Аманда Квик.

Искушение



скачать книгу бесплатно

– Однако, Сент-Джастин, вы заходите слишком далеко.

Он наклонился ближе. В желтом свете фонаря, который держала Гарриет, его лицо выглядело демоническим. Сейчас он и в самом деле походил на то Чудовище, каким его окрестила молва.

– Вы не будете, – проговорил Гидеон сквозь зубы, – искать ископаемые на этом побережье до тех пор, пока не получите от меня особое разрешение.

– Послушайте, сэр, если вы думаете, что я смирюсь с вашим возмутительным поведением, то вы глубоко заблуждаетесь. У меня нет ни малейшего желания отказываться от поисков ископаемых на побережье, даже если вы не соизволите дать мне разрешение. В конце концов, у меня есть на то определенные права.

– У вас нет никаких прав, мисс Померой. Вы, безусловно, уже стали относиться к пещерам как к вашей собственности, но осмелюсь напомнить вам, что волею судьбы моя семья владеет каждым дюймом земли, которая в настоящий момент находится у вас над головой, – рявкнул Гидеон. – Если я замечу вас вблизи пещер, буду рассматривать это как нарушение права владения.

Ее глаза пылали гневом, она пыталась понять, шутит он или говорит серьезно.

– Неужели? И что же вы сделаете, сэр? Бросите меня в темницу или сошлете на каторгу? Вы просто смешны.

– Скорее всего я найду иной способ наказать вас, мисс Померой. Я ведь Сент-Джастин, или забыли? Чудовище из Блэкторн-Холла. – Глаза его сверкали расплавленным золотом. Шрам усиливал впечатление смертельной угрозы.

– Немедленно прекратите запугивать меня, – потребовала Гарриет, хотя и несколько ослабевшим голосом.

Он придвинулся еще ближе.

– Местные жители полагают, что у меня напрочь отсутствует понятие чести, когда дело касается женщин. Спросите любого – и вам подтвердят, что, когда речь заходит о невинных молодых леди, я – сам дьявол во плоти.

– Вздор! – Пальцы Гарриет, державшие фонарь, дрожали, но она твердо стояла на своем. – По-видимому, вы нарочно пытаетесь запугать меня, сэр.

– Вы чертовски проницательны. – Он притянул ее за шею. Гарриет почувствовала грубую кожу его перчатки.

Она разгадала его намерения, но бежать было уже поздно. Огненные, львиные глаза Гидеона полыхали под темными сводами ресниц. Его губы впились в ее губы во всепоглощающем поцелуе.

Мгновение, показавшееся ей целой вечностью, Гарриет не двигалась. Она была не в силах ни пошевелиться, ни подумать о чем-то. Ничто из пережитого ею за двадцать четыре с половиной года не могло сравниться с этим поцелуем.

Гидеон тяжело застонал, стон отозвался глубоко в его груди. Его огромная рука с удивительной нежностью погладила ее шею, большой палец очертил плавные линии подбородка. Гидеон все теснее прижимал ее к своему горячему телу. Тяжелое пальто накрыло ее ноги.

Казалось, еще немного – и она задохнется. Едва она оправилась от первого потрясения, как нарастающее восхищение неудержимой лавиной захватило ее.

Она даже не заметила, как Гидеон взял фонарь из ее мягких, податливых пальцев.

Гарриет бессознательно протянула руки к его плечам и сжала пальцами плотную ткань его пальто.

Она сама не понимала, пытается ли его оттолкнуть или, наоборот, приблизить. Да и не хотела понимать.

– Черт возьми! – Голос Гидеона внезапно стал низким, в нем появилось нечто новое, незнакомое, но что именно, Гарриет сказать не могла. – Если бы вы хоть что-нибудь понимали, вы бы со всех ног бросились прочь.

– Боюсь, что мне и шажка не сделать, – с удивлением прошептала Гарриет. Она посмотрела сквозь ресницы вверх, на Гидеона, и ласково дотронулась до его шрама.

Почувствовав ее нежные пальцы на своей щеке, Гидеон вздрогнул и, прищурившись, проговорил:

– Вот и прекрасно. Признаться, у меня пропало желание дать вам шанс на спасение, моя дорогая.

Он наклонился к ней, его губы с восхитительной нежностью легли на ее губы, пытаясь раскрыть их, и Гарриет задрожала, почувствовав, что он стремится проникнуть внутрь. Ошеломленная, она подчинилась его желанию.

Когда его язык с потрясающей интимностью проник в тепло ее рта, она застонала и ослабела в его руках. Никогда еще мужчина не целовал ее столь интимно.

– Ты такая хрупкая, – произнес он наконец, не отрываясь от ее губ. – И такая мягкая. Но в тебе чувствуется сила.

Гидеон обвил рукой ее стан.

Тело ее охватила дрожь. Не выпуская Гарриет из крепких рук, он приподнял ее к своей груди, ноги ее оказались высоко над каменным полом. В поисках надежной опоры она прижалась к его широким плечам.

– Поцелуй меня, – повелел он глубоким, томным голосом, от которого по спине ее пробежал приятный холодок.

Без раздумий она обхватила руками его шею и стыдливо прикоснулась губами к его губам. «Так вот что значит быть соблазненной, – озарило ее. – Может быть, именно из-за этой опьяняющей смеси чувства и желания бедняжка Дидре Раштон и отдалась Гидеону тогда, много лет назад. В таком случае я понимаю безрассудство молодой женщины».

– Ах, моя сладкая мисс Померой! – пробормотал Гидеон. – Неужели вы находите мои черты не более отталкивающими, чем у ваших драгоценных ископаемых черепов?

– В ваших чертах нет ничего отталкивающего, милорд, и, не сомневаюсь, вы знаете это не хуже меня. – Гарриет облизала пересохшие губы. Она была ошеломлена переполнявшими ее чувствами. Девушка ласково дотронулась до его щеки и робко улыбнулась: – Вы великолепны… Вы сильный, мужественный, красивый…

Гидеон замер от неожиданности. Глаза его сверкали. Но потом его лицо снова стало суровым. Он осторожно поставил ее на пол.

– Допустим… Итак, мисс Гарриет Померой? – В его словах был явный вызов.

– Что «итак», милорд? – задохнувшись, пролепетала Гарриет. У нее действительно не было опыта в делах подобного рода, но ее глубинные женские инстинкты подсказывали ей, что поцелуй произвел на Гидеона не менее сильное впечатление. Она пыталась сообразить, отчего Гидеон вдруг стал таким холодным и опасным.

– Вы должны принять решение. Итак, вы можете либо, сбросив платье, улечься на каменный пол пещеры, и тогда мы успешно завершим начатое, либо вы поспешите в сторону безопасного берега. Советую решать побыстрее, поскольку в данный момент я затруднился бы сказать, как я с вами поступлю. Должен признать, вы мне кажетесь весьма аппетитной закусочкой.

Гарриет показалось, что он вылил ей на голову ведро ледяной морской воды. Она изумленно воззрилась на Гидеона. Перед лицом несомненной угрозы ее чувственная эйфория рассеялась. Он не шутил. Он действительно предупреждал ее: если сию же секунду она не уберется из пещеры, он прямо здесь, на полу, овладеет ею.

С запоздалым испугом она поняла, что сама во всем виновата. Она с жаром откликнулась на его поцелуй. Можно не сомневаться, какого он теперь о ней мнения.

Лицо Гарриет запылало от оскорбления и отнюдь не беспричинного женского страха. Она подхватила фонарь и со всех ног бросилась по проходу к безопасному берегу.

Гидеон следовал за ней, но Гарриет ни разу не оглянулась. Она так боялась увидеть в его золотых глазах саркастическую усмешку Чудовища.

Глава 4

Крейн весь вспотел. В камине библиотеки горел небольшой огонь, спасавший от холода дождливого дня, но Гидеон знал, что не это заставляло управляющего то и дело вытирать пот со лба.

Гидеон небрежно перевернул страничку лежавшего на столе гроссбуха. В том, что его систематически обманывали, не оставалось ни малейших сомнений. И винить в этом он должен только себя, и никого другого. Он совсем забросил имения Хардкаслов в Аппер-Биддлтоне и, нетрудно было предвидеть, когда-нибудь расплатится за это.

Гидеон пробежал глазами по еще одной длинной колонке цифр. Как выяснилось, Крейн, которого он нанял год назад управляющим имением, поднял ренту на большинство коттеджей, однако не потрудился передать возросшую прибыль хозяину. Управляющий скорее всего прикарманил разницу.

Ни для кого, кроме Гидеона, это не являлось секретом. Многие из крупных землевладельцев, наслаждаясь веселой лондонской жизнью, полностью предоставляли вести дела своим управляющим, и, до тех пор пока поток денег из имений не иссякал, мало кто утруждал себя скрупулезным изучением гроссбуха. Знание точных размеров собственного состояния считалось немодным.

Но ни мода, ни городская жизнь не прельщали Гидеона. Собственно говоря, в последние годы его интересовали только семейные владения, и он, занимаясь делами, часто бывал в них.

Только не в Аппер-Биддлтоне.

На имения Хардкаслов в Аппер-Биддлтоне Гидеон намеренно не обращал внимания. Трудно было лично заниматься делами родового поместья, которое он возненавидел. Именно здесь все пошло наперекосяк шесть лет назад.

Пятью годами раньше, когда отец был вынужден передать ему ответственность за обширные владения Хардкаслов, Гидеон как за соломинку ухватился за эту возможность. Он сознательно похоронил себя в работе.

Работа была для него наркотиком, с помощью которого он старался заглушить терзавшую его боль, вызванную потерей чести. Он постоянно переезжал из одного имения в другое, без устали занимался перестройкой коттеджей, знакомил крестьян с новыми технологиями, использовал любую возможность для увеличения производительности рудников и улова, приносимого деревенскими рыбаками.

Он нанимал только лучших управляющих и хорошо им платил, чтобы не возникало желания воровать. Он лично проверял гроссбухи. Он выслушивал предложения и жалобы арендаторов. Наконец, он собрал группу ученых и изобретателей, которые обучали его новым методам повышения урожайности.

Но только не в Аппер-Биддлтоне.

Даже если бы земли Хардкаслов в Аппер-Биддлтоне пришли в полный упадок, Гидеону было бы все равно.

Ему давным-давно следовало продать их. Он бы так и поступил, если бы это не расстроило отца. На протяжении пяти поколений род Хардкаслов владел землями Аппер-Биддлтона. Это были самые старые владения семьи, фамильное гнездо. До скандала. Гидеон не мог продать эти земли, и он нашел, как ему казалось, лучший выход – не вспоминать об имении.

Как ни велика была ненависть Гидеона к Аппер-Биддлтону, сейчас он обнаружил, что обман ему ненавистен еще больше. Он холодно улыбнулся. Крейн с волнением следил за ним. Как подходит к нему эта фамилия – Крейн, журавль, подумал Гидеон. Высокий, худой, с болтающимися руками, Крейн действительно походил на большую длинноногую птицу.

– Ну что ж, Крейн, я нашел дела в полном порядке. – Гидеон закрыл гроссбух и почувствовал, что управляющий вздохнул с огромным облегчением. – Ведомости заполнены очень аккуратно. Превосходная работа.

– Спасибо, сэр. – Крейн нервно провел рукой по лысеющей голове. Он определенно расслабился в своем кресле. Его выпуклые птичьи глазки бегали между гроссбухом и страшным шрамом Гидеона. – Я стараюсь изо всех сил, милорд. Очень жаль, что вы не предупредили нас заранее о вашем приезде, мы бы тогда лучше подготовились.

Надо было быть слепым, чтобы не понять, что внезапный приезд хозяина вверг жизнь дома в хаос. Экономка бросилась спешно нанимать в деревне прислугу, чтобы привести в порядок Блэкторн.

Гидеон слышал, как в холле и по лестницам вверх-вниз сновали люди. Заказывалась провизия. С мебели, которой не пользовались годами, срывали чехлы. Натирали паркет, свежий запах политуры проникал в библиотеку.

Но в саду за такое короткое время изменить что-либо было просто невозможно. Заросший, открытый всем ветрам, некогда ухоженный сад пришел в полное запустение во время управления мистера Крейна. Гидеон вспомнил, как восхищалась чудесным садом его матушка.

– Дворецкий Оул, который сопровождает меня повсюду, прибудет сегодня днем. Он распределит обязанности среди слуг.

Гидеон заметил, как глаза Крейна нервно переметнулись к его шраму. Редко кому удавалось, даже из вежливости, смотреть прямо в обезображенное лицо виконта. Но потом люди привыкали, хотя многие так и не могли перебороть свое отвращение.

Дидре, например, находила его лицо просто отвратительным. И не только она придерживалась такого мнения. Вот несчастье, сочувственно вздыхали люди, что поделаешь – второй сын графа Хардкасла далеко не так красив и утончен, как первый. И выражали графу свои соболезнования по поводу утраты старшего сына – волею судьбы несчастный граф был вынужден передать фамильные земли другому наследнику, куда менее привлекательному во всех отношениях. Гидеон и сам поначалу сомневался, что сможет стать достойным преемником Рэндала.

Рэндал был идеальным сыном и наследником, о котором любые родители могли только мечтать.

Никто не мог отрицать этого.

Рэндал был на десять лет старше Гидеона и в течение долгих лет оставался единственным сыном Хардкаслов. Матушка его просто обожала, граф же гордился красивым, атлетически сложенным, воспитанным, благородным молодым человеком – достойным стать следующим графом Хардкаслом.

Рэндала так и воспитывали – для графского титула – с колыбели. И он старался оправдать ожидания. Друзей у него был целый легион. Его красота атлета вызывала уважение, а его благородство не подвергалось ни малейшему сомнению.

И в то же время он был достойным старшим братом, вспоминал Гидеон. Конечно, нельзя утверждать, что они очень сблизились – все-таки разница в возрасте сказывалась, их отношения скорее походили на отношения дяди и племянника.

Гидеон долгое время пытался подражать манерам брата, пока наконец не понял, что невозможно повторить то, что заложено самой природой, – своеобразие стиля и вкуса. Если бы Рэндал был жив, он, бесспорно, передал бы Гидеону управление фамильными землями, поскольку деревенской жизни предпочитал суету Лондона. Гидеон тяжело переживал смерть брата. Но никому не было дела до его переживаний. Все считали своим долгом утешить горевавших родителей. Особенно графиню. Многие уже решили, что она никогда не оправится от меланхолии. Граф в сердцах заявил, что его новый преемник никогда не заменит Рэндала…

Крейн старательно прочистил горло.

– Прошу прощения, милорд, как долго вы намерены гостить в имении? Несколько дней? Дело в том, что экономка должна позаботиться о запасах провизии, к тому же необходимо набрать штат слуг…

Гидеон откинулся на спинку кресла. Он, конечно, прекрасно понимал, что любопытство Крейна было далеко не праздным. Управляющий беспокоился, не придется ли ему отложить на время кое-какие из своих планов. Гидеон еще не выяснил, связан ли он с ворами из пещеры, как подозревала Гарриет. Но непременно выяснит. Поэтому Гидеон решил пока успокоить его, чтобы он не вносил изменения в свои планы и полуночные рандеву в скалистых пещерах состоялись в намеченное время.

– Я собираюсь задержаться здесь надолго, – отвечал Гидеон. – Давно не был в Аппер-Биддлтоне. Я нахожу морской воздух чрезвычайно полезным для здоровья. Так что думаю провести здесь всю весну.

Крейн открыл рот, захлопал глазами.

– Всю весну, милорд? Целую весну? – наконец проговорил он.

– Именно. Впрочем, не исключено, что останусь и на лето. Что может быть лучше морского побережья летом? Странно, но я даже не подозревал, насколько соскучился по этим местам.

– Понимаю вас, милорд. – Крейн провел пальцем за высоким тугим воротничком рубашки. – Мы все, конечно же, очень рады, что вы при своей занятости нашли время посетить нас.

– У нас впереди еще много времени, – заверил его Гидеон. Он придвинулся к столу, взял гроссбух и протянул его Крейну. – Вы можете идти. Я потратил достаточно времени, изучая ваши прекрасно составленные отчеты. Признаюсь, очень утомительно вникать во всякие мелочи.

Крейн взял книгу, слабо улыбнулся и торопливо встал. Напоследок провел по влажному лбу платком.

– Да, милорд, понимаю. Лишь немногие джентльмены интересуются подобными делами.

– Совершенно верно, мой друг. Именно по этой причине мы и нанимаем таких, как вы. Удачи вам, мистер Крейн.

– Всего доброго, милорд. – Управляющий поспешил к двери.

Гидеон смотрел в окно, дождь не прекращался. Когда за Крейном захлопнулась дверь, он поднялся, обогнул стол и задержался у столика, где экономка приготовила чайник с чаем.

Гидеон налил чашку крепкого чая и стал потягивать его маленькими глотками. Он пребывал в необычном настроении и знал его причину: он наконец-то вернулся в Хардкасл после долгих лет самоизгнания.

Ни одно из имений не было для него домом. Нигде он не чувствовал себя спокойно, а потому переезжал с места на место под благовидным предлогом наблюдения за фамильными землями. Он был в постоянном движении, он стремился, чтобы дела занимали все его время.

И он знал, кто истинный виновник того, что ему пришлось разорвать бесконечный круг обязанностей, добровольно возложенных на себя пять лет назад.

Гидеон вспомнил утро в пещере, и воображение тут же нарисовало ему лицо Гарриет Померой, когда она увидела перед собой целое состояние – мешок с драгоценностями. В тот миг в ее глазах вспыхнул лишь искренний интерес – ничего похожего на алчную страсть или вожделение. Многие женщины потеряли бы дар речи при виде бриллиантов, золота, украшений, а Гарриет страшно разволновалась, только обнаружив в огромной глыбе зуб древнего животного.

И еще поцелуй, напомнил себе Гидеон… Жаркая волна снова нахлынула на него, совсем как тогда, в пещере. Гарриет ответила на его поцелуй с не меньшим восторгом и горячностью, чем когда обнаружила проклятый ископаемый зуб.

Гидеон криво улыбнулся при мысли, что его приняли с той же радостью, что и древнюю окаменелость.

Он направился было к окну, но задержался на миг, увидев свое отражение в зеркале над камином. Виконт редко заглядывал в зеркало, оно никогда не обманывало его.

Но сегодня ему стало любопытно, каким увидела его Гарриет. Он был совершенно сбит с толку: шрам не помешал девушке поцеловать его. Гидеон чувствовал, что она сделала это искренне, со всем пылом невинной страсти.

По какой-то неведомой причине его лицо не вызвало у нее отвращения. И только после его заранее продуманной, явно не джентльменской угрозы раздеть ее и овладеть ею прямо на каменном полу пещеры Гарриет испугалась.

Гидеон поморщился, вспомнив свое вызывающее поведение. Иногда он ничего не мог поделать с собой: вдруг ни с того ни с сего откуда-то изнутри поднималось самое худшее, самое отвратительное, что в нем таилось.

И все же по-своему он пытался предупредить ее и тем самым защитить, хотя скорее всего она об этом не догадалась.

Потому, что он хотел ее. Безумно хотел.

Наверное, он поступил глупо, позволив ей сбежать. Он мог и должен был принять ее жертву. И черт бы побрал эту игру в джентльмена! Ни один человек ему не верит, так почему же он после всех этих лет с завидным упорством продолжает играть роль джентльмена? Гидеон спрашивал себя вновь и вновь, но не находил ответа.

Гидеон еще раз обозвал себя дураком, после чего заставил себя вернуться к более важным проблемам. Итак, ему предстоит столкнуться с ворами, что предполагает их захват и арест. В общем, весьма опасное предприятие. К тому же ему необходимо заняться делом немедленно, иначе Гарриет, пожалуй, возьмется за грабителей сама.

По крайней мере она его изведет – это уж точно! – пока все не будет кончено.


Вечером того же дня Гарриет обозревала толпу местных джентри, собравшуюся на еженедельную вечеринку. Вместе с Фелисити и тетушкой Эффе они уже несколько месяцев кряду посещали эти ассамблеи. Гарриет находила вечера невероятно скучными.

Но тетушке неожиданно взбрело в голову обучить Фелисити светским манерам, принимая во внимание возможную поездку в Лондон на сезон. Они не теряли надежды получить приглашение от тети Аделаиды. Деревенские вечеринки позволяли подучиться некоторым изящным искусствам, к примеру, умению элегантно обмахиваться веером. Надо признать, у Фелисити был несомненный талант к подобным искусствам.

Гарриет же находила свой собственный веер никчемной вещицей, он приносил ей одни только неудобства.

Сегодняшний вечер ничем не отличался от предыдущих. Гарриет, конечно, понимала благородные намерения Эффе, однако мало верила, что в такой глуши Фелисити может обучиться светским манерам. На ассамблее запрещалось танцевать вальс, хотя все прекрасно знали, что в Лондоне этот танец стал повальным увлечением. Но в Аппер-Биддлтоне выбор ограничивался лишь котильоном, кадрилью и несколькими народными танцами. Вальс повергал местное собрание в шок.

– Сегодня, кажется, собрался весь цвет общества? – Тетушка Эффе, обмахиваясь веером, окинула взглядом комнату. – И Фелисити, несомненно, выглядит лучше всех. Думаю, она не останется сегодня без партнеров.

– Вы правы, – согласилась Гарриет. Она сидела рядом с тетушкой, наблюдая за кружащими в танце парами, и частенько посматривала на свои маленькие часики, приколотые к весьма скромному наряду. Однако она пыталась делать это незаметно; она понимала, что самое главное – пристроить Фелисити. И она, как и тетушка, стремилась помочь сестре не упустить своего шанса.

– Я должна ей непременно напомнить, что нельзя, когда танцуешь, открыто выплескивать все свои чувства, – посетовала тетушка Эффе, недовольно нахмурив брови. – В столице такое поведение просто недопустимо.

– Но ты же знаешь, Фелисити боготворит танцы.

– Не важно, – отвечала тетушка, – пора научиться вести себя поспокойнее.

Гарриет незаметно вздохнула и подумала, что пора бы принести закуску. Она еще ни разу не танцевала, но в том не было ничего необычного. Чай и сандвичи, подававшиеся на ассамблеях, привносили хоть небольшое, но разнообразие в тоскливое монотонное течение вечера.

– Боже мой, сюда направляется мистер Винэбл! – пробормотала тетя Эффе. – Приведи себя в порядок, дорогая.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7