Алла Вологжанина.

Острова луны



скачать книгу бесплатно

Девочка с любопытством вчиталась в меню. В принципе, ничего сверхнеобычного – пироги-блины-чай-кофе и тому подобное. Грушевый рулет, что ли, попробовать?

– Знаешь, я с отцом Арнохи работаю почти десять лет. – Леля оперлась локтями о столешницу, подбородком – о сцепленные кисти рук. – Когда узнала о знаккерах, восемь лет назад, то думала, что с ума сойду. Но человек – стойкое существо, ко всему адаптируется. Вот я и привыкла жить и работать среди колдунов. И даже командовать ими. На днях вот с существованием оборотней смирилась. И даже параллельный мир восприняла уже как что-то такое, нормальное. Поэтому подозреваю, что тебе не психологическая помощь нужна, а чисто практическая, правильно?

– Угу.

Уверенности в том, что «правильно», у Женьки не было. Но она закивала. Типа согласилась.

– А ты знаккер? – продолжала расспрашивать Леля.

– Не. – Надо же, видимо, следовало смотаться в другой мир, чтобы на вопрос «кто ты» спокойно, не увиливая, отвечать правду. – Мама с папой крутые знаккеры, а я так, бездарь. Ну, то есть не совсем… я, как Арно, четырехмерник. Но для родителей это ничего не значит. Не в состоянии обучиться знакам, значит, бездарь.

– Погоди, не стрекочи. – Леля, в точности, как иногда делал Арно, выставила вперед руки, словно закрываясь от монолога Евгении. – Мне твои страшные-ужасные обиды на родителей ни капли не интересны. Да и тебе, скажем честно, тоже теперь не до них. Не здесь и не сейчас, во всяком случае.

Она задумчиво уставилась на девочку своими круглыми, блестящими, совсем как у большой птицы, глазами.

– Простите за ожидание! – К ним подпорхнула официантка, с виду едва ли старше Женьки. Толстая темная коса была красиво перекинута через плечо. Девушка отбросила ее за спину, взяла на изготовку крошечный блокнотик и карандашик. – Вы готовы заказывать?

– Да уж какое там ожидание, – развеселилась Леля. – В столице порой несчастный бизнес-ланч дольше ждешь. Мы готовы заказывать. Я-то уж точно. Жень?

– Я? А… да. Мне грушевый пирог, то есть рулет. Пожалуйста. И чай.

Леля быстренько распорядилась насчет своего заказа. Официантка испарилась.

– Если разобраться, ты счастливая, – задумчиво сообщила Леля Женьке.

– Да? Жаловаться мне, конечно, не на что. Но с чего ты так решила? – незаметно для себя перешла на «ты» девочка.

– У тебя появилась возможность не только мир посмотреть и себя показать, но, прежде всего, на себя посмотреть. Понять, что ты такое и на что в этой жизни годишься. Понимаешь, о чем я?

Женька только кивнула. Сама недавно об этом размышляла. А толку? Пока что без пинка даже из дома выйти трусила.

Девушка с косой притащила поднос, нагруженный пирогами и чаем, так быстро, что Женьке стало ясно, почему она извинялась за ожидание.

– Спасибо, Катя, – поблагодарила Леля, глянув на значок с именем на переднике официантки. – А можно поинтересоваться, в чем причина такой, – она хихикнула, – катастрофической задержки? С приемом заказа, я имею в виду.

Та вспыхнула, затеребила косу:

– Пожалуйста, извините…

– Да нет же, никаких проблем, – уже откровенно рассмеялась Женькина сотрапезница. – Я просто любопытствую.

Катя тут же расслабилась.

– Моя коллега уволилась, и я временно одна на два зала, – объяснила она, – но мы ищем персонал.

Скоро все будет отлично, честное слово!

– А что с коллегой стряслось?

– Замуж вышла и уехала.

– Замуж… да, это многое объясняет. Спасибо, Катя, удачи вам, ждем через полчасика со счетом.

Та улыбнулась и растворилась в полуосвещенном, а оттого еще более уютном зале.

– Вот! То, что тебе надо сделать, – торжествующе возвестила Леля.

– Что? – опешила Евгения. – Замуж выйти?

– Фи, девушка, что у вас на уме? На работу устроиться! У тебя на родине в Трилунье кафе существуют? А в них соответственно официантки?

Женька закивала. Кажется, к концу этого чаепития у нее голова отвалится. Или, как минимум, шея треснет.

– Тогда в чем проблема? На дуру ты не похожа, а большего для такой работы и не требуется.

– Ну, я не знаю. В Трилунье мне закон не позволяет работать, мне еще шестнадцати не исполнилось. И пятнадцати тоже.

Леля снова засмеялась, на этот раз торжествующе.

– А ты загляни в свой паспорт, – сказала она.

Евгения так и сделала.

– Ого! – Согласно документу, ей было шестнадцать лет. – Получается, в наших мирах разрешается работать с одного и того же возраста?

– Ага. Без согласия родителей, заметь. – И тут же, нимало не стесняясь посетителей «Блинов-оладушек», завопила мелькнувшей в проходе Кате: – Катя! Подойдите к нам, вы нам нужны!

Та подбежала слегка напуганная, но готовая встретить лицом к лицу любой каприз клиентки.

– Скажите, – заговорщически обратилась к ней Леля, – а на месте ли ваш грозный повелитель кадров? А то моя подруга изъявила желание пройти собеседование. И паспорт у нее с собой.


– Значит, два рулета с шоколадом и один мясной пирог. Один черный чай с лимоном, один зеленый и двойное какао с ванилью, все правильно? – Женька залихватски пристроила карандаш за ухо, дождалась вялого «ага» от клиентки и чуть ли не вприпрыжку кинулась на кухню. Шоколадные рулеты были готовы еще с раннего утра, но мясные пирожки повар Лиза пекла по требованию.

А у жителей Однолунной Земли умение ждать было примерно сто тридцатым в списке полезных жизненных навыков.

– Зачем ты сама к этому столику пошла? – сердито зашептала Катя, налетев на Евгению в дверях кухни. – Девки мутные, на драку нарваться любят. Тебя, между прочим, такими взглядами проводили, что… ух!

– А, то-то у меня на пятой точке джинсы задымились, – хихикнула Женька.

– Досмеешься ты, Женечка! Ты в одиночку даже с этой красоткой Светкой, той, что блондинка, не справишься. Не то что с жирухой… как ее там, не помню. Они вообще-то мелкие совсем, восьмиклашки. Но если заведут «пошли выйдем», то лучше кричи, зови на помощь.

– Надо же… и здесь такие есть…

– Где «здесь»? – хихикнула Катя. – Ты иностранка, что ли?

Евгения не ответила. Вспомнила Маору Вереск и ее компанию девиц. Попадаться им на пути определенно не стоило. То есть ее, Евгению, девочки вежливо игнорировали при редких встречах – как-никак, дочка самой госпожи знаккера Радовой. Да и верили, наверное, что она ввиду невероятной крутизны учится по особой программе, отдельно от остальных. Но те школьницы, что были рангом пониже, старались не привлекать к себе их внимания. Женька приоткрыла дверь для персонала и оглядела зал. «Опасная» компания сидела за первым же столиком – можно не выходя поставить поднос с заказом. Так бы и сделала, если бы не строгие правила, установленные хозяйкой кафе. Светлана и ее подружки – толстая, точнее, здоровенная, похожая на борца девица с крашеными в непонятные, но констрастирующие друг с другом цвета и вторая, смахивающая на больную моль, кашляющая худышка – перешептывались, пихали друг друга локтями, посмеивались и то и дело оборачивались.

Женька проследила за взглядом Светы, когда та совершила очередную попытку свихнуть себе шею.

И чудом не выронила поднос. Ну то есть не чудом, а благодаря крошечной ширине коридорчика и практически нулевой глубине стены.

Соседний с девчонками столик пустовал – Катя пока не успела убрать с него посуду. А сразу за ним у окна расселась еще одна троица. И Женька готова была отдать обе руки на отсечение, оба уха на отгрызание и обе ноги на оттаптывание, что Светлана и ее подруги ломали глаза о длинноволосого парня в белом свитере.

– Ты заказ приняла? – спросила Женька у коллеги, сопевшей ей в затылок и, казалось, позабывшей о работе. – Вон у тех.

– Н-нет, – промямлила Катя. – Тогда считай, упустила свое счастье, иди столик освободи… И корм-питье этим ужасно опасным девочкам сама принеси. – Она чуть ли не бегом метнулась к цели. – Готовы заказывать? – И вынула карандаш из-за уха.

Поскольку Женька-официантка стояла на ногах, а посетители сидели на… стульях, то проговорить заказ они могли, только глядя на нее снизу вверх. Три пары глаз, разных, но чем-то неуловимо схожих, уставились на нее. Зеленовато-серые у угловатой девчонки лет пятнадцати. Темно-коричневые, почти черные, у худого парня чуть старше с короткими и всклокоченными, как воронье гнездо, волосами. И карие, словно кофе с шоколадом, – у Заветной цели. То есть у незнакомца в белом свитере.

Девчонка сдула со лба светло-русую, почти блондинистую челку и, странно раздувая ноздри, сморщила нос. Темноглазый втянул носом воздух, словно принюхиваясь, и толкнул девочку ногой под столом, даже не пытаясь скрыть этот жест. Та кивнула, не сводя с Женьки глаз.

Как Евгения заметила все эти попытки общения без слов, она и сама не понимала. Краем глаза углядела, не иначе, потому что смотрела, ясное дело, на кареглазого обладателя белого свитера и длинных, каштановых, сбитых в странные пряди волос.

А он рассматривал Евгению со смесью веселья и растерянности. Гораздо дольше, чем было принято как на Однолунной Земле, так и в Трилунье.

– Три больших латте, – с небольшим усилием выговорил он наконец, – даже огромных.

– Э… не больше, чем в большой стакан вместится. – Женька чуть не ткнула карандашом себе в висок, возвращая его за ухо. Зал потерял четкость очертаний. Вообще все потеряло эту самую четкость. Кроме парня в белом свитере.

– Наливайте сразу по два в самые здоровенные кружки, – долетел как сквозь туман голос. Видимо, его же, – вот он губами шевелит.

– Чего два?.. – промямлила она.

– Кофе. Самые большие порции, по две в одну кружку. Всего три кружки. – Ее выпадение из реальности не укрылось от собеседника. Он улыбнулся тепло и немного насмешливо. – Спасибо, Евгения, – прочел имя на бейджике.

И имя прозвучало чуточку иначе, не так, как остальные слова.

– Одну секунду.

Отправляясь за заказом, Женька обругала себя идиоткой. И успела услышать, как он обратился к своим товарищам с совсем иной интонацией:

– Я настаиваю на том, что вы должны переехать ко мне. Вы сильно рискуете, вы же почти взрослые. Я найду, с кем передать весточку Наставнице…

Дверь в коридорчик для персонала сейчас казалась спасением. А взгляды, которыми Светлана с подругами проводили Евгению, теперь действительно прожигали дыры в корме. День взглядов сегодня. И день неприятностей. Нарвалась, похоже. Ну и наплевать.

– Катя! – Женька едва не сбила коллегу с ног на выходе из коридорчика в кухню. – Отнеси им заказ, пожалуйста!

И сунула обалдевшей девушке листок из своего блокнота.

– А сама что? – хихикнула та. – Руки-ноги отнялись? Ой, да у тебя глаза, как бенгальские огни, и лицо красное. Неужели настолько улетный кадр оказался?

Женька только отмахнулась и кинулась в туалет – охладить полыхающие щеки. И посидеть пять минут в глубине двери, ведущей в это необходимое в быту место. Безумствующему в груди сердцу до зарезу требовалась передышка.

Холодная вода отлично помогла. Отражение в зеркале над раковиной приняло вид вполне себе человека, а не пациента психушки умеренно строгого режима. Только глаза все еще блестели.

– Уймись, – строго сказала Женька отражению. – Мрак безлунный, Евгения Радова, ты что, никогда раньше парней не видела?

И вынуждена была с грустью констатировать – толком не видела. Весь ее опыт общения с противоположным полом сводился к поверхностно-приятельским отношениям с Диймаром в Дхорже. Настолько поверхностным, что он узнал о ее знаккерской бездарности только перед самым побегом на Землю. Да чего уж там, блистательный и от всех далекий Диймар Улвер Шепот вспоминал имя наследницы Дхоржа, только когда ему что-то от нее требовалось. Не стоит врать самой себе – никакой он не приятель, а так, отчаянная Женькина попытка с кем-нибудь подружиться. Молчаливый, как книжный шкаф, Балер Рыков, по приказу мамы доставивший девочку на бал и тут же растворившийся в толпе, вообще в счет не шел. Головокружительно симпатичный, но чужой, как какой-нибудь деревянный юголикский божок, Гедеминас Заккараус стал единственным партнером по танцам, которого она более-менее запомнила. Вот и весь «богатейший» лирический опыт. Даже отмороженная на голову и, кажется, немного отстающая в развитии в «этом самом» смысле сестренка уделывает ее с разгромным счетом… Так что уехавшая в никуда крыша и подогнувшиеся коленки от встречи с незнакомцем это… это просто эффект новизны. И все тут.

– Уймись, Евгения Радова, – снова приказала она своему отражению, утыкаясь лбом в зеркало и оставляя на поверхности мокрый след, – и топай работать, не пользуйся Катиной добротой.

Катя, похоже, уже шла за Женькой – за дверью раздалась ее легкая поступь.

– When Гт worried and cannot sleep, I count my blessings instead of sheep, – пропел совсем не Катин и вообще незнакомый голос.

Надо же, на ином языке. Впрочем, чему удивляться, если тут уцелели земли практически всех народов? Стр&ы, на местном э-э-э… жаргоне.

Впрочем, эту блестящую мысль Евгения додумывала уже буквально в полете. Какие инстинкты сработали – непонятно. Но она птичкой зимородком нырнула в единственный предмет, глубина которого ее вмещала. То есть, собственно, во входную дверь. И хоть ей и пришлось развернуться лицом к непрошеной посетительнице (а голос, певший галиматью[2]2
  И никакую не галиматью! Золотая классика мирового кинематографа и поп-музыки заодно. Эту песенку исполняли Бинг Кросби и Розмари Клуни в фильме «Белое Рождество». Кстати, в переводе эта фраза звучит как: «Когда я в тревоге и не могу заснуть, то считаю свои успехи, а не овец». Хорошее дело, очень рекомендую.


[Закрыть]
на незнакомом языке, был девичьим), рассмотреть интервентку Евгения не успела.

Судя по звукам, в кабинку девчонка не пошла, пускать воду в раковину тоже не торопилась. Бродила по помещению, шмыгая носом и мурлыча непонятные слова. Хм, явно не одна из пяти сотрудниц кафе. И вообще непонятно, что она тут забыла. Евгения осторожно выглянула в трехмерное пространство.

– «Примерно четверть… пожалуй, так. Надеюсь, с нами… пойдёт без дра-ак», – напевала девчонка, та, что недавно сидела за столиком с парнем Женькиной мечты.

Она стояла посреди крошечного помещения. Если вытянет одну руку, то, не распрямив ее до конца, упрется в дверь единственной туалетной кабинки. Вытянет вторую – наткнется на входную дверь, в глубине которой скорчилась Женька. Но незнакомка стояла, опустив руки вдоль тела. Довольно высокая и крепкая, светловолосая, нелепо одетая – в явно трилунского покроя штаны, ужасно старые, и растянутый некрасивый местный свитер. На ногах, напротив, красовались новехонькие, модные здесь теплые ботиночки. Она покачивалась и напевала уже понятные слова на все тот же мотивчик. И в паузах самым натуральным образом внюхивалась в воздух.

«Ничего себе», – подумала Евгения.

Девчонка, словно ее за ниточку потянули, повела носом в ее сторону. По-прежнему, громко и с пришмыгиванием, втянула воздух через ноздри.

Зеленовато-серые глаза встретились с Женькиными.

– Ага, – проговорила девчонка, нимало не смутившись тому, что Женька выглядывала из фанерного дверного полотна, как пловец на спине из воды. – Цып-цып-цып, иди-ка сюда!

Что происходит? Ответа на это у Евгении не возникло, но появилось четкое понимание – ничего хорошего.

Она попятилась, вывалилась в трехмерность коридорчика. Слева – кухня, справа – дверь в зал. Куда бежать? Вместо ответа из кухни выглянула Лиза. А противоположная дверь раскрылась, пропуская парня Женькиной мечты, решительного и сердитого. Позорно сбегая под защиту поварихи, Евгения краем глаза ухватила, что парень сгреб девчонку за шиворот и поволок в зал. Инцидент был исчерпан.

Обслуживание их столика перехватила ничего не понимающая Катя. Незнакомцы сидели и булькали свой гигантский латте тише дохлой дикобрыши. Рабочий день пошел своим чередом и закончился три часа спустя с последними клиентами, совершенно другими и совершенно обыкновенными.

Иногда возвращаться домой (мрак безлунный, она уже думала о Каринкином домишке, как о своем доме!) было жутковато. Евгения давно знала, в глубине какого забора, или, например, столба, или дерева можно укрыться в случае нападения. Когда сестра на полном серьезе сообщила о возможности быть убитой из-за шикарной побрякушки на руке, Евгения призадумалась. А как только начала работать, первым делом озаботилась поиском безопасных местечек. Жаль только, что нырять в глубину воздушного пространства, как это делал Диймар, у нее не получалось. Эх, не бездарь, так недоучка… Значит, опасные места надо преодолевать быстро, почти бегом.

На опасном месте ее и подловили. Но не странная девчонка, не удивившаяся четырехмерным фокусам, а всего лишь Светлана со товарищи. Еще четвертая девица добавилась. Потрясающе, как перекрутка миров. Втроем, видимо, не рискнули…

– Как называется девушка, уводящая чужих парней? – с места в карьер начала Светлана.

– А у тебя парня увели? Сочувствую.

Женька огляделась в поисках какого-нибудь крупного предмета. Тщетно. Ну, в крайнем случае, будем нырять прямо в глубину человеческих тушек. Не получать же по морде ни за что…

– Ты че, под дурочку косишь? – полюбопытствовала оппонентка, явно придерживающаяся иных взглядов на «ни за что». – Ты официанткой пашешь или… – Она добавила очень грубое слово и укрепила этот аргумент тычком в плечо.

Женьке стало противно. Если бы хоть один на один…

Но неожиданно стоявшая рядом с ней бледная моль как-то хрипяще задышала и принялась хватать Светлану за руку. Решила влезть в драку на стороне Евгении? Вот уж едва ли.

– Св-св-све-е-ет, – проблеяла она, – ты-ты-там…

– Чего еще? – вскинулась было и так вполне злющая девица.

Но моль только мычала и тыкала пальцем куда-то за спину подруги. Толстуха, занимавшая позицию по правую Женькину и соответственно по левую Светину руку вдруг тихонько завыла и мелкими крабьими шажками двинулась куда-то, непонятно куда, но явно подальше отсюда. Ничего не понимающая Евгения перевела взгляд в направлении, указанном молью. И на нее накатили противоречивые желания – в ужасе блеять, как вышеупомянутая моль, или сваливать не разбирая дороги, как толстуха.

Из темноты, в которой утопали домики Крылаткиного тупика, на девчонок внимательно смотрели две пары горящих глаз. Ярко-желтых. И это совершенно точно были глаза диких животных. Очень крупных и наверняка очень голодных.

Светлана – надо отдать ей должное! – головы не потеряла. Она медленно оглянулась, причем не голову повернула, а весь корпус. Затаила дыхание.

– Все тихо. И все за мной, – прошептала она.

Неточность, двигаться им предстояло за толстухой. О мрак, ну почему в такой ситуации мозг цепляется за идиотскую деталь, примерно сто пятидесятую по важности?

– А я? – промямлила Женька.

– А тебе как раз туда. – Светлана указала в сторону зверей не рукой, а как-то легко поведя плечом.

Четыре девчонки мгновенно превратились в неясные силуэты, слились с тьмой там, где свет фонарей и белизна снега даже вместе не могли разогнать черноту ночи чужого мира.

Желтые глаза следили за ними не мигая. Звери ничего не предпринимали, пока последняя из нападавших не скрылась из виду. Тогда тьма словно вздохнула, и из нее выступили два гигантских силуэта. По-настоящему гигантских, размером, кажется, с небольших лошадей. Но конечно же не лошади.

Волки…

Надо было бежать, попробовать впервые в жизни нащупать глубину воздуха, но тело словно враз покинули все силы.

«Оборотни разумны, – сказала себе Женька, – а такими громадными бывают только они. Но… ты в другом мире, бёзлунь ты тупая… Откуда тебе знать, какие животные тут водятся?..»

На фоне таких мыслей, а вернее, их обрывков две руки вдруг надежным теплом и тяжестью опустившиеся ей на плечи, показались не последней точкой в кошмаре, а соломинкой, за которую можно ухватиться.

– Чшш… – шепнул ей на ухо смутно знакомый голос.

Вообще-то язык и так прилип к гортани от ужаса. Вот так сгинешь, а со страху даже на помощь позвать не сможешь.

– Не бойся. – И парень ее мечты, тот самый, в белом свитере (то есть сейчас – в теплой куртке, но не суть), бесстрашно вышел навстречу волкам.

– Пошли вон, – чуть понизив голос, сказал-прорычал он. – Или хотите что-то выяснить? Кто главный, например? Кого стоит слушаться?

Волки отступили во тьму, желтые огни глаз погасли. Евгения выдохнула, тихо ненавидя себя за сдавленный мышиный писк, вырвавшийся из разжимающегося горла.

– Ты что, следил за мной? – ляпнула первое, что пришло в голову. Вернее, второе. Хватило ума не сказануть: «А вот и ты, мечта моя» или чего похуже. – Караулил, с семи часов прождал?

– Нет, что ты. Я за это время поработать успел. А вот они, – он кивнул в сторону, где скрылись гигантские волки, – они прождали. И эти четверо, что были с тобой, похоже, тоже. Кто они, кстати?

– Да так, никто. То есть я толком не знаю. Местная… шпана.

Он покачал головой:

– Ну что, идем?

– Куда? – опешила она.

– Ты домой собираешься или тут заночуешь? Я тебя провожу. И завтра тоже. Если больше некому.

Он только что намеком поинтересовался, есть ли у нее парень?!

– Некому меня провожать, – решительно заявила (или все же ляпнула?!) Евгения. – Мне вон туда, как раз в ту сторону, куда убежали эти… собаки? Или волки? И мне страшно.

Он засмеялся и, предложив ей руку «калачиком», заглянул в глаза. Даже в темноте от Женьки не укрылось, что его глаза на секунду стали беззащитными.

– Меня зовут Рудо, – сказал он. – Полностью Рудольф Навас.

– А я…

– Евгения, я помню.

– Ой, точно. Ну, Евгения Радова, – произнесла и даже через две куртки почувствовала, как напряглась его рука.

Фамилия звучит знакомо или что-то другое?

– Ты живешь здесь? – спросил он вдруг. – Я не улицу имею в виду, а город.

– Н-ну, в гости приехала. Надолго.

– Просто я тоже приехал. По делам. У меня охранное агентство, а здесь пара небольших заказов плюс сборы тренировочные решили провести. Только я планирую здесь поселиться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8