесенный на семинар – к сожалению, популяризация науки в настоящее время и в настоящем месте слаба, в сравнении с Европой и Америкой, и, по этому, всё же небольшое количество людей имеют какое-то представление о Квантовой Механике. В основе современной концепции естествознания лежит представление о рождении Вселенной из Большого Взрыва. Считается, что белковая жизнь произошла путем реакций неорганических элементов, из которых и возникла органика. Развитие видов, по мнению большинства ученых, и происхождение человека, наиболее полно отражает теория эволюции.

Говоря о современной концепции естествознания, стоит учитывать, что она сформировалась к настоящему времени в ходе длительных научных взысканий многочисленных ученых и философов, среди которых нельзя не упомянуть художников, поэтов и писателей. Рассматривая развитие наук, часто говорят о смене научных парадигм. То есть некой единой концепции, которая максимально объективно и четко объясняет все происходящие явления. Примечательно, в научном сообществе считается, что двигателем науки часто являются открытия именно физиков и астрономов.

Стоит отметить, что нынешняя картина мира представляет собой научное мировоззрение, которое, в отличие от религиозного, изменчиво и гибко.

Мы выделим три научные парадигмы: ньютоновская механика, ОТО

и Квантовая парадигма.

Эти концепции менялись, благодаря накоплению знаний. Как происходил слом? Вначале научная парадигма теряла способность давать ответы на множество новых вопросов, растущих как грибы после дождя, а затем, появлялся ученый или группа ученых, которые вдруг открывали что-то, что в корне меняло старое научное мировоззрение, парадигму.

За последние сто лет, в науке, в частности, в физике, произошли серьёзные изменения. Поменялась сама структура научного мышления, и тут целесообразно применять термин «революция». Эксперимент вкупе с точным описанием того или иного явления как научный метод формировался со времен начала развития ньютоновской механики. Поэтому эта точка развития науки – открытие известных физических законов Ньютоном, можно считать отправной точкой. Надо сказать, что методология – важнейшая часть любой науки. Основа. Методология – это устойчивое представление о необходимых действиях, которые нужно совершить, чтоб добыть новое объективное знание. А философия призвана сказать нам, что считать фактом и объективностью. Так что философию можно отнести к началам наук.

Считалось, что критериями ньютоновской физики можно объяснить все происходящие явления. То есть, я говорю о конкретных критериях – масса, скорость, тело, место, ускорение, сила. Ньютоновская механика какое-то время расширялась, накапливая новые знания, сохраняя главные понятия. В пример приведем гидродинамику, которую можно было легко вывести из ньютоновской механики. Вода не является твердым телом, но если принять во внимание её элементы, то есть конкретные атомы, или объем, то можно было считать воду телом, соответственно, математически следовать ньютоновской механике и не идти вразрез с ней.

В девятнадцатом веке стало появляться гораздо больше вопросов. Основные из них касались двух аспектов: физика электричества и учение о теплоте. Фарадей указал на то, что явление электричества мы сможем лучше понять, если будем считать силу – функцией пространства и времени. С точки зрения физики Ньютона это было бы возможным лишь в том случае, если утвердить понятие повсеместного эфира или поля напряжений. Это и взорвало ньютоновскую физику. Появились вопросы, на которые стало невозможно ответить в рамках прежней науки. Что касается теплоты, то в рамках механики Ньютона, теплоте можно было приписать движение большого числа молекул. Однако, гипотеза о неупорядочности частиц не входила в рамки прежней науки.

В двадцатом веке теория Квантовой Механики и Теория Относительности произвели настоящую революцию в научном мышлении. После создания Эйнштейном ОТО, выяснилось, что понятие времени не подходит для изучения тел, имеющих большие скорости. В ньютоновской механике понятия пространства и времени были независимыми, и этот постулат в структуре научного мышления пришлось изменить. Потерпело крах и понятие одновременности. ОТО провозгласила, что всё зависит от положения наблюдателя и наблюдаемого относительно друг друга. Возьмём частицу, летящую со скоростью, близкой к скорости света. Для неё наша планета будет иметь форму блина. Так что, теория о Плоской Земле имеет право на существование.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4