Алена Нефедова.

Седьмая вода



скачать книгу бесплатно

Я понимал, что собираю снарягу чересчур уж торопливо, на грани небрежности, чем притягиваю к себе полный недоумения взгляд Шона, но замедлиться сейчас все равно не выйдет. К тому же, зная Рыж, просто уверен, что если дам ей больше времени, она вцепится в меня с расспросами, уж больно ехидно сверкали ее хитрые глазки. Так, словно меня уже готовы были поставить к стенке и расстрелять снарядами ее неуемного любопытства. А отвечать ни на один из вопросов я и себе-то не был готов, не то что этому кучерявому дознавателю-мозговыносителю.

– Вот говорю же я, жениться ему пора! – проникновенно посмотрела Рыж на мужа, как будто решение данного вопроса было полностью в его власти. – А то посмотри – совсем плохой стал. Провалы в памяти, руки трясутся. Если так и дальше пойдет, лучшим подарком на свадьбу будет годовой запас виагры.

Шон сдавленно хмыкнул, но оставил слова жены без комментариев, за что я ему был искренне благодарен. Рыж за язык только потяни.

– Все! – сказал я, закончив сборы. – Увидимся!

Я практически помчался к машине.

– Эй, Седой, а это тебе, значит, больше без надобности? – поднял с гальки Шон мою трапецию.

– Спасибо. – Я вернулся и, пожав другу руку, поспешил уйти. Но все равно услышал «шепот» Рыж:

– Ну вот видишь! Говорю я тебе, пора его пристраивать в добрые ручки!

Схватив в машине телефон, я увидел несколько пропущенных с рабочих номеров, но пока проигнорировал их и набрал номер Василисы, который довольно бесчестным образом добыл в отцовском гаджете. Гудки шли, пока не включился автоответчик, выводя меня из себя. Хотя, если честно, я особо не знал, что буду говорить, когда она ответит. Как вариант спрошу – не проводит ли она время интимненько с так своевременно исчезнувшим Гешей? Ага, просто гениально, особенно если окажется, что все это мои домысли, глюки и куча совпадений, и пресловутая Русалка к моей Василисе Прекрасной не имеет никакого отношения. Нет, прямо какой-то идиотизм вытанцовывается вокруг меня: Русалки, Василисы Прекрасные, Снежные Королевы… И я в двух шагах от того, чтобы стать сказочным дураком с эпичными тараканами в башке. Вот прямо ржал бы без остановки, если бы не злился непонятно на что до одури.

Уговаривая себя оставить в покое телефон, я, тем не менее, еще дважды набрал Васькин номер, лишь для того, чтобы в середине второго вызова получить сообщение от механической тетки, что абонент выключен. И от злости аж в глазах потемнело. Вот, значит, как?! Не хотим разговаривать? И плевать, что она не знает, что это я ей звоню. Что? Так занята, что трудно ответить?

Спустя час я уже сидел у себя в кабинете и ничего не мог поделать с мрачным настроением и вспышками злости оттого, что каждый новый входящий звонок был не от этой занозы. Ощущая себя натуральным идиотом и мазохистом, представлял, как они гуляют где-нибудь по набережной с Гешей, и он из кожи вон лезет, чтобы заставить ее смеяться. Или, скорее уж, в такую погоду сидят в уютной кафешке, и этот чертов везунчик поет ей вдохновенно о каталках и веселой жизни нашей тусовки, о работе своей, где он герой и спасает жизни.

Что, кстати, правда. Ей все это реально может быть интересно? А вдруг совсем скоро я увижу Василису на берегу, в толпе собственных друзей, а Геша будет обнимать ее за плечи, лыбясь, как самый счастливый придурок в жизни, пока она будет смеяться и сверкать своими зеленющими глазами. И если так и будет, то разве меня нового, такого, каким, мне казалось, я стал за последние годы, не должно это радовать? Геша – отличный парень. Умный, добрый, заботливый, честный. Не лентяй, не гуляка, на такого можно опереться. Если у них срастется, то он уж точно будет лучше для Василисы, чем этот лощеный красавчик столичный. К тому же и жить бы она тогда тут осела, и я смог бы ее видеть, и, если мне покажется что-то не так и не дай боже Геша накосячит, я тут же… Да какого же хре-е-ена-а-а! Что я тут же? Что? Приду и, мать его, спасу мою Царевну-лягушку, как в гребаной сказке? Да какой смысл себе так вдохновенно врать? У меня даже от мрачной фантазии, что на моих глазах к Ваське кто-то будет просто прикасаться, вкладывая в простой жест всю возможную только между двумя интимность, нутро узлом сворачивало. Так и накрывало желание что-то разрушить. Это было иррационально и запутывало все еще больше, ломая мою решимость разобраться уже во всем этом раз и навсегда. Я ведь всегда, с самой юности знал, что Василиса не для меня и что желать того, о чем вопило мое тело рядом с ней, не просто запретно и порочно. Ради бога, это были не те доводы, что могли остановить меня, особенно тогда. Скорее уж, любой запрет работал как вызов. Но каким бы жестоким и испорченным придурком я ни был, даже тогда я отчетливо осознавал, что навязывать себя Василисе будет совершенно подло с моей стороны. Да и что во мне было (и есть сейчас) такого, что можно предложить такой, как она? Да, я больше не тот хам, отравлявший ей жизнь только потому, что бесился от понимания, что она слишком хороша для меня. Нет, я ни тогда, ни сейчас не страдал неуверенностью в себе. Уж чего-чего, а этого добра во мне всегда было на троих. Просто я точно знал, что Василиса – это та территория, с которой, если ступлю, обратной дороги не будет. Если причалю к этому берегу, то уже с концами, навсегда. Это не мои однодневные интрижки и даже не скоротечные романы, в которые ни я, ни мои партнерши практически не вкладывали эмоций. Как только хоть немного появились мозги, я стал выбирать женщин, которые точно знали, на что идут, связываясь со мной. Никаких иллюзий или заблуждений. Никаких неоправданных ожиданий с обеих сторон. Я им давал немного от себя, ровно столько, сколько нужно для взаимного удовольствия, и получал в ответ столь же дозированную отдачу. Только тело, даже близко не затрагивая душу. С Василисой это не сработает никогда. Она из тех, кто заберет у мужчины все, безмолвно потребует целиком, с потрохами, не позволит ничего утаить, потому что и сама отдастся полностью, без остатка. За ледяным фасадом Снежной Королевы я ощущал притаившееся адское пламя. Я даже видел его короткую вспышку однажды, и память об этом мучала и искушала меня с тех пор. Или дело как раз в том, что я хочу от нее так неоправданно много? Что меня ни в коем разе бы с ней не устроило все на уровне чистой физиологии. Так! Стоп! Хватит! Я потер ладонями лицо, больше всего желая начисто стереть из головы все эти лезущие друг на друга мысли. А может, мне так и надо – увидеть, как она будет счастлива с Гешей, с актером своим, да с кем угодно, но главное, чтобы это было настоящее, и тогда меня попустит? Какого черта? Я не должен хотеть ее для себя. Я не хочу видеть ее ни с кем другим. Не хочу, чтобы снова уезжала, но вот как нам жить рядом – тоже не представляю. Как бы во всем этом разобраться? Может, тогда появится в моем штормовом небе хоть какой-то намек на просвет.

Тихий стук отвлек меня от мыслей и безуспешных попыток копаться в себе.

– Арсений Максимович, к вам госпожа Зарицкая, – сообщила секретарша, появляясь в дверях, но ее тут же бесцеремонно оттолкнула Ольга, практически врываясь в мой кабинет.

– Отвали, курица, я сама тут разберусь! – грубо фыркнула она на Свету, продефилировав по кабинету. – Кофе принеси! Черный, без сахара! – по-хозяйски распорядилась она и уселась в кресло напротив меня.

Похоже, прошедшее время очень повлияло на ее внешность, но никак не сказалось на манерах. Передо мной сидела жгучая брюнетка с роскошными изгибами и ухоженным красивым лицом. При этом ее окружал некий ореол дразнящей порочности, на которую, надо признать, мы, мужики, ведемся чисто на первобытном уровне. Но хоть Ольга и научилась одеваться не только дорого, но еще и стильно, однако же наглую хабалку из этой стервы ничем не вытравить. Всегда ее терпеть не мог, особенно за ее прежние беспардонные попытки добраться до моего члена, когда раньше напивался вусмерть. Уж как-то предпочитаю сам проявлять инициативу. Но больше всего бесила в ней подлость и патологическая изворотливость. Когда однажды Васька застала ее липнущей ко мне в школьном коридоре, эта сучка умудрилась повести себя так, будто это я до нее активно домогался. Как будто я вообще на нее бы клюнул. Но мисс Ледышка, она же Справедливость в одном лице, само собой, тут же причислила Ольгу к лику святых, пострадавших от демона меня. А эта стервозина, не будь дурой, воспользовалась шансом впиться в Ваську, как пиявка, самозабвенно изображая ее единственную подругу по гроб жизни. А та и рада была, купилась и доверилась во всем с потрохами. И даже видеть не хотела, что Оленька – хитросделанная девица – таскается за Васькой только потому, что мы с Марком тоже постоянно где-то рядом. Впрочем, усилия Ольги не пропали даром, и она таки оказалась в нужном месте в нужное время, быстренько утешила Марка после отъезда Васьки, и вуаля – теперь она у нас мадам Зарицкая. И то, что полученный приз с душком, ее нисколько не смущало.

– Если у тебя недостаток кофеина, не обязательно вламываться сюда. На первом этаже неплохая кофейня. А у моей помощницы есть более важные дела. – Я откинулся в кресле, гадая, за каким хреном ее принесла нелегкая.

– Ага, принимать нужную позу по команде, – презрительно фыркнула Ольга, и Света тут же вспыхнула, густо краснея.

Вот ведь дрянь, и правда нисколько не поменялась, разве еще хуже стала. Пожалуй, стоит поменять свое мнение о том, кто прогадал больше – она, женив на себе Марка, или он, совершив такую глупость. Хотя не то что бы я его все равно когда-то пожалел.

– Если ты пришла сюда оскорблять мой персонал, то лучше выметайся сразу! – Я не стал повышать голос, но ясно дал понять, что не потерплю ее выкрутасов.

– Ой, ладно! Извини! – небрежно махнула она рукой. – Не нужно мне твое кофе дурацкое! Плюнет еще секретутка твоя!

Света с плохо скрываемым облегчением удалилась, немного хлопнув дверью. Надо потом объяснить девчонке, чтобы не расстраивалась.

– Ну, здравствуй, Сенечка! – Ольга даже попыталась изобразить улыбку, но скорее это напоминало злобную гримасу. – Мне тут поговорить с тобой надо. Точнее, посланьице передать. Сестренке твоей, принес ее черт.

И тут я заметил, что она дико зла. Причем до такой степени, что ее аж потряхивает.

– Да ладно, ты что, не рада подружайку увидеть, спустя столько лет? Ты же раньше на ней как клещ висела. Куда Васька, туда и ты. – Я Ольгу всегда насквозь видел, в отличие от Васьки. Но чем больше тыкал дурынду в то, кем является ее приятельница, тем ярче та сияла для наивной лягушонки. Ну, а с другой стороны, особого выбора для общения, благодаря мною же созданной зоне отчуждения, у Василисы и не было. Еще один мой косяк. Целиком и полностью.

– Иди ты, Сенечка! Что было, то прошло! Была дружба, да вся вышла! – Ольга сделала пренебрежительный жест, будто стряхивала с пальцев нечто ничтожное, и во мне опять поднялась волна глухой злости за обманутое доверие наивной девчонки.

– Да не было с твоей стороны никогда никакой дружбы. Ты Ваське голову дурила, чтобы около нас с Марком тереться! – плевал я на вежливость с такими, как эта Ольга.

– Ну вот видишь, все ты понимаешь! Каждый свою жизнь сам устраивает, как может, а выбор средств – это уже дело десятое! Обо мне, кроме меня самой, некому заботиться было, а всю жизнь в земле ковыряться и, как паханы, клубнику растить я не собиралась. Еще в детстве задолбалась грязь из-под ногтей вычищать!

Ни для кого в нашем круге общения не было секретом, что Ольга, выскочив замуж за Марка, полностью открестилась от родителей и совершенно не общалась с ними.

– Ты примчалась мне тут объяснять, почему у таких нормальных и работящих отца с матерью такой меркантильной сукой выросла? Надеешься, я проникнусь и взрыдну, тебя жалеючи? – дозировать презрение в голосе не получалось, но меня это не волновало. С какой стати?

– Да плевать я хотела на то, что ты обо мне думаешь. Ты мне давно не интересен! Я здесь потому, что твою сестрицу дома у вас не застала!

– А кто же это тебя к нам домой-то приглашал. – Я напрягся и подался вперед, уже даже не предчувствуя, а отчетливо различая открытую угрозу, исходящую от Ольги.

– А мне приглашений ничьих не требуется! Потому как я приходила сказать, чтобы Васька держалась от Марка подальше! Пусть не думает, что может вернуться спустя пять лет и получить его обратно! Я своего не отдаю! Так что пусть манатки собирает и вперед, в свою Москву!

У меня в глазах потемнело и от наглости этой фурии, и оттого, что она даже смела предполагать интерес Василисы к этому куску дерьма.

– Слушай меня, истеричка ты припадочная! Василиса будет приезжать и оставаться здесь столько, сколько ей вздумается! Здесь ее дом. А ты со своими предъявами иди лесом, пока еще дальше не послал. А твой Марик ей и даром не сдался! Она его кинула пять лет назад, потому что рассмотрела, что он чмо и не стоит ее времени, и сейчас на него не поведется!

– Она рассмотрела? – Ольга рассмеялась так мерзко, что остро захотелось пойти и принять душ. – Да если бы не моя предприимчивость, она бы еще сто лет ничего даже у себя под носом не увидела.

– И что это, по-твоему, значит?

– А то, что она идиотка, если думала, что такой мужик, как Марк, станет дожидаться и поститься до тех пор, пока она соизволит его после свадьбы до тела своего драгоценного допустить. А когда узнала правду, хвостом махнула и умчалась! А теперь пожила и увидела все как есть в этой жизни на самом деле и решила обратно приползти. Да только все! Поезд ушел, и не хрен соваться! Марк – мой муж, а она пусть своими прелестями столичных дураков завлекает! – Ольга подалась вперед и только что ядом не плевалась.

– Ты и правда чокнутая, если думаешь, что он ей до сих пор интересен.

– Да твоя придурочная сестрица была в моего мужа, как кошка, влюблена! Такое не проходит!

– Тебе-то откуда это знать?

– Не твое дело! Короче! Пусть и не думает ноги перед Марком раздвинуть! Хрен она его получит!

– Что-то, когда он с тремя шлюхами на Новый год зажигал в гостинице, ты так не орала. Кому он нужен, твой Марк?

– Мне он нужен! Ясно?

– Да бабки его отца тебе нужны, а не Марк!

– А вот это, опять же, не твое собачье дело, Сенечка!

Мое терпение истончилось уже до полной прозрачности, и я еле держался, чтобы не наорать на Ольгу и не вытолкать ее взашей.

– Ну так вперед! Иди, вытаскивай его из постели очередной шалавы, чего ты сюда приперлась права качать?

– Пусть хоть совсем утрахается со шлюхами, мне плевать на это! Но если твоя сестрица к моему сунется, я, клянусь, ее изуродую! – Красивое лицо исказила судорога чистейшей, почти животной злобы. Да, кажись, я поторопился, зарекшись никогда не жалеть этого говнюка Марка.

– Это хронический недотрах делает тебя такой безумной сучкой? – Противно опускаться до уровня примитивных оскорблений и угроз, но другого языка Оленька у нас не понимает.

– А ты надеешься, что я к тебе за помощью в этом вопросе обращусь? Ты же у нас широко известный борец с бабским недотрахом.

– Не-е-ет! В твоем случае на меня в этом вопросе не рассчитывай! Я на тебя ни разу и спьяну не повелся, а с тех пор заметно поумнел.

– Да много ты о себе возомнил! – перешла уже почти на крик брюнетка. – Кому ты нужен? Такой же кобель, как и мой Марк, не зря вы раньше были лучшими приятелями.

– Я, может, и кобель, дорогая, но я не женат и не завожу серьезных отношений, чтобы потом изменять своей женщине направо и налево и унижать ее этим.

– Ой, как красиво сказано-то! Сенечка, ты пока не женат! Пока! Припрет – женишься, да только такие, как ты, не меняются. Так что будет твоя жена сглатывать дерьмо и глаза закрывать на измены, если окажется умная! Только плевать мне на это! Я тебе что хотела – сказала. А, ты передай сестренке, не забудь. Увидит ее кто рядом с моим Марком – она горько пожалеет, да поздно уже будет. Усек?

Меня окончательно достала эта сука и ее угрозы в сторону Василисы. Но, как ни странно, злость отошла на второй план, и основным чувством было отвращение к этой красивой, но совершенно мерзкой при этом женщине. Она сама сделала все, чтобы превратить свою жизнь в уродливый фарс, и, вместо того чтобы одуматься и попробовать найти выход из этого дерьма, яростно бросается на каждого, кто, как ей кажется, угрожает безупречному протеканию сего действа. Ее выбор. Пора этот цирк заканчивать.

– А теперь ты меня послушай и передай своему муженьку. Если кто-то где-то увидит его рядом с Василисой, я его так уделаю, что все прежние разы ему покажутся оздоровляющим массажем. Так что ты лучше его к юбке-то привяжи и там и держи! А сама даже думать в сторону Василисы плохо не моги, Оленька.

– Или что? И меня изобьешь?

– Я за свою жизнь ни одну женщину не ударил. И с тебя начинать не собираюсь. Мне тебя вообще жаль, ты себя уже как могла наказала и успешно продолжаешь это делать и дальше.

– Скотина ты! – завизжала Ольга и смахнула со стола мою многострадальную подставку для карандашей.

– Ну, как говорится, я б вас послал, но вижу, вы оттуда! Тебя проводить, или сама дорогу найдешь?

– Пошел ты! И сестрица твоя!

– Прощай, Оленька! – сказал я ей в спину и скривился от грохота, с которым она захлопнула дверь. М-да, такими темпами придется проводить незапланированный ремонт в кабинете. А еще, видимо, нужно самому повидаться с бывшим другом и доходчиво донести мысль не приближаться к Василисе. Ольга не просто так всполошилась. Такие расчетливые и продуманные бабы всегда нутром чуют, когда на горизонте маячит что-то по-настоящему опасное.

А еще очень мне интересно, что имела в виду Оленька, говоря, что Василиса не видела ничего под своим носом? Я предполагал, конечно, что Марк не будет ангелком, поэтому так и бесился, узнав об их с лягушонкой предстоящей свадьбе. Но что он мог быть таким одноклеточным дебилом, чтобы спать с единственной подругой будущей жены меньше чем за месяц до свадьбы… Это насколько же надо было сперматоксикозом страдать, чтобы мозги так отказали? Если все это так, то на одну тайну станет меньше, и я на шаг приближусь к тому, чтобы распутать весь этот клубок гадских событий, приведших нас с Василисой к тому, что имеем сейчас.

Глава 7

Василиса


Долгий, неторопливый разговор с лечащим врачом мамы принес некое подобие умиротворения в мою растревоженную душу. Несмотря на то, что вещи, о которых он говорил мне на протяжении более чем часа, отнюдь не были радостными, ему удалось донести до моего сознания их так, что перспектива возможной длительной и трудной реабилитации мамы не представлялась чем-то неподъемно трудным, а виделась постепенным, вполне посильным процессом. Хоть и не быстрым. Даже честное предупреждение о том, что полностью последствия инсульта могут и не исчезнуть, звучало не как сообщение о нависшем приговоре близкому человеку, а как призыв радоваться, что удалось сохранить самое ценное – жизнь. Может, конечно, это просто профессиональный навык – подобным образом говорить с родными больных, но если и так, то дай Бог всего самого наилучшего таким профи. Поэтому я выходила из больницы в боевом настроении и с намерением узнать все, что можно, еще и в интернете о постбольничном периоде для выздоравливающих после инсульта. А еще окончательно приняла одно важное решение. Я и так не собиралась никуда уезжать, пока не увижу маму на ногах, а теперь намерение стало четкой личной установкой. И не важно, что это должно занять гораздо больше времени, чем мне представлялось. Может, я сбежала однажды потому, что не могла справиться с реальностью и последствием собственных импульсивных поступков, но сейчас все совершенно поменялось. Время побегов закончилось, пора было поворачиваться к настоящей жизни лицом и учиться быть полезной самому близкому человеку на земле. Нет смысла изводить себя чувством вины за то, что все вышло как вышло. Скорее уж, сейчас мне, взрослому человеку, было стыдно, что я никогда не делилась ничем с мамой. Не знаю уж почему, но с того момента, как в ее жизни появился Максим Григорьевич и потихоньку вывел ее из потерянного состояния после смерти отца, я будто вздохнула с облегчением и отгородилась от них. Нет, никаких обид с моей стороны не было. Скорее, это был какой-то эгоизм, что ли. Подспудная радость, что я могу быть теперь как бы сама по себе. То, что у мамы теперь был мужчина, на которого она могла полностью опереться, мною воспринималось как освобождение. Поэтому и все попытки мамы вникнуть, что же не так между мной и Арсением, я мягко, но однозначно отклоняла, считая только своим личным делом. Да и при свидетелях мой личный демон вел себя просто идеально. То ли дело наедине. Я тряхнула головой. К черту! У меня сейчас имелось достаточно проблем гораздо более серьезных, нежели перебирание старых обид, словно они фото в семейном альбоме, заслуживающие, чтобы смотреть на них снова и снова. Мне придется задержаться дома надолго, а это значило, что Кирилл остается у меня совсем один. И я, если честно, даже не знала, как ему это сказать. Он, конечно, все поймет, поддержит и ни словом не упрекнет, вот только как мне самой перестать думать, что подобная новость может вырвать фундамент из-под шаткого, построенного ценой таких усилий здания его спокойствия. Хотя, может, я слишком все утрирую? Возможно, это я привыкла быть ему необходимой за эти годы, став зависимой от этой роли собственной исключительности в чужой жизни. Подсела на то, что Кирилл столь открыто мне демонстрировал, как я ему нужна, на то, как мы заполняли столь плотным присутствием в жизни друг друга некие пустоты в душе. Кирилл стал для меня всем: братом, именно таким, о котором мечталось и какого не вышло из Арсения; настоящим другом, какого у меня так и не появилось до встречи с ним; мужчиной, который откровенным восхищением вылечил мою годами жившую неуверенность в себе и показавшим, какая я в его глазах и в глазах окружающих. Так что сейчас сердце в пятки у меня уходило не только от страха за него, но и от возможности потерять все это. Выходит, это опять рецидив моей трусости и эгоизма. Или нет? Но не только из-за Кирилла мои чувства были в полном раздрае. Отрицая это, я кривлю душой. То, как будет происходить наше дальнейшее взаимодействие с Арсением, тоже являлось источником моего беспокойства. Ведь если уезжать я не собираюсь, то остро встает необходимость объясниться с ним и избавиться от этого напряжения и неловкости в присутствии друг друга. Или все эти эмоции испытываю только я? Нет. Я видела что-то постоянно в его глазах. А значит, окончательного объяснения с расстановкой всего по местам не избежать. Вот только у меня по-прежнему все нутро начинало, как в юности, трусливо сжиматься, как только представляла его холодное насмешливое лицо. Я так и слышала его ответ на мои жалкие попытки поговорить о той ночи. «Ой, да ладно тебе, лягушонка костлявая, было и было! Я ведь с первого дня видел, что ты влипла в меня по уши! Вот и пожалел тебя разок. А ты, что же, все забыть не можешь? Вот уж напрасно! Там особо не о чем вспоминать».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13