Алина Лис.

Путь гейши



скачать книгу бесплатно

– Какая недостойная и позорная смерть! – Тэруко неодобрительно покачала головой. – Как его имя?

– Сасаки Ёкота.

– Никогда о нем не слышала. Видимо, он был не таким уж хорошим воином, если позволил удавить себя подобным образом.

– Это еще не все. – Девушка пугливо оглянулась. – Госпожа, после смерти у него отрезали ухо.


Нобу ворвался в комнату без стука. В несколько шагов преодолел расстояние до столика, за которым сидел Акио с кистью в руках, и с размаха швырнул на лежащий перед старшим братом лист бумаги какой-то предмет.

– Вот! – пафосно воскликнул юноша. – Я сделал то, о чем ты меня просил.

И замер в позе, изображавшей одновременно гордость и возмущение.

Акио поднял двумя пальцами предмет, оказавшийся отрезанным человеческим ухом, брезгливо скривился.

– Ты его убил?

– Да, – буркнул младший брат.

– А ухо зачем отрезал?

– Чтобы ты видел!

– Дурак! – Даймё раздраженно отодвинул начатое письмо вместе с ухом. – В следующий раз просто убьешь. Не надо трофеев.

Глаза Нобу изумленно расширились:

– В следующий раз? – В голосе юноши послышались истерические нотки. – Ты хочешь сказать, будет следующий раз? Да ты знаешь, через что мне пришлось пройти?! Убивать человека, когда рядом столько стражи! Меня чудом не поймали!

– Не поймали же.

– Если бы не твои непомерные амбиции, всего этого не было бы! Это ты сначала сдружился с Асано, а потом сделал их врагами! Из-за тебя сёгун удерживает Хитоми в заложницах. Из-за тебя отец…

Обличительную речь прервала оплеуха. Хорошая такая. Смачная. Звонкая.

– Прекрати истерику! – свистящим шепотом потребовал Акио, испытывая большое желание добавить к оплеухе еще парочку.

Нобу уставился на старшего брата, тяжело дыша. В широко распахнутых глазах блеснули слезы.

– Ты никогда бы не ударил никого из своих вассалов, – сказал он дрожащим голосом. – Ты меня совсем не уважаешь, да?

– Никто из моих вассалов не посмеет повысить голос на своего даймё, – холодно отрезал Ледяной Беркут. – А если посмеет, я его убью. Ты мальчик или самурай, Нобу? Брат или вассал? Подумай.

Нобу сглотнул. Сейчас Акио до боли напомнил ему отца в гневе.

– Иди. До завтра ты мне не понадобишься.

Он кивнул на дверь и выжидающе посмотрел на младшего брата, как будто вопрошая: «Ну, чего встал?» Нобу понял, что не дождется слов благодарности за грязное дело, которое пришлось совершить. Обида встала горьким комом в горле – ни проглотить, ни выплюнуть злыми словами.

Нобу всегда испытывал в адрес старшего брата опасливое восхищение. А тот смотрел на него как на пустое место. Мальчишкой Нобу мечтал, как однажды вырастет и станет равным или даже более сильным, чем Акио. В конце концов, Нобу тоже Такухати, пусть ему и не досталось родовой магии, не в ней доблесть самурая…

И вот он вырос, а брат по-прежнему помыкает им и ни в какую не желает прислушиваться к его мнению. Нобу ведь и в городскую стражу пошел, чтобы что-то доказать родным.

Поначалу так гордился, что сам сёгун отметил его и велел перевести в охрану дворца. Пока Акио не отнял мимоходом эту радость, сказав, что сёгун просто держит Нобу поближе, чтобы иметь возможность влиять на старшего Такухати.

А как страшно и гадко было убивать Сасаки! Подло накидывать удавку из-за спины, удерживать хрипящее и трепыхающееся тело. И как раз рядом пробежала служанка. Нобу чудом не попался. И что? Где благодарность? А ведь он прикрыл Акио. Заплатил за его оплошность, замарал руки кровью, рисковал. Оплеуха – вот и вся благодарность.

– А что с Хитоми? И с предателем? Я хочу помочь…

Старший брат поморщился:

– Ты уже помог. Иди. И забери это. – Акио кивнул на все еще лежащее на столике ухо. – Похоронишь по-человечески.

Он отвернулся, показывая, что беседа завершена. За спиной раздался шорох, стукнула дверь.

Ледяной Беркут недоуменно пожал плечами и достал чистый лист бумаги. Что за фокусы? Смог выполнить задание? Избавился от опасного человека, защитил сестру? Молодец. Но к чему эта сцена с отрезанным ухом?

Имей Акио возможность проникнуть на территорию дворца, он бы сделал это сам. Но он не мог, а мальчишка рвался помочь, разве что не умолял. Все хочет стать героем для Хитоми. И ведь справился, смог. Так по какому поводу истерика? Можно подумать, ему не приходилось раньше убивать…

«А ведь вправду не приходилось!» От осознания этого простого факта Ледяной Беркут даже замер. Нобу девятнадцать лет, и сегодня утром он впервые убил человека. Убил не в честном поединке, подло, сзади…

Акио нахмурился, удивляясь, как могло получиться, что Нобу до сих пор не проливал крови. Сам он к девятнадцати годам имел за плечами две войны, подавление мятежа в юго-восточной провинции и бессчетное количество дуэлей. Его меч не просто попробовал крови, он пролил реки…

Нобу тогда, десять лет назад, был слишком мал. А потом пришли годы мира. Брат умолял взять его на последнюю войну, клялся служить верной собачонкой, спать у входа в палатку. Но Акио слишком хорошо видел, к чему идет эта кампания. Они с отцом единогласно запретили мальчишке покидать Эссо.

– Я слишком берег его, – проворчал генерал и скомкал недописанное письмо.


«Квартал ив и цветов» рад принять гостя в любое время. Нобу здесь хорошо знали. Безымянная гейша с поклонами проводила его от входа к вышитым подушкам, подала подогретое саке.

Вокруг как-то сразу собрались прелестные девушки – одна краше другой. Веселые и беспечные, словно птички. Видя, что гость не в духе, они защебетали, пытаясь отвлечь его от мрачных дум.

Их старания стали бальзамом для раненой гордости, но по-настоящему расслабиться Нобу смог, лишь когда в зал впорхнула Уме.

Малышка Уме – самый ослепительный цветок в «Медовом лотосе». И она так восхищалась Нобу. Смотрела, как на живое божество. И ласкала… так искренне, страстно, нежно. Нобу знал, что он для нее – особенный. Не просто клиент.

Только с ней он мог до конца расслабиться, забыться. Только ей мог выложить все, от чего так тяжело на душе. Только от нее, после того как Хитоми стала фрейлиной принцессы, слышал слова поддержки.

И никто другой не умел слушать так, как она!

Вот и сейчас, уединившись в комнатке, запивая обиду саке, он говорил, говорил:

– Что он о себе воображает? Как делать грязную работу, так «пожалуйста, Нобу, помоги! На тебя вся надежда, брат!».

Здесь младший Такухати откровенно кривил душой. Приказ об убийстве Ледяной Беркут отдал в таком же сухом и категоричном тоне, каким потребовал убрать злосчастное ухо. Нобу сам радостно ухватился за возможность заслужить благодарность старшего брата.

– Конечно, господин, – нежный голосок Уме ласкал слух, – без вас он бы никогда не справился.

– А потом что? «Иди, ты мне больше не нужен».

– Ах! Неужели так и сказал?

– Да, именно так. Разве так поступают с братьями, Уме?

– Конечно нет, господин. Вы слишком добры к вашему брату. Он это не ценит.

И снова в голосе покладистой гейши звенела разделенная обида и негодование.

Прохладные руки легли на плечи – разминая, легонько поглаживая. Нобу охотно откинулся, отдаваясь ее умелым и заботливым движениям. Хорошо!

– И что же дальше будет делать ваш брат? – сочувственно спросила Уме.

Она надавила на какие-то точки у основания шеи, и Нобу чуть не замурчал от блаженства.

– Не знаю. – Как всегда, рядом с ней злость улеглась. Уме успокаивала его лучше кувшина саке. – Наверное, найдет другой способ пробраться во дворец. Хитоми нужно вернуть на Эссо…

Даймё не станет советоваться с Нобу, не зря он сегодня указал брату на его место. Совсем как отец. Тот тоже никогда не интересовался мнением младшего сына. Кому интересно, что там думает полукровка от наложницы?

– Ах, господин! Я боюсь за вас.

– Не бойся. Мне нельзя свободно ходить по дворцу. Иначе я давно бы сам выкрал сестру. Нет, Акио придумает что-то другое.

– А потом? Вы же можете погибнуть.

Нобу рассмеялся. С Уме он чувствовал себя настоящим мужчиной. Сильным. Смелым. Защитником.

– Не погибну. Представляешь, Акио будет сёгуном, а я – братом сёгуна! Что скажешь?

– Ах! Вы уйдете и забудете вашу маленькую Уме!

– Не бойся, глупенькая. – Он потянул девушку на себя и поцеловал алые губы. – Я тебя не брошу.

Глава 7
Рассказ отшельника

Замок Инуваси – родовое гнездо Такухати – был огромен. По слухам, императорский дворец в Тэйдо еще больше, но Мия его никогда не видела. Она вообще ничего не видела в столице, кроме нескольких улиц «квартала ив и цветов».

Покои Мии располагались на самом верхнем, четвертом этаже. Рядом с комнатами Акио Такухати. Порой ей становилось неуютно при мысли о подобном соседстве, но пока хозяин отсутствовал, Мия вместе с предоставленной ей личной служанкой оставались единственными обитателями этажа.

– Господин редко бывает дома, – пояснила миловидная смешливая девушка на пару лет младше самой Мии. Судя по имени, Юрико Масуда была дочерью управляющего.

– А когда он вернется?

– Никто не знает. Господин часто прибывает без предупреждения.

Инуваси-дзё находился в часе пути от Асикавы – крупнейшего города провинции. Мия глядела из окна своей комнаты на холмы, озера, скалы. На сотни хозяйственных построек и домов – в них обитали люди, чья жизнь была тесно связана с замком. На неприступные каменные стены и ров внизу. Глядела и пыталась осознать, что все это – холмы, стены, люди, огромный портовый город в часе пути отсюда – принадлежит Акио Такухати.

И не только это, но много-много больше. Эссо – первый по величине и четвертый по населенности среди Благословенных островов.

Нет, конечно, Мия знала и раньше, что роду Такухати принадлежит весь северо-восток страны. Но теперь, увидев величие, мощь и богатство замка Инуваси, она словно впервые осознала по-настоящему, что значит слово «даймё».

Вторым удивительным открытием стало огромное уважение и любовь, с которой все люди Такухати говорили о своем господине.

При Мии слуги старались не сплетничать, но пару раз ей удалось подслушать обрывки разговоров. Даймё Такухати навел порядок, истребив несколько разбойничьих банд, а главарей повесил на глазах у городских жителей. Давно надо было, общины деревень уже не раз отправляли прошение о защите, а его отец все медлил. Даймё Такухати провел налоговую реформу и поднял пошлины для чужих товаров. Пусть купцы жалуются, зато крестьяне и мастеровые вздохнули спокойнее. По распоряжению даймё начат ремонт дороги между Асикавой и Омакомаем – ей полсотни лет, давно пора…

Тень восхищения, с которым жители Эссо смотрели на своего господина, ложилась и на Мию, куда бы она ни пошла. От этого было неловко. Словно Мия, сама того не желая, обманывала всех этих людей.

Неловко было и оттого, что от нее ожидали такого же восхищения, а Мия сама затруднилась бы сказать, что испытывает к Акио Такухати.

– Господин – самый лучший, – с непоколебимой убежденностью заявила Юрико, когда Мия попробовала завести с ней разговор.

– Но он такой жестокий…

– Он строгий, но справедливый. Господин много делает для всех и от нас требует не меньше.

Джин приходил только в снах. Обнимал, клялся, что отыщет. Рассказывал про родной Самхан, в котором никогда не бывает снега, и просил только чуть-чуть потерпеть, подождать.

Мия подождала бы, будь эти встречи наяву. Но что есть сны, как не сладкая ложь самому себе?

В реальности ее ждали только Акио Такухати и холодные небеса Эссо.

Она силилась понять этого мужчину и не могла. Зачем он привез ее сюда? Отвоевал у наместника, вылечил, представил всем свей наложницей, подарил одежду и украшения. Разве так обращаются с девицами, которых считают дешевыми шлюхами?

Мия знала, что, если она хочет свободы, надо бежать сейчас, пока не поздно, пока не вернулся Акио. Но у нее не было денег, а продавать подаренные кимоно или драгоценные гребни казалось бесчестным. Все равно что воровство.

Да и куда бежать? На чем? И что важнее всего – к кому?

Пусть будет так, как будет! Если ее воспоминания верны, Акио Такухати спас ей жизнь. Он заслуживает разговора.

Но если все выльется в очередные унижения, Мия не станет мириться и терпеть.


Пещера пряталась среди скал – черная дыра, неприметная со стороны дороги. Чтобы найти ее, нужно было сойти с тропы и продираться почти пятьдесят шагов по каменистому склону сквозь заросли остролиста.

Что и сделал низенький толстый монах в тростниковой шляпе.

У входа он остановился, опасливо поглядывая на нависающий сверху каменный гребень, за которым начиналась холодная мгла.

– А, Будда его знает… Кажись, пришел, – пробормотал монах и огладил усы. – Надеюсь, внутри действительно почтенный ямабуси, а не медведь-сан. Иначе мое путешествие может очень дурно закончиться.

С этими словами он извлек откуда-то из складок своего одеяния медную чашу для подаяний, куда больше напоминающую котел, в котором можно приготовить ужин на большую семью. И с энтузиазмом замолотил по ее краю деревянной колотушкой.

Поднялся адский трезвон. Пронзительный звук осквернил хрустальную тишину гор, разлетелся по ущелью, отразился от скал, заставил вибрировать и дрожать воздух. Казалось, даже тьма, скрывавшая нутро пещеры, сжалась, съежилась, уползла глубже в каменную толщу.

– Э-ге-гей! – завопил монах и с удвоенным энтузиазмом заработал колотушкой. Самовольно выползший из-под балахона хвост взмыл к небесам и победно распушился, а на морде засияла горделивая улыбка.

– Хватит! – Хриплый рык из пещеры перекрыл поднятую монахом какофонию. – Еще один звук, и я подниму тебя на вершину священной Ондзё и покажу «обзор Востока».

– Это когда подвешивают за ноги над пропастью, чтобы добиться просветления? – уточнил монах, немедленно прекративший трезвон.

– Именно.

Тьма в пещере заворочалась, дрогнула. Некто огромный подошел и встал, перекрывая проход. Во мраке вспыхнули два красных глаза с нечеловеческими серповидными зрачками.

– Мм, не стоит, почтенный ямабуси-сама. – Монах спрятал чашу и ловко поклонился. – Еще и трех месяцев не прошло, как мне пришлось испытать подобное. В тот миг, болтаясь на веревке, я устыдился, осознав неправедность своей жизни, и дал зарок пресветлой Аматэрасу блюсти умеренность в пище и женщинах. И, кстати, истово следую ему с тех пор. Клянусь, что не стал бы нарушать вашего покоя, достопочтенный отшельник, не приведи меня сюда безотлагательная нужда.

В доказательство своих слов гость потряс тыквенной бутылью почти с него ростом. Внутри бутыли что-то призывно булькнуло.

– Будда заповедовал монахам не иметь собственности и сразу же съедать подаяние. Да вот незадача, добрые крестьяне в ближайшем поселении одарили меня столь щедро, что одному мне никак справиться с таким количеством еды и саке.

Теперь из складок воистину вместительного монашеского одеяния появился сверток с лепешками, связка копченых перепелов и даже мешок с яблоками.

– Прошу, почтенный отшельник, спасите меня от образовавшихся излишков и разделите со мной трапезу. – Наивный тон монаха спорил с самодовольным и даже наглым выражением морды.

В проеме пещеры возникла гигантская фигура. Этот человек, а может, и не человек вовсе, ростом почти вдвое превышал низенького монаха. Кряжистый, мощный, он казался вырубленным из камня окрестных гор. Кожа его была красной, словно глина, мышцы бугрились под жилетом на голое тело. Кроме жилета на обитателе пещеры были только просторные штаны из грубой ткани и грязная накидка, наброшенная на плечи. На поясе, рядом с катаной и вакидзаси, висел огромный веер из разноцветных перьев.

Но самой примечательной деталью во внешности обитателя пещеры было лицо. Не старое, но изборожденное глубокими морщинами, темно-красное, с невероятно длинным носом. Всклокоченные седые волосы обрамляли его неопрятным ореолом.

Весь вид этого существа был грозен и призван вселять трепет в сердца случайных незваных гостей, но толстенький монах оказался не робкого десятка. Он, не моргнув, выдержал тяжелый взгляд из-под нахмуренных кустистых бровей.

– Чтобы тануки в одиночку не справился с какой-то бутылкой саке и десятком пташек? – проворчал великан.

– Не забудьте про лепешки и яблочки, – смиренно подсказал оборотень и в доказательство своих слов подсунул сразу три яблока обитателю пещеры. – Кстати, мое имя – Дайхиро. А ваше, почтенный ямабуси-сама?

Отшельник фыркнул, приблизил длинный нос к протянутым яблокам и медленно принюхался, словно подозревая подвох. Так и не найдя ничего крамольного, ловко сцапал подношение, закинул в пасть и захрустел.

– Ты украл их в деревне внизу?

– Что вы говорите, почтенный ямабуси-сама! Украл? Как можно?! Разве вы не знаете, что служителю Будды заповедано никогда не брать чужого! – возопил монах. – Любезная вдова поделилась со мною своим добром совершенно безвозмездно, в благодарность за беседу, которой я скрасил ее вечер.

– Зачем пришел? – Лицо отшельника оставалось суровым, но взгляд смягчился.

– Так… – Монах сделал неопределенный жест рукой. – Выпить, воздать должное этим прелестным перепелкам, вспомнить дела давно минувших дней… Почтенный ямабуси ведь проживал здесь пятнадцать лет назад? Возможно, почтенный ямабуси помнит женщину с младенцем и сопровождавшего их самурая? Пятнадцать лет назад они покинули деревню внизу и направились в поселение Бокоромоно, но не дошли.

И без того сумрачное лицо отшельника помрачнело еще больше.

– Помню, – тяжело обронил он. – Ты правильно сделал, что взял саке. Я выпью его с тобой, помяну Таскэ Сайто. Он был храбрым воином и погиб как герой. Но здесь неподходящее место.

С этими словами он снял с пояса огромный веер. Тануки с ужасом покосился на него и выразительно сглотнул.

– Я вообще-то высоты боюсь… – обреченно пробормотал он.

Огромная ручища хозяина пещеры ухватила оборотня за загривок. Второй рукой ямабуси взмахнул веером, отталкиваясь от земли. Накидка раскрылась, оказавшись огромными черными крыльями, и отшельник вместе со своей добычей взмыл к небесам.

– Держи меня крепче, – заорал тануки, – если я буду держаться за тебя, то кто будет держать саке?!

И тут же, опровергая свои слова, изо всех сил вцепился в руку отшельника.

Бутыль саке жалобно булькнула и повисла на плетеном ремешке, тоже подаренном благодарной вдовой.


Вид с площадки на вершине горы открывался совершенно головокружительный. Тануки покосился вниз и опасливо отодвинулся от края.

– Сикомэ напали на том кряже. – Смотреть туда, куда указывал узловатый палец отшельника, Дайхиро не решился из опасений расстаться с перепелкой, которая только что нашла упокоение в желудке оборотня.

Он приложился к саке и восхищенно посмотрел на собутыльника. Не каждый день выпадает удача попьянствовать с тысячелетним тэнгу.

По правде говоря, в жизни Дайхиро это вообще был первый раз. Несмотря на ёкайское происхождение, тануки вырос среди людей, они были для него куда ближе и понятнее иных оборотней или духов. За всю свою короткую жизнь Дайхиро нечасто встречал других ёкаев.

А тут настоящий тэнгу! Изначальный хозяин этих лесов и гор. Ну красота же!

– Зимой эти твари наглеют. Вылезают из своих нор, шастают по округе. Местные знают, что в холода лучше не ходить в горы. А Таскэ пошел…

– Вы знали его? – уточнил Дайхиро. – Ну, до того…

Обычно легко переходивший на запанибратские отношения оборотень ощущал непривычную робость. Даже его дерзости не хватало, чтобы фамильярничать с древним тэнгу.

– Я помню его мальчишкой. Таскэ Сайто мечтал стать мастером меча. Он оставлял подношения каждый день, упрашивал взять в ученики. Я сказал, что не возьму. Устал брать учеников из людей, слишком быстро они старятся и умирают, но он продолжал приходить, пока родители не отправили его на другой остров. Потом я тринадцать лет не видел его…

Дух гор сделал воистину богатырский глоток из бутыли и тяжело вздохнул.

– Не сразу услышал просьбу о помощи, опоздал. Он скончался от ран у меня на руках.

– А женщина и младенец? – жадно поинтересовался тануки. – Я был в Бокоромоно, это три двора и пара стариков. Ни о какой женщине там не слышали.

– Бокоромоно гибнет. Серебряные рудники истощились, люди перебрались за кряж. Там не мои земли.

– Так что с женщиной?

– Сачи. Ее звали Сачи Сайто. Я обещал Таскэ позаботиться о ней, и я исполнил обещание. Она месяц жила в моей пещере. Я предложил ей остаться навсегда, но Сачи твердила, что малышке нужны люди, и в итоге ушла к ним, за кряж. Я проводил ее.

Он снова тяжело вздохнул и под жалобным взглядом оборотня в два глотка прикончил бутыль.

– Плохо, – подвел итог тэнгу. – Люди быстро живут и легко умирают, тануки. Не привязывайся к людям.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное