Яна Ясинская.

Выбор Шатеры



скачать книгу бесплатно

Непорядок! Только не хватало еще приезжать сюда повторно на опознание, если доскребутся до бумаг! Понимая, что страж, сопровождающий его, вряд ли знает личность покойницы, и не желая искать надзирателя, Верховный Лекарь решил пойти наудачу. Возможно, он раньше встречал эту несчастную при дворе. Уж больно богатый наряд. Или сможет благодаря своему дару определить степень ее родства с кем-то из знакомых. Бэр, брезгливо поморщившись и натянув белоснежную перчатку, снял с головы покойницы тряпку.

Сердце остановилось.

Волна леденящего ужаса сковала тело. Верховному Лекарю потребовалось минут десять, чтобы оправиться от шока.

Нет никакой нужды искать ее родственников. Он слишком хорошо знал – они все уже давно мертвы. Как не надо узнавать и ее имя. Бэр все равно не осмелился бы записать его в документы.

Верховный Лекарь отошел от покойницы, рассеянно огляделся. В голове роилась куча вопросов, но среди них доминировал лишь один: ребенок! Родился ли он мертвым, или…

И это «или» сводило его с ума!

* * *

Паршивое утро. Паршивая жизнь.

Кое-как открыв глаза, Акраба с трудом приподнялась на локте. Одном. Второго, увы, не было. Перед глазами все тут же поплыло. Тело противно и нудно ныло от боли.

Не то чтобы она не хотела этого ребенка. Напротив! Беременность была заранее спланирована. Но ребенок требовался Акрабе для вполне определенной цели. Она хотела получить его кровь. Сильную, как у его отца. Вот только задумка, увы, не выгорела. Поэтому она и здесь, в ненавистном Катаре. Изуродованная, нищая, с чужим именем, подсаженная сволочью Глэдис на эль и тандурим – порошок забвения. Акраба прекрасно понимала: ее жизнь кончена. Единственный вариант побега из Катара, да и из обреченной жизни в целом – самоубийство, но трудно перерезать вены на единственной уцелевшей руке. К тому же Акраба на дух не выносила кровь, так что…

– Еще поживу, – с трудом сползая с грязной окровавленной кровати, процедила женщина, направляясь к люльке.

Любопытство все же распирало. Интересно, кто хоть родился? Мальчик? Девочка? Пусть лучше пацан. Им живется легче. Девкам на Дарии заведомо уготована нерадостная судьба. Они здесь никто и звать их никак. Акрабе ли не знать этого…

Люлька стояла в углу единственной в доме комнаты, стены которой уже давно прокоптились от гари, исходящей из печи. Хижина топилась по-черному, так что гари хватало. Не самое лучшее место для новорожденного младенца, но другого жилья нет.

Акраба, пошатываясь, подошла к старой люльке, которую на днях притащил сосед – сердобольный святоша Марк, священник-миссионер с Земли. Чокнутый! Вот оно ему надо – помогать чужому человеку? Торчит в этом забытом Отаром месте по собственной воле! Да если б она, Акраба, могла преодолеть силовой купол Катара, ее бы уже давно здесь не было!

Идиот!

Размышления о недалекости святоши-землянина на пару минут отвлекли спутанное сознание Акрабы. В реальность ее вернуло детское гугуканье.

– Значит, все-таки живой, – умозаключила «сердобольная» мамаша, которая в душе надеялась, что у ребенка хватит ума и инстинкта самосохранения за минувшую ночь помереть самостоятельно и тем самым существенно облегчить ей жизнь.

Чего греха таить, материнских чувств у Акрабы роды не вызвали.

Ведомая отнюдь не любовью к ребенку, а исключительно любопытством, Акраба все же заглянула в люльку.

И оторопела!

Двое.

На дне лежали двое новорожденных: мальчик и девочка. И это при том, что Акраба точно помнила, что родила только одного! И как теперь понять, кто родной, а кого отправить к Отару? Ей лишний рот ни к чему! Самой жрать нечего! В Катаре так всегда поступали повитухи – сбрасывали новорожденных с обрыва, когда новоиспеченные мамашки просили их (за дополнительную плату, разумеется) избавиться от нежеланного рта.

– Повитуха! Драгова подстилка! Это она подбросила! – со злостью озвучила Акраба первую разумную мысль, мелькнувшую в пропитом мозгу.

Напрочь забыв о том, что босая, разъяренная роженица бросилась к двери.

– Ну стерва, я тебя…

Угроза потеряла смысл сразу же, как только возмущенная Акраба оказалась на заснеженном крыльце.

Застыв больше от удивления, чем от страха, беспутная с неподдельным интересом впилась взглядом в дерево, растущее неподалеку от дома. Радовало одно – долго искать «драгову подстилку» точно не придется. Не радовало другое – висящая на ветке с высунутым синим языком повитуха вряд ли уже сможет поведать Акрабе, откуда взялся второй ребенок и какой из двоих ее родной.

– Зашибись! Замечательное утро! – фыркнула Акраба, возвращаясь в хижину.

Беспутная стала возле люльки, в которой от голода надрывались оба младенца, чем несказанно раздражали новоиспеченную мамулю.

– Заткнитесь! – рявкнула Акраба.

Но дети не замолкали. На пропитом лице женщины отчетливо читалась нерешительность. Она пыталась понять, кого же из двоих отправлять к Отару. Выкармливать чужого в ее планы не входило. Может, сразу обоих, чтобы не усложнять себе жизнь? Этот вариант Акраба тоже вполне серьезно рассматривала.

2. Мальчишка-альтаирец
13 лет спустя. Нейтральное межгалактическое пространство. Дипломатический крейсер Земного Альянса

Изумрудно-синяя светящаяся точка на черном межгалактическом полотне – Дарий. Таинственный и непредсказуемый. Странная смесь средневековья и сверхсовременных технологий. Нищеты плебеев и роскоши знати.

Планета-загадка.

Планета-«исходник».

Самая древняя.

Самая нецивилизованная.

И в то же время самая богатая на топливные кристаллы, без которых в космосе не продержится ни один звездолет.

Полвека назад залежи топливных кристаллов были обнаружены и на нескольких других диких планетах и их спутниках, находящихся на границе Дарийской империи. Они-то и стали истинной первопричиной затяжной межгалактической войны между тремя империями. Однако рано или поздно наступает момент, когда человеческие и военные ресурсы всех сторон подходят к концу. Возникает необходимость в передышке. Тогда и появляется такое долгожданное и желаемое простыми смертными слово – перемирие.

Хрупкое. Ненадежное. Но все же – пауза в затяжной и кровавой войне. Перемирие, за которое Иоанн, правитель Альтаирской империи, лично заплатил весьма высокую цену.

Высокий, светловолосый, с мудрыми пронзительно-синими глазами, он стоял возле огромной прозрачной стены, разделяющей конференц-зал дипломатического крейсера с открытым космосом, и задумчиво смотрел вдаль. Туда, где необычным и таким манящим светом сияла изумрудно-синяя планета, на которой находился его младший третий сын, ставший по своей воле залогом перемирия между Дарием и Альтаиром.

– Иоанн?! Вы слышите, что я говорю? – Раздражающе слащавый голос Айлит Боро, Верховной Земного Альянса, заставил императора оторваться от невеселых размышлений о судьбе пятнадцатилетнего сына, которого не видел вот уже долгие два года.

– Да, конечно, – нехотя отозвался Иоанн, так и не повернувшись к симпатичной рыжеволосой женщине лет сорока пяти со строгим каре и выразительными миндалевидными глазами.

Айлит чинно восседала в кресле, стоящем во главе длинного стола переговоров. Педантичная во всем, что касается дипломатического этикета, она даже не заметила столь невежливого ответа своего высокопоставленного «коллеги». Все ее внимание сосредоточилось на огромной голограмме третьего собеседника – Стива Ромеро, посла Земного Альянса на Дарии. Худого, невысокого, с абсолютно незапоминающейся внешностью. Тень, по-другому и не скажешь.

– Неужели все так просто?! – во второй раз восторженно воскликнула Боро. Ее лицо вновь озарила идеальная улыбка. Та самая, фирменная, которая никогда и не сходила с губ Айлит. Женщина улыбалась постоянно: когда благодарила, хвалила, ругала… Порой складывалось ощущение, что мышцы кукольного личика Верховной просто не могли не улыбаться. И это порой несказанно раздражало. В частности – Иоанна. По искусственно красивому лицу Боро никогда нельзя было понять, что она чувствует и думает на самом деле.

– Да, – вновь подтвердил Стив Ромеро. – Стоит вывезти Жезл Власти за пределы Дария, и защитное силовое поле планеты исчезнет. Смотрите сами.

Иоанн обернулся. Слова посла заинтриговали и его.

В центре стола образовалась новая голограмма – миниатюрное изображение Дария с его впечатляющими подземными залежами топливных кристаллов, которые для наглядности искусственно высвечивались графикой изнутри планеты, порождая чарующий изумрудно-синий свет.

– Позвольте объяснить схему действия Жезла Власти. – Посол взмахнул рукой, и голограмма начала меняться.

Возникло графическое изображение причудливо выкованного Жезла, увенчанного крупным кристаллом, похожим на топливный. Кристалл олицетворял сам Дарий.

– Сам Жезл только проводник, – начал Ромеро. – Он в разы усиливает силу кристалла, в котором и сокрыта настоящая мощь Дария. Потому что это, так сказать, объединяющий кристалл.

Над столом возникла сияющая планета, и из всех подземных залежей топливных кристаллов к Жезлу Власти протянулись изумрудно-синие лучи, которые и сгенерировали своей паутиной мощное силовое поле Дария.

– Пока кристалл находится на Дарии, планета неуязвима, – описал ситуацию посол. – Ни одно наше оружие не сможет пробить защитное поле. Но! Если кристалл каким-то чудом покинет планету…

Ромеро ловким жестом изъял голографический кристалл с Жезла Власти. Связь связующего кристалла с рудниками тут же оборвалась. Силовое поле лопнуло как мыльный пузырь.

– И Дарий наш.

Пожалуй, впервые за все время на лице Айлит возникла искренняя восторженная улыбка.

– И тогда мы сможем наконец-то помочь бедным дарийцам скинуть гнет тирана! Освободить народ от императора Дэмониона! Показать дарийцам не словом, а делом, что на свете есть демократия!

Голос Боро звучал настолько громогласно и убежденно-пафосно, что Иоанн не выдержал, скептически усмехнулся. Видимо, Верховная Земного Альянса забыла, что выступает не перед толпой землян с их уже давно промытыми агиткой мозгами, а перед таким же правителем, который прекрасно понимает, как на самом деле обстоят дела во вселенной.

– Демократия, – чуть слышно произнес Иоанн.

От Айлит не укрылась откровенная издевка в голосе императора Альтаира.

– Вы с чем-то не согласны, мой дорогой друг? – с невинной улыбкой вежливо поинтересовалась она. – Право же, Иоанн, вам не кажется, что существующий расклад несколько нечестен: почему одна планета должна обладать основным запасом топливных кристаллов? Надо уметь делиться. Это было бы справедливо! Вы так не считаете? – с невинной улыбкой поинтересовалась Боро, с трудом скрывая раздражение в голосе.

Иоанн не ответил. Он всегда сильно сомневался, что Земной Альянс в случае их совместной победы станет делиться с Альтаиром ресурсами завоеванного Дария. Скорее уж эта победа породит новый виток агрессии.

Межгалактическая война, доставшаяся Иоанну в наследство от отца, уже давно набила ему оскомину. В отличие от Айлит Иоанну хотелось мира и покоя. Поэтому подтекст слов Верховной Земного Альянса был откровенно неприятен. Он слишком хорошо понимал: Боро спала и видела, что однажды сумеет завоевать Дарий. И тогда мировое господство окажется полностью в руках Земного Альянса. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: после завоевания Дария Земной Альянс неминуемо захочет подмять под себя и своего вечного союзника – Альтаирскую империю. Такая перспектива абсолютно не устраивала Иоанна. Альтаир всегда был свободной и самостоятельной территорией. И он никому не позволит диктовать альтаирцам условия, говорить, как им жить!

Айлит, не дождавшись ответа, бросила на императора предупредительно-вопросительный взгляд и настойчиво повторила:

– Вы с чем-то не согласны, ваше величество?

Отвечать напрямую не хотелось, да и не было смысла. Старая истина «худой мир лучше доброй ссоры» была актуальна во взаимоотношениях Альтаира с Землей, как никогда раньше. Поэтому Иоанн решил пойти обходным путем.

– С тем, что легко сказать «Дарий наш». Даже если не брать в расчет то, что Жезл Власти охраняется воинами Руара и ведуньями, вы прекрасно знаете, что к нему невозможно прикоснуться, не сгорев при этом заживо. Его может взять только сам Дэмонион. Либо прямой наследник престола. Тот, в чьих жилах течет кровь Древних. А таких на Дарии, насколько мне известно, уже не осталось. Так как вы собираетесь изымать кристалл? Чьими руками?

Слова Иоанна произвели на Боро действие неприятного холодного душа. Улыбка мертвым грузом застыла на фарфоровом лице женщины.

– Вот увидите, я найду выход, ваше императорское величество. Рано или поздно на Дарии появится тот, кто сможет взять в руки Жезл, и тогда…

Лицо Айлит озарила торжествующая лучезарная улыбка.

О да! И тогда Дарий неминуемо окажется в ее руках. Уж она, Айлит Боро, Верховная Земного Альянса, лично позаботится об этом!

Дарий. Катар

Ада

Руки трясутся от холода. Искры от огнива ни в какую не хотят разжигать отсыревшие щепки в старом прокопченном камине. Спасибо, мамуля! Не могла уследить за огнем хотя бы три часа, пока я убиралась в доме священника. Теперь вот мучься – разводи пламя заново.

Из-за бесконечных суровых катарских зим оставлять дом без тепла нельзя и на несколько часов. Иначе промозглый холод моментально проберет до костей. Только зазеваешься – проворонишь потухший ночью огонь – и пожалуйста, утром уже можешь не проснуться. Замерзнешь замертво.

Мамуля это прекрасно знает. Только ей давно уже на все и на всех плевать: и на себя, и на нас с Анигаем. Мне порой кажется, будь ее воля, она бы с удовольствием наложила на себя руки, но куда там! Для того чтобы покончить с собой, нужна крепость духа, а ее-то у нашей пропащей мамаши Акрабы как раз и нет.

Физически сбежать из Катара – поселения каторжников и военнопленных, где мы и живем, тоже не получится. Катар накрыт силовым куполом. Каждый год по весне по периметру поселения стражи Дэбэра то и дело собирают «жареные» останки беглецов. При столкновении с силовым полем любое живое существо сгорает за считаные секунды. Беглеца и не опознаешь. Как правило, остается только догадываться, кто это был. Вдобавок за долгую зиму останки хорошо подъедаются местным зверьем… В общем, жуть.

Оборачиваюсь. Исподлобья смотрю на пьяную мать, которая в одежде валяется на своей замызганной кровати. Сваленные от грязи волосы закрывают половину лица – ту самую, которая обезображена страшными ожогами. Мой взгляд падает на ее безвольно свисающую культяпку правой руки.

У матери нет руки до локтя. В пьяном угаре она часто рассказывает всем подряд бредовую историю о том, что когда-то была сногсшибательной красавицей – шатерой Руара, а руку ей отрубил сам император Дэмонион, потому что она якобы осмелилась претендовать на Жезл Власти… В общем, пьяный бред человека, который хотел бы прожить другую – куда более яркую жизнь.

Мечтать, как говорится, не запретишь. Вот только в Катаре мечтать вредно. Зачем лишний раз бередить душу, если и так знаешь, что вся твоя жизнь уже предопределена с самого начала. Родился у сапожника – будешь сапожником, у тюремной прислужницы – станешь прислужницей или стражем, в семье каторжника – каторжником, в семье проститутки… Вот здесь я, пожалуй, не соглашусь.

Профессия мамули меня категорически не устраивает, так что лучше уж я нарушу традиции и поработаю и дальше служанкой у отца Марка – священника-миссионера с Земли, который знает нас с Анигаем с детства и по мере сил опекает. Даже пристроил компаньонами к своему гостю – альтаирскому мальчишке, который живет у него уже года три. Чтобы тому не было одиноко, отец Марк и попросил нас с братом составить ему компанию. Платит, правда, едой. Зато не голодаем, как другие!

Альтаирца зовут Эван. Старше нас с братом года на два. Первое время сторонился. Тяжело ему к Катару привыкалось. И здоровье у него слабенькое – местный воздух не идет. Сам-то мальчишка, как выяснилось, неплохой. Немногословный совсем, зато на скрипке красиво играет. Это музыкальный инструмент такой. С Земли. Люблю слушать, как его скрипка то плачет, то смеется. За три года, что мы знакомы, Эван успел стать мне то ли другом, то ли еще одним братом. Сама не пойму. Странно, конечно, как-то: он альтаирец, я дарийка. Наши империи всю жизнь воевали, а мы дружим. Благо, перемирие вот уже несколько лет держится. Не люблю войну. Да и кто ее любит?

Ловлю себя на мысли: надо будет к Эвану еще успеть заглянуть, проверить, все ли там у него в порядке, а потом уже в шахту к Анигаю идти. А то еще заловят нас в рудниках, не дай бог, а я даже со своим альтаирцем попрощаться не успею.

С горем пополам развожу камин. Комната моментально наполняется дымом от сырых веток. Подбрасываю в огонь побольше дров. По моим подсчетам тепла должно хватить еще часа на три, как раз пока я буду отсутствовать. Какая-никакая, но Акраба все же мать. Не хочу, вернувшись вечером, обнаружить дома ее застывший труп. Тем более в такой день.

День нашего с братом рождения. Сегодня нам исполняется тринадцать лет. Но мама об этом даже и не вспомнила.

Ежась от холода, быстро переодеваюсь. Свое единственное платье аккуратно вешаю на спинку стула. Вместо него напяливаю старую одежду брата, из которой он уже давно вырос. Несмотря на то что мы с Анигаем двойняшки, кто не знает – никогда бы не поверил, что мы родственники.

Брат высокий, сильный. Выглядит значительно старше своего возраста. Прямые черные волосы, карие глаза, довольно смуглая кожа – типичный дариец-южанин.

Я, напротив, мелкая, бледная. Как поганка. Волосы – темный каштан. Длинные, вьющиеся, непослушные. Прячу их всегда под шапкой, чтобы все принимали меня за мальчишку. Так безопаснее. В Катаре не так много женщин, зато куча каторжников. Лучше не выделяться.

Глаза у меня странного фиалкового цвета. Я таких ни у кого не видела. Наверное, они мне от папаши достались. Кто наш отец, мы не знаем. Из-за того, что мы с братом настолько не похожи друг на друга, над нами даже посмеиваются: мол, наша беспутная мамаша умудрилась нас зачать от двух разных мужчин сразу.

Я с этим и не спорю. С Акрабы станется.

Запасы еды уже почти подошли к концу. Я это обнаружила лишь сегодня утром. Все, что я оставляла нам с Анигаем на праздничный стол (если его можно назвать таковым), куда-то исчезло. Видимо, мать, болеющая с похмелья, вытащила из кладовки последнее вяленое мясо, чтобы обменять на бутылку эля. Теперь она лежит пьяная и довольная, а у меня под ложечкой от голода подсасывает так, что хоть вой. Хорошо еще, что Эван не знает. Отругал бы. Он меня постоянно подкормить пытается. А я не люблю чужой хлеб есть, но приходится. Иначе бы давно с голоду сдохла. Этого бы мне Эван точно не простил!

Смотрюсь в старое мутное зеркало. Посильнее надвигаю на глаза объемную шапку, под которую прячу волосы. Так-то лучше. В одежде брата да еще в дурацкой шапке никто меня за девчонку не примет. Так, за мальца лет десяти. Такой не вызовет подозрения, если будет ошиваться возле копий рудников. А именно это мне и надо.

Терпеть не могу воровать. Очень нервничаю, когда приходится. Тем более что ни для кого не секрет: за разворовывание национального достояния Дария – кражу топливных кристаллов – любого ждет неминуемая казнь. Но вся фишка в том, что таких «любых» очень мало. Потому что далеко не каждый сможет взять в руки топливный кристалл и не заработать жуткий ожог до костей. Даже через кожаные перчатки.

Горняки работают в копях в специальных свинцовых рукавицах, защиты которых хватает лишь на двенадцать часов. Не успеешь сменить – останешься в прямом смысле без рук.

Я – другое дело. Не знаю уж, откуда и почему так получилось, но у меня на кристаллы иммунитет. Я спокойно могу брать их голыми руками, и никаких ожогов. Они для меня словно лед. Даже как-то странно. Я, конечно, об этом не распространяюсь. Знают только брат и Эван.

Мать говорит, что я толстокожая. Меня ничем не прошибешь. Может, поэтому я и не чувствую кристаллы.

Наверное, так оно и есть.

Не важно. Главное, что моя толстокожесть позволяет моей семье выжить.

Мы продаем ворованные кристаллы местному ушлому контрабандисту дэусу Сину. Платит, конечно, гроши по сравнению с реальной ценой (кристаллы в большом дефиците на Черном рынке, ведь ими заправляют звездолеты), но и тех дар, что удается за них выручить, хватает нам троим на еду на месяц.

Правда, с именем не повезло. Меня зовут Адамаск. На древнедарийском мое имя означает «та, которой не должно было быть». Мамуля – еще та острячка – более жизнерадостного имени придумать, конечно, не могла. Впрочем, близкие меня зовут просто Ада. И это меня вполне устраивает.

В Катаре говорят: как назвали – так и проживешь. Но я не согласна. Как и с тем, что мне на роду написано повторить жизнь своей пропащей мамаши. Мне кажется, человек вправе сам выбирать судьбу. Хотя вряд ли кто в Катаре с этим согласится.

* * *

Острые камни то и дело норовят выскользнуть из-под ног. Один неосторожный шаг – и окажешься в пропасти. Как же я ненавижу горы! Недаром их в народе прозвали Хребтом мертвецов. Каждый раз неизменно натыкаюсь здесь на обглоданный зверьем труп. Вот и сейчас, брезгливо морщась, отвожу взгляд от торчащей из-под глыбы снега наполовину съеденной руки. Судя по болтающемуся на кости массивному черному браслету – военнопленный каторжник. Видимо, попытался сбежать с императорских рудников. Глупец! От стражей Дэбэра не сбежишь. М-да… Не хотела бы я оказаться на месте этого несчастного. Не хотела бы…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное