Яна Розова.

Сожжённые цветы



скачать книгу бесплатно

Неудивительно, что – выражаясь фигурально – Гелю носило по бездорожью самых разных идей. В институте, переживая лучшее время своей жизни, она увлеклась феминизмом, а следом объявила себя лесбиянкой. Надо признать, что для того времени это звучало смело, что Гелю заводило – до тех пор, пока слова не приходилось подтверждать делом.

После увядания розового периода Геля воспылала интересом к оккультизму. Она научилась гадать на картах и предсказывать судьбу. Следом загорелась идеей ехать на Кубу, помогать последнему в мире социалистическому острову отстаивать себя в мире капитала. Затем последовал период осмысления ницшеанства, но он продлился недолго.

Окончив истфак, Геля уехала в археологическую экспедицию, раскапывающую курганы в Монголии. Из экспедиции Черкасова вернулась беременной, виновник её положения заявил, что их роман был ошибкой. Из чистой злобы Геля пошла на аборт, а уже на следующий день жестоко раскаялась: убийство ребёнка стало страшным потрясением, перевернувшим её мир.

После аборта Геля словно бы завяла: она неделями лежала в кровати, читая легкомысленную литературу и временами плача без повода. Понаблюдав за ней, отец решил, что дочери надо работать, и пристроил её на кафедру культурологии педагогического института.

Геля смирилась.

Постепенно она возвращалась к себе настоящей, попутно осознавая, что сидит по уши в болоте. Ненастоящие интеллигенты неискренними голосами воспевали несуществующую высокую культуру Гродина. В атмосфере пафоса и лжи Геля начала предчувствовать ментальную гибель. Спасаясь, стала игнорировать работу, а теперь провалилась на комиссии, что означало: ждать повышения и прибавки к зарплате не стоит.

Геля решила уволиться.

Незадолго до комиссии потерпела крах и личная жизнь Гели: её парень ушёл к другой. Объяснил так: она беременна, и мне надо на ней жениться. Гелю поразило, что он встречался одновременно с двумя девушками, а Антон объяснил, что виноват: влюбился в обеих и не мог выбрать. И вот – выбор за него сделала судьба. Ледяная волна обиды, ненависти и бессилия затопила Гелю.

Её озлобление росло. Светка была замужем, у неё росла дочь, Наташка вышла замуж и родила сына, Сонька тоже воспитывала наследника. Слушая рассказы подруг о детях, встречая по дороге счастливых мамаш с их отпрысками, Геля убеждала себя, что родительское самодовольство отвратительно.

Ещё больше ненавидела Геля влюблённые пары. Она осматривала каждую, мысленно придираясь, растаптывая девушку или парня, или обоих: у этой бабы слишком толстые ноги, у этого парня торчат уши! Понимая, что надо бороться со своей тёмной стороной, Геля одёргивала себя, но со временем – всё реже.

Вскоре она почти прекратила встречаться с подругами – отчасти по собственному желанию, отчасти потому, что и они стали сторониться её.

Иногда Геля вспоминала, как хорошо было им Пятерым вместе…


Студенты в коридоре сновали косяками и поодиночке, со всех сторон Геля слышала «Здрасьте!», а ответить не могла: горло сдавил спазм.

Пытаясь успокоиться, подошла к окну, глубоко вдохнула и выглянула на улицу.

Взгляд случайно упал на припаркованную к обочине крутую иномарку. Гладкие блестящие бока машины радовали глаз. Геля представила себе, как она садится в кожаные кресла такого вот авто и уезжает из этой жизни – навсегда!

Вдруг из машины Гелиной мечты вышел хорошо одетый молодой мужчина.

«С таким уехать было бы вдвойне приятно!», – решила Геля.

Он обошёл автомобиль и распахнул дверцу перед… Викой Петренко!

Геля стиснула зубы. Она помнила кафедральные сплетни о том, что муж Вики – бизнесмен, владелец цеха по производству колбасы. Петренко недавно купили новую квартиру в центре, 150 квадратных метров роскоши, отдыхают по два раза в год за границей. И у них есть ребёнок!

«Почему одним – всё, а другим – ничего?», – злость сменилась жалостью к себе.

Нацепив тёмные очки (надо же, она не забыла на кафедре сумку!), Геля покинула здание института. Идти домой не имело смысла: мать только и ждёт повода запилить дочь до смерти.

Геля побрела по городу в отупении, нахлынувшем после приступа злобы. Чтобы протянуть время, зашла в ЦУМ, купила лак для волос и ненужную губную помаду. Совершенно случайно набрела на ювелирную мастерскую, вспомнив, кстати, что у неё сломался замочек на золотой цепочке.


В маленьком помещении у окошечка для приёма заказов собралась очередь в несколько человек. Первой стояла пожилая женщина, просившая отполировать ей крестик. Увидев старинный православный крест, Геля вспомнила Иру Китаеву.

За старушкой стояли мужчина и женщина – парочка! Мужчина симпатичный, черноволосый и стройный, женщина – молодая блондинка. Судя по их неброской, но дорогой одежде, купленной явно не на гродинском вещевом рынке, вкус и деньги у парочки имелись.

Геля отвела от них завистливые глаза. А они демонстрировали приёмщице драгоценности.

– Эти серьги мы уже носили в ремонт, но нам сказали, что здесь ничего поделать невозможно, – говорила женщина. – А это кольцо мне муж на годовщину свадьбы подарил, но оно большое. Можно его уменьшить?

– Покажи ещё цепь, – сказал муж. – У нас ребёнок, три года. Порвал её.

Геля передёрнулась: опять! У всех – деньги, дети… Ох, как тошно!

Она отвернулась и встретилась взглядом с парнем, занявшим очередь за ней. Бритый, с трёхдневной щетиной на лице и нагловатыми выразительными карими глазами. Непонятно с чего он усмехнулся и подмигнул Геле. Она возмущённо отвернулась.

Тем временем парочка, нахваставшись своей нехилой житухой, направилась к выходу. Драгоценности она забрала с собой, не удовлетворившись сервисом мастерской.

Геля уже шагнула к окошечку, когда неожиданно почувствовала прикосновение к своему локтю. Обернувшись, увидела лысого.

– Девушка, помогите мне!

И властно потянул за собой.

Не успев ничего подумать, Геля оказалась на улице. Гадкая парочка стояла посередине тротуара. Блондинка ещё держала в руках замшевый мешочек с безделушками.

– Отвлеки мужика! – тихо скомандовал бритый.

И тут Геля всё поняла. Она подошла к мужу блондинки, предварительно нащупав в сумке гладкий длинный цилиндр.

– Извините, можно вас спросить? – произнесла Геля, и когда мужчина повернулся – направила струю лака для волос прямо ему в глаза.

Несколько секунд мужик стоял, не шевелясь, а потом заорал от боли. Его жена тоже повернулась к Геле – ещё не понимая, что произошло. Воспользовавшись заминкой, бритый вырвал из рук блондинки замшевую сумочку и рванул прочь. Геля успела брызнуть лаком и в рожу блондинке, а потом бросилась следом за лысым, радуясь, что на ней сегодня свободные брюки и кроссовки.

Прохожие шарахались в разные стороны, сладкая обворованная парочка вопила на все голоса, а Геля почувствовала такой мощный выброс адреналина, что даже засмеялась. Как будто ей двенадцать лет, и она вместе с приятелями ворует яблоки в саду злой соседки!

Бритый бежал не в полную силу, а так, чтобы за ним успевала помощница. На ходу он кивнул ей – направо, скорее! – и свернул за угол. Она повторила его манёвр, чуть не врезавшись в роскошную тачку, стоящую прямо за поворотом. Резко затормозив, Геля разглядела вишнёвый двухдверный «Мерседес» – спортивный кабриолет с откинутым верхом. В это чудо автомобилестроения ловко впрыгнул её партнёр.

– Быстрее, садись сюда!

И Геля перескочила через закрытую дверцу со стороны пассажирского сидения, упав в разогретое солнцем кресло. Получилось легко и ловко.

Парень одобрительно улыбнулся, кабриолет, взревев как дикий застоявшийся зверь, рванул с места.


Вишнёвый «Мерседес» летел по полуденному Гродину, пыльному, затоптанному и заплёванному городишке, где никогда не случается чудес. Геля слегка обалдела от ветра, от скорости, от мелькания машин, но больше всего – от сознания того, что едет в роскошной тачке и все её видят.

Она глянула на лысого, сидевшего рядом и щурившегося от яркого солнца. Он поймал её взгляд, жестами велел открыть бардачок и поискать там тёмные очки. Геля выполнила его просьбу, достав весьма дорогой и стильный оптический прибор. Передала лысому; стараясь перекричать уличный шум, ветер и рычание мощного мотора, громко спросила:

– Куда едем?

Водитель, спрятав весёлые глаза за стёклами, так же громко ответил:

– Увидишь!

Вообще-то следовало вернуться на бренную землю и спросить саму себя: ты поняла, что только что участвовала в ограблении? Но Геле не хотелось этого делать, точнее, она уже всё осознала, и судить себя не собиралась. Если привычный мир отверг Гелю, то она станет на другую сторону! Это будет её форма протеста и, если честно, давненько она не протестовала!

В мечтах Геля уже видела себя окружённую дерзкими романтиками преступного мира, шикарно и вызывающе одетую, крутую до беспредела. Она с мужчинами, которые не боятся ректорских проверок и закона! Живут, как ветер, прожигают жизнь в кутежах, катаются по миру – беспечные, жестокие и самоубийственно удачливые.

– Эй! – услышала Геля голос спутника. – Ты спишь?

– Нет!

– Есть хочешь?

– Да!

Вишнёвый «Мерс» нагло пересёк встречную полосу, распугал пешеходов и выскочил на тротуар. Геля увидела вывеску нового, но уже модного ресторанчика с забавным названием «Золотой каплун». Здесь бритый остановил машину, поднял чёрную кожаную крышу.

В зеркальном зальчике, где соседствовали нарочито грубо сколоченный деревянный бар и столики в стиле ампир, а также копчёная осетрина и палёная водка, бритый уселся за столик у окна и небрежно кликнул официантку. Геля заняла место напротив него, оглядывая обстановку ресторана и исподтишка рассматривая посетителей – представителей некрупной плутократии и чиновников среднего размера.

Новый приятель Гели не стал интересоваться вкусами своей дамы, а сразу заказал салат из свежих овощей, мясную солянку, шашлык и бутылку красного сухого вина. Ожидая заказа, закурил, но когда Геля потянулась к его пачке, осадил её:

– Не люблю, когда бабы курят!

Десяти мужикам из десяти Геля велела бы заткнуться, но бритый, похоже, был одиннадцатым. Она оправдалась перед собой: надо быть благодарной человеку, который наказал самодовольную парочку из ювелирной мастерской.

– Слушай, – сказала она, когда принесли заказ, и оба выпили по бокалу вина за знакомство. – Почему ты решил, что я сделаю то, о чём ты попросил?

– Разве я просил?.. Ладно, не обижайся. Ты смотрела на них, будто хотела съесть!

– Ерунда, – смутилась Геля. – Просто у меня неприятности сегодня. Достали все!

– Все? И что все тебе сделали?

– Ой, да считают себя самыми умными! А как тебя зовут?

– Называй меня Лис.

– Что? Почему?

– Моя фамилия Лесничий. С детства все звали Лисом. Считают, что я хитрый.

Ел он изящно и споро, привычно обращаясь с ножом и вилкой.

– А тебя как зовут?

– Геля, Ангелина.

– Какое красивое имя! Выпьем за твоё боевое крещение, Ангелина!

– Лис, а можно один вопрос?

– Валяй!

– Кто ты?

– Я свободный человек. Во всех смыслах. Я знаю, ты скажешь, что быть абсолютно свободным невозможно, что раз я вожу машину, то должен подчиняться правилам дорожного движения, и так далее. Но факт остаётся фактом: я свободен. И в этом смысл моего существования.

– Только быть свободным? А зачем? Чтобы делать что?

– Свобода – сама по себе ценность.

– Неважно, что ты делаешь, чтобы быть свободным?

– И это верно. Я не циничен, я просто так живу.

«Очень интересно, – подумала она. – Как бы не влюбиться».

Лис поднялся.

– Ну, что, пошли?

– А платить?

– Мы только что говорили о свободе, – насмешливо напомнил он, направляясь к выходу.

Геля поспешила следом.

Официантка, не ожидавшая такого простого и наглого фортеля, бросилась за ними.

– Эй, молодые люди! – закричала она во всё горло. – А кто заплатит?

Лис только ускорился, а Геля внутренне замерла.

– Саша, скорее! Здесь ушли и не заплатили!

Геля так и не узнала, как выглядит этот Саша и чем бы он помог бедной официантке, потому что едва она юркнула на своё место в кабриолете, как стремительный Лис рванул «Мерседес» вперёд. Одновременно он опустил верх автомобиля и ветер, ударив Гелю по лицу, выдул начисто любые переживания.


– Куда теперь?

Лис лукаво покосился на неё, ничего не ответив.

Вишнёвый автомобиль снова катил по городу, провожаемый восхищёнными, заинтересованными, завистливыми, мечтательными взглядами гродинцев. Геля жадно ловила эти взгляды, наслаждаясь реваншем. Сейчас бы встретить Вику! Та бы лопнула от зависти! Колбаснику такая тачка и не снилась!

Геля видела, что Лис чуть улыбается, расслабленно откинувшись в удобном кожаном сидении. Длинные ноги с трудом помещались в отведённом пространстве, локти лежали на коленях, руль в кожаной оплётке Лис придерживал кончиками пальцев.

«А он ничего. Никогда бы не подумала, что бритый череп может выглядеть так эпатажно!».

Себя Геля тоже считала «очень даже ничего». Она была маленькая, но ладная. Любила носить брюки, потому что имела плоский живот и ягодицы совершенной формы, могла запросто не надевать бюстгальтер – её бюст был естественно упруг и приподнят. Жаль, что сегодня она одета «на работу» – при полной сбруе, иначе бы её соски, превратившиеся от ветра в два маленьких розовых бутончика, уже обозначились бы под трикотажем кофточки. Геля встряхнула пушистыми каштановыми кудрями и пожалела о размазанном после беготни и еды макияже.

«Мерседес» покинул город, мчась по загородной трассе вверх, на самый гребень окружавших Гродин возвышенностей. Кожаные сидения разогрелись, и пот выступал на теле. Ветер не охлаждал, а только больно резал глаза, лицо и правое плечо. Лысая голова Лиса покрылась блестящими капельками.

Минут через пятнадцать они свернули на просёлочную – кривую и раздолбанную – дорогу, по ней «Мерседес» въехал на вершину одного из холмов. Здесь Лис остановил кабриолет, развернув его капотом к обрыву. Вокруг царили тишина и пустота.

– Выходи!

Геля вылезла из машины, прихватив сумку.

Лис обшарил бардачок, вытащил из-под водительского сидения барсетку, открыл её, порылся, закрыл, передал Геле. Полез в багажник, вытащил оттуда кожаную куртку, надел её, обшарил карманы, снял и тоже отдал спутнице. Достал канистру с бензином, расплескал бензин по салону, канистру кинул назад в багажник, закрыл его. Упёрся ладонями в зад машины и стал подталкивать её к краю обрыва.

– Что ты делаешь? – испугалась Геля.

– Сталкиваю машину.

– Зачем?

– Слишком заметная тачка, надо избавиться.

Геле было жаль красавца, доставившего ей столько удовольствия, но она взялась помогать Лису, догадываясь о подоплёке его решения.

Когда задний бампер исчез за редким бурьяном на обочине, Геля и Лис остановились на краю дороги. Авто скатилось метра на четыре вниз и застряло в густых кустах. Лис чертыхнулся, полез вниз к кабриолету.

Спустившись к машине, Лис достал из кармана зажигалку и небольшой предмет вроде коробочки. Геля видела, как вспыхнул голубой огонёк внутри салона – это загорелся разлитый бензин. Лис добрался до капота, приподнял его и немного поколдовал там. Потом быстро полез по склону, цепляясь за пучки сухой травы и камни, но не вверх, а в сторону. Геля догадалась, что автомобиль должен загореться – и если бы Лис пополз к дороге, то его пятки могли бы поджариться.

Инстинктивно Геля шагнула назад, и вдруг раздался оглушительный взрыв. Словно в замедленной съёмке она увидела, как над дорогой всплыл искорёженный вишнёвый капот и рухнул на то самое место, где только что стояла Геля.

Сердце в груди забилось, а колени ослабели.

– Эй! В тебя крышкой не попало? – донеслось до неё.

– Нет, я успела отойти!

– Прости, что не предупредил.

Лис уже стоял рядом с ней, отряхиваясь и размазывая по влажной лысой макушке пыль. Он столкнул ногой искорёженный лист вишнёвого металла.

– Наверно, бежать надо? – спросила Геля, отдав Лису барсетку и куртку из багажника.

– Да, надо. Пойдём, я знаю короткую дорогу через лес. А здорово гагахнуло! Смотри-ка, машинка работает!

– Что ещё за машинка?

– Да, так. Купил несколько для своих… друзей.


До города они добирались не меньше часа. На конечной остановке сели в пустой автобус, приехали в центр, зашли в пивной ресторан на площади Революции.

Первым делом Геля спряталась в туалете. Глянув на отражение в зеркале, ужаснулась своему усталому и запылённому виду. Умылась, накрасила губы новой помадой и тогда почувствовала себя вновь готовой к приключениям.

Лис уже заказал пиво, креветок, раков, солёных орешков и сухариков. Он тоже умылся и выглядел вполне довольным жизнью. Геля не могла не отметить, что из всех сидящих в пивнухе мужиков Лис самый классный.

Геля спросила:

– Так ты проводишь каждый день?

– Понимаешь, у моей жизни есть две стороны. Внешне кажется – я только и делаю, что катаюсь на чужих тачках, граблю неприятных тебе баб и философствую о свободе. Но это не так. Я здесь, в Гродине, чтобы помочь своим друзьям. Парни они идейные, крутые, я для них на всё готов!

– Что за идеи?

– Хорошие идеи, правильные. Ты веришь в то, что мы все созданы для счастья?

И Геля, имеющая высшее историческое образование, изучившая не меньше сотни разновидностей этих идей и отлично знавшая, чем обычно кончаются разговоры о всеобщем счастье, ответила:

– Да!

– Значит, мы единомышленники. Ты где живёшь?

– У родителей.

– Что? Сколько тебе лет?

– Нет, просто они считают…

– При чём тут они? Ты решаешь! Значит так, сегодня – ко мне, а завтра же я найду тебе жильё. Своим скажешь, что будешь теперь снимать квартиру и жить отдельно. Что у тебя за отношения с ними?

– Так себе…

Под его требовательным взглядом Геля начала рассказывать о непонимании, об унизительной необходимости отчитываться за каждый шаг, за каждую копейку, о разговорах с мамой, когда за двадцать минут тебя успевают двадцать раз унизить, о неизменном отцовском недовольстве.

– Ничего, – сказал Лис. Он взял её руку в свои шершавые ладони и улыбнулся, подмигнув. – Всё изменится. Познакомишься с моими друзьями, будешь на мир другими глазами смотреть!

– Ты террорист какой-нибудь?

– Я не анархист в вашем смысле слова: ваши бетонные мозги не возьмёт никакая бомба.

Он посмотрел ей в глаза, чуть улыбаясь уголками губ.

Геля догадалась, что это он процитировал что-то ей неизвестное, спросить же – откуда цитата, не решилась. Лис словно гасил её дерзость, что оказалось абсолютно неведомым прежде, но приятным ощущением.

Порядком утомившись от приключений, она, тем не менее, была готова удирать из кафе, не заплатив. Только на этот раз Лис расплатился деньгами из барсетки.

На улице стемнело. Майский резвый ветерок касался холодными пальцами открытой шеи. Геля слегка протрезвела и вспомнила: она не позвонила домой и не предупредила, что задержится. Ладно, решила она, позвоню от Лиса. Пусть мама привыкает, что её дочь выросла и поступает, как хочет!

Обратный путь пролегал через площадь Революции. Злые языки утверждали, что когда был построен Гродин – город-спутник химического комбината, – площадь хотели назвать площадью Реакции, подразумевая, понятно, химическую. Секретарь партийной организации завода, а это для Гродина был большой человек, даже обратился с таким предложением в партийные верхи, где всё решалось. Предложение почти приняли, когда кто-то умный сообразил, что реакция бывает не только в химии, но и в политике тоже.

Они шли по площади, а когда добрались до пирамиды из красного гранита, на котором во время демонстраций и парадов красовались местные чинуши, Лис потащил Гелю по порожкам вверх.

– Эй! Смотри, как красиво! Вся площадь, как на ладони!

Они остановились на самом верху, у широкого парапета.

…На следующий день Геля не смогла объяснить самой себе, как это получилось, но факт оставался фактом: Лис соблазнил её в самом центре города, на мраморном парапете трибуны.


Они уже прожили несколько дней вместе, в квартире, принадлежавшей таинственным друзьям Лиса, но почти не виделись. Он уходил рано утром, а к вечеру появлялся усталый и голодный, чтобы поесть и снова исчезнуть до поздней ночи.

Часто Геля видела с балкона, что Лис выходит из очередной роскошной тачки, по-видимому, снова угнанной. Он объяснил: его основной промысел – уводить иномарки и продавать перекупщикам. Вырученные бабки Лис передаёт своим «друзьям». А тот самый вишнёвый «Мерседес» пришлось уничтожить, потому что выяснилось: он принадлежал жене министра ЖКХ области, а автомобиль из такой семьи милиции придётся искать с особым рвением.

Ещё у Лиса постоянно менялись мобильные телефоны, а уж золотые зажигалки, портсигары, дорогие фирменные аксессуары из кожи – вроде ремней, бумажников и прочих мелочей – вообще не задерживались дольше недели. Всё это были ворованные вещи, и вещи, купленные на ворованные деньги. Геля, привыкшая ценить дорогие предметы и аккуратно пользоваться ими долгие годы, испытывала нечто вроде священного ужаса, наблюдая небрежность Лиса по отношению к ценностям материального мира.

Спали Геля и Лис в разных комнатах, причём он никак не показывал, что их связывает нечто большее, чем общее дело. Немного позже Геля поняла: он вообще признавал только отношения соратников, но никак не любовников.

А Геля теперь была соратницей. Она уволилась с работы, сидела дома и исполняла свою роль в деле: ждала телефонного звонка, запоминала информацию, и когда звонили снова, передавала услышанное незримому собеседнику. Это были абсолютно бессмысленные фразы, типа: «И страусы поселятся там, и там скачут полевые духи» или совсем неудобоваримое: «Каждое действующее начало узнает своё действие из образа мыслей изменяемого создания». Геля, конечно, вспомнила источник: приснопамятный «Молот ведьм», читанный-перечитанный в студенческие годы. Что означали эти слова в данном контексте для таинственных друзей Лиса – оставалось тайной. А задай вопрос – получишь лишь хитрую улыбку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное