Амадей Емельянов.

Антихрист



скачать книгу бесплатно

– Ты хочешь?..

– Нет. Задай правильный вопрос, – её голос одурманивал. Он звучал нежной песней, которой невозможно сопротивляться. Я и не сопротивляюсь.

– Какой?

– Это не тот вопрос! Ты выпил вино, а никак не можешь собраться с духом? – она нахмурила брови.

–Это будет нетактично.

– Что именно? Задать вопрос?

– Это неправильно.

– Что именно? Поцеловать меня?

– Это неприлично!

– Что именно? Трахнуть меня у себя дома?

Она встала и подошла ко мне, снимая блузку. Она была очень холодна. Как смерть.

А потом я снова ожил. Бабушкины старые часы тихо тикали в углу. Что-то бубнил оставленный включённым на ночь телевизор. Вторая подушка и чересчур смятые простыни подсказывали, что сегодня ночью я спал не один. А теперь она ушла.

Я не волнуюсь. Я спокойствие всего мира. Меня невозможно чем-то задеть, испугать, удивить. Я соль мира44
  Отсылка к библейскому стиху Евангелия от Матфея 5:13: «Вы – соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям».


[Закрыть]
.

Обрывок шестой

Стукнула входная дверь. Она вошла в комнату. Дым от её сигареты разнёсся по всей квартире.

– Не самый лучший секс, но ты меня удовлетворил, – она усмехнулась.

– Секс – понятие двоякое! Нельзя обвинить партнера в том, что секс понравился или не понравился, потому что в эту игру играют вдвоем. Ты такой же участник процесса.

– Согласна, – она подошла ко мне и поцеловала своими красными от помады губами. Поцелуй этот длился три минуты сорок две секунды. Потом она выпрямилась. Помада размазалась вокруг губ, и я ощутил её привкус во рту.

– Сотри помаду, – попросил я. Она взяла платок и провела им по поверхности губ. Её настоящие губы были бледно-красными, с еле заметной синевой, и потрескавшимися.

– Так лучше? – спросила она.

– Да. Как тебя зовут?

– Что имена? – она спросила глухо. – Зови меня Астаарта55
  Астарта (греч. ???????, Ast?rt?) – греческий вариант имени богини любви и власти Иштар. В христианской традиции Астарта считается символом развратности и нечистоты языческой веры. Ветхозаветные пророки проклинали поклоняющихся Астарте и сулили им небесные кары. В древнем эпосе о Гильгамеше Астарта выступает в роли совратительницы героя.


[Закрыть]
.

– А меня… – начал я.

Она прижала палец к моим губам. Она сказала:

– Я не хочу знать твоё имя. Через несколько десятков лет оно уйдет из моей головы, и останешься лишь ты. Такой, какой ты сейчас есть. Зачем нужны имена, если они не могут сказать ничего о том, кому они принадлежат. Когда ты смотришь на чью-то могилу, там написано: «Трофимов Александр Анатольевич». И что тебе это дает? Имена бессмысленны. Они всего лишь ярлыки на наших телах. Люди ходят и поклоняются ярлыкам на гранитных плитах.

Она тряхнула головой, и чёрные волосы упали на её лицо. Она откинула их назад.

– Люди отдают слишком много почестей мешкам с костями, которых уже начинают есть черви. Они придумали кучу правил для того, чтобы закопать эти мешки в землю. Но и даже после этого они не могут отпустить мертвецов. Они продолжают мучить и нарушать их покой своим постоянным вниманием. Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов. Жизнь для живых66
  Отсылка к библейскому стиху Св. Евангелия от Матфея 8:21-22: «Другой же из учеников Его сказал Ему: Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего. Но Иисус сказал ему: иди за Мною, и предоставь мёртвым погребать своих мертвецов».


[Закрыть]
.

Я вспомнил о могиле своей бабушки. Я исправно ходил туда раз в полгода, чтобы поправить ограду и очистить могилу от всякого мусора. Я был неправ?

– Ты неправа, – заявил я упрямо.

– В чём же? – она улыбнулась нежно, с лёгкой примесью безумия.

– Я не знаю, но ты неправа.

Так мы познакомились.

На второй день нашего знакомства она перевезла ко мне все свои вещи.

На третий день она выкинула телевизор в окно.

На четвёртый день она разбила зеркало.

На пятый день она принесла пакет марихуаны.

На шестой день мы занимались сексом.

На седьмой день мы отдыхали.

И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмой от всех дел своих, которые делал. И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал77
  Книга Бытие 2:2,3


[Закрыть]
.

Обрывок седьмой

– Мы Боги, – сказала она.

– Да? – спросил я.

– Да. Мы определяем те дни, когда мы хотим отдыхать, а в какие заниматься любыми другими вещами. Мы вольны сами определять свою судьбу.

– Сумасшедшая! – я засмеялся. – Ты просто сумасшедшая! Судьбу невозможно определить. Она сама определяет то, что с тобою случится.

– Правда? – она тоже засмеялась. – Тогда вставай, и я тебе все докажу.

Мы встали. Она накинула свой плащ, а я, как был в свитере и джинсах, вышел вслед за ней на улицу. Она ускорила шаг. Я тоже. Она побежала. Я тоже. Мы перебегали дорогу, когда чёрная Волга устремилась прямо на меня. Пять секунд до смерти. Три секунды до смерти. Это невероятное состояние невозможности выбора, когда на тебя надвигается автомобиль. Я оцепенело наблюдал за его приближением две секунды. И вдруг меня словно отпустило, и я осознал, что выбор есть. Секунда. Я отскочил в сторону, и Волга, едва не задев меня, проскочила мимо.

Она стояла и смотрела на меня с другой стороны дороги. Я подошёл к ней. Она снова пустилась бежать. Мы бежали со всей скоростью, на которую были способны. А впереди была ещё одна дорога. И по ней ездили машины. И я почувствовал удар, от которого потерял сознание.

Я открыл глаза. Надо мной был белый потолок. Дышать было больно, и невероятно болел левый бок. Видимо, были сломаны одно или два ребра. Она сидела рядом со мной и держала меня за руку.

– Это судьба? – спросила она.

– Что?

– Чтобы тебя сбила машина?

Я задумался.

– Конечно. Ведь первый раз я увернулся, и второй раз меня сбили. Конечно же, это судьба.

Она поморщила нос.

– То есть ты хочешь сказать, что ты первый раз обманул судьбу. То есть ты хочешь сказать, что на самом деле ты можешь ею управлять?

– Но! – торжествующе заметил я. – Машина меня всё-таки сбила, и судьба добилась своего.

– Но на какой-то короткий миг ты управлял своею судьбой. Почему ты думаешь, что не можешь делать этого постоянно? Когда люди говорят про спасшихся, а потом погибших: «Это судьба!», неужели они в это верят? Или они закрывают глаза на то, что первый раз судьбу всё-таки контролировали. А значит, это возможно и во второй раз. И в третий. Те, кто погибли, они просто не учли всех обстоятельств и не смогли спастись. Хотя и могли.

– Мы Боги! – воскликнул я.

– Правда, ещё ты забыл о важном моменте, – её глаза весело блеснули.

– О каком?

– Ты ведь сам выбежал на дорогу с несущимися машинами, – расхохоталась она.

Я закрыл глаза.

Обрывок восьмой

Я открыл глаза.

Она сидела рядом со мной. А за окном темнело.

Я не стал дожидаться официальной выписки, а просто оделся и сбежал вместе с Астаартой из больницы. На остановке стояли девять человек: двое юношей, трое мужчин зрелого возраста, одна девушка и три старухи лет шестидесяти. Подъехал автобус. Я шагнул вперёд. Затем сделал шаг назад. С презрением я наблюдал за давкой в автобусных дверях. А за мной наблюдала она. Одна старушка ловко пихнула локтем мужчину и прорвалась внутрь автобуса. Двое мужчин плечом к плечу попытались протиснуться сквозь двери. Вслед за ними забежала в автобус девушка, подгоняемая старухами. Мы смотрели на них с жалостью и презрением. Они напоминали стадо парнокопытных, которые всеми правдами и неправдами пытаются заполучить лишний кусок салата. Правда суета сих прямоходящих была направлена на то, чтобы получить место в автобусе. Мы медленно после всех поднялись по ступенькам автобуса, физически ощущая свое превосходство над слабым духом окружающих. Мест еще хватало, и мы сели.

В автобусе она снова заговорила.

– Мы Боги. Значит, никто не может указать, что нам делать. Ни Бог, коему мы равны, ни государство, ни любой другой человек.

– Подвинься! – довольно грубо сказал мне парень со спортивной сумкой на плече. Я ощутил внезапно приступ ненависти. Я равен богам, а он осмеливается вторгаться на МОЮ территорию. Тем не менее я подвинулся ближе к Астаарте. Она же отпихнула меня и сама отодвинулась так, что между нами оказалось место. Парень улыбнулся ей и сел между нами, широко раскинув ноги. Он что-то спросил у неё. А затем, спустя пять минут, они уже вместе чему-то смеялись.

Я ненависть. Я злоба всего мира. Я всесилен и могу убить кого угодно. Я соль земли.

Наша остановка. Мы вышли. Парень вышел вместе с нами. При выходе из автобуса он опередил меня и подал Астаарте руку. Ненависть переполняла меня, и мне казалось, будто бы её разряды хлещут вокруг меня подобно разрядам молний.

– Тебя проводить? – спросил парень Астаарту, поправляя на плече лямку спортивной сумки.

– А ты где живешь? – она улыбалась ласково и игриво. Он с некоторым удивлением заметил:

– Мы же только познакомились?

– Ты против? – она ему подмигнула. Он показал на меня:

– Я-то нет. А что ты думаешь о нём?

Она равнодушно поглядела на меня.

– По-моему, ему всё равно, – ответила она.

– Извини, – кивнул я в сторону парня. Затем взял её за локоть и отвёл в сторону. – Какого дьявола ты делаешь? – спросил я шёпотом.

– А в чем дело? – ответила она вопросом на вопрос.

– Ты прекрасно знаешь! – ответил я. – Я думал, что между нами что-то есть.

– Думал? – она ухмыльнулась. – Может, тебе нужно меньше думать? А может, дело в том, что самочка выбирает всегда того, на чьей стороне сила? Это правило сего мира: сильный да победит. Сильному принадлежит всё.

– Хорошо, – я пожал плечами. – Это твой выбор. Ты вольна уходить или приходить. Я не могу держать тебя силой.

– Прекрати! – гневно вскрикнула она. – Прекрати эту слезливую философию спаниеля. Перевернулся на животик и ждёшь, кто бы тебя погладил или пнул. Ты хочешь меня? Так дерись за меня и получи меня. Я иду за самым сильным. За самым весёлым. За тем, кто сможет меня завоевать. Хочешь быть со мной – завоюй это право. Будь самым сильным, самым весёлым, и не надо притворяться, как будто вовсе и не хочешь удержать меня. Будь лучшим из лучших, потому что это то, чего ты достоин!

Я опустил голову. Она молча ждала. Затем развернулась и пошла навстречу парню. Я смотрел ей вслед. Я догнал её и взял за локоть. Она вырвалась. Парень подбежал к нам.

– В чём дело? – он смотрел на меня с явным презрением. Он обратился к ней. – Если ты хочешь, уйдём от него.

– Она останется со мной, – заявил я голосом, полным ненависти.

Он шагнул ко мне. Он ударил меня в левую скулу, затем в правую бровь. А я думал о каждой из своих прошлых драк. Он ударил меня в переносицу. Кровь горячими каплями стекала к подбородку.

Первый свой бой я принял в школе. В седьмом классе. Их было двое. Я говорю про бой, а не про жалкие стычки, в которых нет никаких чувств. Меня ударили по щеке. Бог призывал подставить другую щёку, а я ударил в ответ. На меня что-то нашло, и на глаза упала пелена ненависти. Когда я пришёл в себя, я бил головой о своё колено одного из парней, а второй стоял чуть поодаль и держался за разбитый нос. Они получили своё, а потом мы даже подружились. Это было очень полезно для моей репутации.

Бой – это состояние невесомости и бесконечности. А потом ты приходишь в себя и осознаёшь, что у тебя разбита губа или нос или подбит глаз. Бой – это ощущение жизни. Пока ты бьёшься с противником, для тебя исчезает важность победы или поражения. Ты просто дерёшься. Все виды единоборств как один говорят о том, что необходимо подавить в себе гнев и ненависть к противнику. Ты должен быть в бою спокоен как змея и яростен как тигр. Состояние «Инь – Янь». Ярость в спокойствии и спокойствие в ярости. Это неправда. В бою самое важное это ненависть и ярость. Это то, что помогает победить.

Моя бровь была рассечена. Из носа непрерывно текла кровь. Губы распухли, а кожа на скуле лопнула. Он был сильнее меня и видимо занимался боксом или карате. А мне было всё равно. Я отрешился от боли и от всего земного. Я подавил в себе ненависть и гнев. Внезапно из царившей вокруг меня тишины, нарушаемой хлопками ударов, возник резкий голос. Её голос.

– Не уходи! Немедленно вернись! Ты должен драться. Должен победить. Ты должен научиться использовать свою ненависть!

Её голос навязывал мне свою волю. И я не мог противиться. Откуда-то снизу начала подниматься яростная волна ослепительного бешенства. Я был всем, а он – никем. Я еще сдерживался, но чувствовал, как ярость крушит последние заслоны моего разума. Моя ненависть выплеснулась через край. Внезапно я почувствовал себя очень легко и свободно, будто в меня кто-то вселился и знал, что делать. Я ударил его сначала коленом в пах, затем, когда он согнулся, я ударил его кулаком в затылок. Кровавая пелена упала на мои глаза. Я кусал его и царапал, будто дикий зверь. Я вырывал окровавленные куски мяса. И во рту я ощущал соленый привкус крови. Чужой крови. И ещё я ощущал дикое торжество победы.

Когда моё сознание прояснилось, я выяснил, что держу в своих руках уже давно не сопротивляющееся окровавленное тело. Меня пробрала дрожь. Я прижал ухо к его груди и прислушался. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Сердце стучит. Это хорошо. Я встал. Она ждала меня. Она кинулась ко мне, словно безумная и стала покрывать поцелуями моё израненное лицо. Она впилась в мои губы, причиняя невероятную боль и будто намереваясь высосать из них последние остатки крови. Я устал и хотел спать. Мы пошли домой.

Дома мы легли в постель.

– Что ты чувствовал? – спросила она.

– Ненависть, – ответил я. Я знал, что рано или поздно она заговорит об этом случае.

– Ты всё сделал правильно. Теперь я твоя, – она потёрлась щекой о моё плечо.

Я подумал о том, что мог бы и проиграть. Что я бы мог и потерять её. Или не мог? Теперь она была похожа на приручённую лань. Хотя скорее на пантеру. Посаженную на тонкий изящный поводок. И в любой момент этот поводок может порваться.

Обрывок девятый

– Ты не мог проиграть! – сказала она. – Тебе было за что драться. В тебе кипела ненависть. Дрался не ты, а тот демон, которому ты дал свой облик. Тот демон, которого ты вызвал своей ненавистью. Древние греки называли его Аресом, Богом войны, римляне – Марсом. На иврите его имя звучало как Абаддона. Ты не мог проиграть.

– Ты безумная стерва! – вскричал я. – Это ты заставила меня драться с ним!

– Ты должен осознать своё величие! – она засмеялась. – Человек может познать своё истинное величие лишь в бою. Твоя сила родит в других людях страх. Почему многие люди не осмеливаются драться с диким котом? Потому что он будет драться до последней капли крови. И даже крыса бывает очень опасна для человека. Когда ты осознаёшь, что стоит тебе начать драться ПО-НАСТОЯЩЕМУ, как тебя начинают бояться. А страх перед тобой – это первый шаг, который вознесёт тебя на вершину этого мира.

Страх. Все люди поклоняются этому идолу. Что было бы, если бы страха не существовало? Мы могли бы пройти по доске, положенной между крышами девятиэтажных домов, и благополучно упасть вниз. Мы могли бы давно использовать свой ядерный потенциал и взорвать эту планету к чёртовой матери. Страх необходим. Он необходимое условие нашего существования. Мы боремся за мир во всем мире, потому что боимся войны. Мы дарим льстивые улыбки окружающим, потому что боимся потерять свою репутацию. Мы выслушиваем упрёки нашего начальства, потому что боимся потерять работу. Мы ни за что не свяжемся с психом, в глазах которого горит ненависть и полное отсутствие страха. Словно в него вселился демон. Абаддона.

А я устал бояться. Я больше не могу испытывать страх. Мне нечего бояться, кроме предстоящего Суда.

Я должен её ненавидеть. Но я не мог. Я очень её хотел. Боже мой, до чего я хотел её тело. Я не прикрывался тем, что мне нужна её душа, что мне приятно её общество, что мне интересно с ней разговаривать. В тот момент мне просто нужно было её тело. И я взял её тело.

Я открыл глаза. Телевизора не было. Бабушкины старинные часы с кукушкой мерно делали свое дело.

Если бы у меня был телевизор… В смысле, если бы Астаарта не выкинула его в окно, тогда гнусавый голос диктора сейчас бы доносился до моих ушей:

– Вчера вечером в реанимационное отделение больницы №3 был доставлен зверски избитый молодой человек двадцати трёх – двадцати пяти лет. Состояние критическое. При себе документов молодой человек не имел, но была обнаружена сумка со спортивной формой. Просьба посмотреть на фото на экране. Опознавших просим позвонить по телефону…

Я посмотрел бы на теперь несуществующий экран. Там находилось бы фото парня, сделанное на скорую руку. Но даже на плохой фотографии было бы видно, что красавчиком ему уже не быть. Я бы ощутил мимолетный приступ гордости и некоторого недоверия к себе. Это я его так отделал?

– Это Абаддона, – шепнула Астаарта, обнимая меня сзади за плечи. – Это не ты. Не жалей его.

– Я и не жалею, – ответил я. Это было правдой. Я пытался нащупать в себе хоть что-то, напоминающее жалость, но это не удалось.

– Мы Боги! – сказала она. – Мы контролируем судьбу и заставляем в страхе дрожать других людей.

– Мы Боги, – повторил я. Это уже не было торжествующей фразой. Это была констатация факта. Я принял свою божественность как нечто само собой разумеющееся.

Она поднесла к моим губам папиросу, набитую травой. Я затянулся, и в лёгкие прошла горькая порция дыма. Все вещи в квартире внезапно обрели яркость и чёткие контуры. Мои мысли начали носиться взад и вперёд, обгоняя друг друга. Я блаженно улыбнулся.

– Кайф.

Причиной утешения может быть как добрый ангел, так и злой, но для противоположных целей: добрый для успеха души, чтобы возрастала и шла от хорошего к лучшему; злой же ангел – для противоположного, чтобы затем привлечь её к своему превратному намерению и лукавству88
  Отрывок из «Духовных упражнений» («Exercitia Spiritualia») святого Игнатия, одобренных Папой Павлом III 31 июля 1548 г.


[Закрыть]
. Так говорит Игнатий Лойола.

Обрывок десятый

Она хихикнула.

– Вчера ты принес мне жертву. Ты меня любишь?

– Что за глупости ты говоришь? – шутливо-серьезно ответил я. – Я тебя ненавижу! – и я не знал, сказал ли я это в шутку или на самом деле.

– Язычник! – воскликнула она. – Ты поклоняешься тому, кого ненавидишь!

– Я поклоняюсь лишь себе, – ответил я. – Только в себе я вижу Бога. Никого нет прекрасней и лучше меня.

– Запомни это, – она внезапно перешла на серьёзный тон. – Запомни это и напиши огненными буквами в своём сердце. Никто не смеет говорить или думать, что он лучше тебя.

В моем сердце огненными буквами прорезались её слова. И её образ.

Я открыл холодильник и окинул задумчивым взглядом жалкие пищевые остатки.

– Сегодня мы остались без завтрака, – констатировал я.

– Ты же не хочешь сказать, что я сегодня не позавтракаю? – она наморщила лоб. С её ресниц посыпалась тушь. Глаза её были холодны и неумолимо жестоки. – Из всех грехов чревоугодие мой самый любимый.

Я пожал плечами.

– Если это так, то почему же ты не большая, жирная и толстая, а такая худая, что я постоянно упираюсь в твои ребра?

– А вот это уже другой грех, – она подняла палец кверху и поучительно заметила. – Гордыня! Мой второй любимый грех. Он запрещает мне есть настолько много, что в результате этого я потеряю свою внешнюю привлекательность.

– Наши дискуссии не наполняют наш желудок, – заметил я с иронией.

– Тогда иди и принеси что-нибудь.

Что мне оставалось делать? Я пошел и принес еду.

– Это ты называешь едой? – её глаза засверкали яростью. – Пакет пельменей! Палка варёной колбасы! Два помидора, огурец и буханка хлеба! А где вино? Где десерт? Фрукты? К чертям варёную колбасу, – она швырнула её в меня. – Я хочу салями, причём лучшую! Ты рассусоливаешь что-то о том, как ты крут. Ты говоришь о своей божественности? Разве будут боги жрать такую пищу? Иди и принеси пищу, достойную богов!

Я молча развернулся и вышел.

Я злобно скрипел зубами, пока спускался вниз по лестнице.

Я вышел на улицу. Шёл дождь. Я знал, что я должен делать. Всё, что находится в этом мире, принадлежит мне. Я Князь мира сего. В полутьме арки я разглядел движение. Я ускорил шаг и залетел туда, как разъярённый вихрь. Двое бритых наголо подростка удивленно посмотрели на меня. Один из них спросил:

– Друг, курить есть?

– Я тебе не друг! – злобно оскалился я.

– Хорошо! – он развел руки в стороны, показывая, что не собирается ничего предпринимать. Тогда я вплотную подошел к нему. Он должен был почувствовать моё дыхание. Дыхание зверя. Я почувствовал, как у меня поднимается верхняя губа, обнажая звериный оскал. Наверное, именно так чувствуют себя оборотни или вампиры. Но я ведь нормальный человек? Спиною я чувствовал страх второго парня. Он не осмелится приблизиться ко мне. Он панически боится того, из чьей груди вырывается звериный рык.

– Деньги. Живо! – я сам начал обшаривать его карманы. Взял бумажник. Повернулся ко второму. – Я сказал живо!

Второй парень что-то пробормотал и кинулся бежать со всех ног. Я с усмешкой посмотрел ему вслед. Моя рука наткнулась на какой-то предмет на поясе паренька. Я посмотрел вниз. Пистолет. Я выхватил его и ткнул им ему в шею.

– Бежать, – сказал я парню. Он помчался со всех ног. Как же он был напуган, если даже не схватился за этот пистолет? Я посмотрел на стальной ствол. Это была простая пневматика, которая с близкого расстояния способна прострелить чью-нибудь башку. Детские игрушки нашего времени. В целом пистолет производил впечатление настоящего и смахивал на «Беретту». Я осмотрел бумажник. Жалкие пять сотен рублей. Я переложил их себе в карман, а бумажник выкинул. На сегодня этих денег должно хватить.

Я взял фруктов и вина. А ещё мороженого. Я вернулся домой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4