Алла Полянская.

Вирус лжи



скачать книгу бесплатно

Да какая разница.

* * *

Диана пекла пироги.

Она любила печь, когда ей надо было что-то обдумать. На этот раз Диана размышляла об очень важном – она придумывала идеальное убийство. Такое убийство, чтобы никому и в голову не пришло заподозрить убийцу.

Но в любом убийстве всегда есть нюансы, а с появлением электронных девайсов граждане получили шпиона, следящего за ними день и ночь, и все эти моменты надо обойти и обставить дело как самоубийство или несчастный случай. Или просто – инфаркт у человека или прочая какая напасть, мало ли.

Диана добавила в тесто бренди и, помешивая, всыпала ванильный сахар. Корицу она не любила, по ее мнению, единственная выпечка, в которой корица была уместна, – это классический яблочный штрудель, а штрудель Диана не пекла – из-за корицы. И теперь, помешивая шоколадное тесто, она придумывала убийство, представляла до мелочей. Убитого было совсем не жаль – все знали, что он негодяй и мошенник, что расширяло круг подозреваемых многократно, и все равно хотелось все обставить так, чтобы об убийстве никто и не подумал.

Вообще-то большинство убийств не отличаются утонченностью. Обычно это результат эмоций, пьяных конфликтов – или обдуманное решение, но плохо обдуманное. Диане такие убийства не нравились – грубо, грязно, никакого полета фантазии.

– Или просто сшибу его угнанным грузовиком, до чего надоел мне этот мерзавец.

Жертва вызывала стойкую антипатию, и смерть в данном случае будет очень на пользу.

Зазвонил телефон, и Диана, наскоро сполоснув руки, схватила аппарат.

– Тетя Дина, есть вопрос.

Это Алинка, любимая племянница, а по сути – вторая дочь. Иногда Диане казалось, что взаимопонимание у них с Алиной идеальное, тогда как родная дочь Наташа зачастую относилась к затеям матери скептически.

– Давай.

– Скажи мне, тест на беременность – точная штука?

Сердце Дианы радостно екнуло.

– Достаточно точная, но лучше, конечно, УЗИ.

Алина помолчала, потом послышался вздох.

– За что я тебя ценю, так это за то, что ты никогда не взрываешься вопросами, но ответов ждешь обязательно. Две полоски, блин, – и я точно не бурундук, а значит…

– Ася, это не так плохо…

– Просто сейчас не планировали. – Алина снова вздохнула. – Даньке еще не говорила, по-тихому купила тест, и на тебе!

– Ася, это же здорово! – Диана вытерла руки и пошла в комнату – разговор лучше вести сидя в кресле, что ж стоять посреди засыпанной мукой кухни, когда такие новости. – Дети – это замечательно, а твой муж производит впечатление адекватного человека, так что ты вряд ли окажешься одна.

Она-то понимала, что дело не в этом, но хотела позволить племяннице самой сказать, что на самом деле ее тревожит.

– Тетя Дина, а что, если у меня не получится стать нормальной матерью? Если из меня выйдет такой же моральный урод, как твоя сестрица?

Диана засмеялась. Она знала племянницу и понимала ее тревоги.

И была рада тому, что Алина обратилась к ней.

– Ты же моя девочка, при чем тут твоя мать? – Диана фыркнула. – Ты даже вишневый пирог печешь так, как я, так что и мать из тебя получится отличная, не переживай об этом.

– Мне надо было это услышать. – Алина засмеялась, как показалось Диане, сквозь слезы. – Тетя Дина, я тебя люблю, знаешь?

– И я люблю тебя, детка. – Диана почувствовала, как вдруг защипало в глазах. – Сходи на УЗИ и потом уже обрадуй Данилку. Вы будете прекрасными родителями, я в этом абсолютно уверена.

Алина шмыгнула носом – так и есть, плачет.

– Тетя Дина, мы к тебе в гости приедем.

– Обязательно приезжайте, что ж тут ехать-то, фигня.

Убийство сложилось в голове как пазл. Вот же он, идеальный способ устранения негодяя, и никто никогда не догадается! А въедливому сыщику можно дать щелчок в нос.

Поговорив с племянницей, Диана пошла на кухню печь пирог и продумывать детали. Кое-кому оставалось жить считаные часы, и это было отлично.

Потому что в издательстве уже ждали новую книгу.

2

Скандал разгорался все сильнее. Казалось, даже стены старого дома начинают вибрировать от голосов, звучащих на высокой истеричной ноте. Высокие потолки усиливали звук, и Олег поморщился – сегодня соседские склоки мешали ему особенно, потому что температура, терзавшая его всю ночь, к утру только усилилась, тело болело от ломоты – грипп, конечно, в этом Олег уже не сомневался. Сомневался он только в том, что сможет вылечиться в центре коллективного помешательства. Звукоизоляция, установленная прежним хозяином квартиры, обычно хорошо глушит звуки, но бывают дни, когда ее недостаточно.

И сегодня именно такой день.

Олега и раньше напрягали постоянные ссоры между соседями, напрягали настолько, что он предпочел не знакомиться ни с кем, тем более что приходил к себе только ночевать, но сегодня он остался дома, потому что поймал грипп, и звуки скандала доставляли ему физическую боль – в голове пульсировал каждый удар сердца, многократно усиленный звуками извне.

Вот что-то с грохотом ударилось о его дверь, крики стали истошными: вопили женщины, кричали мужчины, орали дети, и Олегу казалось, что за дверью бушует бестиарий и единственный островок чего-то нормального – его квартира.

Олег с тоской посмотрел на свою пол-литровую фарфоровую кружку, которую его приятели в шутку называли «сиротской». Еще час назад кружка была до краев наполнена зеленым чаем, но это было час назад, а сейчас она почти пуста, и этот факт не изменит ничего, даже оптимизм, которого осталось совсем мало. Олег понимал, что придется подняться и заварить новый чай или хотя бы воды налить, но проклятый грипп сделал его практически инвалидом. Он всегда очень тяжело переносил респираторные инфекции, даже те, которые остальное человечество почти не замечает, отделываясь легким насморком, валят его с ног, а грипп и вообще ставит на грань между реальностью и метафизикой. Заболев гриппом, Олег становится неспособным о себе позаботиться. Раньше его выхаживала мать, но теперь ее нет. И привычной жизни тоже нет – родительская квартира продана, деньги поделены между тремя наследниками, и его доли хватило только на эту комнату посреди сумасшедшего дома. Теперь Олег понимает, почему она стоила так мало.

Комната досталась ему случайно. После всех неприятностей, дележа и конфликтов на руках оставалась очень маленькая сумма, на которую, конечно же, нельзя было купить полноценную квартиру и даже «гостинку» нельзя было, а вариант коммуналки повергал его в отчаяние – общие «удобства», общая кухня… И тут вдруг приятельница, работающая риелтором в одном из агентств, позвонила ему: продавалась «гостинка», и не где-нибудь, а практически в центре города, мало того, это была хоть и маленькая, но почти отдельная квартира – с крохотным закутком под кухню, с ванной, в которой помещались толчок и душ, и даже маленький нелепый балкончик был.

– А почему так дешево?

– Соседи там… – Лина вздохнула. – Короче, этот дом – настоящая «воронья слободка». Соседи как на подбор – склочные, скандальные, агрессивные маргиналы. Ссоры, драки, поножовщина. Но дверь в квартиру бронированная, по периметру звукоизоляция, а это, ты же понимаешь, не просто так. Но цена, Олег, цена бросовая. Тем более ты днем на работе, а ночью они тихие – этажом ниже живет опер из ближайшего полицейского участка и его боятся все без исключения. Ну, так хозяин говорит. Я квартиру видела – длинный коридор, твоя дверь почти у входа с лестницы. То есть тебе не надо будет проходить мимо соседских дверей. Правда, комната крохотная, всего пятнадцать метров, но зато кухня есть и ванная, ремонтик неплохой и даже небольшой балкон. Этот дом строили когда-то для молодых специалистов сталеплавильного завода, еще в пятидесятые, потом, правда, заселили туда простых рабочих, потом вообще дом отдали на баланс города и поселили не пойми кого, но если тебе интересно…

Олегу было интересно. Склочные соседи? Да черт с ними, плевать, его и дома-то никогда не бывает.

Вот только все оказалось совсем не так просто, как он думал.

В первый же день, когда грузчики занесли в его новый дом ту немногую мебель, что Олег взял из родительской квартиры, в дверь постучали. Помня предупреждения Лины о том, что за соседи ему достались, Олег с опаской открыл бронированную дверь. За ней в полутемном коридоре переминался с ноги на ногу тощий мужичонка – небритый, в клетчатой замызганной рубашке и вытертых джинсах.

– Слышь, сосед, одолжи пару сотен.

У Олега после переезда оставалось не так много денег, и одалживать их непонятно кому он не собирался, но не хотел сразу же прослыть сквалыгой, а потому молча вытащил бумажник и протянул мужику две купюры. Тот радостно кивнул и, пробормотав что-то насчет «как-нибудь обязательно верну… на неделе, а уж через месяц точно…», испарился. Олег понимал, что плакали его денежки, но сумма была невелика, и он тут же забыл о незваном госте – надо было обустраиваться на новом месте. Он чувствовал себя Робинзоном, который по ошибке добрался не до того острова. Необитаемый оказался двумя милями дальше на зюйд-ост.

Но именно этот эпизод определил его отношения с соседями – никаких контактов, никаких разговоров и никогда не открывать дверь, кто бы ни стучал. Вникать, участвовать и просто смотреть на то, как местный бомонд ведет светскую жизнь, он не хотел.

В тот день он расставил мебель: свой диван, стол и шкаф, комод из маминой спальни, часть серванта с маминой хрустальной посудой и двумя сервизами – обеденным и чайным, повесил люстру, подвинул кресло в угол, втиснул небольшой книжный шкафчик со знакомыми книгами, на полу расстелил коврик, который мать ему купила два года назад. Места почти не осталось, но простор Олегу и не требовался, ему хотелось чувствовать себя спокойно, а знакомые вещи позволяли ощутить себя защищенным.

В кухоньку размером два на два встал стеклянный круглый столик из родительской кухни, три табуретки, тумбочка и навесной шкаф. Знакомые вещи, излучающие покой и напоминающие о другой, счастливой жизни, когда все было привычно, а мама была жива.

С соседями Олег все контакты прервал, ему хватило и того, самого первого, и дело, конечно же, не в двух сотнях, а просто в самой концепции. Эти люди не годились для какого-либо общения, они не стоили даже обычного приветствия, потому что были просто человеческим мусором, коего во все времена хватало. В дверь еще несколько раз стучали – видимо, слух об аттракционе невиданной щедрости нового соседа распространился среди обитателей коридора со скоростью света, но Олег предпочел не открывать.

Он специально окружил себя знакомыми предметами, даже тарелки и кастрюли были из их старой квартиры, те, которые помнят маму и спокойную жизнь. Расставил на комоде фотографии, повесил картину, которая висела у них в гостиной, – мать очень любила этот пейзаж с кораблями, залитыми закатным солнцем. Постельное белье в шкафу тоже было знакомым, как и полотенца.

Но все равно это была уже другая жизнь – другая квартира, другие соседи, другие запахи и звуки. И в этой жизни Олег был один. И на тебе, теперь еще и грипп.

Олег с трудом поднялся. Его тошнило, болела голова, сердце колотилось, выстукивая, как азбука Морзе, и он понимал, что пересечь комнату, дойти до кухни и налить себе чаю – задача для него сейчас практически непосильная. Болезнь навалилась внезапно, и никаких лекарств, кроме купленных Генкой порошков, конечно же, у него не оказалось, а порошки не слишком помогали. Приступ тошноты заставил его тащиться в ванную, и он умылся, вода немного освежала.

В дверь снова что-то тяжело ударило – драка, видимо, продолжалась. Вопила какая-то женщина – тонко, на одной ноте, истошно орал младенец в глубине коридора, мат и крики перешли в какое-то утробное рычание, и Олег мысленно порадовался, что дверь бронированная, прежний хозяин поставил ее совсем не зря. Тут впору минные поля по периметру расставлять, не то что дверь.

Напившись воды из-под крана и намочив горящую от температуры голову, Олег поплелся на кухню – раз уж встал, то теперь нужно сделать чаю, чтоб как можно дольше не вставать. Включив чайник, он достал эмалированную литровую кружку, поставил рядом с «сиротской», всыпал чай, залил кипятком – теперь не придется вставать часа полтора. При гриппе нужно много пить. Зацепить грипп, если бываешь только дома и на работе, где никто не болен, а в транспорте ездишь раз в месяц, – нужно уметь, и Олег сумел. И теперь он застрял в этой пока еще чужой квартире, за дверью которой беснуются орки, и температура снова накатила на него, придавив горячей душной тяжестью.

В дверь заколотили кулаками. Прожив здесь три месяца, Олег много раз убедился в правильности своего решения не открывать, что бы ни происходило снаружи. В любом случае дверь выбить невозможно, а ввязываться в вечные соседские склоки – бессмысленно и опасно. К вечеру орки в любом случае объявят перемирие, устроят совместную попойку, их дети будут с визгом и гиканьем носиться по коридору, а наутро, открыв дверь, он поморщится от запаха перегара и блевотины. Это если никто не нагадит. И так по кругу, изо дня в день.

– И-и-и, открой, открой, убили-и-и-и!

Женщина колотила в его дверь, и Олег потянулся за наушниками. Конечно, музыка не сделает ничего хорошего его пульсирующей болью голове, но это лучше, чем то, что происходит снаружи.

– Открой, открой, откро-о-о-ой!!!!

Удары в дверь и крики враз оборвались – голос Фрэнка Синатры запел о Нью-Йорке, который никогда не спит, и Олег откинулся на подушки, зябко укутавшись в одеяло. Его колотила дрожь – холод нарастал, и не было от него спасения. Привстать, чтобы напиться чаю, немыслимо – слишком холодно, и уснуть не получится.

Телефон ожил на тумбочке, и Олег, сняв наушники, принял звонок.

– Ну, ты где?

Это Генка Щелканов, его напарник и коллега. Олег не позвонил ему.

– Олег, ты что?

– Ген, у меня, похоже, грипп.

Генка знал, что такое грипп для приятеля, потому присвистнул от полноты чувств.

– Грипп… Вот незадача-то! Ты лекарство пьешь?

– Пил, закончилось, теперь пью чай.

– Так, понятно. – Генка вздохнул. – Олег, ты продержись пару часов, и я заеду, привезу всякого. А то Машку пришлю, хочешь?

– Жаропонижающего бы… – Олег прислушался к звукам за дверью. – Только тут у меня снова соседи каруселят…

– Угораздило же тебя.

Они оба знали, что выбора у Олега не было, но нравы «вороньей слободки» приводили интеллигентного Генку в ужас, он такое только в кино видел. Сам Генка устроился на даче их общего приятеля, он и Олега звал, но тот хотел иметь собственный угол, свое, только ему принадлежащее пространство. А поимел вечные проблемы.

– Ладно, я что-нибудь придумаю, – сказал Генка, энергичный и отвратительно здоровый. – Олег, продержись немного, пей там побольше, что ли, а я задачу понял.

Олег вернул телефон на тумбочку и снова прислушался. Боевые действия, видимо, прекратились, орки расползлись по норам, музыку можно было выключить и поспать. Холодная дрожь сменилась горячим сухим жаром, от которого, казалось, кровь скоро закипит, но Олег хотел спать. Ему снилось что-то серое, в отвратительную пеструю крапинку, какие-то бесконечные лабиринты, по которым он блуждал, не находя выхода, и только прикосновение чьих-то холодных рук вернуло его из тьмы.

– Хорошо, что я вчера ключи взял. – Генкин голос возник внезапно, из ниоткуда, и Олег не сразу понял, откуда он взялся, только через минуту с трудом осознав, что приятель открыл дверь ключами, которые взял в супнице, а еще через минуту до него дошло то, что он говорит. – Олег, да ты совсем плох, старик! Надо же такому случиться!

– Погоди.

Ему надо в ванную, и это всего шесть шагов – от дивана до двери. Квартира крохотная, но шесть шагов иногда – очень много. Сухой жар испепелил его, высушил, и Олег, глотнув остывшего чаю, с трудом поднялся. Шесть шагов.

– Брат, выглядишь ты жутко.

Генка забрал из прихожей шелестящие пакеты, а Олег молча вернулся на диван. Разговаривать не было сил.

– Вот, любуйся.

Олег даже глаза не открыл – что бы сейчас ни говорил Генка, это не имеет значения, потому что боль в голове не ушла от прохладной воды. Олега снова заколотило в ознобе, и это было еще хуже, чем прежде. И возможно, на этот раз болезнь доконает его.

– Температуру надо померить.

Женский голос, мягкий и тихий. Откуда здесь женщина? Олег открыл глаза.

– Это Наташа, сестра Гришки Макарова. Помнишь Гришку?

Гришку Олег помнил, когда-то вместе учились, а вот сестру его не видел никогда, а она, оказывается, была. Русоволосая, с коротким прямым носом, пухлыми губами и большими серыми глазами в длинных ресницах – ни макияжа, ни украшений, обычная девушка в синих джинсах и зеленом свитере, обтягивающем ее тонкую фигурку.

– Наташа только институт окончила, в больнице работает, интернатура у нее, понимаешь?.. В коридоре у тебя, кстати, полный трэш – кровища, валяется кто-то. Снова орки дрались?

– Градусник где?

Голос у девушки был мягкий, но тон вполне требовательный.

– Градусник? – Генка растерянно посмотрел на Олега. – А черт его знает, где градусник…

– На кухне, в шкафчике коробка. Там.

Генка ринулся на кухню, а девушка поставила в кресло свой рюкзачок и направилась в ванную мыть руки. Олег приподнялся и отпил из кружки – остывший чай немного освежил его. С чего это Генке вздумалось тащить сюда врача, хоть и сто раз Гришкину сестру, он никак не мог понять.

– Померим температуру. – Наташа сунула ему под мышку неприятно холодный градусник. – Гена, лампу подержи, я горло ему посмотрю.

Достав из рюкзачка металлический контейнер, она взяла из него нечто запаянное в бумагу, что оказалось одноразовым шпателем из тонкого пластика.

– Горло сегодня не болит. Вот вчера…

– Ничего, я все равно посмотрю. Рот открой и скажи «а-а-а».

Олег послушно открыл рот – ему было уже все равно. Появилось ощущение нереальности происходящего, а жар выжигал изнутри.

– Тридцать девять и девять десятых, – в голосе у девушки звучала тревога. – В больницу бы его…

– Нат, он всегда так болеет. – Генка вздохнул. – Как грипп – все, до смерти.

– Это ничего не значит. – Девушка достала телефон. – Сейчас, подожди… Здравствуй, Саш. Да, сменилась. Слушай, у меня тут больной – все признаки гриппа… Да, тридцать девять и девять, болеет первые сутки. Да, хорошо. Улица Яценко, семь, квартира… Ген, какая квартира?

– Восемнадцать.

– Квартира восемнадцать. Хорошо, спасибо.

Она отложила трубку и посмотрела на Олега.

– Что? – Олег обеспокоенно уставился на нее. – Я в больницу не поеду.

– Сейчас приедет доктор, привезет капельницу, будем лечиться. – Наташа собрала в контейнер свои инструменты. – Ген, мы тут…

В дверь требовательно постучали. Олег вдруг понял – стучат не соседи, и врач не мог так скоро приехать, а значит…

– Откройте, полиция!

Генка вопросительно посмотрел на Олега.

– Драка была недавно.

– Ну, я видел, но чтоб полиция…

Полиция сюда приезжала неохотно – смысла не было, местные дрались постоянно, и понять, кто прав, кто виноват, не представлялось возможным, а вникать никто не хотел. И если не случалось членовредительства, полицейские функции выполнял здесь опер, живущий внизу, но ни Генка, ни Олег его никогда не видели.

Генка ненавидел его соседей той ясной и чистой ненавистью, которой можно ненавидеть только тех, кто посягает на твой образ жизни и устои. Раньше, до того, как Олег поселился в этом доме, Генка себе и представить не мог, что почти в центре города может существовать такое жуткое днище. Его одинаково раздражали вечно пьяные мужики, шатающиеся по коридору в любое время суток, зачмоханные тетки без возраста, украшенные синяками и опухшие от пьянства, и вся эта братия нигде не работала и бог знает, на какие деньги жила и пила. Его бесили грязнолицые, дурно пахнущие дети разных возрастов, которые либо носились по коридору с жуткими воплями, либо серыми вонючими кучками заполняли собой лестницу, передавая друг другу сигарету, а то и косячок. И было уже совершенно ясно, что вырастут из этих детей точно такие же маргиналы, какими являются их родители. Генка искренне презирал подобных граждан, здраво полагая, что жизнь, которой они живут, – их собственный выбор.

– Лежи, я сам открою.

Генка решительно шагнул к двери. Олег мысленно улыбнулся: глядя на Генку, никто бы не сказал, что он может быть решительным. Тощий, высокий, подчеркнуто аккуратный, с длинными, до плеч, волосами, собранными на затылке в хвост, Генка выглядел типичным мальчиком из хорошей семьи, коим он, собственно, и являлся, но те, кто знал Генку, знали, каким он может быть жестким, упрямым и как непреклонно отстаивает то, что считает правильным.

Но полицейский, которому Генка открыл дверь, увидел перед собой типичного «ботана» – интеллигентного очкарика с прической, не подобающей настоящему мужчине. То есть существо бесконечно низменное, которое не грех и пнуть при случае, а уж презирать с первого взгляда – так вроде бы даже сам бог велел.

– Почему не открываем?!

– Открываем. – Генка не намерен был впускать стража порядка в квартиру. – Что-то случилось?

Такой наглости полицейский явно не ожидал. С другой стороны, вид квартиры не наводил на мысль, что здесь живет деклассированный элемент, да и Генка не выглядел пять раз судимым рецидивистом, и особо наглеть с ним, возможно, окажется себе дороже – кто его знает, этого «ботана», кто он и каких неприятностей можно себе нажить, начав с ходу обрабатывать его по-свойски.

– Вы хозяин?

– Нет. – Генка кивнул в сторону комнаты: – Хозяин болен, я врача привез, сейчас еще один приедет. Это не может подождать?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6