Яна Лари.

О чём поют цикады



скачать книгу бесплатно

Молодая женщина абсолютно неподвижно лежала в холодном, высеченном из мрамора гробу. Чернильная мгла заполняла каждый уголок потаённой пещеры, ставшей ей склепом, впитываясь в поры гнетущей безысходностью. Хрупкое, точеное тело, опутанное массивными цепями, не подавало никаких признаков жизни. Дыхание не вздымало высокую грудь, скрытую под струящимся платьем, а под тонкой, алебастровой кожей не бился пульс. Однако она пела. Чарующий, больше похожий на шелест звук лился, не размыкая малиновых губ. Он просачивался через щели и петляющие ходы, достигая разросшегося на поверхности ночного леса. На языке, древнем как сам мир, разносилось её пение средь буреломов и порослей терновника. Настойчивый призыв, который может найти отклик лишь в чистой душе. К её несчастью, в современном мире добродетель не в почёте, а значит и ответом ей служило лишь тихое, грустное эхо.

На поводу у тревоги

Усиленно потирая глаза, я пыталась определить причину своего резкого пробуждения, но царившую в комнате тишину нарушал лишь слабый скрип оставленного открытым окна и равномерное дыхание спящего брата. А ещё нестерпимый зуд на коже запястья. Это началось прошлой ночью, ближе к рассвету. Мой сон прервала резкая боль, как от ожога, а, поднеся руку к свету, на ней обнаружился багровый след, сильно напоминающий клеймо или… отпечаток большого пальца. Замысловатые, чёткие линии разветвлялись по всей его окружности, сплетаясь в своеобразный лабиринт, и поначалу нещадно жгли. Поначалу я пыталась стереть необъяснимый узор, только напрасно, он и впрямь оказался выжжен на тонком запястье. К своим 18 годам, я перестала верить в жуткие сказания и легенды о родных местах, поэтому искала разумное объяснение произошедшему. Правда пока безрезультатно.

Отложив в сторону увесистый сборник сказок, поправила сползшее с худого, детского плеча одеяло. Должно быть, укладывая непоседливого Ярослава спать, я и сама задремала. Улыбнувшись, пристально вгляделась в безмятежное детское личико. Мальчик был поразительно похож на нашу мать. Тот же овал лица, медные волосы, даже немного вздёрнутый носик, во время смеха морщился в точности как у неё.

Восемь лет прошло с момента как её не стало. Врач попросту не успел вовремя добраться в нашу глушь, когда у неё начались роды. Тот вечер я провела на нижней ступеньке крыльца, где съежилась, судорожно зажимая уши, в тщётной попытке заглушить мамины крики. Моё сердце истошно вопило вместе с ней, будто заимствуя её страдания. Растерянно глядя на отца, я отчаянно надеялась, что этот кошмар вскоре закончится, и всё вернётся в привычное русло, но его мрачное лицо не оставляло никаких сомнений – как раньше не будет. Ни врач, ни наши с папой горячие молитвы, не помогли сохранить маме жизнь. Умирая, она всё же успела взглянуть на сына и дать ему имя. Ярослав. С тех пор я больше не плакала.

"Лучше зажечь одну слабенькую свечку, чем всю жизнь проклинать темноту", терпеливо втолковывали мне всё детство. Так я и поступила, не стала жалеть себя и искать виноватых, а всю предназначенную для матери любовь и нежность направила на маленького человечка, ставшего мне братом.

– Спи, мой сладкий ангелочек, самое дорогое моё сокровище! – прошептала я, целуя высокий бархатный лобик Яра.

Старые часы с боем, висевшие в комнате отца отбили 3 удара.

Я нахмурилась, так как он давно должен был вернуться домой. Дело в том, что наш папа егерь. Благодаря каждодневным обходам, он с закрытыми глазами мог сориентироваться на вверенном ему участке, и всё же я волновалась, отец всегда возвращался домой до полуночи. Плохое предчувствие прочно засело в моей голове, вытесняя все остальные думы. Бросив последний взгляд на спящего брата, я неслышно покинула детскую.

Воображение тотчас стало подсовывать мне картинки, одна другой ужаснее. Отца могли ранить браконьеры, или напасть дикие звери. Да мало ли, что могло приключиться! Слишком велика была вероятность, что он лежит где-то в лесу, одинокий и раненый, нуждающийся в моей помощи.

Не теряя драгоценного времени на раздумья, я закинула в небольшой рюкзачок топорик и фонарь и, перекинув его через плечо, выскочила из дому. На мою удачу, ночь оказалась ясная. Огромный диск луны заливал мертвенно-бледным светом всю округу. Дремлющие в своих будках псы были спокойны, не почуяв меня. Я нарочно прошмыгнула мимо них как можно тише, чтобы не разбудить. Их поведение второй день внушало недоумение. Собаки беспричинно выли, стоило мне попасться в поле их зрения и даже отказывались брать еду из моих рук. Но эта их новая причуда касалась лишь меня, а случись что-то плохое с отцом, умные овчарки места бы себе не находили. Тем я себя и успокаивала, в слабой попытке унять тревогу. Не в моих правилах было смиренно дожидаться, пока всё разрешится само.

Поиски

Плохо представляя, откуда лучше начать поиски, я направилась в северную часть леса. Отцу на днях показалось подозрительным, отсутствии там птиц и животных. Вероятно, он решил выследить, кто их там отлавливает.

Не испытывая ни тени страха, я углубилась в чащу. Что днём, что ночью лес оставался тем же лесом, и если отбросить суеверия, в этом может убедиться каждый. Здесь прошло моё детство, мне были хорошо знакомы все извилины узких тропинок, потаённые полянки и иссохшие овраги. Быстро и уверенно продвигаясь к намеченному месту, я вдыхала сильный, горьковатый аромат еловой хвои и смолы. Красота!

И всё же ночь сильно меняет лес, виною ли тому причудливая игра света, или влияние укоренившихся в нас страхов, но было в нём что-то тревожное. Странное. Пугающее. Казалось, из полумрака к лицу тянутся не ветки и сучки, а длинные, костлявые пальцы. Толстый слой липкой паутины, сетями растянутой на моём пути, назойливо цеплялся к разгоряченной коже и оседал в рассыпавшимся по плечам волосах. Всё вокруг дышало необъяснимой скорбью, порождая несвойственное мне беспокойство.

Проворно проскочив между цепких зарослей терновника, я остановилась и что есть мочи окрикнула отца. Прислушалась. Притаившиеся в высокой траве сверчки, как ни в чём не бывало, продолжили своё стрекотание. « Уу-хуу», глухо заворчал старый филин. Он уже долгие годы не покидал своих владений, регулярно облетая их с приходом сумерек. Ночами, Яр часто пугался его глухого уханья, прячась за свою большую подушку, как за щит.

«Уу-хуу», повторил ночной охотник. Мне почудилось, что на этот раз, ему вторил незнакомый мне, жалобный звук.

Замерев, я чутко вслушивалась в ропот ночного леса. От продолжительного бега в ушах громко стучало, мешая сосредоточиться. Раздосадованная этим, я перевела дыхание. Бешеное сердцебиение, никак не хотело униматься, подгоняемое нещадным страхом за здоровье и жизнь близкого человека.

Краем глаза я заметила тянущиеся по бокам от меня тени. Они клубились густым, поразительно плотным дымом и непрерывно видоизменялись, порождая чудовищные образы. Фантомы протягивали ко мне свои подрагивающие конечности и скалили широкие пасти у самого моего лица. Их очертания переплетались и расползались полчищами извивающихся личинок, чтобы затем, снова сложиться в ещё более жуткий облик. От них исходил удушающий запах гари и серы, я задыхалась и хрипела, но продолжала прислушиваться к отчего-то редким здесь звукам.

Спустя пару мучительно долгих минут, мне удалось уловить настороживший меня шум. Это был едва различимый шелест. Совсем не такой, какой издают дрожащие на ветру листья, или копошащийся среди кустов зверёк. Нет. Далёкий шёпот был пронизан вселенской тоской, он напоминал шуршание потрёпанных страниц или отзвуки настойчивой мольбы.

Отбросив прочь сомнения, я пошла на загадочный голос. Невозможно было определить, с какой конкретно стороны он доносится. Он словно просачивался отовсюду, вздрагивая и завиваясь вместе с белесым туманом среди темнеющих в ночи стволов. Вползал в самые глубины сознания, порабощая мою волю. Я послушно куда-то последовала, внемля вибрирующему в ушах зову. Двигаться с прежней скоростью удавалось всё хуже. Заросли жимолости, густо переплетённые хмелем, колючей преградой вырастали на моём пути. С маниакальным упорством, я продиралась сквозь них, не обращая внимания на глубокие ссадины и царапины. Шла напролом, сквозь бурелом, колючки и прошлогодний репейник, не чувствуя боли или холода. Не чувствуя вообще ничего, кроме страха опоздать, ведь каждый шаг приближал меня к источнику таинственного звука. Ничего подобного я ранее не слышала. Охватившее меня азартное волнение перекрывало все доводы разума. Меня перестала тревожить зловещая игра теней, и малознакомая местность. В висках отчаянно пульсировала единственно важная истина: «Успеть. Не останавливаться».

Наконец, лес слегка расступился и, резко налетев на выросшую перед глазами преграду, я поняла, что добралась до самого подножья крутого откоса. Меня окатило волной разочарования, казалось, цель была так близка! Горя праведным гневом, я обрушила сжатый кулак на ненавистный мне барьер. Ожидаемой боли не последовало, рука провалилась в пустоту, ошибочно принятую впотьмах за более тёмный участок огромного валуна. Я нащупала в рюкзаке свой фонарик и зажгла его. Дрожащий луч света выхватил неприметную расщелину, зияющую в сером как сажа камне.

Лабиринт

Неожиданно налетевший порыв ветра разбил усилившийся шелест на вполне отчётливые слова: «время на исходе!». Меня как током ударило. Прозвучавший из ниоткуда голос, не вызвал должного недоумения, а только подстегнул к более решительным действиям. Хрупкая комплекция сыграла мне на руку, и я без особого труда проскользнула внутрь. Отчётливое чувство обречённости тотчас сдавило моё сердце, как будто за мной захлопнулась чья-то коварная ловушка. Это место, пугало меня до чёртиков. Всё моё естество противилось ему, отчаянно пытаясь выбраться из плена, ставшего чужим тела. В дико озирающихся глазах застыли непролитые слёзы ужаса, но ноги упорно несли меня в непроглядную глубь пещеры. Здесь шепот перерастал в чарующее, женское пение:

«В час волка, рождённые адскою мглой

Сквозь шёпот листвы и родных голосов,

Бесплотные тени идут за тобой,

Ну же, смелее, ответь на мой зов!

Когда средь охваченных дрожью лесов

Душою услышишь мой голос печальный,

Манящий в ночи уже много веков,

Покорно прими мой подарок прощальный-

Свободу от бренного тела оков.

Ты слышишь? То звон по тебе погребальный…»

На короткий миг по телу прошёлся непроизвольный озноб, а песня всё разносилась вокруг траурным эхом. Словно опомнившись от чар, я стала беспорядочно светить на окружающие меня с трёх сторон стены. Вход, через который я прошла сюда исчез. Я несколько раз ощупала каждый сантиметр каменного барьера отделяющего меня от ночного леса, но не обнаружила ни малейшей выемки, ни крошечной царапинки. Ничего. Отступать попросту стало некуда.

На негнущихся ногах, я направилась вперёд, в непроглядный мрак пещеры. Темень была настолько густой, что её с трудом рассеивал луч, довольно мощного фонаря. Вскоре я искренне пожалела о забытой в спешке тёплой толстовке. Влажный холод пробирал до костей, а ноздри разъедал спёртый запах подвальной сырости.

Тело, наконец, перестало жить отдельной от меня жизнью, зато в голове начал нарастать беспорядочный гул. Я никогда раньше не слышала голоса, справедливо считая это уделом душевнобольных и героев мистических триллеров. С психикой у меня проблем не наблюдалось, да и на кино моя жизнь мало походила. Тем не менее, от невнятного гомона закладывало уши, словно тот пытался перекрыть мои собственные мысли. Голоса, сотни голосов разрывали мне череп. Они кричали, требовали, стенали, сливаясь в один оглушительный и протяжный вой.

Мой путь постоянно петлял, сменяя резкие повороты на многочисленные развилки. Пахло тленом. Под ногами противно чавкало и похрустывало. Набравшись смелости, я посветила вниз и тихо вскрикнув, отскочила к стене. Пол пещеры был усыпан клочками меха и костями мелких животных. Белки, летучие мыши, зайцы, стали главными блюдами, на этом чудовищном пиру. Среди них, ни на миг, не прекращая возни, копошились мириады насекомых. Передёрнувшись от отвращения, я пошла дальше, стараясь особо не думать, куда ступаю.

Помимо навязчивого звона, вибрирующего в моём плохо соображающем мозгу, меня мучило отчётливое ощущение чужого присутствия где-то совсем рядом. Сбоку доносилось постороннее дыхание, тяжелое, с едва заметным присвистом. Что это могло быть? Кошка? Лисица? Нет. Что-то явно большее по размеру, гораздо большее. Я поймала себя на том, что слышу дробь собственных зубов. Пару раз резко оборачивалась, нацеливая свет в сторону откуда, как мне казалось, доносился посторонний шорох. Никого. Так ничего и не обнаружив, я начала терять под собою почву от всё более пугающих догадок. Неведение нагоняло страх ещё более панический, чем обречённость моего нынешнего положения. Не в силах больше выдержать пытку неизвестностью, я со всех ног бросилась вперёд. Гвалт, царивший в моем подсознании, сплёлся с охватившим меня страхом и нещадно гнал по извилистым, тёмным коридорам.

Завернув за очередной поворот, я оказалась перед воистину странным сооружением. На каменном возвышении, чем-то напоминающем древний алтарь, были искусно высечены переплетённые в самых немыслимых позах человеческие останки. Желтоватые черепа скалились в нестерпимой агонии. Их предсмертные крики вторили творившемуся в моей голове хаосу. Среди великого множества этих голосов, пробился один, до одури родной. Папа!

Незнакомка

Во мне словно открылось второе дыхание, не обращая больше ни на что внимания, я кинулась к жуткому алтарю. На нём стоял массивный гроб из белого мрамора, из недр которого надрывно взывал мой охрипший отец. С моих губ, сорвались слова молитвы. Вокруг засуетились тени, те, которые сопровождали меня от самого бурелома. Они всё так же, не имели устойчивой формы, но теперь стали настолько плотными, что сквозь них не пробивался свет. Они носились кругами, в сумасшедшей пляске, изредка наползая на моё лицо и затрудняя дыхание. Я замолчала, отчего стало немного легче.

Мне уже не особо верилось в своё чудесное спасение, но там, в гробу стенал мой отец! Я должна была попытаться помочь ему. Волнение заставляло трястись мои руки, отчего они постоянно соскальзывали с неимоверно тяжелой крышки. Для того, чтобы её сдвинуть, мне пришлось отложить мешающий фонарь. Протиснув в крошечную щель острый конец прихваченного дома топорика, я ещё немного расширила просвет, посветила туда, но смогла различить только тяжелые цепи. Тело вмиг покрылось липким, холодным потом. Папа, был прикован!

В голове роились тысячи вопросов. Кто мог сделать это с ним? Кто придумал заживо погрести его в этом склепе? А главное – зачем?! Если это маньяк, то где он сейчас? Затаился? Чем объяснить происходящую здесь чертовщину? Эти голоса, песни, тени? Они ведь не были плодом моего больного воображения! Сдаваться я не собиралась, поэтому терзаемая возникшими загадками, я попыталась вызволить отца. Навалившись всем своим весом, я упорно стремилась столкнуть испещрённую письменами крышку с каменного саркофага. Наконец, мне это удалось! Крышка, сорвавшись под собственной тяжестью, с глухим стуком раскололась на несколько частей. Где-то под этими завалами остался лежать мой фонарь. Его слабый свет едва пробивался, освещая витающую в пропахшем гнилью воздухе пыль. Она забилась в дыхательные пути, причиняя непроходящий зуд.

– Пап, потерпи, я сейчас! – прохрипела я, сгибаясь от удушливого кашля.

Поднявшись на цыпочки, я перегнулась через неестественно холодную стенку гроба, и принялась на ощупь разматывать цепи. К моему облегчению, они, хоть и с трудом, но поддавались. Орудуя в кромешной темноте и панической спешке, я умудрилась оббить себе все пальцы. Превозмогая боль, мне удалось распутать руки и ноги, а затем скинуть стальные путы вниз. Они с оглушительным лязгом упали к подножью алтаря, протащив за собой одну из украшающих его частей. На короткий миг, я, заглянула в зияющие мёртвой пустотой глазницы. Это был настоящий, человеческий череп, а никакая не скульптура! Да что же это за проклятье? Где я?!

– Папа, Папочка! – всхлипнула я и в отчаянье упала в раскрытые мне объятья.

– Люди… Вы совсем не меняетесь, – прошелестел мне на ухо насмешливый голос.

Пронзительно вскрикнув, я отскочила от спутанного с родным отцом создания. Трясясь, нашарила в обломках свой фонарик, и, наконец, разглядела, кого же с такой самоотдачей кинулась спасать.

Грациозно прислонившись к алтарю, на меня взирала поразительной красоты девушка. Она, откинула голову и глубоко вдохнула смрадный воздух. Серебристые, как лунный свет волосы беспорядочно струились по плечам, достигая тонкой талии. Буйные доселе тени, покорно, чёрным облаком, клубились у её ног.

– Свободна! – восторженно воскликнуло это совершенное создание. – Благодаря тебе, глупая, невинная девчонка…

Я заворожено ловила каждое движение белокурого ангела и задалась вопросом, каким образом мне слышался папин голос?

– У меня тысячи голосов, – словно услышав мои мысли, прошептала она, скользящей походкой приближаясь ко мне. Её взгляд был прикован к моему обожженному запястью, а по лицу прошла тень недовольства.

Я же не могла выдавить из себя ни звука. Подавляющее величие красавицы превращало в желе мои органы и мышцы. В её сущности инстинктивно угадывалась чуждая человеку враждебность. Она словно была соткана из самых низменных человеческих пороков. Жестокость, ненависть, коварство сочетались с такой чистотой и совершенством, что хотелось пасть перед нею ниц, задыхаясь от восхищения и ужаса.

– За свою свободу я оставлю тебе жизнь, – заявила девушка, голосом моего отца и, звонко рассмеявшись, расползлась клубами сизого дыма.

Потеряв способность адекватно воспринимать окружающее меня безумие, я стояла, не в силах пошевелиться. Где-то неподалёку раздался едва слышный шелест. Я сжала покрепче фонарь и нервно огляделась. Мне удалось насчитать целых семь ходов из круглого зала, в самом центре которого я сейчас находилась. Угадать какой из них ведёт к спасительному выходу, не представлялось возможным.

Лёгкое прикосновение к спине прервало мои метания, и заставило задержать дыхание.

– А вот за право выбраться из лабиринта, придётся заплатить уже другую цену… – по детскому тоненький голосок Ярослава, острым лезвием прошёлся по натянутым нервам.

Лик из темноты

Я снова бежала, подошвы легких кроссовок постоянно скользили по пропитанным липкой влагой камням. Я падала, но подстёгиваемая раздающимся за спиной шорохом, вскакивала и опять устремлялась вперёд. Уставшие от пройденного пути и непрестанного бега ноги подкашивались. Долго поддерживать этот марафон я была уже не в силах.

Тут что-то зашелестело впотьмах. Раздалось знакомое, свистящее дыхание. Существо, принятое мною вначале за животное, с невероятной силой толкнуло меня в бок, затормозив настолько, что я упала.

– Да что ты, чёрт возьми?! – я направила луч света в сторону, откуда доносилось дыхание и на мгновение выцепила из тьмы облик своего преследователя. Я разразилась пронзительным криком. Он леденящим эхом отозвался из недр пещеры, ввергая меня в ещё большее смятение. Всего лишь мгновение, короткое как вспышка, но я до последнего вздоха буду помнить каждую чёрточку этой мерзости. Фонарь, дрогнув в ослабевшей руке, укатился в сторону. Возвращаться за ним я не стала. Сбивчиво читая молитву, путая слова и целые предложения, я прижалась к скользкой, покрытой зловонным грибком стене и бесцельно куда-то двинулась в кромешной темноте.

Перед глазами застыло скорченное в жуткой гримасе лицо. Похоже, с ним произошло тоже, что и с моими изодранными в клочья нервами – какой-то безумец искромсал его, а затем, перемешав, собрал заново, безобразным пазлом. Отвислые губы были местами разорваны в клочья, как если бы кто-то сшил их проволокой, а затем зверски сорвал её. Верхнюю часть лица закрывали скрещенные в пальцах руки с ободранными в кровь, треснутыми ногтями. Глаз под ними было не видно, но сквозь корявые пальцы просачивалась чёрная как смола жидкость, казалось, разомкни оно их, и потекут протухшие мозги. Именно протухшие, ибо, исходящий смрад, с примесью серы, не оставлял никаких в этом сомнений.

Я пыталась свыкнуться с мыслью о неизбежной смерти, крепко зажмурилась, беззащитная перед неизбежностью, но чудовище не спешило нападать. Оно, приблизившись вплотную, возбуждённо обнюхивало, опаляя горячим зловонием. Впотьмах я не могла различить даже его очертаний, но каждой своей порой чувствовала его дыхание. Оно колыхало мои волосы, разбегаясь лихорадочными мурашками по позвоночнику. Оголённых плеч коснулся широкий, отвратительно шершавый язык, он неспешно двинулся к ключице и смачно причмокнув, оторвался лишь у самого основания шеи. С противным звуком, на кожу мне шлёпнулась вязкая капля. Его слюна.

Сдерживая подступающую тошноту, я поднялась и продолжила плестись в неизвестность. В затылок мне чавкало и сопело это творение серийного маньяка. Казалось бы, куда уже хуже, но в голове снова стали раздаваться стоны, сумасшедший смех и мольбы о помощи. Среди всей невообразимой какофонии звуков, чуть громче остальных выделялся Её хрустальный голос: «Поклянись привести хоть кого-нибудь, и ты свободна! Я голодна…».

Я споткнулась, запутавшись в развязавшихся шнурках, и продолжила ползти уже на коленях. Жуки и их личинки проминались и лопались под моими ладонями. Шевелились между пальцами. А рядом, двигалось Оно. Тоже ползком, но не плавно, а короткими рывками. Мои внутренности конвульсивно сжимались от тревожной опасности, и, что самое страшное, я была совсем беззащитна. У меня ничего не осталось. Ни света, ни топорика, ни надежды.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4