Анастасия Герасимова.

Вензель императора



скачать книгу бесплатно

Вот и сейчас он сидел за столом с Андреем Пет ровичем и Марьей Алексеевной и, растягивая губы в улыбке, о чем-то вкрадчиво просил двоюродного зятя.

– Милостивый Андрей Петрович! Уж не откажите мне в моей маленькой просьбе! Замолвите завтра обо мне словечко перед государем!

Дела идут из рук вон плохо: большинство судов идут мимо нас в Одессу, там ведь нет пошлин! Да и жена моя полгода как умерла, – Григорий Никандрович прослезился, – а здесь, в этом городе, все напоминает о моей голубушке. Царствие ей Небесное! Катеньке тоже сменить обстановку не помешает – так тоскует по матери, бедняжка!

– Помилуйте, Григорий Никандрович! – Андрей Петрович развел руками. – Вы преувеличиваете мои возможности! Не понимаю, почему государь должен прислушаться ко мне! Вы б сами к нему сходили!

– Так я же был у государя на приеме, еще тогда, в восемнадцатом33
  Имеется в виду первое посещение императором Александром I Таганрога в 1818 г.


[Закрыть]
! – вскричал Полонский. – Но его величество изволили оставить мою просьбу без ответа. Вся надежда на вас, дорогой зять! Император всегда с большей теплотой относился к покойному Николаю Павловичу и к вам, нежели ко мне.

– Ну, право, Андрюша, что тебе стоит? – в мешалась в разговор Марья Алексеевна. – Попроси государя, может, найдется для Гриши место…

– Хоть в канцелярии, Андрей Петрович, я на все согласен, лишь бы в столицу перебраться!

Петя и Павлик чуть не прыснули со смеху: казак – да в канцелярию! Андрей Петрович брезгливо поморщился.

– Ладно, Григорий Никандрович, пусть будет по-вашему! Но я ничего не обещаю.

– Да-да, конечно-с, я все понимаю, милостивый Андрей Петрович! Покорнейше благодарю! – он поднялся из-за стола. – Прошу прощения, мне пора! Сестрица, не провожай. Господа! – Полонский раскланялся и направился к выходу.

– Что ж, дети, – подытожил Андрей Петрович, отложив салфетку, – пора и вам отправляться к себе. Перед встречей с государем не мешает выспаться.

Оба мальчика вскочили с места.

– Как, отец, и мы тоже пойдем во дворец?

– Полчаса назад принесли письмо, – улыбнулся полковник. – Государь желает видеть меня на приеме непременно со всем семейством. Так что ложитесь спать пораньше, а платье вам Глаша к утру приготовит.

Глаза Павлика засветились радостью, а Петя и вовсе принялся скакать вокруг стола и вопить:

– Ура! Нас пригласил государь, мы завтра увидим государя!

– Их бы наказать надо за то, что к морю без спросу бегают, а их, видите ли, во дворец! – проворчала Марья Алексеевна. – И за что такая честь?

* * *

Наступил вечер. Далеко на горизонте солнце коснулось водной глади и, соединив небо с морем, окрасило все вокруг себя в нежные розово-сиреневые тона.

Но вот огненное светило отбросило свой последний луч и скрылось в морской пучине. И, словно переняв у него эстафету, по городу то там, то здесь стали зажигаться огоньки. Вскоре весь Таганрог украсился сотнями и тысячами огней. Все здания были с улицы обставлены плошками с маслом, в которых плавали зажженные фитильки, на окнах горели свечи, а ярче всего сияла огромная вывеска, установленная на главной городской площади.

Мальчики долго стояли у окна, любуясь иллюминацией, устроенной в честь приезда государя.

– Что ж, Павлик, давай спать, а то я что-то зябну, – Петя прыгнул в свою постель и натянул одеяло по самую шею. Павлик последовал его примеру.

– А как ты думаешь, Петя, какой он, государь? – вдруг спросил Павлик.

– Ну, наверное, он очень сильный и красивый и непременно добрый, – ответил Петр, зевая.

– Как тот господин на берегу моря?

– Да! А я и забыл о нем! – Петя даже сел на кровати. – Интересно, кто он такой? Мне кажется, он должен быть из свиты государя.

– А ведь верно! В то время как мы разговаривали с ним, государь уже был в городе, – согласился Павлик. – А ты заметил, какие у него глаза? Голубые, как море, и такие добрые! Но очень грустные…

– Да, я тоже этому удивился. Надо завтра же выяснить у отца, кто это, – сказал Петя, вновь опуская голову на подушку.

– Завтра будет самый счастливый день в моей жизни! – улыбнулся Павлик. – У меня сердце замирает при одной только мысли, что мы будем представлены государю!

– И у меня тоже! – признался Петя.

Глава вторая
НЕОЖИДАННОЕ ОТКРЫТИЕ

Наутро Петя Никольский лежал в лихорадке, и о том, чтобы идти на прием к государю, не могло быть и речи.

– Ну, Петруша, не реви! – у тешала его Марья Алексеевна. – Государь у нас всю осень и зиму пробудет, еще увидишь его!

Служанка Глаша принесла воду и полотенце, и госпожа Никольская захлопотала вокруг больного: натерла виски одеколоном, на лоб положила смоченное холодной водой полотенце. Тут только взгляд Марьи Алексеевны упал на Павлика, тихо стоявшего у ног Пети.

– Павлик, а ты что не одеваешься? – с просила она. – Нам ведь скоро идти во дворец!

– Я не пойду, – тихо произнес он.

– Как не пойдешь? – изумилась Марья Алексеевна. – Ты же мечтал об этом дне не меньше Пети?!

От неожиданности Петя даже перестал плакать. Он повернул к Павлику распухшее от слез лицо и вопросительно посмотрел на друга.

– Я не могу идти без Пети! – сказал Павлик. – Ведь он заболел из-за меня!

– Почему из-за тебя? – Марья Алексеевна удивленно подняла брови.

– Это я позвал его вчера к морю, вот он и простыл там! Если Петя остается дома, я тоже остаюсь! – т вердо произнес мальчик, но не удержался и всхлипнул.

Петя благодарно сжал ему руку:

– Нет, Павлик, ты ни в чем не виноват! Тебе нужно пойти. Приглашением государя не шутят!

– Не пойду, – з аупрямился тот, смахивая кулачками слезы с ресниц. – Скажите его величеству, что мы оба заболели!

Тут в дверном проеме показался полковник:

– Что за спор вокруг больного?

– Да вот, Андрюша, мало того, что Петя заболел, так еще Павлик отказывается идти во дворец! Говорит, что виноват в болезни брата! А как же государево приглашение? Неприлично ведь! Что император о нас подумает? – Марья Алексеевна расстроенно опустила руки.

Андрей Петрович пристально посмотрел на приемного сына и вдруг улыбнулся:

– Весь в отца! Тот тоже никогда не бросал друга в беде. Помню, под Аустерлицем меня ранило в ногу, а кругом свист пуль, рев пушек. Я ему говорю: «Оставь меня, вдвоем ведь сгинем», – а он знай себе тащит меня через все поле, к лесу. И дотащил ведь! – полковник ласково потрепал Павла по волосам. – Ладно, Марьюшка! Оставь его, раз душа его так желает. А ты, Петя, радоваться должен, что Господь тебе такого друга и брата послал, а ты нюни распустил, нехорошо!

Петя не ответил, только еще сильнее сжал руку Павлику.

В этот момент в сопровождении Глаши в комнату вошел плотный мужчина лет сорока пяти в дорогом сюртуке.

– Борис Львович! Как я рада. Надеюсь, мы не сильно отвлекли вас от дел? – Марья Алексеевна протянула гостю руку.

Тот почтительно поцеловал ее.

– Что вы, голубушка, Марья Алексеевна! Я всегда к вашим услугам, – произнес он с сильно выраженным французским акцентом.

Надо сказать, что главный врач Таганрогского карантина44
  Таганрогский карантин – поселок, устроенный по указу Екатерины II в 1776 г. с целью изолирования экипажей судов и доставляемых грузов для наблюдения за ними во избежание распространения эпидемий.


[Закрыть]
Борис-Марк-Морис Лакиер был прусский подданный, но родом происходил из Страсбурга, чем и объяснялся его французский акцент. В свое время он обучался медицинскому делу в Берлинском и Дерптском университетах. И хотя карьере Лакиера, появившегося в Таганроге только в 1819 году, несомненно, способствовала его женитьба на дочери председателя коммерческого суда, необходимо признать, что лекарем он и впрямь был достойным.

В 1823 году Борис Львович удачно прооперировал шестнадцать страждущих женщин, среди которых была и Марья Алексеевна Никольская. Излишне говорить, что после этого она стала страстной поклонницей медицинского таланта Лакиера. Поэтому если кто-то из домочадцев прихварывал, первым делом всегда посылали за Борисом Львовичем.

Обменявшись любезностями с хозяйкой, Лакиер направился к больному.

– Петр Андреевич, что же это вы разболелись? – доктор положил руку на лоб мальчика. – Так! Дайте-ка я вас послушаю! Спинкой, пожалуйста! Теперь извольте открыть рот и показать язык!

Петя послушно исполнял его приказания. Закончив осмотр, Борис Львович обратился к хозяйке дома:

– Ну, Марья Алексеевна, голубушка, не переживайте. Обычная простуда.

Госпожа Никольская облегченно вздохнула. – Правда, недельку придется посидеть дома, а то и все две, – доктор достал из большого кожаного портфеля, который всегда носил с собой, несколько маленьких свертков. – Вот порошки, собственноручно приготовил третьего дня. Нужно давать два раза в день, утром и вечером. После первого приема температура должна понизиться.

– Благодарствуем, Борис Львович! Глаша, неси скорее теплой воды! Пете надо запить лекарство!

Девушка убежала за водой, а Лакиер засобирался.

– Что ж, Петр Андреевич, лечитесь! А вы, Павел Николаевич, присматривайте за другом! – доктор пожал на прощанье руки мальчикам.

– Борис Львович, пойдемте, я вас провожу! – сказала Марья Алексеевна, увлекая за собой врача.

В прихожей она сама подала Лакиеру шляпу и трость. Когда доктор уже взялся за ручку двери, Марья Алексеевна неожиданно спросила:

– А как вы думаете, государю понравится у нас в Таганроге?

Борис Львович обернулся.

– Думаю, да, – немного помедлив, произнес он. – Хотя, по правде сказать, я был немало удивлен приездом императора.

– Его величество приехали пораньше, чтобы лично все приготовить к приезду государыни императрицы.

– То-то и оно! – подхватил Лакиер. – Весьма странно, что их величества, имея возможность отправиться на лучшие курорты Европы, решили провести зиму здесь.

– Чем же плох Таганрог? – обиженно надула губки госпожа Никольская.

– Помилуйте, сударыня! Вы ведь и сами понимаете, что Гнилое море55
  Гнилым морем в Таганроге называли болота, расположенные на окраине города и бывшие некогда продолжением Азовского моря.


[Закрыть]
не самое удачное место для больных чахоткой! – произнес Борис Львович. – Я имею все основания опасаться, как бы здешний климат не повлиял дурно на здоровье императрицы.

– Возможно, вы правы, – вынуждена была согласиться Марья Алексеевна.

– Ну, вот видите! Поэтому я не перестаю удивляться выбору государя!

* * *

Вечером, вернувшись из дворца, Марья Алексеевна зашла к мальчикам пожелать спокойной ночи. Она застала сыновей у окна: город вновь был иллюминирован.

– Что это еще такое! – возмутилась госпожа Никольская. – Марш в постель немедленно!

– Матушка! Как все прошло? Государь на нас не обиделся? А Воронцов66
  Михаил Семенович Воронцов (1782–1856) – граф, князь (1845), русский государственный деятель, генераладъютант (1815), генерал-фельдмаршал (1856), герой войны 1812 г. В 1815–1818 гг. командир русского оккупационного корпуса во Франции. В 1823–1844 гг. новороссийский и бессарабский генерал-губернатор.


[Закрыть]
уже приехал? – Павлик и Петя, которому действительно после порошков Лакиера стало намного лучше, засыпали мать вопросами.

Марья Алексеевна с улыбкой отвечала:

– Все было просто замечательно! Государь был весьма учтив, с папенькой нашим разговаривал словно со старинным другом, спрашивал и о вас. Его величество передал Петеньке пожелание скорейшего выздоровления, а Павлика похвалил за верность брату. А Воронцова ждут со дня на день.

– А государыня?

– Ее величество приедет в конце месяца. Будет торжественная встреча, так что ты, Петруша, лечись усердно, а то и это событие пропустишь, – произнесла госпожа Никольская.

– Обещаю, я буду делать все, что вы говорите, даже буду пить противные порошки доктора Лакиера, лишь бы скорее выздороветь! – с жаром сказал Петя.

– Да уж, наказал ты себя, да и Павлушу в придачу! – заметила Марья Алексеевна. – Кстати, о порошках. Глаша принесет тебе вечернее лекарство, и немедленно ложитесь спать.

– Хорошо, матушка!

* * *

Дни шли за днями, Петя держал свое обещание и выполнял все рекомендации врача. С каждым днем пациенту становилось все лучше, но Марья Алексеевна все равно не выпускала сына из дома – боялась осложнений. Верный Павлик почти не отлучался от брата, развлекая больного чтением книг и игрой в шахматы. А чаще всего – просто разговорами. Мальчики очень сокрушались о том, что государь уже неделю гостил в Таганроге, а они еще ни разу его не видели.

Как-то вечером к ним тайком пробрался Гаврила.

– Где ты пропадал так долго? – бросились к нему мальчики.

– Известно где! – проворчал Гаврила. – Когда ваша милость заболели, матушка ваша вконец осерчала и сослала меня в поместье на работы. Лишь сегодня вернулся. Умаялся! Все руки стер!

И он вытянул вперед большие загорелые руки, которые действительно были покрыты мозолями.

– Так ты тоже не видел еще государя?

– Какой там! – Гаврила подошел к окну и раскрыл его. – Фу, какая духота у вас!

Веселый прохладный ветерок вмиг влетел в комнату и начал играть с Петиными кудрями. Мальчик зябко закутался в одеяло – болезнь еще не до конца отпустила его.

– Но зато, господа, – Гаврила хвастливо поднял указательный палец, – мне известны все последние новости про его величество!

– Рассказывай, рассказывай скорее!

– Значит так! – начал Гаврила. – Через день после приезда государь еще до обедни побывал в крепости, в тюрьме и карантине, местность которого, говорят, очень уж ему понравилась; он даже нашел наш карантин лучше Одесского. А вчера приехал граф Воронцов и разместился у Мартоса77
  Федор Романович Мартос (даты жизни не известны) – председатель таганрогского коммерческого суда, племянник знаменитого скульптора Ивана Петровича Мартоса.


[Закрыть]
, а свиты у него – видимо-невидимо! И только приехал, уже весь город на уши поставил – это не то, то не так! Известное дело, завидует. Врачи же государыне в Крым велели ехать, а государь возьми и предпочти Крыму наш город, вот его светлость и серчает!

– Все-то ты знаешь, Гаврила! А мы вот тут сидим, никуда выйти не можем! – з аныли ребята.

– Чай, на встречу государыни вас непременно отпустят, – успокоил их кучер. – А приезжает она завтра. Государь выедет ее встречать до первой станции, а все остальные будут ждать в церкви. Я тоже как-нибудь изловчусь туда сходить – хоть одним глазком взглянуть на торжество!

В передней послышались шаги. Гаврила насторожился.

– Поди, ваша матушка идет, – быстро сообразил он. – Мне с ней лучше пока не сталкиваться!

И не успели ребята опомниться, как он покошачьи выскользнул за дверь.

Через пару минут в комнату действительно вошла Марья Алексеевна.

– Батюшки, ну и сквозняк! – она кинулась к окну и с грохотом его захлопнула. – Кто посмел открыть при больном дитяти?! – г орячилась она.

Крики ее были слышны по всему дому, так что Гаврила мигом сообразил, что снова стал причиной гнева хозяйки. Первой его мыслью было снова переждать грозу на конюшне, но затем ему в голову пришла другая идея. Кучер тихонько выскользнул на улицу и отправился в портовый трактир. Как-никак, а окончание ссылки надо было отпраздновать.

* * *

Харчевня была для Гаврилы излюбленным местом в городе. Здесь всегда было полно посетителей, и у каждого имелся в запасе миллион увлекательных историй, иногда совсем фантастических, иногда вполне похожих на правду. Рассказывались эти истории с особым смаком и неповторимым колоритом, неизменно поражая воображение местных обывателей, в числе которых был и Гаврила, весело шагавший теперь по улице в направлении гавани.

Но на этот раз – у вы! – е го любимый трактир оказался почти пуст. Разочарованный Гаврила хотел было повернуться и уйти, как вдруг приметил за одним из столиков незнакомого пожилого мужичка. У незнакомца было широкое лицо, прямой нос, большие серые глаза, русые с рыжиной волосы. На вид ему было около шестидесяти лет, но седина еще почти не коснулась его густой окладистой бороды. Да и сам мужичок, крепкий, коренастый, по-видимому, обладал недюжинной силой.

Гаврила купил себе кружку пива и подсел к незнакомцу.

– Не возражаете?

Мужичок мотнул головой.

– Эх и хорошее здесь пиво! – произнес он, допивая кружку. – И балык отменный!

– Это правда! – откликнулся Гаврила. – А вы, сударь, вижу я, не здешний?

Незнакомец снова кивнул.

– Илья Байков, лейб-кучер! – не без гордости представился он.

Вот это удача! Кто бы мог подумать! Ну, теперь Гаврила так просто от него не отстанет!

– Гаврила Меркулов, кучер полковника Никольского, – не менее важно произнес он. – Водка у нас тоже ничего. Не желаете?

Байков не возражал. Официант принес им чистые стаканы, бутылку водки и жареную курицу.

– Как вам наш городок? – поинтересовался Гаврила, разливая водку по стаканам.

Байков пожал плечами:

– Город как город, – ответил он. – И не такие видели. Я ведь служу его величеству уже более двадцати лет! Где мы только с ним не бывали! Всю Россию-матушку объездили! Да что там Россию! Всю Европу исколесили! – продолжал царский кучер, довольный впечатлением, произведенным на провинциального собрата. – Тем не менее государю здесь очень нравится.

– В самом деле? – обрадовался Гаврила.

– Определенно, – подтвердил Байков. – Я давно уже не видел его величество в столь приподнятом настроении. То ли было при отъезде из Петербурга, – он залпом опрокинул стакан. – Вы были правы, водка тоже хороша!

– Расскажите, прошу вас! – у моляюще произнес Гаврила, весь обратившись в слух.

– Что ж, если вы настаиваете, – пожал плечами захмелевший царский кучер и начал вспоминать: – Да-а, уезжали мы из столицы при необычных обстоятельствах. Выехали глубокой ночью, без свиты. Сначала заехали в АлександроНевскую лавру, и его величество долго молился в соборной церкви у мощей своего небесного покровителя. Вернулся он в коляску очень грустный и до самых ворот ехал с открытою головою, часто оборачивался, кланялся и крестился на собор, будто бы навсегда прощался с лаврой.

Байков выпил еще один стакан водки и, закусив куриным крылышком, продолжал:

– У заставы его величество велел остановиться и, привстав с коляски, долго глядел на город, будто уже не чаял увидеть его снова… А через некоторое время нас догнали Дибич88
  Иван Иванович Дибич-Забалканский (1785–1831) – граф, генерал-фельдмаршал, русский полководец прусского происхождения, с 1821 г. сопровождал государя во всех поездках. С 1824 г. – начальник Главного штаба. В 1825 г. сопровождал императора Александра I в Таганрог.


[Закрыть]
и Виллие99
  Яков Васильевич Виллие (1768–1854) – лейб-хирург российского императорского двора, организатор военно-медицинского дела в Российской армии. В 1825 г. сопровождал императора Александра I в Таганрог.


[Закрыть]
, и все пошло как обычно. Только на протяжении всего пути не было ни смотров, ни парадов. Да еще комета…

– Какая комета?

– В ту ночь над Петербургом появилась темная комета, лучи ее простирались вверх на большое пространство к западу. Его величество поинтересовался, знаю ли я, что она предвещает…

– Ясное дело! – перебил Гаврила. – На Руси всем известно, что комета предвещает бедствие и горесть.

– Ну, я так и ответил его величеству. Только зря я это сказал. Государь сразу поник и прошептал: «Так Богу угодно…»

– Как это все интересно и необычно! – в восхищении произнес Гаврила, ожидая продолжения рассказа.

Но Байков вдруг опомнился:

– Что же это я все тут сижу и болтаю! Меня ж его величество, верно, ищет!

Он встал и, пошатываясь, вышел из трактира. По дороге во дворец царский кучер еще долго корил себя за болтливость и твердо решил никогда больше не пить водки с незнакомцами.

* * *

Наступило 23 сентября, и весь город с самого утра взволнованно и весело гудел в предвкушении радостного события.

И только Пете было не до веселья: он вновь лежал в своей постели с высокой температурой. На все его уверения о вполне сносном самочувствии госпожа Никольская только махнула рукой. Доктор Лакиер был с ней полностью солидарен.

Часы в столовой пробили четыре пополудни, и отец с матерью уехали в Варвациевский монастырь, около которого в ожидании государыни уже собралось все население города.

Мальчики долго смотрели вслед родителям из окна своей комнаты. Погода была как нельзя более подходящей для праздника: на чистом голубом небе ярко светило солнце и даже вчерашний ветер – в иновник всех Петиных несчастий – с овершенно стих.

– Павлик, сколько времени? – с просил Петя, уныло глядя в окно.

– Пятнадцать минут шестого.

– А что, Павлик, государь с государыней уже в церкви, как ты думаешь?

– Что об этом говорить? Давай лучше книжки почитаем.

– Подожди, Павлик. Я вот думаю, как бы нам хоть одним глазком все-таки взглянуть на эту процессию!

– Но тебе строго-настрого запретили выходить из дома! – возразил Павлик.

– После лекарства мне намного лучше! К тому же… Разве не долг каждого подданного пожертвовать ради государя всем, не то что здоровьем, но и самой своей жизнью? – лукаво прищурился Петя.

– Пожалуй, ты прав. Но как мы попадем в церковь? Да и посмотри на время – мы точно опоздали. А если отец или матушка нас увидят?

– Ну, в толпе нас трудно будет заметить. В церковь мы и впрямь опоздали, но от монастыря до дворца не так уж близко! – Петя настаивал на своем.

– Что ты хочешь сказать?

– А то, что если мы побежим сразу к дому Папкова1010
  Петр Афанасьевич Папков (1772–1853) – русский генерал, санкт-петербургский обер-полицмейстер, третий градоначальник Таганрога (1809–1822).


[Закрыть]
, то успеем туда раньше государя и государыни!

– И что дальше?

– Мы побежим сразу к дворцу государя, тут напрямик минут десять будет. А рядом, помнишь, там огромный дуб растет, как в калитку входишь, у парадного крыльца? Мы на него залезем и спрячемся в листве, а когда процессия въедет в ворота, все хорошенько и рассмотрим! Ну что, здорово я придумал?

Петины глаза радостно горели. Но Павлик все еще сомневался в возможности такой авантюры.

– А как мы проберемся мимо часового у входа?

– Что-нибудь придумаем! – махнул рукой Петя.

– А у тебя хватит сил добежать до дворца?

– Хватит-хватит, не беспокойся! Давай скорее одеваться!

– Ну хорошо! Мне, по правде сказать, самому до смерти хочется на государя и государыню посмотреть!

Ребята мигом переоделись в уличное платье и тихонько выскользнули из комнаты.

В доме было тихо – почти вся прислуга тоже сбежала поглядеть на торжество. У черного входа они столкнулись с Гаврилой. Пришлось посвятить его в свои планы. Кучер был от них не в восторге, но делать нечего: чувствуя свою вину перед ребятами, он согласился их сопровождать. Выйдя из дома, они втроем помчались на Греческую улицу – там находился дом градоначальника Папкова, в котором и остановился император.

* * *

– Успели! – прошептал, задыхаясь от быстрого бега, Петя, увидев пустынную улицу перед дворцом, и вытер пот, выступивший на лбу.

Надо сказать, что название «дворец» даже после недавнего ремонта мало подходило к этому простенькому полутораэтажному каменному зданию с желтым фасадом, зеленой крышей и небольшими окошечками. Оно скорее напоминало подгородную усадьбу средней руки помещика, чем царскую резиденцию. Но Александр I останавливался здесь в мае 1818 года и во второй свой приезд вновь избрал для проживания именно этот дом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное