Алла Холод.

Рыцарь страха и упрека



скачать книгу бесплатно

Тем не менее Соня пришла домой в дурном настроении.

Она пыталась отогнать неприятные мысли, рассмотрела в зеркале новую стрижку, сняла сережки, надетые по случаю выхода на улицу, выдвинула ящик комода, чтобы сунуть их в коробочку, и на глаза ей попался футляр с кольцом, которое ей подарил Павел на рождение Костика. Соня открыла крышку, поднесла украшение к бра и несколько секунд любовалась игрой света на гранях драгоценного камня. Потом решительно закрыла крышку и дала себе слово это кольцо не надевать.

Данное себе обещание Соня держала довольно долго, наверное, года три, а то и больше, потом Павел сумел настоять на своем. А пока не подрос Котик, Соня никуда особенно и не выходила. Это прозвище прилепилось к мальчику даже не благодаря его умилительной внешности, просто когда его спрашивали, как его зовут, ребенок хотел сказать «Костик», а получалось «Котик». Так и пошло.

До пятилетнего возраста Котик много болел, поэтому Соня практически безвылазно сидела дома, а нередко и лежала с мальчиком в больнице. На работу в театр она так и не вернулась. Время окончания ее декретного отпуска совпало с очередной болезнью малыша, и директор театра был вынужден занять Сонину ставку другим концертмейстером.

Постепенно Соня привыкла к роли домохозяйки, тем более что эта роль оставляла ей не так уж много свободного времени для раздумий. Дашка была загружена по полной программе: она училась в элитной гимназии, посещала музыкальную школу, дополнительно занималась английским языком, и все это как-то ухитрялась совмещать с танцевальной студией, которую, даже несмотря на разрешение родителей, бросать не хотела.

После рождения сына Павел, как и собирался, сосредоточился на постройке дома. Больно уж хорош был участок! Тихий центр, спокойная улочка, обсаженная кустами сирени, и умиротворяющий вид на церковные купола, сверкающие золотом на солнце. Павел работал, контролировал строительство, которое шло этапами, в зависимости от денежных поступлений. Дома он бывал мало, поэтому неудивительно, что Котик все свое время проводил с матерью.

Своего младшего ребенка Павел частенько называл «маменькиным сынком». Когда Котик болел, Соня была в самой непосредственной близости, и в периоды здоровья мама для него была первым и главным авторитетом. Из прочих родственников Котик признавал лишь семью Клары. К бабушке и деду он ходил редко, быстро там уставал, скучал, начинал капризничать и жаловаться на то, что у него что-нибудь болит, пока его не отводили домой. Дома болезнь внезапно проходила, и он мгновенно приходил в себя. Когда Соня по необходимости оставляла сына у Клары, мальчик не сопротивлялся, он обожал Кларины беляши и ту свободу действий, которую она предоставляла ему. Семью Лили Котик посещал с еще большим удовольствием.

Жизнь семьи Волковых текла своим чередом.

Глава 3

Последний раз Антон плотно общался с Гаянэ – бывшей одноклассницей и подругой Павла года полтора назад. Они большой компанией ездили отдыхать в Таиланд по маршруту Бангкок – Пхукет.

С тех пор Антон и Гаянэ пересекались лишь на праздниках, да и то это было уже довольно давно, в последнее время Павел перестал устраивать застолья с шашлыками из-за наступившего семейного кризиса, а других точек пересечения с Гаянэ у Антона не было.

Но некоторое время назад он разговаривал с ней по телефону и был глубоко поражен. Тогда внезапно и без всяких предупреждений Павел исчез на несколько дней. На службе он числился в отгулах, дома не появлялся. Мобильный телефон был отключен, Антон догадывался, по какому еще телефону можно поискать брата, но и там трубка неумолимо сообщала о недоступности абонента. Антон бы и не подумал волноваться, но всполошилась мама, Паша ей зачем-то был срочно нужен, он что-то ей обещал, а сам исчез в неизвестном направлении.

Без малейшей надежды на успех, просто для очистки совести, чтобы не врать матери, Антон позвонил Гаянэ и спросил, не знает ли она случайно, где Павел, не говорил он ей, куда и с кем собирается.

– И ты еще набрался наглости спрашивать у меня, где твой брат?! – Гаянэ так крикнула в трубку, что Антон даже испугался. – Ты в своем уме? Ты мне звонишь, чтобы задать вопрос о нем?!

– Гаянэ, что случилось? – с недоумением спросил Антон. – Что произошло? Почему ты кричишь?

– Потому что твой братец – мерзавец и козел! – продолжала кричать Гаянэ. – Такой мерзавец, каких я в жизни еще не видела!

Одним потоком она выплеснула все ругательства, которых раньше Антон не ожидал от нее услышать, потом добавила, что если Павел пропал и Антон боится, что с ним что-то случилось, то она искренне желает, чтобы его опасения оказались оправданными. Антон решительно ничего не понимал: лучшая подружка его брата называет его гнусной скотиной и ублюдком, желает ему пропасть на веки вечные… Что произошло, в конце концов? На этот вопрос Гаянэ отвечать не посчитала нужным.

– Странно, что ты не знаешь, – только и сказала она. – Ну а раз не знаешь, так у брата своего и спросишь, когда он появится. Не бойся, появится он. Куда он денется? Говно не тонет.


Было одиннадцать часов утра, когда Антон подъехал к дому бывшей подруги своего брата. Гаянэ еще должна быть дома.

Сколько Антон ее знал, она всю жизнь вела неустанную борьбу с силами природы, наделившими ее теми внешними данными, которыми она обладала. Как многие армянские девушки, Гаянэ была склонна к округлости некоторых частей тела, поэтому борьбу с лишним весом вела с восемнадцатилетнего возраста разными способами и с переменчивыми результатами.

Гаянэ перепробовала все виды физических нагрузок, которые тогда были в моде, а потом стала мечтать о том, чтобы открыть собственный, пусть самый малюсенький фитнес-зал. Она твердо решила превратить интересующее ее занятие в дело своей жизни: она хотела помогать женщинам становиться стройными и красивыми.

Гаянэ заняла денег у родственников, взяла в аренду небольшое помещение в центре города и начала с тех видов занятий, которые не требуют больших денежных вложений. Параллельно она активно вела переговоры с тренерами, договаривалась с девушками, в которых чувствовала творческий подход. Так, кроме аэробики и калланетики, в ее спортзале, который она назвала «Лотос», появились занятия степом.

Время работы клуба было уже расписано по минутам. С увеличением числа групп стало ясно, что помещение, в котором находится «Лотос», никуда не годится. Для того чтобы приходящие и уходящие группы не сталкивались друг с другом, нужно было бы иметь раздевалку побольше. И душ должен отвечать требованиям: многие после занятий не сразу идут домой и потому нуждаются в том, чтобы смыть пот.

Гаянэ была так поглощена захватившим ее делом, что почти не заметила, как ее муж сначала отдалился, а потом нашел другую женщину. Продвижения в делах с лихвой компенсировали ей личную драму: ее клуб стал популярным в городе. Она расширялась, благоустраивалась и считала, что живет абсолютно полноценной жизнью. Периодически у Гаянэ возникали проблемы, и на помощь часто приходил Павел. Он виртуозно разворачивал назад внеплановые проверки, отваживал докучающих прилипал и прочую шушеру.


Антон припарковался у дома коттеджного типа не более чем на двадцать квартир. Ему очень нравился этот район города, пусть здесь неразвитая инфраструктура, поблизости нет ни продуктового магазина, ни аптеки, но зато практически не ездят машины и потому воздух здесь чище, а рядом небольшой скверик и уютное кафе.

Антон и сам не знал, чего он хочет от этой женщины и с чего вообще начать разговор. Тем более у Гаянэ сейчас тоже не лучший период: несколько месяцев назад в помещении клуба, которое она к тому времени уже выкупила и в которое вложила столько сил и труда, случился пожар. Здание очень сильно пострадало, естественно, обслуживание клиентов там прекратилось. У Гаянэ сейчас, наверное, своих проблем полный рот.

Антон нажал на первую кнопку (она жила на первом этаже, в первой квартире) и в принципе был готов к тому, что его вообще не захотят принять. Но Гаянэ открыла дверь. Антон вошел и замер на пороге: квартира ничем не напоминала то обиталище гурии, на которое походила раньше. Стены в холле оказались совершенно голыми, отсутствовали маленькие скамеечки для переобувания, шкаф-купе был настежь открыт, и нутро его зияло пустотой. Большая круглая комната, которая хорошо просматривалась из холла, являла собой то же зрелище: ни огромного дивана, ни телевизора на стене, ни стеклянного столика, ни цветов в кадках – ничего не было.

Гаянэ жестом пригласила Антона в кухню:

– Кофе будешь? – спросила она.

Антон кивнул. Он смотрел на Гаянэ, занимающуюся приготовлением напитка для него и для себя, и не узнавал ее. Сильно отросшие волосы собраны в бесхитростный хвостик, на лице ни следа косметики, да и одета она в спортивные штаны и простую широкую майку, привезенную из Египта. Это был не ее стиль.

Гаянэ закончила с кофе, поставила чашки на стол, села напротив Антона и – еще одно удивление – закурила.

– Ты куришь? – удивился Антон. – С каких пор?

– Тут не только закуришь, – скривившись, хмыкнула Гаянэ. – Тут и запить недолго.

Ее взгляд скосился куда-то вниз, под столом что-то звякнуло: это упала на бок задетая ногой пустая бутылка из-под виски.

– Гаянэ, что с тобой? – спросил Антон. – Ты странно выглядишь… И почему в квартире пусто?

– Слушай, – женщина начала выказывать признаки раздражения. – Ты же пришел не затем, чтобы поинтересоваться моей жизнью и тем, что со мной происходит, правда? Я вообще не понимаю, зачем ты пришел. Ты хотел мне сообщить о том, что случилось с Павлом? Так я уже знаю. Соболезную. Или ты меня подозреваешь?

Антон опешил. Подозревать Гаянэ? В чем? О чем она вообще говорит? Голова шла кругом.

– В чем я могу тебя подозревать, Гаянэ? Ты о чем? – прошелестел он не своими губами. – Может, я чего-то не знаю? Объясни.

– Что я должна тебе объяснить? – повысила голос хозяйка. – Ты хочешь сказать, что был не в курсе дел своего брата? Что он с тобой ничем не делился? Никогда не поверю! Я знаю, какие у вас были отношения. И поэтому не понимаю, зачем ты пришел и чего от меня хочешь. Думаешь, не я ли пристроила твоему Паше пулю в глаз?

Она судорожным движением затушила недокуренную тонкую сигарету в изящной пепельнице, окурок разломился на части, потому что руки ее отчаянно дрожали. Гаянэ подошла к окну, повернувшись к Антону спиной, стала делать глубокие вдохи и выдохи, успокаиваться.

– Так вот, – продолжила она через минуту, не оборачиваясь, – нам с тобой говорить не о чем. Пускай следствие разбирается.

Антон понял, что ему указывают на дверь, но ведь Гаянэ же не выгнала его прямым текстом.

– Гаянэ, послушай меня минуту, не перебивай и не выгоняй, пожалуйста, – начал он.

– Да уж, – снова хмыкнула она. – В нашей стране выставить мента за дверь не так просто. Вы же у нас везде хозяева, что в своих домах, что в чужих.

– Гаянэ, давай не будем тратить силы попусту, – еще раз попробовал Антон. – Я вижу, ты не в лучшем состоянии, я, как ты сама понимаешь, тоже. Я действительно не знаю, зачем я пришел. Расскажи, почему вы поссорились с Павлом?

Гаянэ обернулась, одновременно хмуро и удивленно сдвинув брови.

– Так ты правда ничего не знаешь? – спросила она.

– Я не знаю, что я знаю, а чего нет, – выдохнул Антон. – Может, я непонятно говорю, но я волнуюсь, я в замешательстве. Постарайся меня понять, я тебя прошу. Ведь лично я не сделал тебе ничего плохо, так ведь?

– Ты не сделал, – согласилась Гаянэ. – Но я не поверю, что ты ничего не знал о делах своего брата.

Антон несколько секунд размышлял, подбирая слова. Вот его жене Алене не нужно ничего подбирать, из нее всегда льется правильная речь, и она всегда знает, что и когда нужно сказать, умеет сформулировать свои мысли, подытожить чужие высказывания. Но он – не Алена, он всего лишь мент, обычный гаишник, работающий в отделе розыска, и он не такой тонкий психолог, чтобы понимать движения души, которую перед ним не хотят раскрывать.

– Я не знаю, много или мало я знал о жизни Павла, вот в чем вопрос, – сказал Антон. – Мы часто виделись, общались, но много ли я узнаю за тремя кружками пива? Сейчас я понимаю, что мы обсуждали в основном только то, о чем Павел сам хотел поговорить. Если тема была ему неприятна, он не особенно распространялся. Поэтому я не имею понятия, что знаю о нем, а чего нет. А сейчас я вообще впотьмах. Павла убили, но ни Соня, ни Дашка, ни Котик – никто не позвонил, не сказал ни слова. Я знаю, что Соня с Пашей плохо расстались, но ведь Павла больше нет, а они даже соболезнования не выразили. Теперь ты говоришь, что я тебя могу подозревать… Но в чем? Почему? Какие у тебя причины? Гаянэ, помоги мне! Я как в темном подвале, я ничего не вижу и не понимаю!

Гаянэ села напротив Антона, подперла голову руками, внимательно посмотрела ему в глаза.

– Да, наверное, ты не врешь, – она понимающе кивнула. – Может быть, все так и есть. В принципе это на него было похоже: если похвастаться нечем, вполне мог и смолчать.

Она встала со стула, и от Антона не укрылась тяжесть в ее движении и то, что она оперлась рукой о стол. Гаянэ подошла к кухонному буфету, открыла его. Полки были пусты, только на одной из них одиноко возвышалась бутылка ирландского виски, которая стояла почему-то здесь, а не в холодильнике. И только тут Антон заметил, что холодильника-то в кухне нет.

– Квартиру продаю вместе с кухней, – как бы объясняя, сообщила Гаянэ, доставая бутылку. – Она же почти новая, натуральное дерево. Сейчас такие гарнитуры сильно подорожали. Покупатели очень хотели вместе с кухней. А что – удобно, ничего не надо монтировать, да и у меня все в идеальном состоянии.

– Ты продаешь квартиру? – не веря своим ушам, спросил Антон.

– Как видишь, – подтвердила хозяйка. – Другого выхода нет, еще одна долговая процедура, и я чокнусь. Это крупные бизнесмены с большими штатами легко живут на кредитах, а мне все приходится делать самой. У меня уже от этих хождений по кабинетам такое состояние, что я в психушку скоро, наверное, попаду. Не хочу больше ни кредитов, ни долгов, ничего. Как-нибудь перекантуюсь, переживу, пока все налажу заново. Если налажу, конечно.

Гаянэ, которая, насколько помнил Антон, никогда не употребляла спиртных напитков днем, да еще и без особого повода, поставила на кухонную стойку бутылку виски и раскрыла коробочку немецкого печенья.

– Это из-за пожара, да? – предположил Антон.

– Это из-за твоего брата, – ответила женщина.


Антон прекрасно помнил то солнечное весеннее воскресенье, когда они все вместе праздновали Пашин день рождения. Было очень тепло, небольшой садик вокруг дома был наполнен упоительными осенними запахами цветущих астр и хризантем. Настроение у всех было великолепное, Соня с особым рвением накрывала праздничный стол, на котором уже стояло блюдо с обширной мясной нарезкой, грандиозный овощной салат и поднос с ее фирменными пирожками. Аленка надрывалась над разрезанием копченого палтуса, Антон с другими мужчинами колдовал у костра и даже не представлял себе, какую беседу в этот момент ведут Павел и Гаянэ. Его брат как раз переводил разговор с рассказа о том, как он уладил свои недавние неприятности на службе в нужное ему русло.

– Уладить-то я уладил, но все равно ситуация не очень хорошая, – вывел на нужную тему Волков. – Кто знает, сколько еще служить осталось? Исполнится сорок пять – и привет. То ли оставят, то ли выпрут на пенсию… И кому мы, менты, нужны в народном хозяйстве? Пока ты в погонах, всем нужен, а как снимешь их, так хрен кто вспомнит, как тебя зовут.

Павел прервал свои рассуждения, чтобы сходить за тазиком с замоченным мясом, а когда вернулся в кухню, Гаянэ уже была облачена в фартук и стояла с закатанными руками, готовая начать процедуру нанизывания мяса на шампуры.

– Ты прав, – согласилась Гаянэ. – В твоей ситуации нужно заранее беспокоиться о завтрашнем дне. Хотя я не думаю, что ты не найдешь себе работу, другое дело – что это будет за работа.

– Как ты меня понимаешь, мать, – тяжко вздохнул Павел. – Дети растут, а перспективы неясные. Мне предложили одно дело, участие в бизнесе, совершенно беспроигрышный вариант, но нужны деньги. И не такие, как у меня, а приличные. Извини, я сейчас.

Павла отвлекла Соня, которая попросила передать ей через окно столовые приборы. В честь теплого дня стол было решено накрывать во дворе.

– Это ничего, что я такой разговор завел сейчас? – обратился Павел к подруге, будто сомневаясь в том, какой получит ответ. – А то, может быть, в другой раз поговорим? Я могу к тебе специально заехать. Мне помощь твоя нужна.

На самом деле Павел специально выбрал именно день своего рождения, полагая, что имениннику вряд ли откажут. Кроме того, у всех было приподнятое настроение, светило солнце, со двора то и дело доносились обрывки разговоров о скором путешествии, да и рюмочка виски должна была усилить эффект праздничного дня.

– Да нет, все нормально, – ответила Гаянэ. – Мы же не собираемся бизнес обсуждать, так ведь? Ты же меня не приглашаешь в дело, ты хочешь просто взять в долг денег, чтобы самому поучаствовать? Правильно я поняла?

– Правильно, – кивнул старый товарищ. – У меня есть деньги, но, для того чтобы вложение по-настоящему сработало, мне нужно еще.

– Сколько, Паш? – спросила Гаянэ, нанизывая лук между большими кусками свинины.

– Прилично, – вздохнул Павел и назвал необходимую ему сумму.

– Да, это деньги, – покачала головой Гаянэ. – А ты уверен, что сейчас подходящий момент вкладывать куда-либо такие суммы? Все-таки кризис…

– Подходящий, именно сейчас как раз подходящий. Когда после кризиса все очухаются, поздно будет, уже никуда не всунешься. Именно сейчас это и имеет смысл, – с загадочной улыбкой ответил Павел. – Абсолютно легальный бизнес с проверенными, надежными людьми.

– То есть в людях ты уверен? – с легким сомнением в голосе спросила Гаянэ.

– Ну ты даешь, мать! – обиженно протянул Павел. – Я что, похож на лоха, я что – пацан с улицы? Ты думаешь, что меня можно просто так взять и кинуть?

– Да нет, Паш, ну что ты! Я так не думаю, – ласково улыбнулась Гаянэ. – Кто тебя кинет, тот умрет на следующий день. Я имела в виду не то, что тебя обманут, а другое: вдруг у тех людей ничего не получится?

– Нет, старушка, – бодро ответил Павел, решительно вставая из-за стола. – Это исключено. Это беспроигрышный бизнес, я проанализировал экономику. Помоги, я же не просто прошу в долг, я же верну тебе с процентами.

– Ну, это само собой, – согласилась Гаянэ. – Если бы ты брал по-дружески, скажем, на лечение или на отдых, я бы дала так. А раз на дело, тогда, конечно, с процентами. Но с дружескими.

В это время с улицы донесся голос Антона, угли дошли, брат требовал мясо.

Она улыбнулась, сполоснула руки.

– Готово, можешь относить в сад.

– Сейчас, Мелкий, иду, – крикнул Павел в окно и снова повернулся к Гаянэ. – Ну вот и отлично. У меня деньги хранить лучше, чем в банке, проценты гарантированы, и никто не кинет. Пока я при делах, – сказал он, похлопав себя по плечам, где носятся погоны, – это невозможно.

Павел, так легко добившийся своей цели, смачно чмокнул Гаянэ в щеку и в макушку, потом крепко-крепко обнял и, приняв из ее рук тазик с уложенными на него шампурами, бодрым шагом вышел во двор через широко распахнутые стеклянные двери.

Гаянэ к этому дню уже выкупила помещение клуба и, слава богу, забыла, что такое долги. Своему товарищу она доверяла безгранично, в том числе и в денежных вопросах. Они условились, что деньги Павел вернет через год, проценты немного позже, по мере возможности. Когда Гаянэ усомнилась, что крупное вложение можно отбить через такой короткий срок, Павел ее заверил, что специфика проекта такова, что у него это получится. Разумеется, ни о каком юридическом оформлении долговых обязательств между старыми друзьями речь не шла.


Абсолютно легальный бизнес с проверенными, надежными людьми заключался в следующем. Все началось с того, что случайно на автозаправке Павел столкнулся со своим старым знакомцем Марком Ковалевским. Он с трудом узнал в этом солидном, седом, вальяжном господине с европейским акцентом еврейского мальчика-проныру, который в былые годы был, как говорится, широко известен в узких кругах.

Аферист по призванию, Марк занимался строительством мини-пирамид и организацией всевозможных инвестиционных кооперативов. Отдельную популярность ему принес виртуозный увод из муниципальной собственности здания популярного некогда кинотеатра. Он ловко манипулировал интересами трудовых коллективов, что приносило ему несомненную выгоду, когда речь шла о скупке акций предприятий, умело подмазывал жадных депутатов и чиновников, участвовал в войнах за собственность. Ковалевский проходил по нескольким уголовным делам в качестве свидетеля или подозреваемого, но никогда так и не обрел статуса осужденного. Марк был ловкачом, каких мало, но, окрыленный былыми успехами, в какой-то момент слишком расслабился, слегка не рассчитал собственные силы и столкнулся с противником, который оказался ему не по зубам. И главным образом потому, что этот противник не исключал самые радикальные способы решения своих трудностей. У Марка случилась большая неприятность, и от греха подальше он уехал в Чехию, где вполне успешно, судя по его внешнему виду, прожил много лет.

Сказать честно, Павлу он нравился. Такие талантливые идейные аферисты попадаются не часто. Потому встретились они почти как старые приятели. Марк оставил свой «Мерседес» на парковке, пересел в машину Волкова, и они отправились в ресторан. Под чешское пиво они съели по большому горячему салату с копченостями, потом перешли ко вторым блюдам и крепким напиткам. Марк рассказывал о том, как жил в Чехии, но в основном это была болтовня о тамошних нравах, кухне, напитках и достопримечательностях. Потом он расспрашивал Павла о службе, о жизни в городе, об общих знакомых.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7