Алина Борисова.

Город над бездной



скачать книгу бесплатно

А он подошел.

– Здравствуй, Лариса.

Глаза вежливые, внимательные. Улыбка доброжелательная.

– Здравствуй, Лоу-как-тебя-там ибн что-то. Ты сегодня не в маскарадном?

Не оскорбился. Не удивился. Спокойно ответил:

– Он был не маскарадный, он церемониальный. Для официальных мероприятий в нашем Городе. Просто не успел переодеться. – И вежливо поинтересовался: – А «ибн» что значит?

Я мечтала убить его. А вместо этого произнесла с ответной любезностью:

– То же, что «ир го тэ», используется в детских сказках в именах персонажей, наделенных волшебными способностями.

– Ты наделяешь меня волшебными способностями? Какими, если не секрет? – все то же вежливое спокойствие.

– Лгать. Убивать. Зомбировать людей, в конце концов заставляя принимать твои безумные идеи за собственные.

– Что ты читаешь на ночь? – все то же непробиваемое, чуть озабоченное любопытство.

– Руководство по убийству вампиров!

– Его уже издали?

– Вашу цензуру нелегко было обойти, пришлось оборачивать в нотную бумагу.

– Лариса, ты пугаешь меня все больше.

Да? А мне он не казался особо испуганным. Народ вокруг нас притих, явно прислушиваясь к разговору. А кое-кто и просто пялился на вампира, широко раскрыв глаза и едва ли не разинув рты. Ну да, серебристые кудри, серебристые очи. Сама так когда-то стояла. Давно. Не здесь. И почти не я.

– Я бы хотел поговорить с тобой наедине, если это возможно.

– Ты, кажется, куда-то шел. Вряд ли ко мне.

– Я шел к своему другу, он работает здесь. И ты права – не ожидал встретить здесь тебя. Хотя давно думал о том, что нам следует встретиться.

– На предмет чего?

– На предмет твоих волшебных способностей. И, если боишься оставаться со мной наедине, мы можем пойти к Анхену вместе, уверен, его заинтересует наша беседа.

– Уверена, она не заинтересует меня. Скажи, Лоу, Анхен – это тот твой особенно близкий друг, в компании с которым вы СОЖРАЛИ МОЮ ЛИЗКУ?! – все же не удержалась, в конце фразы сорвалась на крик. И слезы предательски подступили к глазам.

– Да. – А он по-прежнему спокоен, словно обсуждает погоду. – Для тебя это важно?

Я даже не нашлась, что ответить. Для него вся эта история – меньше, чем ничто.

– Не переживай. Ты слишком сильно была привязана к ней. Даже теперь, когда ее нет. Это неправильно. Надо уметь отпускать, даже самых любимых. Иначе просто не выйдет жить дальше. Пойдем, поговорим спокойно. Хочешь – с Анхеном, хочешь – без.

– Убирайся.

– Хорошо, – он чуть коснулся моего локтя, – и прислушайся к моим словам: отпусти ее, не то она утянет тебя за собой.

Я хотела было ударить его по руке, но он уже убрал ее и, отвернувшись, отправился прочь.

– Лоу! – Я не могла его так отпустить. Я должна была что-то сказать ему, сделать – не знаю. Я никогда не думала, что буду делать, если его встречу. Я никогда не думала, что вообще встречу его вновь.

– Да? – Он обернулся все с тем же спокойным вежливым интересом.

Сделал пару шагов назад: – Ты передумала?

– Я хотела спросить. Скажи, а человек в принципе может убить вампира?

– Никогда не слышал о подобных случаях. Даже о попытках. Расскажешь, если что-то узнаешь? Самому стало любопытно.

– Покажу, – мрачно пообещала я.

– Еще один нюанс, Лариса. Я знаю, наши имена сложны для человеческого восприятия, но «Лоу» – это только для самых близких. Ты, помнится, не захотела войти в эту категорию. Будет правильнее, если ты станешь обращаться ко мне Лоурэл, раз уж не в состоянии запомнить мое полное имя.

– Великий Лоурэл или Мудрейший Лоурэл? И я прекрасно помню твое имя, Лоурэфэл Сэвэрэасис ир го тэ Аирис, хоть и не ты мне его называл. Оно шикарно будет смотреться на могильной плите.

– «Великий» подойдет, «Мудрейший» тоже возможно. И у вампиров не бывает могильных плит.

– Одну я организую. Лично тебе.

– Это называется «навязчивая идея», Лариса. Это не ко мне, это на соответствующую кафедру. Насколько я помню – второй этаж.

Вежливо склонил голову в знак окончания нашей беседы, развернулся и ушел.

Не успела я сунуть в сумку ненужную уже книжку, как раздался новый голос. Ни спокойным, ни вежливым его нельзя было назвать.

– Это на каком же курсе у нас такие разговорчивые студентки водятся? – Возмущение просто переполняло невысокого седеющего мужчину.

Я его не знала, у нас он не преподавал. Завкафедрой. Какой-то. Кажется.

– Ну-ка, немедленно подойдите сюда! Имя, курс, отделение?

Подошла. Куда деваться. Мало мне вампира.

– Лариса Алентова, первый курс, лечебное дело.

– И кто же позволил вам, студентка Алентова, так позорить наши священные стены?! Кто разрешил в столь неуважительном тоне разговаривать с Великим, посетившим наше учебное заведение?!

– Я не думаю, чтобы мне требовалось ваше разрешение на выбор выражений в частной беседе, профессор.

– А я не думаю, чтобы при таком отношении вам удалось надолго задержаться в наших стенах! Извольте немедленно пройти со мной!

Пошла, проклиная свою несдержанность и мерзавца вампира. Вот мало мне самого факта его бессмертного существования, так еще и неприятностей сейчас, похоже, мешком отсыпят. Сразу к ректору поволочет? Или пока в деканат? Нет, похоже, к себе на кафедру для приватной беседы. «…Общей и биоорганической…» – успела считать с таблички раскрываемой передо мной двери. Ну да, обществу по защите вампиров только на биоорганике и заседать. Самое место.

Кафедра была пуста. Профессор молча указал мне, где сесть, нервно порывшись на своем столе, нашел лист чистой бумаги, выхватил из подставки ручку. Едва ли не швырнул это мне и отрывисто бросил:

– Пишите.

– Что? – опешила я.

– Ах, вот теперь «что»! Теперь она невинным ягненком прикидывается! – прорвало светлейшего биохимика. – Объяснительную пишите. На имя ректора. О причинах учиненного вами в общественном месте скандала, публичного оскорбления в стенах нашего университета высочайшего гостя и проявления в столь вопиющей форме неуважения к заветам наших предков.

– Простите, вы не напомните, что наши предки завещали нам делать с убийцами наших близких?

– Пиши, я сказал! И чтоб я не слышал от тебя не звука более, если не хочешь покинуть университет уже сегодня. Вернее завтра, так как сегодня, на твое счастье, ректор отсутствует. Но завтра, я полагаю, он с радостью освободит тебя от необходимости продолжать учебу на нашем факультете.

Я притихла. В тот момент, когда я увидела Лоу, мне захотелось схватить в охапку свои вещи и бежать отсюда навсегда. Отчислиться, чтоб никогда не ходить более по коридорам, оскверненным его дыханием. А вот теперь меня угрожали выгнать, и я поняла, что никуда не уйду! Да чтоб из-за какого-то мерзавца! Вот только как все это написать? Нет, надо успокоиться, взять себя в руки и найти правильные слова. Соответствующие безумному пафосу «этих священных стен»… «Оскорбление высочайшего гостя» – это ж надо! Да если б он хоть на миг, хоть на вздох оскорбился! Было бы хоть немного не так противно. «Оскорбленный вампир» – оксюморон, не иначе. Картина «Мальчик, оскорбленный яблоком».

Пытаясь отбросить лишние эмоции, старательно выводила на бумаге свои оправдания, надеясь угадать верный тон и понатуральней изобразить покаянную искренность. Профессор демонстративно пялился в какие-то книжки, временами искоса бросая на меня огненный взор.

– Давайте посмотрим, что вы там понаписали, – видать немного успокоился, раз снова начал обращаться на вы. – Так, «трагическая гибель подруги… горечь утраты заставила забыть…». Вот, очень плохо, Лариса, что частная смерть одного незначительного человека заставила вас забыть самое главное. Причину, по которой все мы, как отдельная ветвь эволюции, вообще существуем. И не просто прозябаем, а сумели создать развитое и процветающее государство, развиваем науку, культуру, искусство. Вампиры – наши великие духовные отцы, и все вместе, и каждый из представителей этого древнего и мудрого народа в отдельности. И глубочайшее уважение к ним каждый нормальный ребенок впитывает с молоком матери… Вот говорю я с вами, а у меня такое чувство, что я в детский сад пришел лекцию читать!

Он немного помолчал, глядя на меня с укором. Я сидела, пристыженно опустив глаза, уговаривая себя молчать, что бы он сейчас ни сказал. Вылетать из универа из-за несходства наших мировоззренческих позиций я была не готова.

– Видимо, мы поступим с вами следующим образом. Мне искренне хочется верить, что виной всему эмоциональное расстройство. И вы действительно сожалеете о случившемся. И потому я, как председатель Общественного Совета университета, не стану ставить перед ректором вопрос о вашем немедленном исключении. Но, – жестко продолжил он, глядя, как вспыхнули мои глаза и распрямилась спина, – неуважение, проявленное вами по отношению к Великому, воистину неслыханно и недопустимо! И потому вам будет занесен строжайший выговор в личное дело. По правилам университета третий подобный выговор является поводом к автоматическому исключению. Я надеюсь, что это заставит вас очень хорошо думать, прежде чем открыть рот. Также Общественный Совет направит официальные письма по месту работы ваших родителей, ставя соответствующие организации там в известность об их халатности, проявленной при воспитании дочери.

Удовлетворенно полюбовался произведенным эффектом. А эффект был, и огромный! Да если на работу придет такое письмо, отца могут запросто понизить в должности, а мать так и вообще уволить! Достойное воспитание ребенка является первостепенной задачей любого гражданина нашего общества.

– Не надо письма, профессор, пожалуйста, я вас умоляю, не надо письма! Я была глубоко не права, я раскаиваюсь, я клянусь, что никогда более, только не пишите им!

– Я вас более не задерживаю, студентка Алентова! Если поторопитесь, еще успеете к началу пары. – Светлейший председатель, весьма довольный моей реакцией, не только указал мне на дверь, но и лично открыл ее для меня, ибо не намерен был уделять мне больше ни минуты.

Я вышла из кабинета почти в слезах. Да что ж такое! Он с дружками убивает Лизку, причем самым извращенным и омерзительным способом. И не то что не скрывая, а даже гордясь содеянным, расхаживает среди людей, бродит по университету, а я ему слова не скажи! Да будь они людьми, им бы впаяли лет по пятнадцать каждому, но они вампиры, и потому это я, оказывается, тут главный гад, грублю Высоким Гостям. Недостаточно хорошо воспитана, чтоб осознать незначительность частной смерти перед лицом мировой истории!

Горько вздыхая, покорно побрела на лекцию. Прогул мне сейчас решительно ни к чему, да и учебник по основам медтерминологии был просто ужасен. Уж лучше слушать вживую, так хоть что-то в памяти остается.

В аудиторию я попала прежде преподавателя. Бросила сумку на первое же попавшееся мне свободное место и рухнула на скамью. Не думать, не вспоминать, потом, дома. Надо как-то пережить этот день.

– Что, Ольховников сильно ругался? – Сидевшая рядом Марта не могла сдержать любопытства. К Марте я не относилась никак. Антипатии она во мне не будила, симпатии, впрочем, тоже. Полноватая, невысокая, с толстыми рыжими косицами, она просто была у нас в группе, и я даже помнила ее имя, так как на днях она сделала неплохой доклад по биологии.

– Заставил писать объяснительную, грозился отчислить, но передумал. И кстати, забыл сказать, что он Ольховников.

– Так всех же представляли в начале года!

– И ты всех помнишь?

– Его помню. Он очень долго тогда вещал о высоком нравственном облике. Ему, кстати, вампиры в свое время жизнь спасли, у него болезнь какая-то была, врожденная, неизлечимая. Ну, в смысле люди такое не лечат, а вампиры по своим методикам вылечили. Так что зря ты при нем с тем красавчиком разругалась! Он вообще слышать не может, когда о вампирах недостаточно почтительно отзываются. А ты кричать вздумала, да еще прямо в лицо! Что он тебе сделал-то?

– Красавчик? Убил мою подругу.

– Как убил?!

– Выпил. До последней капли крови.

– Ну, да разве ж это убийство! Меня б кто так убил! Представляешь: один укус – и ты умираешь от неземного блаженства! – Глупая мечтательная улыбка расплылась по ее усыпанной веснушками физиономии.

– Представляю. В лицах. Мне весьма подробно рассказывали.

– Ой, признайся, ты просто ревнуешь, что он выпил ее, а не тебя! Жалеешь, что не ты была на ее месте!

– Я очень жалею сейчас, что не ТЫ была на ее месте. Потому что тогда рядом со мной сейчас сидела бы моя любимая подруга, а тупой уродки по имени Марта не существовало бы нигде и ни в каком виде!

Она вспыхнула до корней волос, но даже отвечать мне не стала. Просто молча собрала свои вещи и отсела куда подальше.

Пока шли лекции, я хотела попасть домой, но когда все закончилось, мне стало реально страшно. Что я скажу родителям? Что они неправильно меня воспитали? И потому их карьера теперь будет выглядеть несколько иначе, чем они планировали? Они не заслужили, они действительно ничем не заслужили. А я? Чем виновата я? Что я такого сделала, чтоб выгонять меня, унижать, ломать жизнь всей моей семьи? Повысила голос на вампира! Ну вот надо же! Может, стоило сказать, что я безумно рада его видеть, очень благодарна ему за Лизу, она так счастливо закончила свою жизнь, и поинтересоваться, не обломится ли и мне хоть кусочек такого счастья? Похоже, что и Марта, и этот дракосов председатель по морально-нравственной политике считали, что следовало сделать именно так.

Я сидела на лавочке у собственного подъезда и не находила сил подняться в квартиру. Я не знала, что мне сказать маме, как смотреть в глаза отцу. Я вообще не знала, как мне дальше жить в этом мире, таком счастливом и свободном, если у меня никак не выходит согласиться с правильностью чтимых здесь традиций. Так, на лавочке, и нашел меня вечером отец.

Он сразу понял, что у меня снова что-то не так, снова что-то удручающе плохо. Но взял за плечи и без разговоров увел домой, убежденный, что без горячего ужина на теплой уютной кухне лучше по-любому никому не станет.

А после ужина усадил на диван и заставил рассказать обо всем. И я рассказала. И про вампира, и про выговор, и про письма. Он не стал меня ни в чем упрекать. Обнял, забирая к себе «под бочок», так, что я снова почувствовала себя маленькой девочкой. Немного помолчал, видимо, пытаясь все правильно сформулировать. Потом сказал, что глупые письма на работу – это не то, о чем мне стоит переживать, да и вообще думать. Они с мамой уже достаточно взрослые люди, чтобы уметь самостоятельно разбираться с проблемами, встающими на их жизненном пути. А вот неприятности в университете мне действительно ни к чему. И потому стоит принять во внимание существующую там точку зрения на суть проблемы. Потому что, даже если я абсолютно права, мне не под силу перевоспитать целый университет. Для этого мне надо сначала стать его ректором. Или хотя бы деканом факультета. А этого не произойдет, если у меня не выйдет означенный университет даже закончить.

– Ты у меня неглупая девочка, Ларка, и я уверен, ты меня понимаешь. Чтобы к твоему мнению прислушивались, надо сначала стать кем-то. Видным врачом, выдающимся ученым. Пока никому не удалось превзойти то, что сделали для людей вампиры. И потому все слушают их… И даже ты согласишься, что человечеству в целом это ни разу еще не вредило.

– Соглашусь. Но как быть с тем, что неким конкретным людям это вредит?

– А вот это очень сложный вопрос, Лара. И люди размышляли над этим не одну сотню лет.

– Да? А мне так кажется, что они не думали об этом ни секунды и по-прежнему не думают сейчас.

– Ты не права, об этом написаны книги. Не одно поколение мыслителей пытается понять: почему?

– Почему что, папа?

– Почему люди позволяют вампирам себя кусать. Разве не этот вопрос стоит в основе твоих переживаний?

– И почему же?

– Я попробую объяснить. Так, как сам это понял. А я в свое время прочел немало исследований на эту тему. В чем-то они разнятся, но все сходятся в одном. Корень проблемы уходит в эпоху зарождения видов. Когда-то очень давно на нашей планете зародилась жизнь. Зародилась в виде глобальной, устойчивой экосистемы. Потоки энергии Солнца и Земли последовательно проходят через всю эту систему, усваиваясь и перерабатываясь всеми компонентами биосферы – от простейших к самым сложным и совершенным. И на вершине этой биологической лестницы стоят вампиры. Изначально единственные разумные существа нашего мира. А наши далекие животные предки самой природой были созданы в качестве пищи для этих носителей разума. Понимаешь, при сотворении этого мира – не важно, богами или самой природой – биологически не закладывалось возможности иметь больше одного вида разумных существ. И наша кровь была прежде всего создана в качестве той питательной среды, что не только поддерживает жизнеспособность организма вампира, но и способствует деятельности его мозга. То есть поддерживает, укрепляет, развивает их разум. Потому что богами, природой, всем миропорядком галактики в любую экосистему закладывается стремление к высшему разуму как конечному смыслу существования этой системы. И все остальные элементы своей сверхзадачей имеют способствовать всяческому развитию этого разума. Это пока понятно?

– Вообще – да, а вот относительно поставленного вопроса – не очень.

– К ответу на вопрос я и веду. О появлении людей ты и сама все прекрасно знаешь. Поскольку эволюционное развитие нацелено на разум, то, в общем, неудивительно, что со временем разум обрели и вторые по уровню биологической организации существа – люди. И мы, конечно, благодарны вампирам, что они сумели заметить, верно оценить и направить течение этого процесса. Но дело не в нашей благодарности. Дело в том, что природа изначально не мыслила нас ни разумными, ни свободными. И наша кровь хранит память о своем предназначении где-то на молекулярном уровне, это атавизм, доставшийся нам от наших далеких животных предков. То, что именуется «голосом крови», это лишь сохранившаяся в частичках нашей крови память о нашем доразумном существовании, когда природой не было заложено в пралюдей иной задачи, кроме как служить питательной средой чужому разуму. Это не стыдно и не обидно. Это просто часть нашей истории, нашей эволюции. А как ты знаешь, вся история человечества закодирована в наших генах. У кого-то этот атавистический голос крови настолько силен, что, как вышло у твоей Лизы, заглушает, а то и попросту разрушает разум, заставляя человека мечтать вернуться в первоначальное состояние – стать пищей. У кого-то, вот как у тебя, голос крови, напротив, ослаблен. У большинства он выражен средне. Но чем теснее человек общается с вампиром, тем сильнее разгорается в нем голос крови и тем активнее он стремится к самоуничтожению. Так что, как видишь, все это весьма сложный глубинный процесс, и, наверное, не стоит перекладывать всю ответственность на вампиров. У них свои сложности и свой голос крови. Они тоже на подсознательном уровне ощущают нас пищей. Но это именно они ввели весьма строгие правила и ограничения. Это и запрет на любые встречи с человеческими детьми, и строжайше оговоренные законом правила и нормы забора человеческой крови, когда в отсутствии вампира, стимулирующее действующего на усиление голоса крови, человек обдуманно и в письменной форме излагает, до какой степени он хочет поделиться своей кровью. Причем варианта «как получится» закон не предусматривает. Либо «остаться живым», либо «до самой смерти». И я знаю достаточно историй о людях, которые делились с вампирами своей кровью. Но я не знаю ни одной истории о том, как кто-либо из вампиров хоть единожды нарушил подписанный договор. Или укусил без подписания всех положенных по закону документов. Так что послушай этого Лоу и отпусти свою Лизу. Просто поверь, что ей хорошо там, куда ее унесло. Я не призываю тебя любить его, ведь это он лишил тебя подруги. Просто пойми для себя, что горе он принес тебе, а не ей. А ей – было хорошо. И потому неправильно рассуждать о мести ему за Лизу. Мстить в этой ситуации ты имеешь моральное право только за себя. А перед тобой – так ли уж велик его грех?

Нет, я не ворочалась всю ночь без сна, обдумывая его слова. Я просто упала головой на подушку и провалилась в беспробудный сон. Утром проснулась с тяжелой головой, ни вспоминать, ни думать ни о чем не хотелось. Вяло поковыряв вилкой завтрак, отправилась в универ. С деланым равнодушием слушала лекции и участвовала в семинарах. Но внутри ощущала себя сжатой от напряжения пружиной, нервно реагируя на каждый резкий звук. Ждала ли я вызова к ректору или насмешек однокурсников – я и сама не смогла бы объяснить. Наверное, после устроенной мне выволочки не верила, что все может вот так просто закончиться.

Но продолжения история не имела. Ни к ректору, ни даже к декану меня никто не вызывал. Однокурсники, может, и обсуждали за моей спиной, но до меня, кроме пары не особо уничижительных замечаний, ничего не долетало. Великого и Мудрого Лоурэфэла я тоже больше не видела. И даже обещанные письма на работу родителям за истекшие с того памятного дня две недели так и не пришли.

В самом конце октября неожиданно выпал снег. Обычно он выпадает на месяц позже, а тут вдруг засыпал улицы, повис тяжелыми белыми шапками на ветвях деревьев и фонарных столбах. Со снегом пришел мороз, и тут вдруг оказалось, что с прошлого года я здорово вытянулась, хотя мне думалось, что уже и не расту. Ан нет, расту, и спешно вынутое из шкафа зимнее пальто безнадежно мало. Пришлось идти в осеннем. На автобус я опоздала, пока дождалась следующего, промерзла насквозь, и даже в самом автобусе теплее мне не стало.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное