Алёна Рюмина.

Кольцо Анаконды. Китайский «Пояс и Путь». Хроники



скачать книгу бесплатно

«Проекта, который мог бы потягаться масштабами влияния на Азиатско-Тихоокеанский регион с китайской инициативой „Один пояс – один путь“, ещё не было.

Охватывающий с востока на запад практически всю Евразию, "Экономический пояс Шёлкового пути и Морской шёлковый путь XXI века" уже приносят дивиденды жителям стран региона.» [10]

Экскурс в историю

Концептуально «культурно-экономический проект Китая по созданию Экономического пояса Шелкового пути был представлен главой страны Си Цзиньпином в начале 2015 года.» [5]

«В свое время выдвижение инициативы "Один пояс – один путь" председателем Си произошло в столице Казахстана в сентябре 2013 года.» [41] То есть, фактическое «начало китайского мегапроекта можно отнести к программным речам председателя Китайской народной республики (КНР) Си Цзиньпина в Астане и Джакарте в 2013 году.» [53]

«Китайская инициатива "Один пояс и один путь" – огромный инвестиционный» [47] «трансконтинентальный проект развития стоимостью $900 млрд» [49], «предложенный председателем КНР Си Цзиньпином» [47], «был запущен осенью 2013 года.» [49]

«Последний вариант бренда "Инициатива пояса и пути" (Belt and Road Initiative, BRI)» [53]

«Для продвижения своей новой внешней и внешнеэкономической политики Китай активно использует "умную силу" и многосторонние дискуссионные площадки.

Главной из них является так называемый "китайский Давос" – Боаосский экономический форум» [1] «в южно-китайской островной провинции Хайнань.» [5]

«Прошедший 26-29 марта 2015 г. его очередной раунд, на котором со своего рода программной речью выступил Си Цзиньпин, особо рекламировался китайской пропагандой.

На форуме получили интеллектуальную обкатку и продвижение в глобальное экспертное и политическое сознание важнейшие направления китайского "выхода вовне".

Главным новым элементом международной стратегии Китая становятся планы активно влиять на развитие глобальной экономики в предстоящие десятилетия.

Главные цели проекта – создать "инфраструктурную, финансовую и телекоммуникационную взаимосвязанность" стран-участниц, а также – устранить торговые барьеры в их отношениях.

Основные направления этого процесса:

Первое – реструктуризация мировой инфраструктуры экономического развития посредством активного продвижения стратегии Шелкового пути или, в другом прочтении, стратегии "один путь, один пояс", имеется в виду "пояс экономического роста".

Второе – изменение мировой валютно-финансовой системы и вхождение в нее Китая в числе главных мировых финансовых игроков.

На достижение этой цели направлены усилия Пекина по формированию Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (АБИИ), а также включение юаня Международным валютным фондом в число мировых резервных валют.» [1]

И вот «в 2015 году появился такой дополнительный фактор влияния Пекина, как Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ). Уставной капитал АБИИ – 100 млрд долл.» [14]

«Эксперты отмечают, что в состав учредителей АБИИ вошла также Индия, выступавшая против концепции "Один пояс, один путь".» [22]

«Китай, Индия и Россия являются тремя крупнейшими акционерами, получив 26,06 %, 7,5 % и 5,92 % голосов соответственно.

Как видим, позиции Китая намного более крепкие, чем, скажем, позиции США в МВФ и в организациях, входящих в группу ВБ (Международный банк реконструкции и развития, Международная финансовая корпорация, Международная ассоциация развития).

В них доля США находится на уровне 16-17%.» [14]

«На Боаосском Форуме Пекин озвучил и другие пути осуществления глобализации юаня.

Китай предполагает использовать китайские рейтинговые агентства в качества механизма своего рода "рейтингового демпинга" – предоставлять странам-участницам проекта Шелкового пути "хорошие кредитные рейтинги" и открывать китайский фондовый рынок для привлечения ценных бумаг этих стран, деноминированных в юанях.

Третье – стремление стать одной из движущих сил глобальной инновационной экономики.

В Боао Китай обозначил несколько приоритетных сфер, в которых он готов играть пока не ведущую, но важную роль, имея в виду и выход с такого рода продукцией на развивающиеся рынки: информационные технологии нового поколения; система "интернет +"; станки с ЧПУ и роботы высшего разряда; авиакосмическое оборудование; инженерная океанология и высокотехнологичные корабли; передовые железнодорожные технологии; экономия энергии и транспортные средства на новых источниках энергии; электрооборудование; новые материалы; биомедицина и высокоэффективное медицинское оборудование; сельскохозяйственная техника и оборудование.

В озвученном Плане действий по реализации стратегии Шелкового пути Китай выделил международное информационно-технологическое сотрудничество.

Речь шла, в первую очередь, о прокладке "трансграничных оптоволоконных линий, оптимизации спутниковой связи и на этой основе создании широкой трансрегиональной системы обмена информацией".

В то же время Форум в Боао показал, что стратегические глобальные цели Китая не ограничиваются экономикой.

В своем выступлении на форуме Си Цзиньпин призвал к разработке "новой концепции безопасности в Азии".

В ее основе – привлекательные для большинства стран идеи:

– "общей судьбы" азиатских государств;

– "всеобъемлющей безопасности";

– полного отхода от "менталитета холодной войны".

Конкретное содержание новой, Боаосской, китайской инициативы в сфере азиатской безопасности будет конкретизироваться и уточняться.» [1]

А пока «Американские программы военной помощи и сотрудничества в области безопасности не имеют себе равных.

Соединенные Штаты обладают широкими и прочными связями в области безопасности, поддерживают высокий уровень дипломатического взаимодействия с региональными государствами и имеют широкое коммерческое присутствие в регионе. В данной сфере Пекин не может конкурировать с Вашингтоном.» [18]

«И здесь обозначается момент стыковки китайской официальной стратегии и фактора "умной силы".

Те китайские "мозговые центры", которые уже созданы и которые будут создаваться в свете январского постановления ЦК Коммунистической партии Китая (КПК) и Госсовета КНР "о 50-100 новых "мозговых центрах" мирового уровня", как раз и предназначены для разработки и продвижения в мировое интеллектуальное и политическое пространство китайского видения будущего мироустройства – сначала в Азии, затем в глобальном масштабе.» [1]

В частности, «в Боао были озвучены такие привлекательные для внешнего мира показатели: в ближайшие пять лет китайский импорт составит 10 трлн. долл., китайские инвестиции за рубеж – 500 млрд долл., количество китайских туристов (хотя такая цифра может быть встречена и не однозначно) – более 500 млн человеко-поездок.» [1]

Однако не стоит обольщаться: «в Пекине, конечно, помнят об альтруизме и благотворительности, о глобальной экономике и торговле, но в первую очередь в высших эшелонах власти, отвечающих за проведение внешней политики, думают о выгоде тех или иных действий на международной арене для Китая.» [53]

Маршруты и охват нового Шелкового пути

«В начале 2015 года Министр иностранных дел Китая Ван И подтвердил, что центром внешней политики КНР будет концепция „Один пояс – одна мечта“.» [5]

Также в 2015 году «во время работы Боаосского экономического Форума Государственный комитет по делам развития и реформ КНР опубликовал План действий "по совместному строительству Шелкового "пояса и пути".» [1]

«Согласно этой концепции, КНР планирует создание экономического пути от Китая к Европе через всю Евразию.» [5]

«Большие проекты часто создают и большие проблемы ввиду несоответствия их истинных масштабов частному восприятию отдельных бизнесменов и политиков.

В особенности такой эффект проявляется у правительств государств, скажем так, регионального уровня, воспринимающих все сквозь призму привычных масштабов представлений об окружающем мире.

Наиболее наглядно это видно на примере китайского глобального проекта "Пояса и Пути", затрагивающего фактически весь мир.

Если грубо, то расклад выглядит достаточно простым. Существует одна большая "фабрика мира" и расположена она в Китае, тогда как ключевые потребительские рынки находятся в Европе и США, куда товары требуется возить.

Совокупный китайский экспорт в 2016 году составил 2,27 трлн долларов, из которых 19% уходит в США, около 16% – в Европу, 5% – в Южную Америку.

Обычно логистические расходы в среднем составляют приблизительно 10% от совокупного товарооборота.» [33]

Соответственно, «можно считать, что транзитные страны, обслуживающие, скажем, поток из КНР в Евросоюз, все вместе могут заработать на "шелковом пути" что-то около 36-40 млрд долларов в год.» [33] «Таким образом, был очерчен основной вектор с востока на запад.» [41] Тем не менее, «больше всего вопросов вызывает сопряжение интересов КНР и ЕС, который, в свою очередь, на настоящий момент является одним из крупнейших торгово-экономических партнеров Поднебесной.

Ну, думается, здесь все более или менее прозрачно. А теперь к старой географии примыкает и южное измерение.» [41]

«С одной стороны, это сильный стимул к росту в очень широком диапазоне областей, от совершенствования собственно инфраструктуры до унификации таможенных и управленческих процедур соседних стран по маршруту следования грузов.

Чем удобнее заказчику в итоге окажется вся линия в целом, чем быстрее и проще отправлять грузопоток станет именно по ней, тем сильнее вырастут итоговые объемы, а значит, и суммы транзитных платежей.» [33]

«Географические направления Шелкового пути, которые станут региональными приоритетами китайской дипломатии в ближайшие годы, определены (в будущем они будут связаны и между собой):

– Китай – Центральная Азия, Россия и страны Балтии;

– Китай – страны Залива и Средиземноморья через Центральную и Западную Азию;

– Китай – Юго-восточная Азия, Южная Азия и Индийский океан;

– Китай – Европа через Южно-китайское море и Индийский океан;

– Китай – Австралия и страны Южной части Тихого океана.» [1]

«Внушительными являются не только размеры будущих инвестиций, но и зона охвата этого проекта.» [5]

«Президент Си Цзиньпин предложил построить Экономический пояс Шелкового пути и Морской Шелковый путь XXI века – два основных сегмента амбициозной кампании экономического сотрудничества. Первый относится к полудюжине сухопутных коридоров, соединяющих Китай с Юго-Восточной Азией, Южной Азией, Западной Азией, Ближним Востоком и Европой.» [49]

«Наземный Шелковый путь, как и тысячу лет назад, начинается в Сиане (провинция Шэньси – родине Си Цзиньпина), затем он проходит через весь Китай в Ланьчжоу (провинция Ганьсу) в Синьцзян-Уйгурский автономный район, г. Урумчи, пересечет всю Центральную Азию, Иран, Ирак, Сирию, Турцию, перейдет через Босфорский пролив.

Параллельно он пройдет через всю Восточную Европу – торговый путь направится в Москву, пересечет всю Европу от Роттердама до Венеции, где встретится с не менее масштабным Морским Шелковым путем.» [5]

«Второй – морской путь, соединяющий Азию, Африку и Европу. Этот "проект века", как называет его Си Цзиньпин, призван улучшить взаимосвязь между Азией, Европой и Африкой и, следовательно, увеличить торговлю и развитие.» [49]

«Морской Шелковый путь начнется в городе Цюаньчжоу (провинция Фузцянь, родине второго члена Политбюро и соратника Си Цзиньпина – Чжан Гаоли), пройдет через крупнейшие города Южного Китая Гуанчжоу (столица Гуандуан), Бэйхай (Гуанси) и Хайкоу (Хайнань) дойдет до Малаккского пролива с остановкой в Куала-Лумпур, пересечет весь Индийский океан с остановками в Калькутте (Индия), Коломбо (Шри-Ланка) и с транзитной остановкой на Мальдивах дойдет до Найроби в Кении.

Через Красное море путь пройдет с остановкой в Джибути через Суэцкий канал доберется до Афин (Греция) и до Венеции (Италия), где сомкнется с наземным "Поясом".» [5] «Проект огромен и состоит из гигантского количества инфраструктурных проектов поменьше (субпроектов).» [53] «Говоря о "Поясе и Пути" Китай фактически создает широкий транспортный коридор из множества параллельных и в значительной степени дополняющих друг друга линий.

Там, в частности, "европейский объем" в целом пойдет сразу тремя путями. Около 40% останется на традиционной морской линии через Индийский океан и Суэцкий канал в Средиземное море. Еще порядка 45-50% предполагается направлять через Северный морской путь. Чисто по суше планируется направить лишь 5-7% грузов, и даже они пойдут по нескольким вариантам маршрутов.

Среди которых даже самых ключевых насчитывается три: полностью через Россию параллельно Транссибу; совместно через Казахстан и Россию; отдельно по южному пути через Турцию.

Важно отметить, указанные варианты – это не три плана, среди которых победит "кто-то один", это три коридора, которые Пекин намерен эксплуатировать одновременно.» [33]

«В южной части Китая, в первой из знаменитых свободных экономических зон – городе Шэньчжэнь (провинция Гуандун) – прошел форум по культурному развитию стран-участниц проекта "Одного пояса и одного пути" в регионе Большого залива, объединяющем Гуандун со специальными автономными районами Сянган и Аомынь (бывшие Гонконг и Макао), сообщает 23 августа 2018 года Синьхуа.

По заявлению Чжэн Цзяньбана, заместителя председателя Всекитайского комитета (ВК) Народного политического -консультативного совета Китая (НПКСК) – высшего совещательного органа КНР – приоритетными направлениями в сфере инфраструктурного строительства "Пояса и пути" являются проекты железных дорог Китай – Лаос, Китай – Таиланд, Венгрия – Сербия и Джакарта – Бандунг, а также строительство порта Хамбантота в Шри-Ланке (остров Цейлон).

На форуме отмечалось, что уже сданы в эксплуатацию нефтепроводы Китай – Мьянма и вторая ветка российско-китайского маршрута.» [36] Оно и понятно: «Зачем России Новый шелковый путь, если он пойдет не по ее территории?» [40]

«Несомненно, BRI является геополитическим планом для усиления региональной мощи Китая.» [49] «Инициатива "Один пояс и один путь" будет играть все более важную роль в азиатской стратегии Китая в ближайшие годы.» [44]

«Сообщалось, что в процессе реализации проекта "Пояса и пути" Китаем в сотрудничестве с иностранными партнерами создано более 80 предприятий вдоль всего маршрута, которые предоставили местным жителям стран-участниц около 244 тысяч рабочих мест.» [36]

«В будущем предполагается "постепенно сформировать единую сеть инфраструктуры, которая соединит все регионы Азии, Европу и Африку".» [1] Общеизвестно: «Китай развивает инфраструктуру вдоль "Пояса и Пути".» [36]

В первую очередь, «речь о строительстве дорог, портовой и прочей транспортно-торговой инфраструктуры от Китая до Европы в виде нескольких параллельных линий.» [32]

«В центре внимания находятся железнодорожные и нефтепроводные маршруты.» [36] «Морские порты, железные дороги и трубопроводы должны будут объединить регион.» [44]

«В китайском мегапроекте, который свяжет при помощи крупных и мелких инфраструктурных проектов три континента: Азию, Африку и Европу, участвуют 88 государств.» [53]

В частности, «инициатива затронет 60 стран, расположенных на пути следования транспортных маршрутов через Азию, Ближний Восток, ЕС и даже Африку.» [19]

И действительно, «с конца 2013 года Пекин выделил более чем 60 странам около $700 млрд в рамках правительственных кредитов и масштабных инфраструктурных проектов.» [47]

В итого мы имеем «"Пояс и путь" – грандиозный проект, в котором участвуют 80 стран (в том числе Россия) и международных организаций (включая МВФ).» [32]

По другим источникам «к настоящему времени более 100 стран и международных организаций подписали соглашения о сотрудничестве BRI с Китаем.» [49]

«Ожидается, что китайская инициатива охватит население численностью в 4,4 млрд человек, соединит страны, расположенные на трех континентах, совокупный ВВП которых составит $21 трлн – треть мирового благосостояния.» [19]

Аналогии с планом Маршалла

«Очевидно, что за последние два года в регионе возникло едва различимое, но всё же заметное тяготение к Китаю.

Ключевой вопрос заключается в следующем: является ли такое положение дел временным явлением или оно превратится в долгосрочный тренд?» [18]

«Многие западные СМИ сравнивают значение Шелкового пути со значением плана Маршалла США для восстановления Европы после Второй мировой войны, что вызывает негодование у властей Китая.

Бурный экономический рост Китая в последние два десятилетия сделал его в экономическом отношении супердержавой, однако до прихода к власти пятого поколения китайских руководителей во главе с Си Цзиньпином Китай оставался верным заветам Дэн Сяопина и старался скрывать свои внешнеполитические амбиции.» [5]

В августе 2018 года «глава МИД КНР Ван И, посетив Улан-Батор и встретившись со своим монгольским коллегой Дамдином Цогтбаатаром, выступил с заявлением, в котором отрицается видение проекта «Одного пояса и одного пути» неким аналогом «плана Маршалла» или геополитической стратегией.

Проект, по словам главы китайской дипломатии, является "международным общим благом, которое Китай формирует для всего мира", выстраивая совместно с другими странами "сообщество единой судьбы человечества".» [37]

«При любых раскладах, благодаря даже частичной реализации проектов в рамках "Одного пояса – одного пути", Китай расширяет свое влияние среди всех стран-участниц проекта.

За счет сотрудничества с КНР эти государства получают столь необходимую возможность устойчивого роста, борьбы с бедностью, выстраивания горизонтальных связей и т.д.

В этих условиях Китай, в отличие от некоторых лидеров западного мира, четко демонстрирует, что готов взять на себя ответственность за судьбу мира и человечества.» [41]

«Попытаемся разобраться, что скрыто в словах главы МИД КНР и почему речь в Улан-Баторе зашла о "плане Маршалла", проекте администрации Гарри Трумэна, реализация которого в конце 1940-х годов, с одной стороны, подняла Европу из руин Второй мировой войны, а с другой, нанизала ее на глобальную "ось" с вашингтонским стержнем, вогнав в холодную войну и конфронтацию с СССР и запустив механизм управляемой из-за океана европейской "интеграции".

Очень показательно, что, критикуя стратегию "Пояса и пути" и приписывая ей типологические черты "плана Маршалла", западные СМИ, в том числе ведущие, используют термин "неоколониализм", тем самым косвенно признавая именно неоколониальное содержание своих собственных действий 70-летней давности.

В официальных документах КНР, в выступлении Ван И в Улан-Баторе и так далее подчеркивается "деидеологизированный" характер китайского проекта, его направленность на стыковку национальных стратегий развития вдоль всего маршрута и его ответвлений, вне зависимости от идеологии режимов, находящихся у власти в соответствующих странах.

В то время, как "план Маршалла" имел жесткое антикоммунистическое и, следовательно, экспансионистско-капиталистическое содержание, призванное свести к нулю советское влияние в Западной Европе и подготовить ее к интеграции сначала в НАТО, а затем в единый западный миропорядок.

Однако внимание привлекает не только это различие. Разночтения относительно подлинного содержания "Пояса и пути" – это надо четко понимать – обусловлены не самим "Поясом и путем", а тем состоянием, в котором находятся геополитические проекты, разработанные на Западе.» [37]

Риски Китайского проекта

«С начала XXI века процесс глобализации не только ускорил интеграцию мировой экономики, но также обострил конкуренцию между странами, особенно между крупными державами.» [19]

«Готовность Китая инвестировать в формирование новой конфигурации транспортной инфраструктуры глобальной экономики, наиболее затратной и долго окупаемой отрасли, превращается в важнейшее стратегическое конкурентное преимущество Китая.

Китайское руководство готово продолжать попытки использовать свое преимущество, несмотря на формирующиеся в Пекине сомнения в правильности столь крупных и тактически малоэффективных зарубежных вливаний.» [1]

«В отношении нынешнего проекта "Одного пояса и одного пути" определенная, хотя и скрытая, оппозиция имеется в самом китайском руководстве.» [24]

«Многие граждане Китая жалуются на огромные расходы, связанные с BRI.» [47]

«Существуют сильные настроения за переориентацию на внутренний рынок, противоречащие гонке за лидерство в глобализации. Тем более что от такого лидерства при Дональде Трампе отказываются даже США.» [24]

Кроме того, «скептики отмечают, во-первых, недостаточный спрос на китайские инфраструктурные предложения, прежде всего, по "северному коридору" Шелкового пути через Россию и Беларусь в Европу.

Во-вторых, политические риски, связанные на севере с неясными перспективами украинского урегулирования, на юге (морской Шелковый путь) – с военно-политической нестабильностью в Мьянме (Пакистан).

В-третьих, политические и стратегические риски, обусловленные сохраняющейся в мире и, прежде всего, в Азии подозрительностью и недоверием к Китаю.

На Форуме в Боао в 2015 году Си Цзиньпин поставил тему доверия в фокус всех главных дискуссий по концептуальным вопросам.

В своем выступлении Си особо старался показать, что китайская "инфраструктурная экспансия" – это шанс для Азии и, в перспективе, для всего мира.

В этом контексте был выбран и главный слоган Форума – "Новое будущее Азии – шаг к сообществу общей судьбы".» [1]

«Кстати, этот яркий конструкт является прямым следствием внесенной в 2017 г. на XIX съезде в Устав КПК концепции социализма с китайской спецификой новой эпохи.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3