Амолинг Амолинг.

Небоскребы в траве. Часть 1. Новый человек



скачать книгу бесплатно


АМОЛIНГ

?

НЕБОСКР?БЫ В ТРАВЕ

неопоэма

?

НОВЫЙ

ЧЕЛОВЕК


Ураган будет в городе с часу на час:

Соберутся народы в воронке последней,

Я останусь один, наблюдая вослед ей, –

В урагане смешается множество рас.

Ни культуры, ни взгляды, ни кожа, ни кровь

Разобщить не способны известные расы.

Я не белый, не чёрный, не жёлтый, не красный,

Потому что я верю в большую любовь.

Освещая высокое в мире родство,

Языков единенье, одухотворённость,

Говорю: нерушимая в мире сплочённость –

Между мной и тобой – для неё, для него.

Так с низов, мы – бок о бок – шагнём в новый мир

Сквозь года, сквозь печалей промёрзшие стены;

Ради наших детей, к поколенью почтенно,

Мы пройдём этот путь без штыков и секир.

Да начнётся, о Жизнь, величайший рассказ

О природе, любви и людей единеньи.

Соберутся народы в воронке последней,

Ураган будет в городе с часу на час.


Эпизод 1: Конец живого – начало неживого

1. Монолог отца

А столетья прошли – ошарашили земли:

Переделка понятий, засилье глупцов;

Отдалились от пращуров новые семьи,

Что гордятся богатством убийц и воров.

И жарок расцветает в стеклянной траве,

И звенят за рекою стальные стрекозы:

Знать, органика слилась с железом навек,

Как сливаются с небом метели и грозы.

Волочусь по Тула?ну, по пояс в железе…

Чистоту родника я признаю?

Попью?

О зернистом и хлебном мечтая и грезя,

Я природу сильнее железа люблю.

И храню в стебле сердца одно предсказанье,

Что когда-то сказал мне твой дед, мой отец:

«Коль погибнет Тула?н, то придёт наказанье, –

И деревьям, и зверю, и птице – конец».

2

Сто?ги, у асфальта сто?ги

Синие, всегда в пыли.

В дёрн крестьянки хромоногой

Провалились костыли.

Помогаю бабке древней,

Выйти с поля – нелегко!

В городе я, как в деревне

Современной, но глухой.

3

В городе нашем Лони?нго растёт –

Дерево, соединённое с травами,

Мхами, цветами поблекшими, алыми, –

Здесь целлюлозно-бумажный завод.

Дерево жизни нельзя вырубать…

Как мне рассказывал дед мой по матери:

«Если не станет Лони?нго, утратим мы

Лоно землицы и водную гладь».

Листья Лони?нго парят над землёй,

Словно воробушки – сине-зелёные,

Ветви врываются в рамы оконные,

Падая на? пол мечом и стрелой –

Знак приближенья трагедий и войн.

Скоро столкнёмся мы с новыми буйствами?

Мир, разобщённый с природными чувствами,

В руки ладонь не берёт…

Телефон.

4

Стыдно смотреть, что – предания предков?

Бесится люд, сумасшедший и злой,

Новая поросль – врозь с головой,

Старые пни не рождают ростков.

Хлещут природу и рубят, и жгут

Леса останки.

И денежек ждут.

Смок, как в Гонконге, стоит над Тула?ном,

Катится дым по лугам и кварталам.

5.

Плач леса

(Из книги Николая Зарубина «Осенние песни»)

Я – синичка, синичка, синичка.

Я – бельчёнок, зайчёнок, грачёнок.

Погорели гнездовья от спички,

Кем-то брошенной, незагашённой.

Мор и смрад опустились на землю,

Мы бездомные стали навеки.

И какого опились вы зелья –

Обезумели вы, человеки.

Я – кукушка, кукушка, кукушка.

Я лисёнок, а я – медвежонок.

Прислони своё ухо и слушай –

Ветер воет и он обожженный.

Обгорели от края до края

Неба синь и глубокие реки.

Что ты делаешь, видно, не знаешь –

Обезумели вы, человеки.

Я – букашка, букашка, букашка.

Я – листочек, травинка, кузнечик.

Погибать от огня очень страшно,

От небрежности человечьей.

Мы – живые, гонимые страхом,

Как же ты, человек, не заметил,

Что ступаешь дорогою праха?

Это – пепел…

И там тоже –

Пепел…

6. Монолог деда

Погорели гнездовья от спички,

Не поют подпалённые птички,

И леса не рождают росточков,

Не набухли весенние почки.

Что ж незваный прогресс технократий

Рвётся в хаты соседей да братий?

Мой внучок, расскажи, что в деревне

Жизнь – не жизнь, без картохи и ревня!

Расскажи, что блага? технократий

Не заменят руки и объятий.

Напоследок скажи, чтоб травинки

Не топтали на нашей заимке!

7. Где моя Родина?

«Где моя Родина? Я вопрошаю…»

Николай Зарубин

– Где моя Родина?

Я вопрошаю

Поле, заросшее буйным жабреем.

– Там, мой отец, где преступник жиреет,

Там, где любовь, как крупа, дорожает.

– Где моя Родина?

Я вопрошаю

Голые пни от сведённого леса.

– Там, где честнейший писатель зарезан,

Там, где теперь не собрать урожая.

– Где моя Родина?

Я вопрошаю

Кроны берёзок – до вен обожженных.

– Там, где ребёнок, в железе рождённый,

Слово природы не слышит ушами.

– Где моя Родина?

Я вопрошаю

Небо и землю и сердце и душу.

– Станет планета светлее и лучше.

Я обещаю.

8

Пусть дождь размоет берега,

И ветер разбросает лодки,

И дом родной снесёт река,

А мне оставит лишь обломки.

Пускай в тумане пылких чувств

Любовь моя меня покинет,

И там, где душу я лечу,

Я никогда не буду принят.

Пускай со всех сторон – гроза,

Пускай я в землю врос ногами,

Не видят многое глаза,

Слова не смогут стать

стихами.

Другие захлестнут дела,

Поэт умрёт во мне для жизни.

Я буду знать, что жизнь прошла,

Но не пройдёт любовь к Отчизне.

9

В пламени северных сдавленных трав

Городом в эту осеннюю сонность,

Птице и зверю я жаждою прав-

диво сказать:

Впереди – безысходность…

Век небоскрёбов уж прибыл в Тула?н –

Чёрною мглою, осевшей на город,

Соединив железяки и план-

тации ржи, не спасающей в голод.

Мне же учиться уж срок подошёл

Ехать в незнаемый мной Лаксона?лис –

Город, в котором заблудшими пол-

ками России цветы приживались.

Так же и мне, как и этим цветам,

К почве другой и в другой атмосфере

Вскоре прижиться – прибиться и лам-

падами глаз засветиться на сквере.

Формулы слов, как строение трав,

Трудно постигнуть.

В осеннюю сонность

Птице и зверю я жаждою прав-

диво сказать:

Впереди – безысходность.

10

Заалей, о природное слово,

Меж простых, узнаваемых слов,

Меж людей и стеклянных домов

Заалей.

И потухни.

И снова

Заалей, заживи тех, кто ранены,

Воспали молодые сердца,

Успокой пожилого отца,

Помири континенты и страны.

Заалей, схоронись в океанах,

Не пускай на войну сыновей.

Затаись меж кедровых ветвей,

Пережди в развороченных скалах.

Сохрани и природу, и славу

Человечества,

Мудрых мужей.

Ослепляй, зазывай, хорошей,

Переплавь в украшения лаву.

Заалей, о природное слово!

Меж одних и других – пламеней.

Меж ракет, катапульт и камней

Заалей.

И потухни.

И снова

11. В аэропорту

Темным-темно, луна дымится,

Встречаю нужный самолёт –

Коль Бог не дал мне крылья птицы,

Мне птицу даст аэрофлот.

Лететь, лететь, лететь отсюда

На юг, на север – хоть куда! –

Прину?дить к ласке города,

Где нет людей и слишком людно.

Тула?н, ты в сердце навсегда!

Я расскажу твои просторы,

С природой вечное родство.

Встречай, технократичный город,

Ромашку сердца моего!

Пускай она не вянет в холод

И не теряет лепестков.

Встречай, технократичный город,

Плоды неведомых стихов.


Эпизод 2: Новые город и люди

1. Лаксона?лис

Лучами цветок на аллее измят,

Вокруг – суетливость, и – редко, местами –

Ломаются формы растений и зданий,

Людей неоформы бездушно молчат.

2

Вибрации подземок, вибрации вулканов.

Мне страшно непривычно бояться и молчать:

Стараюсь перепрыгать, стараюсь перемчать

Метро локомотивы, воронки ураганов.

Не звуки пианино, не шёпот тополиный

Скребутся у порога поэзии моей,

А стаи вертолётов, как рой пчелосемей,

А станции, заводы – в сетях электролиний.

3

А сколько несчастных людей здесь живёт!

В Тула?не родимом таких не встречал я,

Любимый нещадной и детской печалью.

Не трогай меня, невесёлый народ!

4. Разведка

Избе?гал все тропы и все магистрали,

Бурьянами кожу изрезал по грудь.

Вы столько кроссовок за жизнь не стоптали,

Спортсмен не стоптал и ещё кто-нибудь.

Вы столько зверей и бездомных животных

Не видели днём у осенней реки,

Военных не видели, сильных и потных,

Портретов природы, в заводах станки.

В асфальтовом холоде, грязный, заблудший,

Все надписи вслух прочитав под мостом,

Написанных краской – о страшном минувшем

И нежном, что вспомнишь в поту, перед сном.

Я видел, средь ночи тащился ворюга,

Неся телевизор подмышкой, и как

За кудри тянули – то ль ветер, то ль вьюга? –

За кражу его в глубочайший овраг

С названьем большим для людей «Справедливость»,

И луч его щёки, глумясь, обжигал.

Я видел.

Я видел.

Мне это не снилось.

Я всё здесь избегал, я всё исшагал.

5

В тумане печалей и юности грёз,

Живу я среди загазованных звёзд,

Живу средь бомжей, не стыдящихся слёз…

Ах, город, в котором поэтом я рос!

Здесь было живое, сегодня – мертво:

Как мир ни прекрасен, людишки его

С природою чуткой не ценят родство.

Иду:

Дом,

Дом –

Двор.

А я не из робких, пусть знает народ!

Смотрю: пролетел надо мной самолёт!

Смотрю, как деревья сплелись в хоровод!

Отец, наш Тула?н никогда не умрёт!


Эпизод 3: Ла

*. Моя идеология – из моего сердца

Мои годы в университете в этой книге и последующих (если будет нужно) я – если и стану – затрону вскользь. Почему: кто бы чего ни говорил, но университет должен был стать манифестом личности, а не психбольницей, где все твои убеждения и идеалы берут в смирительную рубашку однобокой трактовки литературы, – чаще всего бездарной, где узколобый национализм и псеводомораль преподавателей преподносятся фразами – цитирую: «Ты не должен говорить, что ты – русский», «Горький отразил крестьянство с его вечным хамством», «Никому не говори о Боге», ««Заратустра» не похож на Библию», «Творчество нельзя объективно оценивать» и многое другое. Я был тогда ещё дитём, но уже понимал, что мне навязывают что-то, чему не дают название, но к чему я обязан прийти, – это похоже на работу, где тебя сначала ограничивают во времени на личную жизнь, затем запрещают говорить, что ты думаешь – дабы не внести разлад в коллектив и в конце концов из тебя творят раба чужих мыслей, чужих идей и мнимых подвигов на благо предприятия, где ключевое звено даже не ты, а твои время и силы, – в том числе и сердечные. Оказавших в этой социальной психбольнице, у тебя пропадает голос, формируются комплексы и опускаются руки; ты понимаешь, что твои лучшие годы идут не на твое развитие, как личности, а на достижение чьего-то превосходства в мире над всеми, кто рождался, родился и будет рождён, поэтому моё повествование продолжится в русле моей истории – из глубины моего сердца.

1

Мы познакомились с Лой

На журналистике злой,

Где говорили о силе

Преподаватели «синие».

Где говорили о лире,

Но забывали о мире,

Где говорили о том,

Как заживём мы потом.

Первый рассказ о любви –

Первые губы твои.

2

Странная радость –

Сидеть с тобой рядом.

Молчание сада.

Ночь.

Автострада.

Странная радость –

Одним оставаться.

Неба громада.

Забытая станция.

Странная радость –

Не чувствовать время.

Неба громада –

Небесные сени.

Ночь.

Автострада.

3. У искусственного озера

В белом озере тонут плечи

Алюминиевых быстрых лодок.

Ты спокойна, как этот вечер,

Ты прекрасна, как наши годы.

И в тебе – понимаю, вижу –

Всё бурлит, всё – как пламя – огненно;

Я надеюсь, никто не выжил,

Кем была до меня наполнена.

От плечей алюминиевых лодок

На воде серебрятся кольца.

Для тебя я, как небо, кроток, –

Доверяй мне, люби, не бойся.

Знаю, косы путей запутает

И судьба, и печали золото,

И окажутся встречи – минутами,

Станут волосы белым холодом.

И на землю ногою слабою

Ты не ступишь с былой надеждою.

Я тогда, моя Ла, про тебя спою:

«Ты была, как тот вечер, нежная».

4. Минималистическое предчувствие

Белая комната, спящая Ла,

Окна открыты, а двери закрыты.

Смуглое тело, как тканью, укрыто

Гаснущей тенью от крышки стола.

Пряди волос по цветной простыне

На? пол стекают косыми ручьями.

Есть, что не тронуть умом и руками, –

Дикое, нежное – нужное мне…

Ла улыбается: видно, ко сну

Доброму скромно ланитой прильнула.

Сильно устала и быстро уснула.

Нет, ни за что я её не коснусь…

Слышу – стучит за окошком капель,

Чувствую – та же капель между нами…

Белая комната пахнет цветами,

Дождь проникает в оконную щель.

5

Спи, придуманное чудо,

Затерявшийся котёнок, спи.

Ночь катает луноблюдо

По костяшкам горных спин.

Отражаются созвездья

На нетронутой воде.

Так бы прожил я лет двести

В этой ясной немоте.

6

Ла собиралась к себе, в Гуанчжоу;

Мыльца, крема, духи.

Взгляды, слова – глухи, –

Всё мне казалась заморской княжною.

Автомобиль у подъезда стоит.

Что-то предчувствует горе-пиит…

7

Что таят молчаливые руки?

Что сказать не сумели глаза?

Мы в кафе на бульваре разлуки

Молча ждём то, что я заказал.

На столе – треугольник салфетки,

На паркете – квадраты теней;

На стекле отражаются ветки,

Словно руки любимой моей.

И она – неподдельное чудо –

То моя (это точно) вина –

Наблюдает в окно луноблюдо,

Вроде – рядом, а в общем – одна…

Вот последний уж заняли столик,

Ну а я – будто всё позабыл –

Не могу накопить в себе сил,

Чтоб признаться – её не достоин.

Превратилась в комочек салфетка

И расплылись квадраты теней;

Луноблюдо запуталось в ветках,

Словно в пальцах любимой моей.

Заалело печальное слово:

«Нам пора… нам пора на вокзал».

Я прощаюсь с тобой, чтобы снова

Слушать руки твои и глаза.

8

Из балкона берёзка росла –

Ствол широкий, а корень ослаб.

Обрубили ей ветки, макушку:

Застилала собою однушку.

Тополя и высотки и мы –

В предвкушении скорой зимы –

Говорим и молчим у дороги.

Самолёты парят, как сороки.

Воспарил: я обрушивал мысль

На богатых, на бедных и жизнь,

Говорил, что в Тулане не счесть

Тополей и берёзы там есть,

Что – за далью громад-технократий –

Есть места, что вовек не узнать ей.

Я притих.

Ла сказала:

«Мой милый,

Я другого люблю и любила».

9. Расставание

Деревянный и шаткий мост

Нас привёл на вокзал уснувший.

Под ромашкой из первых звёзд

Ты сказала: «Так будет лучше…».

Привокзальный фонарь погас,

Месяц падал бескрылой птицей.

Ничего не осталось в нас –

Всё прошло, не успев родиться.

Заалел на губах вопрос:

«Всё ли правильно в этом мире?»

Ветер рвёт облака волос,

Но я весь, до основы, мирен.

10

Поезд.

Рельсы.

Провода.

За спиной прощальный свист.

Уезжает навсегда?

У неё – другая жизнь?

11

Когда луна бросает свет на город,

Я не могу уснуть, охваченный тоской, –

Не потому, что нет тебя со мной,

А потому, что миг до встречи долог.

И комната мне кажется чужою

Без юбочек и туфелек твоих,

Серёжек и колечек дорогих.

Что делать мне, когда ты в Гуанчжоу?

«У нас такая ночь!» – она мне пишет.

«В России – всё спокойно», – я пишу.

В мечтах,

Во снах

Одну тебя ищу…

Моё большое сердце, тише.

Тише!

Я не один – любовь всегда со мною.

Я столько песен о тебе сложил!

И знаю (знаешь ты), я заслужил

Хранимым быть твоей большой любовью.

Ни в жизнь не опровергнут день и случай

Мою к тебе любовь.

И навсегда

Бессильны между нами города.

Я на планете

Всех людей

Везучей?

Но комната мне кажется чужою…

Что делать мне, когда ты в Гуанчжоу?

12. Сообщение от Лы

«Покидаю любимый Китай.

Не кори, не кляни, не скучай…

Я приеду – мы встретимся снова,

Я даю тебе честное слово».

13. Звонок

«Не пиши, не звони и забудь,

Мы из города скоро уедем», –

Позвонил и сказал эту муть

Парень Лы;

Был он зол и рассеян.

Ах, какой же бесстрашный он гусь!..

Не догладил для встречи рубашку.

Удивился? Не очень…

И пусть:

Я бросаю в окошко ромашку.

14. Что такое ревнивец

Никто не поймёт, что в его голове:

Молчит, но я слышу – дрожит естество,

Спокоен, как лев, но всегда у него

Глаза на спине и кинжал в рукаве.

15. Она сама ко мне пришла!

Не прощай мне нашу встречу,

Не прощай мне эту муку.

Ты останешься навечно

Нелюбимым трудным другом.

Ты останешься печалью,

Ты останешься истомой.

Я тебя не повстречаю:

Опечален, но не сломан.

Не звони.

Твоя улыбка

Будет мукою другого.

Растеклось, что было зыбко,

Не осталось в сердце крова.

Я уйду, не оглянувшись,

Ты уйдёшь, не попрощавшись.

Будет проще, будет лучше –

Я с другою повстречаюсь.

Но всегда я буду помнить –

В нашей встрече есть наука:

Кто встречается исполнить

Слово делом – лучше друга.

16

Она ушла, я, опалённый,

Чужой судьбою осквернённый,

Накинул куртку и пошёл

Туда, где сердцу хорошо.

17

Из балкона берёзка росла –

Ствол широкий, а корень ослаб.

Где к закату сказала:

«Мой милый

Я другого люблю и любила», –

Словно в знак завершившихся чувств,

Отпилили берёзовый бюст.

18

И туман, и грустят незабудки,

День двуликий, двуликий такой…

Я вдыхаю дым новенькой трубки,

Словно тёплое пью молоко.

Забываются слёзы и детство,

Бледной алостью вечер обвит, –

Затянулось ненужное бегство

От себя, от тебя, от любви.

Не грущу, а украдкой вздыхаю, –

Проверяю травинки на вкус.

Кто тот ангел, взмахнувший крылами,

Словно в знак завершившихся чувств?

Ты ушла – ты вернулась к другому,

Но меня не сломила ничуть:

Схороню я на сердце истому –

Поцелуев прошедшую жуть.

Незабудки помну и в придачу

Упаду в голубую траву.

Соберусь в дальний путь и удачу –

Как когда-то тебя – позову.

19. Сверстнику

Мне дорог опыт, опыт – нужен.

Сквозь годы странствий и ветра

Скажу: не обнажайте душу,

Кто обнажил, не жди добра.

Когда с любимой топчешь лужи,

Наполнен радости теплом,

Скажу: кто будоражит душу,

Того есть мир в тебе самом.

Когда тепло сменила стужа,

И ты совсем идти устал,

Скажу: кто согревал мне душу,

Того ещё сильней держал.

Но много тех, кто любит рушить,

Мечтая твой талант подмять.

Скажу: с трудом взрастивший душу,

Себя в себе не смей терять.

Молчать всегда и кротко слушать?

Чужими сказками я сыт.

Скажу: оберегайте душу,

Не уберёг – считай, убит.

Но как бы опыт ни был нужен,

Куда бы жизнь не завела,

Я так же обнажаю душу –

Кому не достаёт тепла.


Эпизод 4: Инне?ль и первые откровения

1. Любовь

И ночь называю тобою, и день.

Тобою себя

Я обидел:

Не знаю тебя и не видел

Нигде.

2

Треугольники окон – вершинами вверх,

Словно птицы, в тумане летящие к звёздам.

Я квартиру люблю, если вечером поздним

Льют дожди, подчеркнув переливами сквер.

Я мечтаю – один,

Засыпаю – один,

Волны строчек текут… Или это дороги,

Что прошёл я, запомнив на свете немногих?

Я сегодня – брюнет, а вчера я – блондин.

Жизнь в полёте над миром ничуть не видна,

Если ты на земле не усвоил уроки.

Я в течение жизни и строчки, и крохи

Собираю на книжку, где будет Она…

Кто Она? – я не знаю.

В какой стороне,

Пережив расставанья, чуть раньше – разлуки,

В одиночку блуждает, несёт свои муки?

Всё равно – это знаю – достанется мне.

Треугольники окон – вершинами вверх,

Словно птицы, в тумане летящие к звёздам.

Об одном я мечтаю: чтоб вечером поздним

Из окна я смотрел вместе с Нею на сквер.

3

Надолго ли останусь я таким –

И в звездопад, и в тишину ночную

Бессмысленно иду к тебе один,

Иду к Тебе, чтоб повстречать Другую.

Наскучил переполненный квартал,

Порвался там, где сердце, старый свитер.

Я много девушек любил и знал,

Но всех забыл, когда тебя увидел…

На светлом перекрёстке – темный люд,

На однотонном мне – цветные блёстки.

Ищу людей, которые найдут

Во мне ромашки, травы и берёзки.

Ну, а пока душа веселья ждёт, –

Веселье – ум – простору мысли учит.

Я случай жду, как жизни поворот,

Я случай жду, простой и лёгкий случай.

Последняя маршрутка, звездопад,

Улыбки чьей-то глупое сиянье…

И я живу, и жизнь моя глупа.

Поэзия? – плохое оправданье.

4. Знакомство

– Привет!

Привет!

– А… как дела?

– Отлично.

Пёрышко крыла

Виднелось в горней вышине,

Как рыбка в первой полынье.

Деревья в звёзды я ряжу:

– Иди за мной, я расскажу

Тула?ны, вечные в листве,

О детстве и моём родстве…

5. Первенец

Добрым родился – рада земля! –

Ветреной ночью – гордость Кремля.

С платья природы ссыпался снег.

Трудится русский, с ним же – узбек.

Домик из брёвен,

Мать и отец.

Общий один я.

Пе?рвене?ц.

Брат – по отцовской – умер во сне,

Тот – что по матери – умер во мне…

Люто рыдали лес и семья…

Умерли двое.

Первенец я.

6

Посадила мать морковку.

Лили частые дожди,

Покупались мне обновки.

Дни летели, мчались дни.

Мой отец рыбачил ловко,

Мать кормила поросят.

Быстро выросла морковка,

Вместе с нею вырос я.

7

А так положено Поэту?

Во все я щели рьяно лез:

То с другом в поле, то мы – в лес, –

Мотались, как ветра, по свету.

Таскали мы вагоностойку,

Сдавали мы металлолом.

Земля, мой детства друг – Антон,

Ходили мы вдвоём на стройку.

Игривое мальцов преданье –

Ремней и шишек – завались.

Ныряли в речку, словно в высь,

Ну а зимой – скорей на сани!

8

«Катитесь, сани! Город, вейся!»

Причуда детская моя!

Лечу с горы, на всё плюя,

Как на футбольном поле Месси.

Я, словно Кришти, оборону

Вскрываю северных снегов;

Уже сошло мильон потов,

Ужель не стать мне чемпионом

Бобслейных трасс и разных горок

Страны добрейшей и большой?

О сани, наперегонки с душой

Летите до родных задворок!

9

Удар.

Я на землю упал, сотрясаясь,

Горошины звуков посыпались в снег.

Палата больничная – дом, и ночлег.

Включите в мозгу моем памяти запись!

10

«Несётся и вертится автомобиль,

Ограды снежинок на узкой дороге

Снося и дробя…

Я потрогала ноги

Твои…

Переломаны, словно горбыль», –

То мать вспоминает.

Возили меня

Из школы и в школу, из школы и в школу.

Ах, детство: бинты, переломы, уколы!

Ах, боль, что сильнее стихии огня!

Хожу еле-еле, закутанный в плед,

Болею тоскою, в неволе болею.

Борюсь с этой болью. Я право имею!

Ах, сколько в печали потерянных лет!

О жизнь, мой рассказ до небес распали,

И пламенем слова древесную сонность

Взбодри!

О любовь и одухотворённость!

Стоять не могу.

Где мои костыли?

11

Долго родители переживали,

Думая, как бы ребёнка поднять.

Скоро решились отец мой и мать

На операцию, где проживали.

Век медицины достигнул Тула?на.

Радуйтесь, люди, любите соц. страны!

12

Чтобы мой разум и тело спасти,

Долго корпели врачи и природа:

Пара хирургов, одна непогода, –

Помню, как бестеневой засветил.

Травы широкие – линии в цвет –

Через окно прорывались под кожу,

Стебли по венам текли, словно позже

Руки хирургов, искусственный свет.

Вместо костей мне вживили металл –

В руки и ноги.

И грозы, и взрывы

Мне нипочём, как спортсмену заплывы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное