Алла Полянская.

Если желания не сбудутся



скачать книгу бесплатно

И еще сегодня утром Сима покормила его вкусными мясными кусочками, а днем он вышел ей навстречу, когда она открыла дверь. Он сидел на пороге и смотрел на нее своим единственным глазом, таким ярким на фоне черной шерсти. Она взяла его на руки и прижала к себе, мир был счастливым и привычным. Они посидели на балконе, потом Сима уснула, и Сэмми уснул, свернувшись в клубок. Но, проснувшись, она не обнаружила его рядом – он лежал в коридоре, ловя сквозняк, потому что терпеть не мог жару, а она уже начиналась, а Сима с тревогой подумала, как же он переживет лето, ведь он так болен.

Она работала, потом отослала заказчику сделанное и вышла на кухню. И он встал и пошел за ней, но около двери вдруг упал. Пытался встать на лапы, но не получилось, и ползти тоже – она сама опустилась рядом с ним на колени и погладила его, он вяло вильнул кончиком хвоста: знаю, мол, что ты рядом, рад.

Давясь слезами, Сима осторожно погрузила его в переноску и, заперев дверь, спустилась вниз, к машине. Она не могла ему позволить вот так умереть, и пусть доктора делают что хотят, но он не должен уйти!

И понимала, что, возможно, ей предстоит принять нелегкое решение.

– Я знаю, что тебе плохо. Слышишь, братюня? Я отпущу тебя, если ты захочешь, но ты подумай, на кого ты меня оставишь… – Горе уже сдавило ей грудь, и слезы катились по щекам. – Не бросай меня, я прошу тебя, не уходи! Будет лето, поедем на дачу, ты там на травке оживешь совсем, продержись еще чуток, только не умирай, не бросай меня, ведь мы только вдвоем, ты и я!

Клиника была пуста – десять вечера, и дежурный врач курит на крыльце. Сима достала с заднего сиденья машины переноску и быстро пошла к освещенному крыльцу, и врач, словно поняв, зачем она приехала, бросил окурок и шагнул внутрь – Сима слышала, как он зовет медсестру, а она прислушалась к дыханию внутри переноски. Дыхание было частым и хриплым.

Мир вокруг вдруг стал пустым и гулким.

– Карточка есть у вас? – Медсестра выдвигает ящик. – Как зовут котика?

– Сэмми. – Сима всхлипнула. – Мы были недавно.

– Нашла. – Медсестра достала синюю карточку. – Ступайте в приемный покой, доктор сейчас будет.

Сима подхватила переноску и вошла в пустой приемный покой. Привычно взяла с полки чистую простынку, постелила ее на смотровой стол и осторожно достала неподвижное тельце из недр переноски. Раньше он бы протестовал и попытался удрать, но сейчас лежал на столе, тяжело и часто дыша, и Сима от отчаяния и страха сжалась, ожидая худшего.

– Отказали почки, полностью.

– Так сделайте что-нибудь, можно же что-то сделать! Капельницу там или…

– Ему почти шестнадцать лет. – Врач вздохнул. – Это очень почтенный возраст для кота, а для британа так и вообще. Он должен был умереть еще месяц назад, но каким-то чудом прожил его. Ты можешь сейчас плюнуть мне в лицо и уехать в другую клинику, но от старости лекарства нет. Отпусти его, он и так оставался с тобой столько, сколько мог, но больше нельзя, просто отпусти его, он же мучается!

Сима обняла безжизненное пушистое тельце и зарыдала.

Врач, вздохнув, потянулся за сигаретами.

– Давай подумай, а я покурю пока.

Они остались вдвоем в пустом приемном покое.

Сима наклонилась к Сэмми и погладила пушистый бочок, тяжело и часто вздымающийся.

– Не бросай меня, пожалуйста. Я с тобой, мы это преодолеем, не уходи!

Его оранжевый глаз смотрел на нее непроницаемо и знакомо, а сердечко под ее рукой билось часто-часто. Слезы Симы падали на его шубку.

– Я не отпускаю тебя, слышишь? Мы сейчас поедем домой, и ты выздоровеешь, я куплю тебе тех паштетов, что ты любишь, а через неделю на дачу поедем и…

Он тронул лапой ее ладонь, и Сима замерла.

И его дыхание тоже замерло. Оранжевый глаз все так же смотрел на нее, но сердце под ее пальцами уже не билось. И Сима, поняв, что произошло, заплакала громко, беспомощно, четко осознавая, что он только что не дал ей принять решение, за которое она не простила бы себя никогда. Он и сейчас, в свой последний миг, позаботился о ней – как смог.

Доктор тронул ее за плечо, но она почти не заметила этого. Осторожно уложив пушистое тельце в переноску, спросила:

– Сколько я вам должна?

– Нисколько. – Доктор бросил окурок в урну и покосился в сторону машины. – Может, не надо за руль? Позвони кому-нибудь…

– Некому звонить.

Взяв переноску, она вышла из клиники и села в машину. Переноска заняла свое привычное место на заднем сиденье. Фонари замелькали за окном, Сима сжала руль и выехала на проспект. Нужно что-то делать – лопаты нет, но у одного приятеля есть, надо только позвонить, а похоронить лучше около подъезда, чтобы он был рядом, чтобы не чувствовал себя брошенным.

– Глупость ты придумала. – Приятель вручил ей лопату. – Давай поедем на набережную, там…

– Я сама.

Она поднялась по лестнице, держа переноску. Ей казалось, что он должен еще раз побывать дома и уже из их общего дома, а не из безликой и холодной клиники, отправиться в свой последний путь. Она вытащила его из переноски вместе с маленьким матрацем и уложила на ковер в коридоре. Умывшись, ушла в спальню и нашла в шкафу наволочку, в которую собиралась завернуть тельце, потом наломала на балконе цветов герани. Все внутри сплелось в один ком пульсирующей боли. Сима уселась на ковер рядом с тем, что еще полчаса назад было Сэмми, ее неизменным верным другом и кровным братом, и погладила пушистую шубку.

– Если бы ты знал, как сильно я люблю тебя! – Сима тронула пальцем треугольное ушко с крохотной милой кисточкой. – Если бы ты только знал… Да ты, я думаю, знаешь уже. И сейчас ты, наверное, уже на пути в Валгаллу… или на Радугу. А что мне теперь делать на свете – без тебя, ты не подумал? С кем я поеду на дачу? Кто поймает мышей в летней кухне? А когда настанет ночь, я буду бояться одна в доме, без тебя.

Сима завернула тельце в наволочку и прижала к себе. Ей казалось, что оно еще теплое, и она невольно прислушалась: а вдруг он жив, а вдруг доктор ошибся? Но его сердце молчало.

Собрав цветы, Сима вышла из дома и погрузила свою ношу в машину, а сама вернулась к подъезду. Мысль о том, что его придется оставить где-то далеко, казалась ужасной. Нет, она похоронит его здесь, в палисаднике, а вокруг посадит цветы… Она достала из багажника короткую лопатку и принялась копать, но в городе давно не было дождя, и земля оказалась твердой, напичканной стеклами и битыми кирпичами, перевитая корнями огромных вязов, растущих у дома, и Сима поняла, что здесь, да еще такой лопатой, ей не вырыть яму нужной глубины.

Оставалась набережная. Вдоль всего пляжа тянется широкая полоса деревьев, за которыми начинается берег, и там много уютных мест, где можно просто посидеть в тишине. И Сэмми там будет неплохо. Если можно сказать «неплохо», когда он умер.

И песок – это лучше, чем битые кирпичи и стекло.

– Я буду приезжать к тебе, ты не думай, что я тебя бросила.

Сима трогает его голову через тонкую ткань застиранной наволочки. В яме сверток с тельцем кажется совсем небольшим.

– Я не знаю, как теперь буду жить, честно, не знаю.

Сима отчаянно заплакала и бросила в яму горсть песка. Фонарь погас, и дальше она забрасывала яму песком в полной темноте, а в каких-то десяти метрах от нее по набережной сплошным потоком шли машины, где-то слышалась музыка, город жил своей обычной ночной жизнью, а Сима забрасывала песком то, что еще час назад было ее котом, ее самым дорогим существом на всем свете, и плакала навзрыд.

Достав сотовый, осветила могилку и поправила ее по краям, потом уложила ярко-красные цветы герани.

– Я завтра приеду. – Сима погладила небольшой песчаный холмик. – Привезу тебе лепестков, побуду с тобой, ты не думай, ты не один здесь.

Поднявшись, Сима нашарила в траве фонарик и лопату и пошла в сторону дороги, где припарковала машину. Завернув лопату в пакет, она отряхнула от песка руки и одежду и села в салон. Уехать казалось немыслимым. Они же никогда не расставались, шестнадцать лет шли по Тропе рядом, и теперь Сима осознала, что осталась совершенно одна. И сейчас ей надо вернуться в пустую квартиру.

Если раньше ей говорили: разве тебе не страшно ездить на дачу и ночевать там одной, она удивлялась: я не одна, я же с котом! Его присутствие наполняло ее жизнь счастливым покоем, и она не понимала, зачем люди задают ей эти вопросы насчет почему она одна. Она не была одна, она была со своим котом, а люди не понимали, что иногда кота достаточно. По крайней мере, Симе всегда было достаточно.

Но теперь она оставила его в темноте, в сыром песке, пахнущем рекой, а сама едет в их дом, который отныне опустел и враз стал каким-то чужим.

В машине тепло и немного душно, Сима открыла окна. Нужно уезжать, она понимает, что нужно – но не может. И вдруг пришло ощущение, что она в машине не одна. Точно такое же ощущение было, когда они ехали куда-то вместе: он спал в переноске на заднем сиденье, а она вела машину, чувствуя его рядом. И сейчас это ощущение присутствия вернулось, и Сима обрадовалась. Значит, он не ушел, не бросил ее, он просто перестал быть виден, но не перестал быть, а это же самое главное!

– Мы теперь можем и на работу вместе ходить, если захочешь.

Ощущение присутствия на заднем сиденье машины успокоило Симу.

– Я же знаю, что ты не ушел, а остался со мной. Просто я тебя не вижу. – Сима притормозила у светофора. – Но мы сейчас вернемся домой, и все будет по-прежнему. Я же не перестала тебя любить потому, что перестала видеть? Конечно нет. А значит, все будет как раньше, а может, и лучше – теперь тебе можно со мной повсюду бывать. Завтра поедем в офис брачного агентства, посмотришь, какая там скука. А в офисе турфирмы большой аквариум, мы с тобой вот все хотели такой завести, да так и не собрались, а там рыбы – хоть сейчас на сковородку… Хотя, конечно, есть аквариумную рыбу – все равно что жарить котлеты на губной помаде. Посмотришь, какие там рыбы.

Сима въехала во двор, припарковалась и, взяв из багажника пакет с лопатой, пошла к подъезду. Ощущение присутствия не покидало ее. Поднявшись по лестнице на свой второй этаж, она вытащила ключ, но дверь оказалась незапертой, и Сима вспомнила, что так и не закрыла ее на замок, уходя, – руки были заняты, да и не до того было. Кодовый замок на двери подъезда вполне справлялся со своей задачей.

Сима вошла в квартиру. Уходя, она оставила в коридоре свет и сделала это автоматически. Дело в том, что Сэмми отчего-то особенно ненавидел оставаться один в темноте. Вероятно, хотя Сэмми отлично видел в темноте, в пустой темной квартире ему было психологически неуютно, а потому Сима всегда оставляла ему включенным светильник в прихожей – когда уходила, зная, что вернется затемно, и он тогда укладывался и засыпал. Если же ей случалось задержаться случайно и Сэмми оставался в темноте, то, когда она открывала дверь, он уже ждал ее на пороге квартиры, и взгляд его был обиженным и осуждающим, словно говорил: «Если я кот, значит, меня можно вот так бросать? Ну, погоди у меня!», и долго потом обижался, иногда целых десять минут – но всегда прощал ее, конечно же. Он был бесконечно снисходителен к ее недостаткам, что Сима особенно ценила. Вот и сейчас она, уходя, по привычке оставила свет и вдруг поняла, что больше не для кого его оставлять.

Но придержала дверь, задержавшись на пороге. Ей надо было точно знать, что он успел попасть в квартиру. Кто знает, умеют ли призраки котов ходить сквозь стены? Сима надеялась, что умеют, но дверь все-таки придержала, мало ли, вдруг Сэмми пока не научился, он же совсем недолго ходит в призраках…

Она запихнула в стиральную машинку испачканную одежду, отмыла лопату и встала под душ. Горе словно задремало, и она вспенила гель, пахнущий какими-то травами. И этот запах был сплошным обманом, потому что никаких трав в составе этого геля отродясь не водилось, несмотря на заявленные «эликсиры», а водились сплошная химия и ароматизаторы, но это было не важно, Сима считала моющие средства величайшим достижением человечества. И сейчас, окутав себя пряно пахнущей пеной, она думала о том, как теперь станет жить, и по всему выходило, что очень хреново. Без кота ее жизнь станет пустой, как скорлупа моллюска.

Выйдя из душа, Сима прислушалась. На кухне что-то шуршало, и она успокоилась – значит, он здесь.

– Давай спать ложиться, что ли.

Сима разобрала постель и улеглась, прислушиваясь: зимой он спал вместе с ней на кровати, но когда наступала жара, никогда не приходил к ней спать, ложился на паркет под всеми ветрами из открытых окон. Вот и сейчас, наверное, он где-то ловит свой сквозняк, и это ужасно бестолково, вряд ли призракам бывает жарко. Впрочем, она ничего не знала о призраках.

Утро обещало быть мерзким, и Сима уснула, прислушиваясь к шуршанию на кухне и думая о том, надо ли убрать его мисочку и лоток. Она уснула, ведя среди себя этот спор, и Тропа вдруг оказалась под ногами, но Сима впервые не пошла по ней. Ее больше не интересовали ворота, и туман пусть стоит над ними вечно, ничего не надо. Потому что больше ее уже никто не ждал обратно, а сидеть там, зная, что можно остаться, – глупо. Ну, даже если и останется – дальше что?

Кто-то знакомо тронул ее ноги, и Сима от счастья засмеялась – Сэмми был здесь, впервые они были на Тропе вдвоем! Сэмми побежал вперед, и Сима пошла за ним. Ворота закрыты, и Сима боится, что сейчас Сэмми проскользнет сквозь прутья, а она останется снаружи.

Но Сэмми уперся в ворота головой, и они подались! Сима глазам своим не поверила – подались! Она бывала здесь несчетное количество раз, и ворота стояли неподвижные и неумолимые, как гаишник, остановивший после пересечения двойной сплошной, а Сэмми стоило просто подтолкнуть их – и вот они открылись!

Сима вошла в туман, но тумана никакого нет. Дорожка, вымощенная белыми плитками, ведет вправо от ворот, и Сэмми сидит на ней и щурится, глядя на Симу высокомерно и величественно.

– Сэмми…

Симе хочется поднять его на руки и прижать к себе, но Сэмми побежал по дорожке, и Сима пошла за ним, боясь отстать. Дорожка упирается в огромное поле цветущей лаванды, и от запаха у Симы закружилась голова, и Тропа ускользнула, но Сэмми – вот он, не бросил ее, посмотрел на нее и коротко мяукнул. Сима открыла глаза – на часах было начало девятого, и если бы кот не разбудил ее, она непременно опоздала бы, потому что вчера не завела будильник.

Но короткое требовательное мяуканье разбудило ее.

И Сима вспомнила вчерашний вечер, и пустую гулкую клинику, залитую холодным светом, и запах мокрого песка. И ощущение присутствия в машине тоже вспомнила, и шорох на кухне.

Квартира была пустой и тихой, словно нежилой. Сима прошлепала на кухню, достала из холодильника банку апельсиновой шипучки. Она старалась не смотреть на две мисочки рядом с холодильником – выбрасывать их или нет, она пока не пришла к однозначному выводу. Ночное шуршание на кухне и утреннее мяуканье, разбудившее ее, убедило в том, что она не осталась одна, но мисочки выглядели сиротливыми и ненужными.

– Я просто уберу их, но выбрасывать не стану. – Сима нагнулась и подняла мисочки, поставила их в мойку. – А лоток выброшу, лоток тебе уж точно не нужен.

Успокоив себя таким образом, Сима отхлебнула из банки шипучку и икнула. Шипучка натощак всегда вызывала у нее икоту, но Сима все равно пила ее, вопреки уверениям диетологов и врачей о вредности сладких газированных напитков. Она не любила менять свои привычки, она вообще не любила никаких перемен, которые не касались работы, и утренний ритуал с апельсиновой шипучкой настраивал ее на рабочий лад.

Ее преследовал запах лаванды, и Сима заключила, что сходит с ума. Одевшись, она подумала о завтраке, но больше по привычке, потому что есть совершенно не хотелось, и она решила, что когда захочет, то поест где-нибудь в городе.

В дверь позвонили, и Сима вздохнула – это тоже некий ритуал, надо бы отключить дверной звонок, но она уже знает, что это бесполезно. Тогда в дверь начинают стучать ногами.

– Открой, я знаю, что ты дома!

Это соседка снизу, Анна Мироновна. Отчего-то она выбрала Симу объектом для своих претензий, и Сима вынуждена выслушивать бред, который Анна Мироновна выливает на нее если не каждое утро, то достаточно часто. На этой неделе соседка приходила трижды, и Сима всякий раз с трудом спроваживала восвояси злобную агрессивную старуху, несущую какую-то чушь, и знала при этом, что завтра та вернется, чтобы снова ее доставать. Так было с тех пор, как Сима въехала в эту квартиру, и другие соседи с интересом наблюдали за их поединком и, как казалось Симе, даже делали ставки.

Все дело было в том, что Анна Мироновна, по ее словам, очень дружила с предыдущими жильцами и никак не могла смириться с тем, что ее больше не впускают в квартиру. Сима подозревала, что жильцы съехали как раз из-за того, что Анна Мироновна слишком активно дружила с ними и проводила много времени у них на кухне или в гостиной. Это и не удивительно, потому что из ее собственной квартиры по всему подъезду неслось неописуемое зловоние, особенно когда старуха оставляла дверь открытой.

О нежной дружбе с полоумной агрессивной бабкой прежние жильцы Симе сообщить забыли, и с первого дня жизни на новом месте ее ждал неприятный сюрприз, и так продолжалось уже скоро год, никакие уговоры на старуху не действовали, как не действовал игнор, и с практически ежедневными визитами и скандалами Сима ничего поделать не могла.

Но сегодня она вдруг подумала: нет, этому пора положить конец. Хватит быть жертвой, уже достаточно того, что умер кот, и больше она не допустит, чтобы какая-то старая идиотка третировала ее. Неправильно это и недостойно. Сэмми был настоящим бойцом, достойным чертогов Валгаллы, он даже ворота сумел одолеть – те, которые она не могла открыть столько, сколько помнит Тропу, а это с самого детства, а она что же?

Звонки в дверь следовали непрерывной чередой, и Сима набрала номер полиции. Долго втолковывала сердитой девушке на другом конце провода, что происходит, а потом вдруг заплакала от бессилия и отчаяния и оттого, что вот кот был бойцом, а она не может справиться с ситуацией без полиции, а полиция все не едет и не приедет, наверное. Потому что у нее полно других, более важных дел, чем соседские склоки, где пока нет даже завалящего трупа.

– Эй, не реви, слышишь? – Девушка-оператор сбавила тон. – Кот умер – это ужас, конечно. Каждый день, говоришь, бабка является скандалить?

– Да. Вот в дверь звонит, слышите?

Звонки подтверждались ударами в бронированную дверь.

– Это она так ломится?!

– Да. Если не открою, то до вечера будет торчать под дверью, звонить, орать на весь подъезд, другие жильцы потом на меня косятся…

– На тебя, а не на нее?!

– Ага. – Сима шмыгнула носом. – А мне на работу…

– А работаешь где?

– Много где… – Сима вздохнула. – Я работаю переводчиком на нескольких фирмах.

– Переводчик, значит… – Девушка-оператор вздохнула. – Ладно, не реви, сейчас что-то придумаем, продержись минут десять, сможешь?

– Десять – смогу, а дальше мне на работу. А открою, эта идиотка ринется на меня, а если случайно ее толкну…

– Да, чуть тронешь – беды не оберешься, она тебя по судам затаскает. Тут же появятся врачи, сердечный приступ, телесные повреждения обнаружатся, и прочее. Я знаю таких граждан, не открывай ей, наряд уже едет. А с каких языков переводишь?

– С датского, польского, чешского и норвежского.

– Ого!

– Да, это не очень распространенные языки, так что моя работа вполне востребована.

– И в брачных агентствах работаешь?

– В двух.

– Слушай, как там тебя… Сима, да. Ты мне оставь номер своего сотового, есть разговор. Меня зовут Таня, Логуш Таня. Я позвоню тебе, если можно, очень надо.

– Пиши…

Сима диктует номер своего сотового, и Таня записывает, деловито сопя в трубку.

– Мне тебя сам Бог послал, не иначе! Слушай, а ты сегодня вечером что делаешь?

Вечером Сима собиралась поехать туда, где оставила вчера своего кота. Но не говорить же об этом незнакомой девушке. А другой правды все равно нет.

– Ты на машине? Я заканчиваю в шесть, сможешь подъехать ко мне? Слушай, я знаю, что это наглость с моей стороны, но нужно позарез, а где мы еще пересечемся?

– Ладно, заеду в шесть. Только дай мне свой телефон, чтоб я могла позвонить.

– И то правда. Я тебе сейчас звякну… Вот, звоню. Номер определился?

– Ага. Я позвоню. Ой, там что-то происходит.

– Так иди, смотри, потом расскажешь.

Таня хихикнула и отсоединилась, а Сима побежала к двери. В глазок видно, как двое патрульных оттаскивают Анну Мироновну от ее двери, а третий поднимает руку к дверному звонку. Сима вздохнула и открыла. Анна Мироновна, завидев ее, рванулась из рук патрульных, но те крепко держали ее, и только затрещал застиранный фланелевый халат.

– Твой кот сегодня утром нассал у меня под дверью! – Анна Мироновна попыталась достать Симу ногой, но патрульные крепко держат ее. – Ты мне за все заплатишь, тварь! Всю ночь танцульки, мужиков водишь, шалава, я…

Дверь напротив открылась, и на пороге показался плотный коротко стриженный мужик лет сорока, в джинсах и обтягивающей майке.

– Вы старую дуру не слушайте. – Он хмуро смотрит на патрульных. – Она повадилась девчонку третировать, а мы и рады-радешеньки, что не кого-то из нас. Гадостно это, да что правда, то не грех. Каждый день она у нее под дверью куролесит и скандалит, а бывает, что и не раз, так что если арестуете ее, то я дам показания. Сил нет смотреть на это безобразие – одна полоумная старуха ставит на уши кучу народу! Жильцы-то прежние из-за нее съехали, квартиру за бесценок, считай, отдали, покой дороже оказался. А насчет танцулек да мужиков – не верьте, отродясь не было этого. Девчонка тихая, приличная, таких сейчас мало.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное