Ана Марси.

В поисках чувств



скачать книгу бесплатно

Почему я не такая, как все?

– Открой глаза, слышишь, пора возвращаться! – Психолог настойчиво трясла меня за плечи, отрывая меня от созерцания бесконечного опыта предательства. Так вот кто был этот мужественный красавец, чью энергию я ощущала в себе всю свою жизнь, пугая мальчишескими выходками своих близких! Но кто же тогда Хаггар, почему, увидев его, я моментально ощутила глубинное и древнее чувство страха, когда холод сквозит от лопаток до макушки, пронизывая тебя насквозь. Из жизни в жизнь мы идем, неся за собой, как ненужный чемодан, пережитые опыты: предательств, обид и разочарований. В какой-то из жизней, возможно, получается обрезать этот хвост и очиститься от губительных эмоций, но где-то на глубине подсознания остается легкий флер невысказанной боли, как пыль на старом зеркале в доме у бабушки. Я еще и еще раз пыталась восстановить в памяти лицо Хаггара, хоть как-то ощутить ниточки, связывающие его с реальными людьми в моей жизни, но пока не находила ответа. Только леденящее душу ощущение надвигающейся опасности с того момента уже не покидало мое сердце, как ни старалась я отогнать эти мысли от себя.

Я испытывала чувство опустошения. Я всегда долго и муторно дрожала всем телом, как испуганная лошадь, после путешествий в прошлое. И не могла без этого: там находила я ответы на многие вопросы из этой жизни. В этот раз я пришла узнать, почему я испытывала необъяснимое чувство, когда пыталась лечить своего сына руками. Нужно сказать: лечила не я. В те мгновения, когда я ощущала всей кожей чужие страдания, во мне вспыхивало ровное теплое свечение, и из ладоней струилось тепло. Я помнила это ощущение с раннего детства. Подруга разбила коленку. Я подошла к ней, просто не могла не подойти.

Ладошки налились таким горячим ртутным теплом, что не подойди я к ней – сгорела бы сама, запросто. Так вот, я подошла. Положила ладони на коленку. Отключилась. Тело ощутило знакомое тоннельное состояние, когда я – это не я, а просто тоннель, через который струится энергия, золотой милосердный свет. Оттуда. Сверху. А я, я просто проводник этой светлой энергии. Когда поток прекратился, и я открыла глаза, первое, что я увидела – ошеломленное лицо подруги, а вокруг – толпа ребятишек, глазеющих на меня со смешанным коктейлем удивления и какой-то досады, объяснить причину которой тогда я еще не могла. На следующее утро во дворе меня все сторонились. Я первый раз поняла, что я – чужая, не отсюда. Возможно, меня занесло откуда-то с дальней планеты, прибило марсианской пылью, я приземлилась и осталась, влекомая этим странным и противоречивым миром. Белая ворона. Изгой. Загадка, раздражающая своей непонятностью. Подружкина коленка зажила. А что же я? Я навсегда осталась “странной”.

У каждого из нас есть несколько лиц. Посмотрите на дома. Фасад – это то, что видно всем и сразу. Это – первое впечатление, визитная карточка. И пусть на одном из его этажей сидит алкаш в драной майке – дом своим фасадом держит лицо.

Так и люди. В глубине каждого из нас есть потаенные дверки, где прячутся неведомые звери и существа, о которых мы и сами-то не подозреваем.

Меня с самого детства тянуло наблюдать за людьми. Я искала ситуации, которые обнажали, раскрывали истинную сущность, демонстрировали нашу уязвимость, срывали маски. Весьма преуспев в манипуляциях, часто специально создавая щекотливые ситуации, я получала небывалое удовольствие от вида человека, который вдруг попадал. Иногда это было жестоко и непростительно.

Иллюзия власти была выше мук моей совести. Я наблюдала за людьми, как за актерами на сцене, принимая всерьез только себя и свои переживания. Формируя такого рода характер, я стремилась избежать боли, защитить свое сердце от страданий. Тешила себя мыслью, что особого вреда никому не приношу.

Так я и выросла. А потом мне все-таки сделали больно. Как каждой девочке когда-то приходится переживать минуту горького разочарования, когда тот, кому она так верила, вдруг предает ее или предпочитает ей другую. Мне тоже сделали больно. В первый раз. Да так, что явное ощущение выжженной пустыни, перегоревшего сердца не покидало долгое время. Я собиралась умирать. Душевная боль не заглушалась. Тело распадалось на куски. В груди болело и жгло. По ночам снились бескрайние луга ромашек. И однажды утром я почувствовала, что придется жить. Мириться с этой болью и испытывать ее снова. Потому что музыка, которую я слышала много раз – вдруг ожила. И лица, которые были раньше всего лишь масками, на них вдруг проступили живые черты, и я поняла вдруг резко и четко, что они-то ведь тоже умеют чувствовать!

Это было небывалое ощущение. В одну минуту я могла быть бабочкой на плече у юноши. Почесывать лапками, нюхать его усиками, любоваться прозрачным пушком на его ухе. А потом сразу юношей. Ощущать его весеннее томление, горячую кровь и нескромные желания.

Мир вокруг ожил и расцветился красками. Мое сердце открылось, и все великолепие мира обрушилось на меня.

Я полюбила. Себя. Людей. Природу. Ветер. Муравьев. И решила стать Феей. Незаметно менять жизнь людей к лучшему. Показывать им красоту. И свет. И свои возможности.

Я такая же, как все. Я всегда среди Вас. Вы можете пройти мимо и не заметить меня. Но я наблюдаю за Вами. Обладая талантом чувствовать души, слышать не то, что Вы сказали, а то, о чем подумали. Я становлюсь прозрачной и пропускаю ощущения через себя. И почти сразу знаю, чего на самом деле хочет человек. Это моя сущность. Я впитываю чужие настроения и транслирую определенную вибрацию. Люди рядом со мной ощущают себя необычайно комфортно. Глаза поддергиваются дымкой, голос становится мягче и глуше, речь – плавной. Некое сладкое оцепенение посещает их. Они уже никуда не спешат. А потом внезапно просыпаются и говорят: “Как хорошо с тобой!” И, удивленные, уходят.

С тех пор я старалась быть осторожной. Я помогала только тем, в ком была уверена – они поймут. Не засмеют. Не осудят. Тяжела участь одиночки. А одиночки непонятой – еще горше.

Несмотря на способности, когда заболевал мой сын, мое самое родное существо, я не могла его лечить. Я в панике звонила врачу и методично выполняла все его, зачастую нелепые, требования. Почему? Я не доверяла самой себе? С этим вопросом я и пришла к психологу. Узнать: почему стоит запрет? Путешествия в прошлые жизни помогали мне понять, в чем причина этого ступора. По всей видимости, я еще и еще раз проживала опыты предательства со стороны тех, кому беспредельно доверяла. Я как будто все время ожидала удара в спину. В тот момент, когда я открыта и беззащитна. Ожидала, что меня не поймут, осудят за то, что я ИНАЯ. Ведь уже не раз и не два в своих жизнях я платила слишком высокую цену за то, чтобы быть просто Собой.

Но здесь и сейчас, в этой жизни, в доме, который построил Джерри, Анабас сказал мне, подняв мое лицо за подбородок и глядя прямо мне в глаза:

– Я пришел в твою жизнь, чтобы защищать тебя. Зачем-то ты нужна здесь. Мы и сами пока не понимаем, зачем. Но ты уязвима. Ты не понимаешь земных законов, ты слишком… Слишком во всем.

– Мне опять хочется плакать. Там, за сердцем, в глубине, что-то щемит и болит, холод сжимает в тисках, я опустила ресницы и всхлипнула.

– Ты под защитой. Ничего не бойся.

– Ты мой Воин. Я люблю ТЕБЯ!

Он снисходительно улыбнулся. Его взгляд то теплел, то отдавал сталью.

– Ты любишь меня, конечно. Как своего кота. Гладишь за ухом, и тебе становится уютно и безопасно.

Я задумчиво отвела взгляд. Глаза закрывались сами собой. На меня вдруг навалилось сонное и оцепенелое состояние, когда ни рукой, ни ногой ты пошевелить не в силах. Я уютно устроилась в его объятиях и унеслась в стремительный водоворот своих воспоминаний.

Мидия на дне реки

Меня снова бросает в недавнее прошлое. Постепенно границы реальности и вымысла размываются, мое дыхание становится все более спокойным. Со стороны может показаться, что я просто дремлю. Нет. Я вижу все чрезвычайно четко и остро, и впоследствии это позволяет мне еще раз прожить события, которые таким странным образом повлияли на мое будущее.

Лето. Жаркая, душная ночь. Мы с мужем на даче. Вот уже около недели я наблюдаю огромную чашу звездного неба над головой. Небо в августе здесь особенно низкое, и какое-то густое. Кажется, можно зачерпнуть звезды пригоршнями, ссыпать в корзинку и, вытаскивая по одной, загадывать с детьми желания. Мы лежим на полу. На полу не так жарко. От духоты нам не спится, и мы рассуждаем. О том, стоит ли всегда говорить правду. И что такое правда. И как жить, говоря правду и, в то же время, не раня близкого тебе человека? У нас нет ответа на этот вопрос. Мы понимаем, что в близких отношениях мужчина и женщина иногда вынуждены скрывать что-то. И не потому, что это запретная тема. А потому, что не всегда вторая половина правильно поймет. А вот боль причинить легко. Муж обнимает меня. Я утыкаюсь ему в плечо и пытаюсь уснуть.

Мне снится сон. Что-то ужасное происходит вокруг. Я бегу по улицам и ищу своего мужа. Его нигде нет. Я бреду сквозь какой-то дым, вокруг раздаются взрывы и стрельба. Этот сон мне снится довольно часто. Обычно я просыпаюсь вся в поту, он прижимает меня к себе и уверяет, что всегда будет со мной. Что бы ни случилось. Что я просто трусиха. Девочка.

В эту ночь сон продолжается. Я ищу его. Его нигде нет. Я вбегаю в здание. Там полицейские. Я спрашиваю их, не видели ли они моего мужа. Внутри на стене вижу огромный экран. И вдруг я вижу новости.

В них говорится обо мне: “Девушка бежала, оставляя кровавые следы на песке, она бежала изо всей силы, пытаясь найти своего мужа. Его нигде не было”.

Я вижу себя со стороны. Себя, бегущую изо всех сил. Я вижу, как сзади меня остается кровавый след. Я никого не слышу и не вижу, я стреляю во всех, кто мешает мне бежать, и мой висок воспален одной лишь только мыслью, настойчиво долбящей сознание: ГДЕ МОЙ МУЖ???

Его нигде нет. Сердце мое колотится, грань между сном и реальностью размывается, разрывается мозг от страха и ужаса, и боли в ноге, откуда струится кровь. ДЕ ЖА ВЮ? Я просыпаюсь вся в поту. Меня колотит, я боюсь. Я обнимаю его, такого теплого и родного. Плачу.

Утром мы идем купаться. Двое племянников, наш сын, мой муж и я. Мальчики прыгают в воду. Бомбочкой. Шумно плещутся в воде, орут и визжат от удовольствия. Я греюсь на солнышке. После ночного кошмара мое тело все еще чувствует себя уставшим.

– Иди сюда, прыгай! – зовет он меня, лукаво щуря глаза.

– Нет.

– Иди, ради меня, один разок.

Я медленно вхожу в воду. Мне очень не хочется прыгать, но он смотрит на меня такими молящими глазами, что я поддаюсь. Вокруг раздаются крики, и я вижу моего сына, бегущего ко мне, с расширенными от страха глазами. Я все еще ничего не понимаю и улыбаюсь мужу какой-то блаженной улыбкой. Внезапно все вокруг начинает плыть. Я вижу, как вода вокруг меня становится кроваво-красной. Люди в панике разбегаются, кто куда. Муж хватает меня на руки и несет к покрывалу. Песок становится пятнистым от крови. У меня кружится голова, я слабею, и последнее, что я говорю ему: “Как во сне…”

Я разрезала ногу мидией. Огромной створкой речной мидии, которая торчала как раз в том месте, где я входила в воду. Как раз в том месте, где дурачились мои мальчики. Вместо меня это мог бы быть кто-то из них. Мой муж. Или мой сын. Самые дорогие мне люди. Но там оказалась я. Я была счастлива от мысли, что порезалась я.

Остатки дня мы провели в больнице. Врачи наложили девять швов, и приказали сидеть дома целую неделю, подняв ногу кверху. От нечего делать, я начала лениво отвечать на пылкие письма Ромео из Далласа, и все внезапно завертелось в совершенно ином направлении. Фрегат моей судьбы накренился и со скрипом поплыл. В океан грядущей скорби и печали…

Примерно в это же время я снова побывала у своего психолога и увидела свою вторую прошлую жизнь.

Колдунья Абигэйль

Абигэйль сидела, завернувшись в стеганое цветастое одеяло, и дрожала. Черные густые волосы ниспадали на лицо, длинное мешкообразное платье спутало ноги. Из-под волос мерцал яркий тигрово-зеленый глаз, окаймленный широкой, несущейся к виску бровью.

Абигэйль была нереально красива. Красива неземной красотой, около которой замирали и простой люд, и великие жрецы, и даже сам Владыка Судеб. Причудливый изгиб рта манил к себе, как магнит. Так и хотелось прикоснуться к этим губам, с темноватой обводкой снаружи, коралловорозовеющим к середине. Верхняя губа была немного полнее нижней, и это придавало невообразимое очарование ее лицу. Когда Абигэйль была задумчива, а это случалось довольно часто, ее рот приоткрывался, обнажая ряд идеально ровных белых зубов, со слегка заостренными хищными клыками. Белоснежная, гладкая кожа, высокие, слегка выпирающие скулы, венчались огромными широко расставленными глазами, обрамленными густыми длинными ресницами.

Испытание красотой преследовало Абигэйль из жизни в жизнь. Сейчас она проживала свое двенадцатое воплощение и научилась справляться с соблазном использовать этот дар-наказание с целью заполучить свое. Стройное тело Абигэйль было привычным к длительным изнуряющим переходам.

Народ Исаки жил вдоль берега большой широкой реки Куссанды. Отойдя на несколько миль от берега, вы бы не увидели ничего примечательного. Только голые скалы, стелющийся мох и скучный кустарник. Венчало эту невеселую картину семейство грифов, парящее в небе и высматривающее добычу.

Абигэйль была вынуждена довольно часто наведываться сюда. Дело в том, что в этой жизни она была ведуньей. Она исцеляла людей и животных. Она варила в пещере снадобья, заговаривала младенцев от сглаза и испуга и помогала коровам разрешиться от бремени. К ней несли и умирающих от немощи стариков, и простуженных детей.

Тревожную весть принес Абигэйль ее верный друг сокол. Он кружил над ее пещерой вот уже третий день и издавал странно-надрывные звуки, сливающиеся со звуками дождя. Люди посматривали косо. Не то что бы сторонились ее, но и не набивались в друзья. Она привыкла к этому, но считала своей миссией помогать, оберегать, лечить, защищать. Делала это без оглядки, не ожидая благодарности и не глядя вперед. Будь, что будет. Абигэйль знала, что малейшая ошибка может быть роковой, можно потерять все в одночасье – и расположение племени, и доверие матерей. Даже – жизнь.

Нет ничего более ненадежного и зыбкого, чем признание толпы. Толпа безжалостна и безлика, стоит оступиться и ты на краю, стоит совершить ошибку – никто не будет с тобой считаться.

Так убили они давней весной ведьму из соседнего племени, забили камнями насмерть, швырнули в темное покрывало и сбросили с высокой скалы на съеденье грифам. Абигэйль задыхалась от ужаса, глядя на эту картину. Абигэйль, как всякая интуитивная личность, была подвержена резким и необъяснимым перепадам настроения, часто совершенно не умела различить, ее ли это настроение или она опять поймала чужое. Она впитывала чужие эмоции, посему любое человеческое страдание переживалось ею, как свое собственное, если не острей.

Она читала людей, как книги, она с первого взгляда могла распознать, в каком настроении человек, о чем он думает и что ощущает. Она знала все эмоции по запаху. Страх пах острей всего. Запах страха был едким, как скисшее молоко или тухлое мясо. Люди вокруг были полны страхами. Абигэйль ненавидела толпу. Она задыхалась и стремилась поскорей вернуться к себе домой, в безопасное тихое место. Природа всегда действовала успокаивающе, особенно деревья. Она научилась говорить с деревьями еще будучи маленькой девочкой, когда раскачивалась на длинных косах могучей ивы, как на качелях, и любовалась синим-пресиним небом.

Хаггар знал все ее причуды. Хаггар был ее возлюбленным. Мужчиной, которому она отдалась, будучи совсем юной девушкой, которому она доверяла все свои мечты и мысли. Мужчина, от звука голоса которого ей хотелось петь, а ласки его звучали томной нотой где-то в самой глубине ее естества.

Поздно ночью возвращалась она из своего похода. Довольная – нашла несколько редких кореньев от сглаза, а еще парочку травяных настоев сможет она приготовить для молодой матери, которая внезапно потеряла молоко.

Вдруг Абигэйль заметила горстку людей, которые толпились возле ее жилища и о чем-то перешептывались. Когда она подошла поближе, толпа расступилась, и навстречу к ней вышел не кто иной, как ее возлюбленный, Хаггар.

Хаггар был высоким, стройным мужчиной атлетического телосложения, производившим на женщин неизгладимое впечатление своими сильными руками, широкими плечами, уверенным взглядом серо-голубых, с прищуром глаз. Его голос был низким и шел как бы из живота. Как только он начинал говорить, женщины замирали и слушали его, мечтательно прикрыв глаза. Гипнотически действовал этот голос на женщин. А еще на собак. Но вот воины, настоящие воины-мужчины, почему-то не доверяли Хаггару. И вроде бы не было повода усомниться в его мужестве, и вроде бы шел он в бой со всеми и не трусил, а не было ему доверия.

Фразы строил красивые и плавные, гладко говорил, но сквозила какая-то гнильца в этой речи его текучей, часто не договаривал до конца, повисало в воздухе молчание и ощущалось, что хочет он уйти от ответа, лишь бы решений не принимать самому. Абигэйль знала грешок этот за ним, но любовь ее была слепа, и вовсе не потому, что она была слишком наивна, нет. Эта девушка видела чистую сущность, проявления чистого потенциала души в человеке, а сущность у каждого человека прекрасна. Ведь так?

Потому она и не замечала недостатков, пока уж жизнь нос к носу ее не столкнет и не покажет, пока она страдать не станет горько. Тогда бровь вверх подымет в удивлении и застынет на некоторое время, как будто резанули чем-то острым, глаза грустно вниз опустит, ресницами длинными укроется. Переживет разочарование, утром проснется и опять, как птичка вольная, щебечет и красивое вокруг видит…

Распахнула широко глаза, подбежала Абигэйль к Хаггару, а он прищуром таким недобрым глянул, холодом окатил и говорит своим низким голосом:

– Ты должна уйти отсюда, народ волнуется. В стаде умерло пять коров, и все подозревают тебя.

– Как уйти? Куда?

– Куда угодно, лишь бы подальше, дали тебе время до рассвета, не то придут утром и… плохо может это все закончиться.

Страшная боль защемила где-то глубоко в груди, как будто кто-то сжал рукой сердце. Абигэйль сложно стало дышать, она с мольбой посмотрела в глаза Хаггару:

– Ты пойдешь со мной? Правда? Ты не оставишь меня?

Хаггар досадливо поморщился и выдавил:

– Нет, я останусь здесь, со своим народом. А вот тебе лучше уйти. Если тебе дорога жизнь…

Забрезжил рассвет, и Абигэйль, с опухшими от слез и горя глазами отправилась в путь. Она была раздавлена предательством любимого и никак не могла понять, что же ей делать. Она брела по пустынному берегу все дальше и дальше от того места, где прошло ее детство и юность, все дальше и дальше от людей, которых так любила и ради которых готова была на все. Ее стопы были изранены ракушками, платье износилось, но впереди было только море и скалистый неприветливый берег. Семь долгих дней длилось ее путешествие. Еды практически не осталось, жадные грифы кружили над ее головой, терпеливо ожидая, пока она ослабеет.

На восьмой день, ранним утром, она набрела на пустынный берег, где только чайки и облака. Но там, вдали, в глубине, высился огромный светлый дом, открытыми окнами своими и всем видом – решительным и открытым ветрам, напоминающий устремленный в море парусник. Абигэйль подошла поближе. Она была голодна и несчастна, вся продрогшая, со спутанными волосами. Губы запеклись, ей страшно хотелось пить и есть. Навстречу ей вышел мужчина. Среднего роста, крепко сбитый, светлоглазый и спокойный. Он внимательно всматривался в ее лицо, не говоря ни слова. Абигэйль подошла к нему поближе, тихо вздохнула и потеряла сознание. Очнулась она в светлой комнате, увидев прямо перед собой огромные детские глазища. Они таращились на нее с неподдельным любопытством:

– Кто ты? Откуда взялась в нашем доме?

– Я Абигэйль, жительница Исаки, того самого края где летают огромные коршуны и повсюду пасутся стада коров.

– Отец притащил тебя сюда бездыханную и велел мне присматривать за тобой…



Абигэйль зажмурилась, и вдруг, в один короткий миг, вспомнила все, что произошло с ней. Горе и печаль затопили ее сердце, связали ее язык и не позволили больше проронить ни слова. Ком обиды застрял в горле, и она помахала головой в сторону стола, прося воды. Мальчик внимательно посмотрел на нее и смягчился:

– Живи здесь, ладно. Ты нам не помешаешь. Моя мать умерла, так что мы будем рады, если кто-то сможет готовить еду и присматривать за хозяйством.

Абигэйль облегченно вздохнула, закрыла глаза и снова провалилась в тяжелый сон.

Абигэйль – это я, только давным-давно, много жизней назад. Я выглядела совсем по-другому, но чувствовала жизнь точно также. И все мои способности к целительству и эмпатии были со мной. А этот светлоглазый плотник не кто иной, как Анабас. И там, и здесь, сейчас он выполняет определенную миссию в моей жизни, спасая меня от Хаггара. Спасая меня от неминуемой гибели. Конечно, в ту пору Анабаса звали по-другому, но я сразу же узнала его по стальным глазам и заботливым рукам. Он жил в светлом деревянном доме на огромных сваях, который возвышался над берегом и радовал глаз чистой работой талантливого мастера. Он был одним из лучших плотников побережья, и молва о нем ширилась и росла. Абигэйль отогрелась на его руках, взлелеянная его заботой, пришла в себя и снова начала петь свои протяжные песни о дальних краях. Вот только никогда уже больше в этой жизни никого не лечила она, прожила тихо и незаметно возле заботящихся о ней мужчин, Анабаса и его сына. Часто вечерами она сидела на берегу, всматриваясь вдаль и ощущая легкое томление по несбыточному. Анабас так и не стал Тем Самым, он просто выполнил свою, прописанную во вселенских законах, роль. Никогда больше Абигэйль не смеялась от всей души, никогда больше не изнывала от страсти. Ее любовь к Хаггару так и осталась лежать на сердце нераскрытой книгой предательства и боли. Призраком мерещился всю жизнь ей далекий берег родины, лица людей, так жестоко предавших ее и то, до боли родное… Хагаааарррррр… Еще один опыт предательства, еще один урок.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8