Анастасия Королёва.

Продвинутая магичка, или Попаданка на замену



скачать книгу бесплатно

Глава 1
О том, как я попала

День выдался насыщенным, вечер утомительно-обыденным, а ночь… Необычайно бурной. И ладно бы тому виной случился какой-нибудь знойный красавец с пылкою любовью, так нет же всего лишь соседям сверху стукнуло в голову, что ночь – самое удачное время для ремонта. К тому же в процессе сего действа они раз двадцать решили развестись, в чём с жаром уверяли всю пятиэтажку скопом, столько же раз мирились, опять же во всеуслышанье, и когда их дурная голова дала, наконец-то, покой беспокойным конечностям, часы пробили ровно пять утра…

Твою ж свинячью харю! В кои-то веки я улеглась пораньше, в надежде выспаться перед трудовой неделей, так нет же, получи Лена, распишись, и запомни – отдых не твой конёк.

Со стоном перекатилась на другой бок, закуталась в одеяло, словно в кокон и… провалилась в такой вожделенный сон. Правда и он закончился слишком быстро, и крайне неожиданно – кто-то легонько потрепал меня по плечу.

Первое, что пришло в затуманенное сознание – вот тебе и глюки, после почти бессонной ночи. Но трепать меня не перестали, а потом и вовсе громыхнули над ухом:

– Мисс Элена? Вам плохо?

Мне? Да нифига! А вот тому, кто пробрался в мой дом, да ещё и посмел меня разбудить, сейчас точно не поздоровится!

Глаза открылись с большим трудом, а бурлившее возмущение как-то разом сошло на нет. А всё почему? Потому что оказалась я не дома, и тех, кто посмел прервать мой сон было как-то слишком много. Целая аудитория любопытных мордашек и ехидных ухмылок.

Нет, конечно, ухмылки и мордашки были не сами по себе, они принадлежали вполне обычным молодым ребятам, но легче мне от этого не стало. Мне вообще стало так нелегко, что взаправду подурнело.

– Плохо, – кивнула болванчиком и сделала то, чего отродясь со мною не случалось – самым неприличным образом грохнулась в обморок…

* * *

Мою жизнь сложно назвать интересной. Пожалуй, преснятина, самый точный из всех возможных эпитетов, что применим к особе по имени – Елена Митинкина.

«Родилась, выросла, живу» – самый точный слоган моего существования. Хотя, продажа в добровольное рабство под названием «ипотека» привнесла некую перчинку в бренность бытия, но тем не менее не сделала из меня завидную невесту, что разнообразит серые будни и раскрасит их радужными красками. Словом, что с ипотекой, что без неё, нафиг я никому не нужна.

Однако, сей факт меня не так уж и расстраивал. Одиночество – это даже круто. Не надо никому готовить вёдрами борщи, собирать разбросанные грязные носки, отчитываться о потраченных деньгах и, как венец прекрасного, не надо ни с кем делить одеяло. Последний пункт очень важен, кто бы что ни говорил. Я, может быть, только из-за него и не обзавелась постоянным поклонником. Да… именно поэтому.

И тут, зная обо всём вышеперечисленном я каким-то странным образом оказываюсь в центре чудных и необъяснимых событий.

Глюки эти – аудитория, студенты, чужое имя, которое почему-то приписали мне и вот теперь пробуждение на больничной койке. Странной какой-то, больше похожей на операционный стол, высокой и жёсткой, но всё же больничной. Потому что пахло тут лекарствами и травами. Последнее удивило лишь отчасти – с нашими-то ценами на фармацевтические препараты и всякого рода укольчики, только и остаётся, что на травки перейти. Дёшево, сердито, а главное – долго мучиться не придётся.

Выходит, спала я себе, спала в квартире, потом что-то произошло, меня посетили галлюцинации, и как итог – я тут, в больнице. Лежу и размышляю о смысле жизни и собственной неинтересности.

На этой мысли я села, поправила волосы и… Истошно закричала! Потому что волосы были не мои! И руки тоже, и вообще! Что тут происходит?!

На крик прибежала пухленькая женщина в белоснежном переднике и запричитала:

– Мисс Элена, да что это с вами? Милочка, что же вы кричите? Успокойтесь, дорогая моя, иначе мне придётся вас обездвижить!

Последняя угроза, как оказалось, стала самой действенной. Да и как иначе, когда к словам в придачу на пухленьких ручках пухленькой женщины загорелись два пронзительно голубых огонька…

Вот тут-то я и поняла, что глюки меня не оставили. Попыталась вновь грохнуться в обморок (в прошлый раз ведь получилось), но сознание упорно не хотело уплывать, оно с садистским удовольствием позволило мне насладиться происходящим. Тогда я попыталась поступить по-другому – зажмурилась до разноцветных кругов перед глазами, а потом ущипнула себя за руку, да так сильно, что искры из глаз посыпались.

– Да что с вами, мисс Элена? – возмутилась женщина и усадила совсем не сопротивляющуюся меня на кушетку. – Может быть вы подцепили какую-то редкую заразу? – последнее она пробормотала себе под нос, хмуря чёрно-угольные брови.

Я ничего не ответила, вновь смотря на тонкие изящные запястья, на тёмные ниспадающие волосы, на серебристую, почти прозрачную кожу…

– Зеркало есть? – посмотрела отстранённо на медсестру, мимоходом отмечая, что и голос стал выше, на пару тонов так точно.

– Зеркало? – совсем растерялась женщина, потом недовольно покачала головой и поджала пухлые губы: – Зачем оно вам сейчас? Посетителей всё равно пускать не велено!

И столько обличительного презрения просочилось в её голос, что мне даже стало чуточку совестно, самую малость, правда.

– Мне. Нужно. Зеркало! – прошипела истерично, и выдохнув, добавила немного сдержаннее: – Пожалуйста.

Медсестра окинула меня недовольным взглядом, но развернулась и бубня на ходу:

– Ну и молодёжь нынче пошла, совсем совести нет, – вышла из палаты и вернулась уже через мгновение, держа в руках круглое небольшое зеркальце.

Взяла я его не сразу, желая и боясь одновременно увидеть то, что и так уже знала.

Лицо тоже было не моим. Совсем-совсем не моим.

Первым порывом было вновь заорать, только теперь вспоминая все нецензурные слова, которые довелось слышать в своей жизни, но поймав предостерегающий взгляд так и стоявшей над душой медсестры, воздержалась. А потом брезгливо вернула зеркало в её руки и улеглась на кушетку, разом как-то осознав степень случившейся засады.

Родилась я не вчера, и даже не пару дней назад, фильмы разного толка приходилось видеть, да и книгами я не брезговала, тоже разного толка. И кто такие попаданцы знаю не понаслышке, но, чтобы такое «счастье» вдруг случилось со мной – не верю. Собственно, современного человека вообще сложно удивить, а вот им (кому именно не знаю), это удалось.

Желаний никаких я не загадывала, странным бабушкам не помогала, и не хамила им даже, бутылку с джинном из воды не вылавливала, не соглашалась ни на какие сомнительные сделки, и вообще не делала ничего такого, что могло бы сподвигнуть мироздание выбрать меня жертвой столь странного благодетельства. Но вот поди ж ты… Я тут, в теле чернявой девчонки с миловидным личиком, а где это тут, и что это за дева, и что мне вообще со всем этим делать – инструкцию никто не выдал.

– Ну что? Успокоилась, милочка? – из уст женщины эта «милочка» звучала похлеще, чем «истеричка».

Но мне было не до оскорблений неизвестной мне медсестры, и я лишь кивнула. Она ушла, а я принялась вспоминать всё, что знала из фильмов и книг. То, что орать и просить меня вернуть обратно, было чревато, решила для себя сразу. Мало ли как они к попаданцам относятся, возьмут ещё сожгут на костре, как ведьму. Хотя ведьм жгли за магию, а эта полная тётка и сама ею обладала, так что… Если за магию не сожгут, то придумают что-нибудь другое. Так что орать точно не стоит. И так меня вон бессовестной объявили за то, что попросила принести зеркало. И окрестили истеричкой за… Ну, да, за истерику и окрестили.

Ноги стали замерзать, и я накрылась одеялом, натянув его до самого носа. Было малодушное желание вновь зажмуриться и проснуться у себя дома, в своей мягкой кроватке, под своим пуховым одеялом, но малодушие я это отбросила и принялась усиленно думать. Правда в голову ничего, кроме «офигеть, это правда со мной случилось» не лезло. Нет, ну серьёзно, такое вообще возможно, взаправду, а не на экранах плазменного телевизора? Как выяснилось опытным путём – очень даже возможно.

Пока я боролась со всё возрастающим удивлением, окно, что находилось прямо у моей кровати, громко скрипнуло. И в медленно приоткрытую створку влез… мужчина. Довольно молодой мужчина, но уже вышедший из того возраста, когда юнцы забавы ради лазят в окна к понравившейся девчонке. Не придумала ничего лучше, как притвориться спящей, так показалось безопаснее, потому что чутьё подсказало – явился он по мою душу, или по душу той, которая ранее занимала сии апартаменты, то бишь – тело.

– Элена? – шёпотом позвал этот Ромео недоделанный и я чуть не выкрикнула: «Бинго! Я угадала!»

Но не отозвалась, лишь усиленнее прежнего принялась изображать спящую. Кем бы этот мужчина не приходился той самой Элене, что с ним делать я не знала. Да я вообще не знала, что с собой делать, не то, что с незнакомыми ловеласами!

– Элена, крошка, как ты? – упрямец не желал отступать так просто.

Я промолчала, лишь засопела чуточку громче. Я сплю, видишь? И вообще я подцепила какую-то редкую заразу, иди вон у пухлой тётечки спроси, она подтвердит.

Но, конечно же, спрашивать он ни у кого ничего не пошёл. Даже подозреваю, что пробрался он сюда столь экстравагантным способом только бы с медсестрой не встречаться, правда и уходить не спешил.

Мужчина подошёл опасно близко, отвернул край одеяла и нагнулся так, что я почувствовала чужое дыхание на своей (точнее чужой) щеке, и приготовилась уже закричать, как дверь в палату с грохотом распахнулась и раздался голос от которого я сразу «проснулась» и испуганно взвилась на кровати.

– Профессор Элшар, что вы здесь делаете? – На пороге стоял ещё один мужчина. Выше того, что в полупоклоне согнулся над моей кроватью, и определённо старше. Лицо не выглядело таким холёным, но и отталкивающим его сложно было назвать. Только полыхающий золотом взгляд всю привлекательность сводил на нет. И полыхал он отнюдь не в переносном смысле, а в самом прямом.

– Г-г-г-господин ректор, – испуганно проблеял тот, кого назвали Элшаром, и едва не рухнул на колени, но, видимо, вовремя вспомнил, что такая реакция не совсем уместна, и выпрямился во весь рост, да ещё плечи расправил, явно пытаясь выглядеть чуть объёмнее того, что было дано от природы.

– Я задал вопрос! – Громыхнул господин ректор, только смотрел он в это время почему-то не на мужчину, а на меня.

Так и хотелось робко вставить, что вообще-то я тут болею. Наверное. Словом, лежу я тут и никого не трогаю, и нечего на меня так зыркать.

Но промолчала. Мама всегда говорила – когда девочки дерутся, лучше не лезь, а то зашибут. Я и не полезла никуда. Пусть голова на плечах и не совсем моя, но умные мысли-то в ней мне принадлежат.

– Я… Я… Я… – заикаясь и вновь съёживаясь в размерах пробормотал профессор Элшар, и, наконец, в его голову залетела светлая мысль, по крайней мере, он подумал, что она вполне себе светлая. – Я пришёл проведать мисс Элену, мне сказали, что ей сегодня на лекциях стало плохо.

Под конец фразы он и сам понял, что не прокатит такая отмазка.

Тот, который ректор, спрятал руки в карманы (видимо, опасаясь этими самыми руками придушить не состоявшего лжеца), и вальяжно облокотился о косяк двери.

– Через окно? – аккуратные брови взлетели вверх в притворном удивлении.

– Что? – совсем стушевался Элшар.

– Через окно, говорю, пришли проведать? – явно забавляясь над беднягой уточнил господин ректор.

– Да, – закивал болванчиком герой-любовник, но тут же спохватился и выдал: – Я не смог, не знал… Я…

– Ясно, – обманчиво-спокойно отчеканил его начальник, да и мой, судя по всему, тоже. Он поправил ворот рубашки, опять же, подозреваю только для того, чтобы хоть чем-то занять руки и отошёл от двери, явно намекая Элшару на выход. – Как видите, с мисс Эленой всё в порядке, и в столь поздний час, уверен, она желает отдохнуть.

Последнее он произнёс с нажимом и я, понятное дело, принялась истово кивать в знак подтверждения. Желаю и ещё как, можно сказать изнываю от нетерпения, аки путник в пустыне от жажды! Но проронить хоть слово так и не отважилась. Молчание, оно всё же во все времена и во всех вселенных (тут я просто-таки уверена) на вес золота. Глядишь, за проявленное благоразумие судьба расщедрится и отсыплет мне мешочек, другой.

Элшару возразить было нечего, да и, похоже, до него тоже дошло, что придумай он ещё хоть какую-то отговорку, ректор не сдержится и размажет его по стенке. Правда, когда он вышел и я осознала, что осталась наедине с разъярённым мужчиной, мне захотелось позорно проблеять: «Вернись ко мне, я всё прощу!»

Но было поздно. Ректор дёрнул головой, ослабил галстук и направился прямиком ко мне…

Чем ближе он подходил, тем сильнее я вжимала голову в плечи, будто это могло помочь избежать встречи с этим рычащим и жутко недовольным индивидом.

Остановился у самой кровати, окинул меня презрительным взглядом и брезгливо процедил:

– Мисс Элена, мне кажется, в прошлый раз я ясно выразился, что отношения между преподавателями в стенах моей, – тут он особенно выделил слово, – академии недопустимы. Неужели вы не расслышали? Или недопоняли? Что мне нужно сделать, чтобы донести до вас простые правила?

Сказать мне было нечего, потому что как бы это не было парадоксально, а я была согласна с ним на все сто. Не про отношения на рабочем месте в целом, а в том, что Элене стоило бы выбирать кандидата для брачных игрищ с большим тщанием. Но ответа от меня ждали, и смотрели при этом так угрожающе алчно, что мне вдруг показалось – ещё мгновение и меня попросту покусают.

– Такого больше не повторится, – произнесла тихо и, невинно хлопнув ресницами, глазки в пол опустила, прям как самая примерная воспитанница института благородных девиц. Не то, чтобы я рассчитывала на помилование от этого злюки, но чётко знала, как следует вести себя с разгневанным начальством. Особенно с таким, которое рычит и злиться без особой на то причины.

Ректор замер, кажется, даже дыхание затаил и мне пришлось поднять взгляд, чтобы увидеть безумно удивлённую физиономию. По всей видимости, мужчина прежде никогда не слышал подобного вовсе, или не слышал от конкретно этой подчинённой.

Он набрал в грудь воздуха, да так ничего и не сказал, лишь развернулся и быстро скрылся за дверью. Вот и что это сейчас было?

Я была совсем не против, чтобы меня оставили одну, но как-то слишком быстро сдулся этот бешеный енот. Через минуту в дверь заглянула медсестра и недовольно покачав головой, потушила светильник в комнате. Я же планировала хорошенько подумать обо всём произошедшем, определиться с тактикой поведения, да только уснула быстрее, чем в голову прилетела хоть одна путная мысль.

Вот только сон был не совсем обычным. Я оказалась в каком-то кабинете, заваленном кипами папок и бумаг, а за столом, утопая во всём этом богатстве сидел маленький сгорбленный человечек с лавровым венком на голове. Сидел и старательно выводил что-то на светлом листе, скрипя от усердия стержнем старомодного пера.

Глава 2
О том, что жалость – дело неблагодарное

Моё появление странный человек не заметил и продолжал корпеть над работой, я же не знала, как поступить.

– К-хм, – кашлянула, наконец, желая привлечь внимание.

Сморщенное морщинистое лицо принадлежало видавшему виды старику. Он поправил оправу очков и съехавший на бок лавровый венец и скупо улыбнулся.

– А-а-а, новенькая, – удивлённым, в отличие от меня, он не выглядел, – Вам нужно заполнить форму шестьдесят три, потом отнести её на подпись в отдел перемещений, а потом можете быть свободны.

Чем больше он говорил, тем сильнее мои глаза вылезали из орбит (наконец-то, за всю свою жизнь, я поняла, что такое вообще возможно). Старик протянул мне подозрительно светящийся листок, но брать я его не собиралась. Они совсем тут что ли? Или это у меня кукушка поехала? Скорее второе, раз мне такая ерунда мерещится – с новым телом, несостоявшимся любовником оного и рычащим ректором какой-то там академии.

Лицо старик опустил и уже даже принялся вновь карябать пером, но видя моё бездействие оторвался от, непременно, важного занятия и возмущённо так пропищал:

– Милочка, вы чего застыли? У меня дел и без вас невпроворот!

И тут меня прорвало… Я, вообще-то, человек спокойный, и чтобы вывести меня из равновесия нужно сильно постараться, но этому дядечке в непонятном сне, который точно не сон, это удалось.

– Да вы совсем что ли, с дуба рухнули? Какая форма? Какой отдел перемещений? Я знать хочу, как здесь, непонятно где, оказалась, а ещё лучше не знать ничего и проснуться в своей родной кроватке, и в своей родной квартире!

Под конец я трясла обеими руками перед лицом ошалевшего клерка и готова была применить словарный запас, который считается не цензурным, но вовремя остановилась, тяжело дыша и ожидая положительного решения в сложившейся ситуации.

– Постойте, – пробормотал старик, бледнея до состояния покойника, – как это вы не знаете? Вы же сами, вы…

Тут он засуетился, достал из стопки одну из папок и принялся истово листать её, потом победно выкрикнул: «Вот же!», и сунул под нос мне с приказом:

– Читайте!

Я и прочитала. На белой сияющей бумаге значилось:

«Сим договором подтверждаем желание обоих сторон (Элены Гразлес и Елены Митянкиной) о добровольном перемещении душ».

Сам договор я читать не стала, потому что перед глазами отпечаталось «Елены МитЯнкиной», но у меня ведь фамилия МитИнкина!

– Ну, убедились? Вы же сами согласие дали, а теперь тут машете руками передо мной! Зачем путать меня, милочка? Конечно, переход не очень влияет на общую работу организма, но чтоб мозг отказал, это в моей практике впервые!

– Стоп! – зажмурилась, и пальцами сжала виски. Нет, ну такое конечно случается, из-за одной буковки могут потерять документы какие-нибудь, или налог прислать не по тому адресу, но, чтобы тут… О высших силах я была всё же лучшего мнения! – Я Елена, всё правильно, но не МитЯнкина, а МитИнкина!

Старик открыл было рот, чтобы вновь разразиться обличающими словами, но так и закрыл его, ничего не сказав. Потом резко развернул папку к себе, прочитал написанное, потом ещё раз и ещё, и так бы продолжалось бесконечно, если бы я не окликнула его.

– Видите, это недоразумение, верните меня домой, пожалуйста, и сделайте так, чтобы я всё забыла, и мы в расчёте.

Мысль о возвращении домой мне так понравилась, что я даже задышала свободнее и улыбнулась счастливо.

В такие вот моменты и начинаешь ценить пресноту собственной жизни!

– Быть этого не может, – выдавил клерк и пошатнулся. Пришлось ловить его и усаживать на ближайшее кресло, предварительно ногой скинув оттуда кипу папок. Видя моё вероломство старик лишь застонал и схватился за сердце.

Да что же это такое! Не хватало ещё, чтобы он тут окочурился, а меня потом во всём этом обвинили.

– Никогда, за всю жизнь ни одной ошибки, – принялся бормотать горе-работник, пока я металась по кабинету, пытаясь найти графин с водой. Нашла на подоконнике, там же рядышком примостился гранёный стакан, какие раньше выпускали и какой я последний раз у бабушки в серванте видела ещё маленькой. Налила воды и бросилась обратно к старику. – Что? Неужели Альфия была права и мне пора на покой? Но…

– Пейте! – скомандовала, насильно втискивая в безвольные руки стакан. – И не стоит так убиваться, ошибаются все…

Зря я это сказала, потому что хиленький и умирающий старичок подскочил на месте и как заверещит:

– Все? Я вам не все! Я никогда ни одного договора не перепутал, ни одной буковки, даже запятую ни разу в неположенном месте не поставил! И не надо мне говорить, я…

– Ясно-ясно, – подняла руки, сдаваясь. – Вы не все, но вот она я – подтверждение вашей ошибки.

Праведный гнев старика потух, и он вновь обессиленно упал в кресло:

– Силы Небесные, как со мной могло такое приключиться? – он спрятал лицо в сморщенных ладонях и оттуда сдавленным голосом продолжил жаловаться: – А всё почему? Да потому что эти дурёхи книжек фантастических начитаются, фильмов насмотрятся, песен наслушаются, и давай штурмовать канцелярию просьбами! Жизнь у них, видите ли неинтересная, волшебства им хочется! У меня в этом году столько запросов, сколько за всю жизнь не случалось!

Я кивала, даже не думая о том, что он этого не видит. Мне, отчего-то, стало жалко этого старика, напомнил мою бабушку – незадолго до смерти у неё стали случатся провалы в памяти, она ни меня, ни матушку не узнавала, а когда память прояснялась, то она вот так же плакала и причитала, что не хотела, что оно как-то само… В общем, сердце моё не выдержало:

– А давайте никому не скажем? Вернём всё на свои места по-тихому и дело с концом?

Во мне ещё цвела махровым цветом надежда.

– А нельзя так, – всё так же глухо пробормотал клерк, и сквозь расставленные пальцы взглянул на меня. – Обратное перемещение может совершить только Верховный хранитель, а он, как узнает о моём промахе такой шум поднимет…

Даже после столь не обнадёживающего ответа надежда всё ещё существовала.

– А кроме него никто помочь с этим не может? – предложила и затаила дыхание в ожидании чуда.

Старик замер, потом медленно отнял руки от лица:

– Может, – выдал, наконец, и я буквально расцвела от счастья, но обрадовалась рано, потому что он добавил: – только Громхельма не видели уже лет сто, а может и того больше.

Вновь замолчали, но тишина была не долгой:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

сообщить о нарушении