Яна Ясинская.

Выбор Шатеры



скачать книгу бесплатно

Северный катарский ветер, как обычно, лютует. Обледенело все: промерзшая земля, горы, редкие деревья. Кажется, еще немного, и я сама покроюсь коркой льда. И это называется весна!

Зелень в горах Катара появляется лишь в середине лета, а пока разве что мох встретишь. Темно-зеленый. Многолетний. Или карликовые кустарники, тоскливо пробивающиеся сквозь многовековые скалы. В этом, пожалуй, и есть весь Катар. Здесь все, включая людей, живет не столько «благодаря», сколько «вопреки» суровой северной природе, то и дело норовящей похоронить живое под непролазными метровыми сугробами и толстой заветренной коркой льда.

Отдельными островками среди Северных гор выделяется ярко-зеленая хвойная тайга – часть Сумрачного леса. Она начинается метрах в пятнадцати от меня, но лично я туда ни ногой! Что я – дура? Опасное местечко, скажу я вам! Там запросто можно наткнуться на призраки-отголоски, которые неминуемо заманят тебя в чащу, где сведут с ума. Поэтому даже сейчас, опаздывая, я все равно не рискую идти к шахте через хвойные заросли, предпочитая более длинную, обледенелую горную тропку. Конечно, мало приятного пробираться по краю опасного ущелья, но уж лучше так, чем чокнуться в Сумрачном лесу.

С каждым шагом дышать все труднее. Чем выше в горы, тем более разряженным становится воздух. Уж поскорей бы спуститься к копям, там хоть и висит рудниковая пыль, но дышится все равно легче.

Небо пронзительно-синее. Ни облачка. Вот не везет, так не везет! Лучи звезды Сатаба – дневного светила Дария – безжалостно отражаются от ледяной корки, покрывающей, словно стеклянным панцирем, горы, заставляя глаза до боли слезиться. Лучше бы грели, чем ослепляли.

– Лысый драг! Лучше бы грели, чем ослепляли, – в который раз сказала я.

Звезда Сатаба расположилась аккурат посреди небосклона. Полдень. Опаздываю примерно на час. Брат точно меня убьет! Особенно узнав причину опоздания – моего спутника, который идет, запыхавшись, следом. Дышит тяжело. Впрочем, чему удивляться: если уж мне, дарийке, не по себе от разреженного воздуха, то что взять с мальчишки-альтаирца, которому кислорода Дария и в низине-то не особо хватает.

– Ада, я давно хотел тебе сказать…

Договорить мой альтаирец не успевает – заходится в очередном приступе кашля.

Ну сколько раз ему говорить, чтобы теплее одевался и не открывал лишний раз рот на морозе?! Ведь знает же – климат Катара вреден для его слабых легких.

Худенький, бледный, болезненный. До несуразности долговязый. Белобрысая ворона на фоне крепких темноволосых дарийцев. И без того здоровьем не блещет, так еще додумался увязаться за мной в горы! Говорила же: не ходи! Но кто бы меня слушал?! Эван хоть и физически хилый, зато по характеру упертый! Вот загнется не ровен час в этих промозглых горах, и тащи его потом на себе! Подозреваю, он только с виду такой щупленький, а попробуй поднять – и с места не сдвинешь! Тем более я – тощая недокормленная тринадцатилетняя девчонка. Объясняйся потом перед его опекуном-священником, почему у его подопечного опять приступ случился! Еще и виноватой останусь!

И надо же мне было додуматься заглянуть к нему перед дорогой! Я должна была догадаться, что альтаирец одну меня в рудники не отпустит, увяжется следом.

Будто помочь чем может! Только лишнее внимание привлечет. Представляю лица стражей Дэбэра, если те обнаружат, что возле императорских шахт альтаирец шляется. Впрочем, нет… Лучше не представлять.

Я младше Эвана почти на три года, ростом едва достаю ему до плеча, но роль старшей в нашей странной дружбе негласно отводится именно мне. Эван, будучи родом из довольно состоятельной, насколько я поняла, альтаирской семьи, совершенно не приспособлен к реальной жизни, особенно в Катаре. Вот и приходится его постоянно опекать. Без меня бы он давно пропал.

– Увязался на мою голову, – ворчу, поднимаясь на цыпочки, чтобы посильнее укутать шею альтаирца теплым шарфом, заодно потуже завязываю тесемку его мехового плаща. – Не хватало только, чтобы ты опять воспаление легких, как в прошлом году, подхватил! Две недели возле твоей кровати проторчала!

Произношу быстрее, чем успеваю сообразить – зря я такое брякнула. Ну вот. Обиделся. Последнее время мой альтаирец стал каким-то уж больно нервным и чувствительным. Никогда раньше таким не был. Слово поперек сказать нельзя – сразу замыкается в себе. А ведь еще совсем недавно мы могли с Эваном без проблем болтать обо всем на свете. Честно: не понимаю, что происходит с моим другом.

– Я не просил тебя возле меня торчать, – тихо произносит мальчишка, отводя от меня пронзительно-синий взгляд. – Извини, что создал тебе проблемы.

Улавливаю нотки задетого самолюбия. Ну надо же! Не просил он! Как же! Не помнит просто, как в бреду постоянно звал: Ада, Ада, Ада… Я чуть с ума тогда не сошла от беспокойства за него. Боялась, что и вправду помрет. Как я тогда жить без него буду?

– Извини, – бурчу я. Ненавижу извиняться! – Я не то хотела сказать…

Всю оставшуюся дорогу мы идем молча. Говорить не хочется. От странных размышлений на тему, что происходит с Эваном, меня в какой-то момент отвлекает возмущенный голос братца.

– Где ты шлялась?! А он что здесь делает?! – шипит возмущенный Анигай, буравя недовольным взглядом настырного альтаирца. Эван отвечает тем же.

За три года нашего знакомства брат так и не смог смириться с мыслью, что я, чистокровная дарийка, дружу с «заклятым врагом» – альтаирцем. Хотя надо отдать должное Эвану, он тоже повышенной симпатией к Анигаю не страдает. Мальчишки! Что тут еще скажешь! И не важно, какой расы. Все одинаковые! Того и гляди подерутся! Каждый раз между ними вставать приходится! Вот и сейчас…

– Извини, это я виновата. Я его попросила со мной пойти. Мне одной страшно было… – неуклюже пытаюсь выгородить Эвана перед скептиком-братом.

– Тебе?! Страшно?! – Кажется, еще немного – и Анигай прыснет от смеха. – Сама-то веришь в такой бред?

Мы двойняшки – но на этом наши родственные связи, пожалуй, и заканчиваются. Взаимопонимания между нами ноль, как, впрочем, и внешнего сходства. На фоне высокого черноволосого тирана-братца я выгляжу бледной мелкой молью. Правда, Анигай всегда слушается эту «моль», когда речь идет об очередной афере под названием «Как раздобыть дары, чтобы не сдохнуть с голоду в проклятом Катаре». Тут я ас!

Например, мне принадлежит гениальная идея воровать прямо под носом стражей Дэбэра из императорских шахт топливные кристаллы и продавать контрабандистам. О том, что если нас заловят, то непременно казнят, мы предпочитаем не думать. Какая разница, где сдыхать: на плахе или от голодухи в нашей обледенелой хижине? На плахе, может, и не так мучительно будет.

– Я хочу помочь! – уперто повторяет Эван.

– Помочь он хочет! – Возмущению Анигая, кажется, нет предела. – Да из-за тебя нас в шахте сразу поймают! Ты же как бельмо на глазу! Неужели не понимаешь?

Анигай прав. Эван сильно выделяется на фоне дарийцев. Мы почти все темноволосые, глаза либо карие, либо черные. Мои фиалковые – исключение из правил. Альтаирцы, наоборот, – блондины или рыжие. И глаза у них синие, зеленые или голубые. У дарийцев таких не бывает.

На Дарии все альтаирцы наперечет. Их здесь редко встретишь. Только среди военнопленных, которых заметно поубавилось за время перемирия. Но Эван не военнопленный. Он – другое дело. Типа гость. Правда, кого и зачем, я не знаю. В чужие дела не лезу. Вопросы не задаю. Недаром у нас в Катаре говорят: чем меньше знаешь, тем дольше живешь!

– Я хочу помочь! – упрямо повторяет он. – Могу на страже постоять. Или внимание охраны отвлечь.

Анигай недоверчиво хмыкает:

– Это точно! Запросто отвлечешь! А нам потом перед святошей за твой труп оправдывайся!

Чувствую, назревает очередная ссора. Как же они меня оба достали!

– Все! Хватит! Пошли лучше, а то пересменок закончится, и останемся без кристалла. А значит – без еды!

Растущему организму Анигая есть хочется всегда, поэтому брат не прекословит. Ведет нас одному ему известным новым путем к заброшенной шахте. В прошлый раз мы промышляли в другом месте, но после очередного землетрясения (они в горах не редкость) старую тропинку вместе с шахтой завалило огромным скальником, так что Анигаю пришлось искать новое место добычи кристаллов.

Не люблю я рудники. Когда иду к шахте, стараюсь не глядеть на работающих здесь каторжников: болезненных, забитых, изможденных. Несмотря на официальное перемирие, в рудниках полно забытых, «списанных в утиль» военнопленных. Их легко узнать по широкому черному металлическому браслету на руке. У каторжников-дарийцев точно такие же, только красные. Их статус считается повыше. Содержание получше. Но ненамного.

Военнопленные в основном земляне. Слышала однажды, как один страж Дэбэра жаловался спьяну в кабаке (я искала там нашу беспутную мамашу, когда та три дня дома не появлялась), что альтаирцы на шахтах не приживаются. Сильные, буйные, свободолюбивые, они доставляют слишком много хлопот. Вот стражи и спешат от них избавиться. Земляне наоборот. Не гордые. Отлично приспосабливаются к любым условиям. Пожалуй, в этом они походят на нас – дарийцев. Умудряются выживать даже здесь, в Катаре, в вечных снегах, под неусыпным надзором, в кандалах…

– Смотри! Смотри! – в голосе брата звучит неподдельный восторг. – Воины Руара! Интересно, что они здесь делают?

Слежу за взглядом Анигая. Действительно, возле центрального входа в шахту стоят два высоких мощных воина в кожаных доспехах и плащах. Им и ледяной ветрюга нипочем! Они будто и не замечают режущих порывов северного ветра.

Из шахты выходит инспектор. По холеному виду и дорогой одежде сразу видно – из Адейры. Его скорее всего и охраняют руарцы – элита императорских слуг. Иначе их бы в нашу глухомань не занесло.

– Это и есть дред? – Эван показывает Анигаю на небольшую крестообразную рукоятку, висящую на поясе каждого воина.

Завороженный брат кивает.

Мальчишки! Как только речь заходит об оружие, они тут же умудряются найти общий язык!

– Вот бы мне такой! Да я бы тогда… Я бы… – От восторга у Анигая перехватывает дыхание.

Нет, мой братец точно чокнулся на этом оружии!

– Размечтался! – фыркаю я, поражаясь его наивности. – Дреды подчиняются только воинам Руара. Тебе никогда такой не заиметь.

На самом деле я прекрасно понимаю интерес мальчишек к дредам. Это весьма необычное оружие. Крестообразная рукоятка, с противоположных сторон которой в любую секунду может возникнуть острое копье или меч. Дред управляется силой мысли хозяина и подпитывается его энергией. Как только воин хочет воспользоваться дредом, из оружия с противным шипением появляется серебряная цепочка-змейка, обвивает руку хозяина и впивается острыми клыками в кожу. Дред оживает.

Например, как сейчас…

У нас на глазах один из каторжников внезапно набрасывается на чиновника. Но добраться до инспектора не успевает. Воин Руара молниеносно останавливает нападавшего дредом. Пронзенный насквозь каторжник падает. Бьется в конвульсиях, из вспоротого живота вываливаются кишки, от которых на морозе идет неимоверный пар. Чувствую, как к горлу резко подкатывает тошнота. Чудом не успеваю закричать. Ладонь альтаирца моментально закрывает мне рот и тем самым спасает нам троим жизнь. Эван притягивает к себе, чуть ли не силой заставляя меня отвернуться, чтобы я не видела, как стражи Дэбэра добивают мужика, валяющегося в луже собственной крови.

– Тише, тише, – голос Эвана успокаивает.

– Фу! Телячьи нежности, – раздраженно ворчит Анигай. – Будто трупов никогда не видела. Пошли давай.

Нехотя отстраняюсь от Эвана. Неудобно как-то получилось. Я не привыкла на людях показывать слабость, а тут… Просто неожиданно как-то вышло. А насчет трупов брат прав. Нам к ним не привыкать. Ближе к лету, когда с улиц Катара сходят сугробы, то и дело на улице на «подснежники» натыкаешься. Если зима выдалась особо голодная и холодная, так и вообще труп на трупе бывает. Кто от голода помер, кто еще от чего – проломанный череп тоже не редкость. На такие «подснежники» я уже давно не обращаю внимания. Но на глазах у меня все же не каждый день живым людям животы вспарывают.

Остаток пути до шахты Анигай без умолку восхищается воинами Руара. Брат всегда мечтал стать одним из них. Глупо, конечно. Мечта-то заведомо неосуществимая. Все знают: чтобы попасть в Руар – таинственную закрытую обитель, где готовят императорских слуг: воинов, шатер, лекарей и ведуний, – там надо родиться. По-другому никак.

Впрочем, по-своему, я понимаю Анигая. Я бы тоже многое отдала, чтобы стать одной из шатер Руара – безумно красивых, образованных женщин, которые служат придворными дамами в свите императора. Я не совсем понимаю, чем конкретно они занимаются, но видела несколько из них. Они сопровождали какого-то высокопоставленного вельможу, инспектировавшего Дэбэр. Как раз проезжали мимо нашей лачуги.

Шатеры завораживающе великолепны! Неудивительно, что мужики от них тут же теряют голову. Невольно вспоминаю Акрабу. Усмехаюсь. Мать всю жизнь вторит в пьяном бреду, что когда-то она сама была одной из них. Как же! Интересно, красавица Акраба давно на себя в зеркало смотрела? За нее в местном кабаке-то больше полдары никогда не давали, а тут – шатера! Все-таки правильно говорят в Катаре: вредно мечтать. Потому что нет мечты – нет разочарования.

Мы осторожно пробираемся к входу в заброшенную шахту. Она уже отработана, поэтому здесь нет охраны. Анигаю потребовалось несколько недель, чтобы незаметно прорыть в ней небольшой лаз в расположенную рядом действующую шахту. Там-то мы и собираемся добыть кристалл – во время короткого пересменка, когда шахту покидают все каторжники и стражи. Эван остается сторожить на входе, а мы с Анигаем ныряем внутрь. Ловлю себя на мысли, что, может, и не так уж плохо, что альтаирец увязался за мной. В случае опасности хоть предупредит, чтобы мы спрятаться успели.

В шахте темно, хоть выколи глаз. Но мне свет и не нужен. Наоборот, даже лучше, что ничего не отвлекает. Закрываю глаза. Прислушиваюсь. Анигай стоит рядом. Старается не дышать, чтобы не сбить мой настрой.

Я слушаю не звуки, а себя. Интуицию. Именно она всякий раз безошибочно подсказывает, в какой части стены надо искать кристалл. Иногда процесс нахождения топливного кристалла напоминает мне детскую игру «холодно – жарко». Вот и сейчас, проведя ладонями вдоль стены, в какой-то момент чувствую едва уловимое покалывание. Значит, рыть надо здесь.

Стараясь шуметь как можно тише, мы с братом минут через десять упорного труда добираемся до кристалла, после чего Анигай отходит в сторону. В отличие от меня, прикосновение к топливному кристаллу для брата чревато серьезными ожогами. Дальше я должна уже вытащить стекляшку из твердой горной породы сама без чьей-либо помощи. А сделать это, скажу я вам, ох как не просто. Кристалл, скользкий и холодный на ощупь, ни в какую не желает поддаваться.

Анигай стоит рядом. То и дело морщится, наблюдая, как я пытаюсь вытащить кристалл из камня. Откуда-то снаружи издалека слышатся мужские голоса. Каторжники возвращаются с пересменка.

– Ада, быстрей, быстрей, – торопит взволнованный Анигай.

Психую. Я и без него знаю, что надо быстрей. Но не получается. Кристалл словно слился с горной породой. Понимая, что счет идет уже чуть ли не на секунды, судорожно оглядываюсь. Замечаю возле входа в пещеру забытую кем-то кувалду. Брат моментально угадывает мои мысли. Хватается за нее. С размаху бьет по кристаллу. Удар оказывается достаточно мощным, чтобы в стене образовалась трещина. Вцепившись руками в кристалл, упершись ногой в стену, со всей дури тяну добычу. Наконец топливный кристалл поддается, судорожно прячу его за пазуху. Там ни у кого точно не хватит ума его искать, ведь всем известно: топливные кристаллы моментально прожигают ткань. Несусь вслед за братом к нашему тоннелю. И очень вовремя, потому что в тот самый момент, когда мы с Анигаем ныряем в проход, в шахту заходит новая смена.

3. Мечты и реальность

Наивная! Я искренне считала, что приключения в шахте будут самым сложным испытанием для меня в этот день! Но я опять недооценила пройдоху-братца, который не придумал ничего лучшего, чем притащить Эвана к нам домой. Чтобы тот подождал, пока мы спрячем кристалл, после чего, по плану Анигая, мы бы вместе отправились обедать в дом соседа-священника. В отличие от меня брат не прочь поуплетать за обе щеки чужой хлеб.

– А что?! Пусть посмотрит, как мы живем! Ты же у нас ни разу не был? А еще сосед называется! – Анигай с ехидной улыбочкой распахивает перед слегка растерянным мальчишкой-альтаирцем дверь нашей убогой хижины. – Не стесняйся, проходи! Обещаю – зрелище будет незабываемым!

Ну почему всем братья как братья достаются, а мне болван какой-то выпал?! Хочется выть от злости, но я молчу. Не стоит доставлять удовольствия Анигаю, показывая, что я на него рассержена. Ведь он только этого и добивается, стервец!

Стою рядом со слегка смущенным Эваном на пороге нашей развалюхи и готовлюсь провалиться со стыда. За годы, что мальчишка-альтаирец числился у нас в соседях, он ни разу у нас не был. Я сама не хотела его приводить, потому что по сравнению с Эваном мы живем в такой нищете, что даже думать неприятно.

– Ада, очнись! Надо кристалл перепрятать, – брат по-свойски силком затаскивает меня в дом, – не можешь же ты вечно его на себе таскать. Вдруг он действовать начнет? Он же в тебе дыру прожжет.

В словах брата есть логика. Мы знаем, что я какое-то время могу безболезненно держать кристалл при себе, но как долго это может продолжаться – большой вопрос. Я никогда не ходила с ним дольше часа.

– Я тоже могу зайти? – растерянно переспрашивает Эван.

Проницательный альтаирец понял, что я не в восторге от идеи брата пригласить его к нам домой. Ему явно не хочется меня смущать. Ну да ладно… Чего уж там? Перед смертью все равно не надышишься.

– Заходи уж, – отмахиваюсь я.

Эван послушно переступает порог нашей убогой хижины. Удивленно, если не сказать ошарашенно, оглядывается.

Хоть одно радует – у нас всегда чисто. Лично выдраиваю все углы! Но чистота, увы, не компенсирует неимоверную убогость, вернее – откровенную нищету. У нас ведь даже нет возможности стены побелить! Все в гари, потому что топим по-черному.

Осматриваю свое жилище глазами Эвана. М-да… Зрелище плачевное. Небольшая комнатушка с до неприличия древней, сломанной мебелью, на единственном окне – лично мною заштопанная штора, больше похожая на кусок какой-то старой тряпки (в принципе так оно и есть). Почерневший от времени очаг отмывать бесполезно. Пробовала. Только еще больше грязь разводится. Кстати, надо бы дров подбросить, а то Акраба опять ушла, не соизволив позаботиться о затухающем очаге. Затухнет – комната тут же заледенеет. Задолбаешься потом отогревать.

Перевожу взгляд на Эвана. Мальчишка-альтаирец явно в шоке, хотя и пытается из вежливости скрыть. Заторможенно проходит в центр комнаты. Озирается по сторонам с таким видом, будто не может поверить, что кто-то в такой норе может жить.

– Вы что, правда здесь живете? – наконец изумленно выдыхает он, переводя на меня не на шутку… ну надо же! возмущенный взгляд.

Анигай ржет, похоже, он добился от гостя желаемого эффекта. Зато мне не до смеха. Как же я ненавижу нищету!

– Да! И что?! – подбоченившись, с вызовом интересуюсь я.

Взгляд Эвана становится растерянным.

– Ада! Но ты не можешь так жить! Я не хочу этого! – с искренним возмущением выпаливает он.

С недоумением взираю на альтаирца. Наивный человек! А я, можно подумать, хочу! Только выбора-то у меня нет! Потому что в Катаре все для всех предопределено. Тот, кто родился в убогой хибаре, в ней же и помрет. Выше головы не прыгнешь! От судьбы не уйдешь!

И осознание злит меня еще больше. Эван даже не представляет, как бы дорого я заплатила, чтобы променять свою убогую, как наша лачуга, жизнь на другую, куда более яркую и сытую. Ту, о которой в пьяном угаре так часто рассказывает нам Акраба. Но правильно все же говорят в Катаре: мечтать вредно. Надо просто смириться с тем, что есть, и жить… точнее – существовать дальше.

* * *

– Как же это здорово – быть богатым! Иметь власть! Вот это счастье! – вдохновенно размышляет братец по дороге к дому священника. – Как бы я хотел стать одним из воинов Руара, чтобы служить в личной охране самого императора. Получать кучу дар! Да я бы тогда…

– Деньги и власть не всегда приносят счастье, – внезапно подключается к разговору задумчивый Эван, который обычно не встревает в наши с братом споры.

Мы с Анигаем переглядываемся и тут же прыскаем от смеха. Мальчишка-альтаирец, похоже, совсем не знает жизни! Это дары-то не приносят счастья?! Какая глупая глупость!

Эван мрачнеет. Видимо, его задевает наш смех.

– Я знаю, что говорю, – упрямо повторяет он. – Власть – это ответственность. А за ответственность всегда надо платить. И как правило, не деньгами, а собственной жизнью.

Это уже что-то новенькое! Обычно наш неконфликтный альтаирец никогда не спорит, а тут… Надо же! Разошелся! Да еще несет какую-то откровенную чушь!

– Ты не знаешь жизни, альтаирец, – самоуверенно заявляет Анигай. – Ты живешь под колпаком. Прям как мы в Катаре. Только твой колпак сытый и безопасный. У тебя нет ни забот ни хлопот! За тебя все святоша решает. Пылинки сдувает! Мне бы твои проблемы!

Эван невесело усмехается.

– Поверь, Анигай, тебе не нужны мои проблемы.

Возможно, спор продлился бы и дальше, но на горизонте показался дом священника. Дым из трубы явственно говорил о том, что повариха Мария уже приготовила обед. Пустой желудок при одной только мысли о еде начинает предательски урчать. Невольно сглатываю слюну. Не люблю есть чужой хлеб, но периодически отчаянный голод все же пересиливает мое принципиальное «не люблю».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное