Анастасия Маскевич.

Анастасия



скачать книгу бесплатно

Анастасия Маскевич

Анастасия


Посвящается моему дедушке Mаскевич Л. Т.

Вступление

С 1936 года польская часть моей семьи живет в селе Kаменка (бывший трудпоселок №10) Aстраханского района (бывшего Новочеркасского) в Казахстане. Хотя предки мои по отцовской линии только этнические поляки, фактически они проживали на территории современной Житомирской области на Украине. Раньше каменка считалась просто одной из точек для спецпоселенцев, где оказались немцы и поляки, по принятому на совете народных комиссаров СССР от 28 апреля 1936 года «о выселении из УССР и хозяйственном устройстве в карагандинской области казахской АССР 15000 польских и немецких хозяйств» как политически «неблагонадежных». Люди, оказавшись в сложных условиях, не опустили руки, смогли создать для себя и своих семей развитый колхоз; конечно, не без помощи добродушных соседей – местного населения. Мне всегда была интересна история, в том числе и история моей семьи. И знаете, микроистория отдельной личности порой оказывается не менее интересной, чем история глобальных событий. Точно мне известно, что все мои предки были простыми крестьянами. Но фамилия, заканчивающаяся на -евич, -ович, относится к представителям шляхты, как гласят источники, то есть представителям польского дворянства. Этому факту у нас есть свое объяснение. Семейная легенда гласит: ключница Анастасия родила прадеда Томаша (Тимофея) от сына пана Маскевича польского помещика Яна (по-русски Ивана). Но Настасью выдали замуж за Апполинария Ясинского. С ним и семьями четырех уже взрослых сыновей ее депортировали в Казахстан, как и тысячи других поляков, подвергшихся депортации в период сталинских репрессий 30-х годов. Все это и многое другое я не раз слышала от моего деда. Тимофей приходится ему отцом, и он самый младший ребенок в семье, рожденный уже здесь в Казахстане. Ему эту историю тоже рассказывали много раз, но у него, как и у меня, всегда было еще много вопросов. И мы решили разузнать об этой истории побольше. Сейчас дедушка редко выбирается за пределы родного дома, но этим летом мы решили сходить на кладбище. Оно уже достаточно разросшееся, некоторые захоронения «старой части» этого кладбища просели. Некоторые из них вросли в огромные стволы крепких деревьев. С детства деду запомнилось, что отец его, Тимофей, обносил одну из могилок низеньким деревянным заборчиком. Мы полчаса петляли среди всего, пугая ворон, которые отвыкли от людского общества. Мы забрели в самые дебри, прежде чем я увидела, как деда остановился перед той самой могилкой. Посеревший деревянный крест, такое же ограждение (удивительно, что они до сих пор уцелели), а в середине алюминиевая табличка без фотографии, на которой синей краской печатными буквами выведено «ЯСИНСКАЯ НАСТАСЯ (1892–1963)».

Первым делом, я расспросила всех братьев и сестер дедушки, он ведь мог что-то упустить. Ни о дневнике, ни о записках я и мечтать не могла, Настася, как и ее дети, так и не научилась ни читать, ни писать до конца жизни, – они были обычными крестьянами.

Существовала лишь одна фотография, где изображено собрание мужчин, среди которых был сам пан Ян Маскевич. Также в моем распоряжении были материалы по истории Малороссии. И вот, однажды, когда я отдыхала у деда и бабушки в деревне, мне крупно повезло. Было воскресенье, в этот день в костеле служится месса, так как большинство населения – католики. Костел представляет собой снаружи обычный дом, обустроенный после крушения советской власти местным населением. Приезжает ксендз из столицы и служит мессу. Так вот, в этот день присутствовала одна из старейших жительниц села Прасевич Янина, которой уже было 89 лет. Добрая старушка, активная для своих лет. Они с бабушкой заболтались после службы, когда мы провожали ее домой. И бабушка упомянула, что я собираю информацию о прапрабабушке. Она загадочно улыбнулась и пригласила нас на чай. Ее дом был в двух улицах от нашего, и жила баб Яна со своей дочкой. Она усадила нас и объявила, что ее мама с моей прапрабабушкой были хорошими подружками. И она кое-что знает, потому что как-то во время бурной молодости Яна сильно влюбилась в одного парня, а мать не доверяла ему и рассказала ей историю Настаси, чтобы предостеречь и защитить. Янина и поведала нам события, случившиеся весной 1908 года.

Глава I

«Любовь по самой своей сути – демократка, она смеется над вашими надуманными теориями о социальном неравенстве»

М. Рид «Всадник без головы»


– Эй, ну чего ты замечталась? Иди скорей, открой мне сундук, – крикнула панова жена Берта своей ключнице, на ее лбу появилась глубокая складка, а затем она резко развернулась, указывая пальцем на большой прямоугольный красный ящик с крышкой на медных петлях.

– Извините, пани, – быстро выговорила Настася на родном суржике11
  Суржик – разговорный язык, включающий элементы украинского, польского и русского языков, распространённый на Украине.


[Закрыть]
, перебирая связку заржавевших ключей в поисках нужного. Настасей ее ласково называла бабушка, при рождении же ее нарекли Анастасией, но родителям больно понравилось бабушкино прозвище, так с тех пор и закрепилось. Она совсем недавно стала домоправительницей в доме пана Маскевича. Настася была довольна хороша собой и юна, ей было только 16. Но её мать рано умерла, и ей пришлось принять все обязанности на себя. В этом доме она родилась, поэтому и пановья семья не стала выгонять её, а вместо этого наняла в служанки и даже назначила небольшое жалование в 50 рублей в год. Ей доверяли, потому что она росла искренним и добрым ребёнком. К тому же, Настася знала весь дом вдоль и поперёк: они с маленьким паном Яном часто играли вместе в догонялки, прятки или салки.

– Неси это блюдо в кухарню, – повелела Берта. Настася знала, что намечается какой-то званный ужин, и побежала скорей разузнать об этом у кухарки.

На кухне парило, все были заняты делом – готовились к обеду. Кухарка, ее звали Марыней, была женщиной степенной с сильными плечами и добрым лицом. Она очень любила Настасю, часто заменяла ей мать: расспрашивала ее о делах, давала советы, а иногда даже запрещала идти гулять поздними прохладными вечерами. Она очень любила поболтать. Марыня слышала от конюха, который слышал от кучера, который подвозил будущего гостя пана, что семья Пилсудских приглашена на день вознесения господня. Пока она тараторила, Настася призадумалась, где она уже слышала эту фамилию. Но не успела она вспомнить, как Марыня спросила ее:

– Ты ведь помнишь этих Пилсудских, которые в Барановке соседней живут? О, подай-ка мне скалку.

– Не совсем, – отводя глаза в поисках скалки, ответила ключница.

– Да ты что ж, – возмутилась кухарка. – а, да ты мала совсем была. приезжали они со своей дочкой, миленька такая, шо глаз не отвести. Пан наш с Пулсудским давно знаком, соседями были. Они тогда наклюкались и все обещались женить деток своих. – закончила Марыня и рассмеялась, вспоминая тот веселый вечер, когда она была помоложе.

– Да, наверно, слишком мала, не помню, – резко ответила Настася и вышла из кухни. Ей почему-то захотелось повидать Яна, и она направилась в его покои, чтобы немного прибраться.

В обязанности матери Настаси входило и приглядывать за маленьким Яном. Когда мальчик подрос, для него наняли домашнего учителя. Часто и наша маленькая ключница слушала уроки у этого учителя, потому что крутилась рядом. Так она научилась и петь, и танцевать у учителей ее друга. Они уже не были так близки, как в детстве, все изменилось. А Ян рос очень добрым и красивым мальчиком, играя с Настасей, он познакомился и с другими детьми Разумовки. Никогда он не задирал носа, хоть и почти все его друзья были детьми крестьян и ремесленников. За это некоторые его любили и, в общем-то, не задирали, а некоторые просто боялись, как панского сына. В 12 лет Яна отправили в Житомирскую польскую гимназию, где он проучился целых шесть лет. Совсем недавно, после своего восемнадцатого дня рождения, он вернулся домой. Целыми днями он продолжал читать, навещать старых друзей, охотиться, рыбачить, часто посещал гуляния молодежи, но большую часть времени – спал. В общем, вел обычную светскую жизнь молодого человека в провинции.

Шел двенадцатый час, солнце пекло по-весеннему. Настася вспомнила, что обещала помочь в саду старому садовнику и отказалась от первоначальной идеи. «Тем более, – подумала она, – он, скорее всего, до сих пор почивает». Она выбежала со стороны кухни, шурша своим простеньким платьем, побежала по широкой тропинке, ведущей в сад, и скоро скрылась в зарослях ветвистых яблонь. Нужно было побелить яблони, что делалось ежегодно. Стволы деревьев покрывали раствором, чтобы защитить яблоньки от вредоносных насекомых. Сад был, может быть, единственным, что осталось у панской семьи после продажи и раздачи земель, им очень гордились и заботились о его сохранности. Пан Маскевич гордился этими двумя акрами земли. Каждый год в конце лета садовник и вся прислуга набирали по нескольку огромных плетенных корзин урожая этих красновато-желтых, будто сказочных, плодов. Этот яблоневый сад посадил отец пана, как только переехал в разумовское имение. За садом открывался прекрасный вид на поля и виднеющуюся вдалеке реку, берега которой еще были кое-где покрыты спрятавшимися серыми одеяльцами не растаявшего снега. С побелкой справились довольно быстро, она вместе с старичком-садовником, а потом каждый заспешил выполнять остальные свои обязанности.

День обычно пролетал незаметно. Казалось, ты только встал, позавтракал, переделал пару поручений и уже солнце спешит скрыться на горизонте.

К вечеру, когда хозяева разошлись по спальням, а ложились они рано, часу в седьмом-восьмом, к Настасе забежала ее подруга Ада – черноволосая и черноокая красавица девятнадцати-двадцати лет:

– Настась, идем к реке, сегодня именины сына кузнеца Андрия, я одна боюсь, но очень-очень хочу.

– Чего это ты так очень-очень хочешь туда?

– Да ничего, весело же будет, знаешь ведь, там целое село будет. Пойдешь?

– Пока мне правды не скажешь, не пойду.

– Не беньждь такей марудой22
  Не будь такой занудой (польск.)


[Закрыть]
, ты знаешь, что Андрий сам меня пригласил, – возмутилась подруга, перекинув свою длинную косу на другое плечо размашистым движением всего тела.

– Ну добре, добре,33
  Ну, хорошо, хорошо (укр.)


[Закрыть]
– рассмеялась Настася, когда увидела надутые губы и нахмуренные брови подруги, так она всегда казалась очень смешной.

Уже было темно, девушки накинули платки и побежали к Жаберке, так называлась местная река. Когда они прибежали, то празднование уже было в полном разгаре: кто-то прыгал через костер, кто-то – в воду, кого-то в воду бросали без его желания, а кто-то пил и танцевал. Настася не то, чтобы любила изрядно повеселиться, ей нравилось ощущение общего праздника, витавшего в воздухе. На таких вечорах44
  вечерах (укр.)


[Закрыть]
. Праздника, который не будет длиться вечно, но который заряжает энергией, дает сил.

Под звуки гармоники подруги проворно нырнули в хоровод и оказались в середине, оттуда все должны были выходить по парам, образуя ручеек. Когда пары уже начали расходиться в колею, Настася быстро закрутила головой по сторонам в поисках кого-нибудь подходящего. Но парень сам подхватил ее за руку и повел вперед. Повернувшись, она узнала Яна и весело ему улыбнулась, он ответил ей такой же широкой и светлой улыбкой. Следом за ними шли Андрий и Ада, а дальше лучший друг Андрия Апполинарий, который тоже с детства был знаком с Настасьей и Яном. Его называли просто Полюш. Там было еще несколько пар, и хоровод оказался широким. Такой компанией они станцевали еще раза два, а затем танцующих пар становилось все меньше, а поющих – все больше.

– Як це маш?55
  Как дела? (польск.)


[Закрыть]
– спросил Ян Настасю, когда они уже сидели у берега, вдоволь натанцевавшись.

– Помимо того, что ты видишь, ничего.

– Мне жаль твою мать, она была очень добрая, – решил упомянуть Ян, он вспомнил, что еще не выражал своих соболезнований.

– Спасибо, да, очень добрая, – задумчиво ответила она, бросая камешки в воду.

А Ян вытянулся на траве, зажав ковыль между зубов. Настася наконец вспомнила, что из приличия надо бы спросить, как дела и у собеседника и быстро протараторила:

– А ты, как дела, как в гимназии? Ты ведь совсем недавно вернулся.

– От этих знаний только голова тяжелее стала, – улыбаясь, сказал он. Настася засмеялась в ответ и повернулась к нему лицом, совсем избавившись от наплыва грусти, который появлялся всегда, когда речь заходила о ее маме:

– Это все, что ты успел понять за столько лет? – с иронией спросила она.

– Нет, – резко сев, как достойный выпускник гимназии, он с выражением продолжил, – еще «in vino veritas»66
  «истина в вине» (лат.)


[Закрыть]
и «errare humanum est»77
  «человеку свойственно ошибаться»


[Закрыть]
. – проговаривая это, он поднял указательный и с видом знатока смотрел на ключницу.

Настася приоткрыла рот от произнесенных иностранных изречений, они очень впечатляли ее, как будто перед ней был какой-нибудь философ, но Ян залился смехом и снова упал на землю.

– Это что еще значит, балагур ты такой? – обиженно спросила она.

– Хочешь дам тебе почитать что-нибудь? – вместо ответа и, как бы извиняясь, мягко произнес Ян.

– Я давно не читала, с тех пор, как ты уехал. Мне будет сложно вспоминать. Да и времени у меня не так много, как у тебя. Лучше ты читай мне временами, а?

– Длячего не?88
  Почему нет? (польск.)


[Закрыть]
договорились, – и они пожали руки, как в детстве, когда поспорили о том, кто быстрее добежит до хутора. Они рванули, но Настася споткнулась о какой-то камень, не пробежав и полметра, и разбила коленку и локти, Ян не стал над ней смеяться, как другие, а принес ей подорожник. Так они и не выяснили, кто был быстрее. Зато они выяснили, что Настя хоть и была активным ребенком, но вот удачливой и проворной ее вряд ли кто-то мог назвать.

Они замолчали, невольно прислушиваясь к стрекоту цикад. Так прошло несколько минут, но Настася нарушило это умиротворение. Спохватившись, что перед ней сын пана, она вскочила на ноги и решила спросить: «А ты что здесь, с нами?» Ян только снова рассмеялся и предложил идти домой. Вечер выдался холодным, так что долго пробыть на всеобщем веселие не удалось, да и другие рано ушли в избу, к одной вдове, которой заплатили, чтобы продолжить праздник.

«Мне скучно здесь, друзья все в городе, наверно, придется тоже уехать скоро, – задумчиво произнес пан, когда они шли к усадьбе.

– Но тебе ведь завтра гостей встречать, надеюсь потерпишь – не уедешь? – только и нашла что ответить ключница, расспрашивать о действительно беспокоящим ее она не умела.

– Ну нет, это тебе их встречать, – снова подшутил над ней пан. Он был в хорошем расположении духа.

Этой ночью Настя спала спокойно. Не было еще времени, чтобы что-то тревожило ее девичье сердечко. Только каждую ночь за окном до нее доносилось урчание голубей, клюющих с кормушки снаружи хлебные крошки, которые она оставляла. И никогда еще она не разбиралась в своих чувствах: она просто жила душевными порывами, как всякий простой и открытый человек. В вечерней молитве она попросила как обычно, чтобы маме и папе было хорошо там, на небе, и, вспоминая сегодняшний вечер, решила еще попросить за Яна. «Дай, боженька милостивый, ему здоровья и всего хорошего, что он пожелает». Перед глазами у нее возник образ улыбающегося Яна и что-то шевельнулось в душе, но Настася только улыбнулась в ответ миражу, он всегда так улыбался при виде нее.

Глава II

Настася всегда вставала спозаранку, во сколько бы не ложилась. Ее будили звонкие трели соловья или скворца, вивших гнезда на соседнем дереве каждой весной. Но сегодня, проснувшись также рано, она сладко потянулась и совсем не захотела вставать, ей вспомнился вчерашний вечер. Ей много всего нужно было сделать: и продукты кухарке принести, и слуг собрать, задания раздать, хозяев разбудить, поручения их утренние выполнить. И это только утро. Обычно, она находила время между всем этим поесть самой. Марыня готовила отличные каши или похлебки для всей прислуги.

А уж увидеть рассвет в родной Разумовке дорогого для нее стоило. Деревушка эта располагалась в Волынской губернии. Раньше ей владели пановья Маскевичи, но сейчас почти вся земля была распродана под отдельные владения, большая половина, конечно, отдана была крестьянам.

Поднимаясь ни свет ни заря, Настася давно привыкла к утренней прохладе, иногда даже ходила утром искупаться в речке Жаберке. Но чаще просто просыпалась и долго смотрела на виднеющийся аловато-фиалковый рассвет через открытое окно, перед которым же она молилась каждый вечер в свете луны и звезд. Жила она в маленькой, но уютной комнатке на втором этаже, рядом с пановьми опочивальнями. Стены были оклеены обоями горохового цвета, но очень давно обновлялись и уже успели посереть. Над кроватью ее висел карандашный портрет ее отца и матери, который был нарисован одним деревенским художником на заказ очень давно, в пору родительской молодости. Простая деревянная кровать стояла в углу, изголовьем упираясь в подоконник, на котором лежал молитвенник и четки из коричневых стеклянных бусин. В соседнем от окна углу располагался небольшой желтый комод, который когда-то стоял у пани Берты в комнате, но был заменен более новым. В комнате еще был табурет, а рядом эмалированный тазичек и кувшин с водой. Это все, что было из мебели в комнате нашей маленькой ключницы. Остальные комнаты для малочисленной прислуги располагались на первом этаже. В этой усадьбе никогда не было огромного количества дворовых. Гостей встречали сами хозяева, паньи, в основном, следили за расходами и доходами. Вся прислуга состояла из трех служанок, одна из которых была главной (у нее хранилось большинство ключей), кухарки, садовника и конюха. Которые держались своего места, потому что панство здесь было снисходительным. И жила Настася в комнате одна с тех пор, как не стало матери. Отец ее был военным и погиб в одном из походов, когда ей было совсем мало лет. Одно воспоминание, связанное с отцом, сохранилось у нее в памяти: он в военной форме и блестящих черных сапогах ясным летним днем стоит у деревянных ворот, щурясь от солнца, а мать подводит маленькую дочурку за ручку, прячущуюся в складках маминого платья; отец подхватывает ее на руки и кружит, а малютка не боится совсем, заливается смехом. Еще она помнила, что мама часто рассказывала о своей родной деревне, откуда она и отец Насти были родом. Где они жили у родителей мужа, простодушных ремесленников, ценивших спокойствие в родном доме и зарабатывавших на жизнь изготовлением посуды. Спустя пару лет ожиданий мужа мать нанялась в соседнее село к пану в служанки и уехала, распрощавшись со всеми не желая быть для родственников мужа обузой. А позже стала и ключицей, нельзя было не доверять такой верной и исполнительной женщине. Старики с тех пор, наверно, давно померли. Невесть что произошло с их избой. Ее же родственники были из бывших крепостных и, выкупив кое-как землю у помещика, стали работать на ней, выращивая овощи, которые обеспечивали им пропитание.

А Настася была молода, и, хоть ей и доверили все материнские обязанности, среди другой домашней прислуги ее слово еще не приобрело особый вес. Марыня ее любила, потому что нянчила с пеленок, а еще две служанки – недавно нанятые взрослые женщины – всегда разговаривали с ней покровительственным тоном. Они были сестрами, но совершенно не похожими друг на друга: одна рыжая с веснушками, а другая черноволосая и смуглая. Но Настася не обращала на их отношение особого внимания, в основном, она выполняла личные поручения Берты или пана сама, не обращаясь к ним за помощью без крайней необходимости.

С приездом гостей прибавлялось дел, как и сейчас. Нужно было подготовить комнаты, вынести матрацы, вымыть все полы, принести новых цветов. И Настася вместе со служанкой занимались этим, пока третья подавала завтрак пановьям и выполняла их поручения. Настасье приходилось бегать с подушками и одеялами, которые она приносила из кладовой (ключи были только у нее), их необходимо было проветрить, освежить, как и все остальное постельное белье. К концу дня все платья служанок были такими пыльными, что приходилось еще и заботиться о чистоте своего наряда.

После обеда Берта заметила, что клумбы перед домом совсем сухие, дорожки недостаточно метенные, а на балконе оттаявшая грязь. Весь день Берта замечала всякие мелочи, которые щепетильной хозяйке усадьбы совсем не нравились, и бедные служанки бегали, не имея возможности присесть.

– Видно, уж очень дорогие гости к нам пожалуют, раз нас так не жалеют, – ехидно заметила рыжая служанка.

– У них все гости дорогие, а мы не железные, – буркнула ей в ответ сестра и продолжила начищать пол.

Вечером после ужина Настася сама побежала к Аде в село. Вчера они разминулись и даже не успели ничего обсудить.

– Ах, ты! Куда делась вчора? – весело встретила ее подруга.

– Я потеряла тебя, затанцевали нас, – поспешно ответила она, и обе рассмеялись.

– Пошли в предбаннике посидим, а то все спать собираются. Ну и что ты задумала? – обратилась заискивающе Ада к подруге.

– Я-то? А! Орехов же тебе принесла, забыла совсем, – потянувшись в карман, ответила Настася.

– Дуреха, сына пана окрутить вздумала? – уточнила ада.

– Что ты? Куда мне до него, ему здесь видите ли скучно, сам сказал, – оправдываясь ответила Настя. – а где ты была? Я тебя не нашла после хороводов. Не успела Настася договорить, как Ада уже начала ей взахлеб пересказывать, как ей было весело, как они с Андрием в салочки играли. Как потом он ей в любви клялся и замуж звал, поделилась, что задумывает согласиться. Но согласятся ли родители, он не в ладах с его родней? Настя утешила подругу, сказав, что настоящая любовь все перетерпит (она прочла это в какой-то книге), и ей очень запомнилась эта фраза.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное