Анастасия Енодина.

Приносящая удачу



скачать книгу бесплатно


В оформлении обложки использованы фотографии и изображения с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.

Пролог

Если в твоей душе осталась хоть одна цветущая ветвь,

на неё всегда сядет поющая птица.



(с) Восточная мудрость


Колокола отзвонили, прихожане разошлись по домам, и седой патлатый старик, заперев дверь своей комнаты, расположился в кресле перед большим столом. Он жил в церкви, потому что считал, что она принадлежит ему. Как принадлежит и весь город. Только пока об этом никто не подозревал, поскольку Ролан был простым священником и слишком слабым магом. Власть никак не удавалось заполучить, разве что имелось две сотни верящих в его силы прихожан. Но это не то, чего он хотел. Он бы желал быть значимой фигурой, хотя бы на закате своих дней. План по достижению этой цели у него имелся давно, вернее, не у него, а у Иржи – мага, внезапно вышедшего на Ролана много лет назад и предложившего поддержку.

Примерно в то время, как священник единственный раз встречался с Иржи, в городе объявился молодой человек. Его звали Леон, он был совсем мальчишкой, но уже через пару лет стал изрядно досаждать добропорядочным горожанам. Он был порочен, нагл и тщеславен, но найти на него управу не удавалось по многим причинам.

Сейчас мысли священника снова были о нём, хоть этот парень теперь и был вполне взрослым мужчиной, да и проблем с ним давно уже не возникало. Леон в последние годы появлялся в городе редко, особенно не дебоширил, посещал таверны в поисках связей на одну ночь, честных и порядочных специально не соблазнял, как раньше, не крал ничего и не занимался ничем столь уж предосудительным. Это, конечно, не помогло ему изменить устоявшееся презрительное отношение к себе горожан, но зато, если прежде внимание священника было нацелено на его фигуру постоянно, то теперь он наблюдал за ним лишь иногда, когда тот попадался на глаза.

Сидящий за столом Ролан достал из выдвижного вечно заклинивающего ящика сложенное вчетверо пожелтевшее письмо и развернул его, всматриваясь в знакомые и почти заученные наизусть строки. Письмо было написано довольно давно, но своей актуальности не утратило и по сей день.

"Следи за ним. Он не должен выйти из-под контроля. Не давай его соблазнам таять, не позволяй сомневаться, что жизнь дана ему для получения удовольствий." Ролан усмехнулся. Этого совершенно не требовалось: со всем этим Леон прекрасно справлялся и сам. Наверно, попроси Иржи, наоборот, разубедить Леона брать от жизни всё, у священника бы ничего не получилось.

"Если однажды он поведёт себя странно, суетливо или тебе вдруг покажется, что он стал много думать – сделай всё возможное, чтобы избавиться от него, пока не стало хуже. Сам не пытайся убить – он хитрее, чем пытается казаться, сильнее и опаснее."

В этом Ролан сомневался: Леон не казался умным, хитрым, сильным или опасным. Совсем не казался. Ни когда пускался во все тяжкие, ни сейчас, когда после определённых событий стал вести себя спокойней.

То ли и правда полюбил ту, что от него сбежала, то ли она своим побегом доказала, что он ничтожен. Ролан не вмешивался тогда, зато горожане сыграли не последнюю роль… Впрочем, Леон на влюблённого похож не был никогда, Ролан даже сомневался, умеет ли этот человек вообще чувствовать что-то светлое. Так что причины его внезапного затворничества он боялся искать.

"Это ерунда. Он может просидеть во дворце годы – это мало, что изменит. Просто следи и не упусти момент, когда лёд тронется."

Лёд. Иржи любил аллегории, связанные со льдом. Он жил по ту сторону реки, где-то очень далеко отсюда. В тот единственный раз, когда Иржи бывал в этом городе, он говорил Ролану о своих впечатлениях от дороги. Тогда его больше всего впечатлила именно река: стремительная, порожистая… От неё запитывалась водой ближайшая деревня, что стояла на том берегу. Тамошние люди хорошо освоили создание различных гидротехнических сооружений, но в ту весну им весьма досаждал донный лёд: иногда он всплывал со дна и портил всё водоснабжение. Правда, с ним поднималось и много утерянного рыбаками добра, так что народ это явление любил: иногда находились диковинные вещи.

Так что Ролан удивился, что в письме Иржи написал "лёд тронется", а не "всплывёт донный лёд", поскольку, как находил священник, последнее подходило бы к Леону больше: очень уж хотелось узнать, что у него внутри, что скрывается за созданным им образом. Сам священник склонялся к мысли, что ничего хорошего донный лёд из глубин души этого молодого человека не поднял бы, но Иржи полагал, что помимо мусора и хлама там могло бы отыскаться что-то стоящее, и именно из-за этого предположения Леона полагалось в случае чего убрать.

Случай такой настал недавно. Леон, прежде разъезжавший по городам, транжиря деньги, а в последние годы тихо посиживавший в своём дворце, вдруг стал вести себя нервно. Пару дней назад он посетил город, запасся провизией и отправился в неизвестном направлении. Ролан не успел вовремя сообразить, что Леон уходит куда-то надолго, может, даже и навсегда, так что упустил его.

Ландграф покинул город и свои земли, он мог легко затеряться, и Ролан не находил себе места, не зная, как поскорей сообщить об этом Иржи и спросить совета, что делать дальше. Он не спал обе ночи, что Леон отсутствовал, но так и не решил, что же делать. Отправляться в погоню? Или не стоит? Иржи просил избавиться от него, но Ролан не понимал, зачем: он вреден людям, он отравил жизнь многим, но для грядущих планов Леон был совершенно безобиден, особенно, если находился где-то вдали.

Ролан переживал сильно, но совершенно напрасно. Собравшийся в дальний путь Леон вернулся быстро. Два дня – и снова можно было видеть, как горит свет в его дворце. Священник подумал, что надо быть внимательней к нему и, если что, готовым обеспечить ему смерть.

Зато потом случилось странное: в обитель священника заявился старик и попросил передать Леону предостережение. Тогда Ролан не понял сути, но догадался, что старец не простой. У священника был очень слабый магический дар, но не распознать волшебника в старце он не мог. Так что предостережение запомнил и требуемую клятву принёс. А позже, планируя, как избавиться от Леона, понял, что старец был на шаг впереди и заранее знал, какой способ придумает Ролан. Но клятва была принесена, о чём священник не очень-то сожалел: он ничего не терял, давая Леону шанс выжить.

Глава 1

Говорят, я халявщица. Так говорит моя сестра и два моих брата, потому что я, как им кажется, вечно отлыниваю от работы. На самом деле, это не совсем верно. Я не отлыниваю, просто не виновата в том, что лучше всего у меня получается простая работа. Ах да, самое главное: я не люблю животных, а они не любят меня, так что со скотиной тоже возиться приходится без моего участия. Потому что, если на меня можно надавить и заставить работать с животиной, то животину со мной – ни за что. Не любят они меня. В итоге я действительно могу заниматься только домашними делами, да собирать дары леса. С этим хлопот тоже хватает, но всё же с живностью мороки больше: то её накорми, то подои, подстриги, а иногда надо забивать или лечить. Так вот меня в халявщицы и записали. Да и ладно!

День, с которого я стала и сама считать себя любимицей Удачи, начался довольно обычно, так что, сколько я потом ни старалась, вспомнить подробности того судьбоносного дня так и не смогла. Наверно, это и неважно. Да, сейчас мне кажется, что это всё неважно: о чём я думала в то утро, о чём болтала с родными за завтраком, а также какая была погода. Впрочем, как раз погоду я отлично помню: она была прекрасная.

Лето выдалось тёплым, так что ещё один прекрасный день никого особенно не порадовал и не удивил: таких дней было уже много, и летним теплом мы все уже успели насладиться. Изба у нашей семьи добротная, так что печалиться о том, что скоро (хотя, не так уж и скоро) придут холода, не приходилось. Придут – и пусть приходят! Сенька с Глебом, братья мои, дров наготовили на всю зиму, а то и на две: дровенник полный забит, даже новый пришлось сколачивать, чтоб уместить всё. В это лето случился большой ураган, что очень порадовало всех жителей деревни: не погиб никто, урона никакого угодьям не нанёс, зато лес повалил так, что дров каждый себе натаскал, сколько сил хватило. Вот и мы с братьями расстарались. "Мы" – ну, потому что я тоже помогала, как могла: укладывала поленья аккуратно, чтоб не повалилось ничего, когда зимой станем разбирать понемногу кладку. Дрова в основном берёзовые были, потому что на берёзовые спрос больше, уж месяц, как ураган был, а ни одной берёзы поваленной не сыскать в лесу. Ёлок и сосен – полным полно, а хорошего топлива нет бесхозного, растащили всё.

В тот день как раз в огороде все дела были переделаны, так что мои братья отправились в лес – любили они при случае притащить ещё дровишек. Не для печи, а для костра: эти двое просто обожали с девками посидеть, песни попеть, хлеб стащить и пожарить. Отец вечно ругался, если для бестолкового сжигания брались дрова, так что в это лето парни решили подготовиться. Доски для ещё одного дровенника отец не выделил, так что приходилось им накрывать чурки чем придётся, чтоб не мокли под дождём.

А мне снова повезло: мать отправила за морошкой. Лес – мой друг, он всегда выручает и помогает, а также раскрывает все свои тайны и рад поделиться своими дарами. Никто в нашей деревне лучше меня грибы не ищет, да и мест ягодных не знает. С морошкой и вовсе у нас всего одно болото, небольшое, но ягод там видимо-невидимо, потому что не шастает там никто. Правда, не была я там в это лето после урагана, но очень хотелось верить, что и теперь болото моё спрятано от лишних глаз и не пострадало сильно.

Сапоги резиновые у нас одни на всех. Потому что по болотам редко приходится бродить, а проливных затяжных дождей у нас давно не случается: всегда можно переждать. Говаривали, раньше дожди могли трое суток напролёт лить, но сейчас так не бывает. А сапоги – вещь дорогая, за ней надо в город ездить. Правда, батя не ездил: ему какой-то мужик подарил, проезжий. Отец этому мужику тогда коня вылечил, за что сапоги и получил. Ещё, вроде, и денег тоже тот мужик дал, но деньги – наживное, а сапоги – полезная вещь.

Так что они мне велики. Не люблю вообще надевать их: и вправду велики, неудобно очень. Не промокают, тепло в них всегда и ноги даже не потеют, но ходить приходится, как хромой. И ноги сгибать не удобно: выше колен у сапог голенище. Немного, правда, но выше. Ужасная обувь. Батя говорит, они зачарованы, оттого и тепло в них, и не текут они. Дескать, мужик тот проезжий магом был. Но я не верю в магов, да и единственное доказательство – непромокающие сапоги, – тоже мне, диковинка! Не дырявые и резиновые – вот и весь их секрет.

– Змей на болотах много, мне Дора говорила, так что без сапог не пущу! – мать у меня иногда строгая, если что не по её делается, и в сплетни верит легко. – А если не пущу, будешь шмотки стирать – вон их, корыто целое накопилось!

Я покосилась на корыто со сваленным в кучу тряпьём. Честно говоря, очевидного выбора тут у меня быть не могло: что стирать, что в сапожищах по лесу разгуливать – одинаково паршивое времяпрепровождение. Пришлось серьёзно задуматься. Заметила, как сестра смотрит на меня с надеждой: конечно, если уйду, стирать ей придётся, а если останусь – она гулять пойдёт, потому что со скотиной все дела переделала с утра. А вчера не рассказала мне, с кем гуляла! Пришла поздно, довольная, а не рассказала ничего! Она меня всего на полтора года младше, но красивей, веселей и потому поклонников у неё больше. Мне-то и своих хватает, просто интересно сплетни послушать, а она не поделилась…

Вот и поплатится! Исключительно из-за Веркиной вредности я и согласилась пойти в сапогах за морошкой в тот день.

Возможно, начало должно было быть совсем иным, поскольку, если б не пошла я за морошкой в сапогах в тот день, пошла бы на следующий. Потому что на следующий отец приволок огромную рыбу, которую меня бы заставили чистить, и я бы согласилась на всё, лишь бы отправиться в лес. Потому что рыба – тоже животное, хоть озёрное и мёртвое. И ковыряться в его внутренностях мне радости не доставляло. Но от рыбы я тогда ушла за ольховыми лучинами для коптильни, так что получилось тоже неплохо.

В общем, история не знает сослагательного наклонения, так что было, что было: история началась с морошкового болота и ужасных сапог.

***

Поначалу я шла по той части леса, которую отлично знала. В том смысле, что бывала здесь так часто, что даже после урагана ничего нового для меня тут не было и быть не могло. Вон там раньше был ельник, но потом, после урагана, попадал, и теперь видны вывороченные корни, да глубокие следы тележек, на которых местные растаскивали дрова. Даже сейчас слышно, как кто-то пилит. Пришлось сворачивать на тропы и обходить то место: мало ли, кто там работает. Может, мужчина моей мечты, а я в этих сапожищах… Или брат моей подруги Олеськи – красивый и весёлый… Нет, лучше уж обойти…

Тропы я знала отлично, так что к болоту пробиралась в темпе. Проклятые сапоги мешались, но в целом я шла быстро.

До болота добралась без происшествий и с удовольствием оглядела никем не тронутые ягоды. Целое болото морошки! Не очень обширное, но как раз такое, какое мне под силу за сегодня обобрать. И перекушу заодно, а то некоторые ягоды переспелые совсем, не донесу до дому – подавятся.

Я присела на корточки и принялась собирать в корзину жёлто-оранжевые ягодки. Многие думают, что это скучно – сидеть и собирать по одной штучке, но для меня в лесу время пролетало незаметно. Уж лучше собирать ягоды, чем стирать бельё или возиться со скотиной. Пока лето не кончилось, я и вправду халявщица. А по осени грибы пойдут… До самых заморозков лес меня от домашней работы спасает, за что и люблю я его безмерно. А ещё он всегда защищает меня: ни разу мне не попадался дикий зверь. Сколько хожу – ни разу. Батя говорит, потому что Леший меня знает, и оттого зверьё меня стороной обходит.

А ещё я мечтать люблю. О ерунде всякой. О том, как однажды брат Олеськин, подруги моей, меня пригласит на свидание. Он пригласит, я знаю. Но точно, совершенно точно, пригласит не так, как надо. А ещё я знаю, что именно поэтому мечтать вредно. Мечтать надо о несбыточном, а о том, что непременно и так сбудется, мечтать нельзя, чтоб не расстраиваться потом. Но ничего не могу с собой поделать, поскольку несбыточного в голову мне не приходит.

И сегодня я тоже мечтала. Мечтала о том, что будет через несколько дней, через неделю почти. А будет ночь, когда духи активизируются. В эту ночь всегда жгутся высоченные костры, а парни играют на инструментах и поют песни. Эта та редкая ночь, когда можно не спать до утра, а потом дрыхнуть полдня. Вот наступит такая ночь, и мы с Олеськой будем нарядные-нарядные…

Додумать я не успела. Успела только представить, что лично я буду в своём синем платье в мелкий цветочек и с лентами в тон, вплетёнными в волосы. И косу расплету, а то волосы мои прекрасные и не видно совсем, потому что в лес и дела по хозяйству делать с косой удобней. А в ту ночь все увидят, что волосы мои длинные, густые, цвета солнца на заре… Да, именно солнца и именно на заре… и именно так подумает Олеськин брат и непременно восхитится!

Да, мы с ней будем на высоте, краше всех будем! Особенно я, потому что Олеська, на самом деле, симпатичней меня и всегда одевается женственней. Если она обычно любит принарядиться, то…

Но про Олеську додумать не успела, потому что заметила что-то во мху, в кустах багульника. Это было нечто блестящее и тёмно-синее. Я тут же оставила ягоды и подошла к находке. Раздвинула в стороны кустики болотной травы и изумилась: изо мха торчала рукоять кинжала. Она и была отделана тёмными синими металлическими вставками, изображающими какой-то замысловатый ключ. Вставки эти тускло и благородно поблёскивали в лучах солнца, причудливо отражая свет. Я быстро схватила клинок и посмотрела повнимательней. Лезвие острое, начищенное – явно недавно эта штуковина здесь.

Стало не по себе. Что, если хозяин где-то здесь ещё бродит? В нашей деревне сюда дорогу только я знаю, а больше прийти неоткуда. Говорят, где-то за болотами город есть. Недалеко, вроде. Но с него к нам не приходили никогда на моей памяти, потому что провести через эти топи может только опытный следопыт, а таких мало. Ну, или магические какие-нибудь амулеты. Они тоже могут помочь болота пересечь, только существуют ли они вообще, лично я сомневалась. Батя говорит, что существуют, только дорогие они и редкие, поэтому в нашей деревне таковых нет. А если и есть, то люди помалкивают, чтоб никто их не обчистил.

Да и незачем к нам идти с города-то… Хотя, однажды же тот мужик, что сапоги бате подарил, тащился туда, в город… Это правда когда было! Много лет назад, лет десять точно – я уж и не помню того случая.

Опасливо огляделась и прислушалась. Вроде тихо. Вроде никого.

Поспешно спрятала клинок за пояс: так не потеряю, да и длинная рубаха отлично прикрывает – просто так не увидит никто. Поднялась на ноги и снова осмотрелась. Очень хотелось быстренько отсюда уйти, но я постаралась успокоиться. Дома можно соврать, что морошка не уродилась, но тогда надо вернуться раньше. Вернусь раньше – найдут мне работу. Нет, никого здесь нет. Можно остаться и дособирать морошку, пропадёт ведь… На болоте издалека бы шаги заслышала: никого нет.

Собрав волю в кулак, я продолжила собирать, только второпях и больше ни о чём не мечтая, а постоянно прислушиваясь и оглядываясь по сторонам.

Наконец, поляна опустела, и тогда я опрометью бросилась в сторону дома. Жаль, что в сапогах этих и не побегать толком. Наверно, со стороны я смотрелась забавно, но меня это не заботило. Следовало бежать без оглядки.

Только выйдя на дорогу я смогла идти нормально. Немного успокоилась и, удостоверившись, что никого рядом нет, достала клинок. Посмотрела на него, полюбовалась отсветами солнца на стали и убрала обратно. Никому не покажу и не расскажу про него. Надо будет сегодня же сходить к святому роднику и помыть его, а то мало ли, им убили кого и потому в болото и выкинули. Хоть следов крови и нет, но лучше уж перебдеть.

Так и сделала: донесла до дому корзинку, скинула сапоги, надела сандалии и побежала к роднику, где долго и тщательно мыла свой клинок.

Глава 2

Они были в пути уже почти полтора дня. Парень лет двадцати: сильный, подтянутый, крупный, но хмурый. И мужчина на вид ненамного старше парня, со спокойным сосредоточенным лицом, сухощавый, стройный и хорошо одетый. Леон шёл чуть позади парня, с интересом глазея по сторонам.

– Олан, может, стоит сделать привал, как выйдем, где посуше? – обратился он к парню.

Тот не ответил, и мужчина повторил вопрос громче. Тогда парень обернулся, движением руки убрав лезущие в глаза светлые волосы.

Его светло-карие глаза посмотрели на своего спутника с пренебрежением.

– Скоро уже дойдём. Вы уверены вообще, что потеряли в болоте, где морошка?

– Уверен, – ответил мужчина.

Парень хмыкнул, демонстрируя, что он думает об этой уверенности, и повёл дальше. Следопыт. Такого сложно отыскать в городе: специальность редкая и не очень нужная. Мужчине пришлось постараться, чтобы заполучить его: обычно следопыты идут в стражники, там такие всегда нужны, а то за преступниками не набегаешься по лесу, не зная тайных троп и не умея читать следы. Говорят, это дар. У кого-то есть, у кого-то нет. И научиться этому нельзя. Мужчина смотрел на широкую спину впереди идущего и не мог понять, почему этот парень оказался сейчас с ним.

– У тебя могло быть большое будущее, Олан, – заметил он.

– У вас тоже, ландграф, – ответил парень в тон ему. – О вас ходят такие слухи, что, думаю, вы могли пройти по болотам сами, вам ведь должно быть всё равно, погибнете вы или нет.

– Мне не всё равно, – зачем-то признался ландграф. – И все мои проблемы исправить я могу, а ты свои – нет. Как ты дошёл до этого?

Парень снова обернулся, смерив мужчину недобрым взглядом и ответил:

– Ничего вы не исправите. Я, может, и сдохну, может, и преступник, но точно никогда не ломал чужие судьбы.

– То есть, ты лучше меня, потому что не используешь людей? – уточнил ландграф.

Парень остановился и подождал, пока мужчина приблизится.

– Слушайте, Леон, мне плевать на вас. Нам обоим известно, почему я не перерезал вам горло ещё этой ночью, так что прекратите болтать со мной о жизни.... Она у нас с вами слишком разная.

Леон кивнул и дальше шёл молча. Он давно не общался с людьми – несколько лет прожил в своём дворце, лишь иногда наведываясь в город: то за продуктами, то за развлечениями. В остальное время он сидел за книгами и искал способ всё исправить. Это было трудно, ведь он плохо умел читать. Дислексия портила все его начинания, и на то, чтобы хоть что-то найти, уходило очень много времени. Благо, ему везло. Да, ему несказанно везло: он всегда открывал книгу на нужной странице, что весьма экономило бы время, если бы, опять же, не его дислексия. Он злился на себя так часто, что постепенно привык и перестал злиться совсем, выработав терпение и способность сохранять спокойствие. Теперь это ему здорово помогало в общении с Оланом.

Но удачи у него больше не было. Совершенно, как ему казалось. Нет, он не стал неудачником, просто как-то вдруг почувствовал, что обстоятельства больше не складываются так, как ему нужно. Причина была одна: он потерял свой клинок. Он не являлся оружием, но вещь эта досталась ему дорого. Он выложил за неё крупную сумму много лет назад. И этот клинок стоил ему не только денег, но и долгих душевных мук, к которым он был непривычен. Тогда он был другим. Или нет? Ему очень хотелось верить, что тогда он был другим и тот, прежний он, отныне в прошлом. Насколько это так, он пока не мог проверить: подходящих обстоятельств не случалось.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7