Алёна Холмирзаева.

Подобный Богу мужчина – 2. Золотой господин



скачать книгу бесплатно


Я приложила платье к себе и устроилась у зеркала. Я была бы красивой невестой, достойной своего обворожительного жениха. Мы были бы идеальной парой… Знаю, что Микаэль думает, будто мы выглядим вместе как отец и дочь, но это не так. Он даже не представляет, до чего он хорош собой! И я рядом с ним никогда не испытывала стеснения – лишь только гордость за то, что рядом мужчина, который собирает на себе восторженные взгляды женщин, и при этом он только мой. Он бы ждал меня у алтаря, а я бы шла к нему по проходу, наслаждаясь тем, как он на меня смотрит. А потом бы он взял меня за руку и надел бы мне кольцо, обещая вечно любить, а потом он бы прикоснулся губами к моим губам, скрепляя поцелуем наш обет. Время бы остановилось, весь мир бы ждал, пока целуются мистер и миссис Фаррелл. Восторженные вскрики, овации, слезы счастья на глазах родных и слезы на моих глазах от счастья, от безграничного счастья, слезы радости, потому что теперь я его жена, его единственная, его любимая, его покорная женщина, безликая тень своего мужчины.


– Анна, что ты делаешь? – мама появилась так внезапно, что я вздрогнула от неожиданности. – Отдай! – она вырвала из моих рук платье и стала небрежно запихивать его обратно в коробку.


– Господи, мама, осторожнее! Дай я сама, – я кинулась к ней и ухватилась за платье, но она зло посмотрела на меня, не собираясь уступать.


– Отпусти, или я вообще выброшу его, – пригрозила она, и я сдалась. – Не надо этого делать, – уже мягче сказала она, – не надо причинять себе еще больше страданий, ты и так натерпелась достаточно. Все кончено, он в прошлом, все, что связано с ним больше не имеет значения. Он так обидел тебя, он вытирал об тебя ноги, он издевался над тобой! Посмотри, во что он тебя превратил! Мне приходится кормить тебя силой, приходится поить тебя успокоительными, приходится давать тебе снотворное, чтоб ты могла уснуть хоть ненадолго. Он тебя в могилу сведет, а ты и не сопротивляешься, наоборот, помогаешь ему. Так нельзя, не мучай себя еще больше… – мама продолжала говорить, а я представляла наш первый танец, как он крепко держит меня, как ведет. Он мой лидер, мой авторитет, он мой Бог, а я ведома им, я в его руках, в его власти, я его…


– Отпусти меня… – тихо прошептала я. Мама перестала расправляться с платьем и удивленно уставилась на меня.


– Что?


– Отпусти меня… – повторила я.


– Нет, Анна, нет, не отпущу! – не раздумывая ответила она.


– Отпусти меня, мама, я больше так не могу… – я расплакалась, прижимая руки к груди, где разрывалось от боли мое разбитое сердце. – Отпусти, я люблю его, я хочу быть с ним, все равно как он со мной обращается, все равно, быть бы только с ним рядом…


– Анна…


– Я умираю без него, мама, неужели ты не видишь? – я упала перед ней на колени, и громко зарыдала. – Я больше не могу терпеть этой боли, я умираю мама, умираю без него… Отпусти…

 
Потеря моя безгранична
 

Оплакать – не хватит слез.


Печали моей, как песка в пустыне,


А горя больше, чем грез.

 
Я без тебя – не живая
 
 
Мне больно одной дышать.
 

Холодным, каменным склепом


Мне стала пустая кровать.

 
Молитвы шепчу я в небо
 

Прошу мне тебя вернуть.


Иначе не встречу я лета,


Иначе, мне лучше навеки уснуть.

 
Прошу тебя, ангел хранитель
 

Если ты все еще здесь,


Верни моего мужчину


Он – все что у меня есть.

 
Волос седина густая
 

Тепло его нежных рук,

 
Улыбка его неземная,
 

Глаза – океанская глубь.

 
Его широкие плечи
 

Его грациозный стан,


И запах его безупречный,


Но только я здесь, а он где то там.

 
Печаль моя – безрганична…
 

Оплакать – не хватит слез,


Душа догорает в пепел,


В глазах не осталось слез.

 
Как будто померкло солнце
 

Как будто настала зима,


Как будто упали все звезды…


И я осталась одна.


Лето приблизилось к закату, на деревьях появлялись первые пожелтевшие листья, но было еще тепло.

Я была еще жива, только благодаря бесконечной любви моей матери я дожила до осени, и немного пришла в себя. Я училась жить заново и теперь я уже немного прибавила в весе, щеки порозовели, я стала плакать все реже, а главное, я научилась засыпать без него. Нет, я не исцелилась, я по-прежнему была больна им, я все еще ежесекундно думала о нем, и я все еще скучала. Я мечтала услышать его запах, терпкий аромат его парфюма, смешанный с запахом виски и сигар, я мечтала услышать его низкий голос, строгий, приказывающий, требующий немедленного повиновения, я мечтала прикоснуться к нему, обвить руками его шею, запустить пальцы в его густые, седые волосы, мечтала ощутить жар его дыхания на моей коже… Никто не мог мне запретить мечтать о нем, думать о нем, никто не мог запретить мне любить его, никто…


Но жизнь продолжалась, и я больше не могла жить только лишь страданиями и болью. Я должна была двигаться вперед, должна была заботится о себе, я должна была излечиться, сколько бы времени на это не понадобилось.


Я устроилась на работу в школу. Мне повезло, потому что опыта у меня не было, а меня взяли на хорошее место, с нормальным окладом. Так, утром я преподавала, а вечером училась в автошколе. Я хотела получить права, так как Микаэль заплатил водителю за его работу до конца года, а платить ему самой у меня нет возможности, собственно как и Миле, которую я тоже предупредила, чтоб она не спеша подыскивала себе новое место. Мама, наконец, вернулась домой, но звонила мне каждый день, и подозреваю, звонила Миле, проверяя, действительно ли у меня все хорошо. Из моей прежней жизни не было никаких новостей, никто меня не беспокоил, доже Дон, каким-то странным образом оставил меня в покое. Я понятия не имела, как живет Микаэль, тут он, или уже где-нибудь за границей, в одном из своих многочисленных отелей. Я постоянно думала, как он живет, скучает ли он по мне, любит ли еще он меня? Или забыл, встретил другую, или как и раньше просто платит за секс, за удовольствие? Мне не давали покоя его последние слова о том, что он хочет начать сначала, что он меня любит, меня мучило то, что я не дала ему шанса, а вдруг он бы и правда изменился и все бы наладилось? Не поторопилась ли я тогда с решением? Может, стоило остаться, может, стоило потерпеть, может, сейчас бы я была счастлива… Может быть, но что теперь… слишком поздно.


Я сидела в учительской, урок уже начался, но у меня было окно, и я готовила план на следующую неделю. Вскоре ко мне присоединился еще один учитель: это был мужчина лет тридцати, может с небольшим хвостиком, хорош собой, блондин с серыми глазами и забавной бородкой.


– Анна Викторовна, сделать вам чаю? – спросил он, отрывая меня от работы.


– Давайте я сама, – предложила я поднимаясь.


– Нет, нет, позвольте мне поухаживать за вами, – настоял он.


– Спасибо, – я снова присела, и вскоре он поставил передо мной чашку чая и тарелку с бутербродами.


– Угощайтесь.


– Спасибо, но я не голодна.


– Анна, вы слишком худенькая, покушайте, – настоял он, заботливо пододвигая тарелку поближе ко мне.


– Я съем один, спасибо.


Мы принялись обедать, и какое-то время неловко молчали, потом он спросил:


– Могли бы мы перейти на ты, пока здесь никого нет?


– Конечно.


– Отлично, – обрадовался он, – так вот, у нас не было возможности пообщаться и я подумал, что мы могли бы сходить куда-нибудь вместе…


– Владимир Александрович…


– Просто Вова, – поправил меня он.


– Хорошо, Вова, вы мне очень приятны, но я только пережила тяжелое расставание, и к новым отношениям пока не готова. Говорю это сразу, чтоб не морочить вам голову…


– Анна, я просто хотел пообщаться, провести вместе немного времени – ничего такого. К тому же, может ты мне не понравишься, и я не захочу никаких отношений, – пошутил он, задорно улыбаясь.


– Вот как? – улыбнулась я в ответ.


– Да. Давай попробуем?


– Нет, думаю, все же не стоит, – стояла на своем я.


– Ты сначала подумай, не отказывайся вот так сразу. Я ведь учитель физ. культуры, а не какой-нибудь математик.


– А в чем собственно разница? – не поняла я.


– Ну, кому захочется идти на свидание со скучным математиком? Другое дело я, – он выставил руки, демонстрируя мне свои бицепсы, – Аполлон, да и только, – гордо заявил он, причем так серьезно, что я не сдержалась и рассмеялась.


– Раз такое дело, то я пойду с тобой на свидание, – сказала я шутя, но он принял мои слова всерьез.


– Это уже другой разговор, – довольно заулыбался Вова. – Тогда завтра в семь?


– Лучше в восемь, у меня занятия в автошколе.


– Хорошо, тогда в восемь на Крещатике.


– Ладно, – согласилась я, подумав, что возможно мне не помешает развлечься.


Вечером после занятий водитель привез меня к назначенному месту, где меня уже ждал мой новый кавалер с красной розой в руке.


– Привет.


– Анна, привет! Это тебе, – он протянул мне розу, и я поблагодарила, радуясь, что роза красная, а не белая, потому что белоснежные розы мне дарит только мой нежный тиран, мой жестокий Микаэль Фаррелл.


Я впервые увидела Вову не в спортивном костюме – сейчас он был в светлых джинсах и легком свитере, который облегал его накачанное тело, и выгодно подчеркивал достоинства. Я была в летнем платье, но взяла с собой кардиган, на случай, если станет прохладно. Мы не спеша прогуливались у фонтанов, говорили о работе, и мне уже начинало становиться смертельно скучно, когда Вова вдруг сказал:


– Можешь немного постоять здесь, я быстро.


Я растерянно согласилась, не понимая, что происходит. Оставлять девушку одну, прямо посреди скучнейшего свидания – не лучшая идея. Я разочарованно вздохнула, думая о том, что все-таки стоило сразу отказать ему, а теперь будет как то неловко, к тому же не хватало, чтоб по школе поползли слухи. Боже, ну когда я научусь думать, прежде чем что-то делать?


Думай, прежде чем открывать свой паршивый рот, Анна, – вспомнились мне слова Микаэля, и мое горло сжал огромный ком боли и слез.


– Садись, прокачу! – рядом со мной остановился парень на мотоцикле; он был в шлеме и кожаной куртке.


– Нет, спасибо, – отказалась я, нервно раззираясь по сторонам, ища глазами Вову. – Я жду своего парня.


– Это я что ли твой парень? – спросил он, снимая шлем. Теперь я увидела, что это Вова и удивленно уставилась на него. – Хотел сделать тебе сюрприз, – улыбнулся он, – садись.


– Но я же в платье!


– И что?


Я надела кардиган и устроилась позади Вовы, потом нацепила шлем и несмело взялась за его талию.


– Нет, держись крепче, – сказал он, подтягивая мои руки, заставляя меня крепко обнять его. – Так то лучше, готова?


– Готова, – сказала я.


Он опустил стекло в своем шлеме, и мы поехали не спеша, а когда выехали на трассу, он разогнался и мы неслись по вечернему городу. Это было так невероятно здорово, мне казалось, что мы летим и мое прошлое остается далеко позади, оно не может меня догнать, и я, пожалуй, не хочу, чтоб оно даже пыталось. Сейчас у меня другая жизнь, я с другим мужчиной, и он оказался лучше, чем я предполагала. Я крепко прижимаюсь к нему и ощущаю жар его тела, я обнимаю его, и это приятнее, чем я думала, мои бедра касаются его бедер, и это пробуждает во мне желание, физическое влечение, которое долгих три месяца спало беспробудным сном.


– Ты как? Все нормально? Не замерзла? – прокричал Вова, и я выставила руку вперед и подняла большой палец, давая ему понять, что все супер.


Вскоре я немного осмелела и отпустила его, развела руки в стороны, наслаждаясь скоростью. Вова тоже отпустил руль и недолго мы парили вместе, потом он снова стал управлять мотоциклом, а я обняла его, уже не для того, чтоб держаться, а просто потому, что мне хотелось его обнять.


Мы остановились у развлекательного центра, и я слезла с мотоцикла, потом встал Вова, он снял свой шлем и помог мне.


– У меня коленки дрожат, – улыбнулась я.


– Так страшно было?


– Не страшно, а здорово! Я в восторге!


– Я рад, что тебе понравилось. Мне хотелось немного растормошить тебя, потому что ты всегда такая сдержанная, такая серьезная.


Да, это осталось во мне от консервативного Микаэля, – грустно подумала я, – с ним я всегда должна была молчать, держать при себе свои чувства и эмоции, свои желания. Я должна была подстраиваться под его настроение, должна была соответствовать его статусу. С ним я стала взрослой, взрослее, чем должна была быть. К черту его! Не хочу думать о нем, не сегодня, не сейчас.


– Спасибо, – искренне поблагодарила я Вову и потянулась к нему, поцеловала его в губы. Он не ожидал от меня такого и немного опешил, но потом сжал меня в объятьях и ответил на поцелуй, забирая инициативу себе. Я была не против,, потому что в отношениях, как и танце, должен вести мужчина.


– Пойдешь со мной на второе свидание? – спросил Вова, прижимаясь лбом к моему лбу и продолжая целовать меня.


– Значит, я тебе понравилась? – улыбнулась я.


– Еще как, – серьезно ответил он.


– Хорошо, я пойду с тобой на второе свидание, но для начала давай закончим первое.


– Поиграем в боулинг?


– Я играю так себе.


– Я научу, – пообещал Вова, и мы направились в развлекательный центр.


Этот вечер был лучшим за долгое время и был первым хорошим вечером с тех пор, как я ушла от Микаэля.


Ночью я долго не могла уснуть: я думала о Вове, о нашем поцелуе, о том, как его губы отличаются от губ Микаэля, о том, как легко и щекотно меня покалывала его бородка. Я вспоминала о том, как я прижималась к нему, когда мы ехали на мотоцикле, о том, как он обнимал меня сзади, показывая, как правильно бросать шар, чтоб сбить все кегли, вспоминала, как он привез меня к дому и я засомневалась, стоит ли мне пригласить его к себе… а он лишь поблагодарил меня за вечер, поцеловал в щеку и уехал.


Он оказался лучше, чем я предполагала, и он понравился мне, а я понравилась ему… Вова был веселым, с ним было легко и мне не нужно было взвешивать каждое слово, не нужно было обдумывать каждое свое движение, с ним я чувствовала себя свободно. А еще в нем было что-то чисто мужское, что-то, чего не было в Доне и чего было слишком много в Микаэле, что-то такое, от чего рядом с ним я чувствовала себя женщиной. А еще я была с ним на равных, мне не нужно было просить у него разрешения, позволения, он учитывал мои желания, с ним мое мнение имело значение. Он не пытался воспитывать меня, подстраивать под себя, ломать, он принимал меня такой, какая я есть, с ним я была самой собой, была настоящей. Мы сошлись характерами, нам не было неловко вместе и все вроде бы было хорошо, может даже идеально, только вот теперь отчего-то на душе было мерзко… От нашего чистого поцелуя я чувствовала себя грязной, от наших невинных объятий я чувствовала себя шлюхой, я чувствовала себя неверной, потому что все еще принадлежала другому мужчине, жестокому тирану, беспощадному садисту – Микаэлю Фарреллу.


– Может встретимся сегодня? – спросил Вова, догоняя меня, когда я направлялась в класс на урок.


– Нет, сегодня не выйдет, извини, – холодно отказала я. Он растерялся, поник, потом пожал плечами, сказал:


– Ладно, тогда я спрошу завтра.


Но я не собиралась больше с ним встречаться и каждый раз, как он просил меня о свидании – отвечала ему отказом. Неделю спустя мы вновь пересеклись в учительской и как на зло, мы были там одни.


– Заварить тебе чаю? – спросил он, пытаясь нарушить неловкую, напряженную тишину.


– Нет, спасибо, мне нужно в библиотеку, взять кое-какой материал, так что я пойду, – солгала я, собирая свои вещи и направляясь к выходу.


– Подожди, – он преградил мне путь, заставляя объясниться.


– Дай мне пройти! – потребовала я.


– Ничего не хочешь мне сказать?


– Нет, не хочу.


– Почему? Я обидел тебя, сделал что-то не так?


– Все нормально, – отмахнулась я.


– Анна, я больше не прошу тебя о встрече, о свидании, я просто прошу, что б ты сказала, в чем дело.


– А я прошу тебя уйти с дороги и оставить меня в покое, – резко сказала я, и он отступил, давая мне, наконец, выйти из учительской.


На душе было тяжело, потому что я незаслуженно обидела его, потому что я была с ним слишком жесткой, но будь я с ним мягче – он бы продолжал настаивать на встрече, а я не могла. Не могла давать ему ложную надежду, не могла давать ему повод думать, что у нас может что-то получиться, потому что не может, потому что нельзя начать что-то новое, не закончив старое, потому что нельзя полюбить одного, не разлюбив другого.


На следующий день мы случайно столкнулись в коридоре, но все обошлось лишь формальным приветствием. Он обиделся на меня, я это знала, и от этого мне стало грустно, потому что на самом деле я не хотела его обидеть, не хотела причинять ему боль, особенно после того замечательного вечера, который мы провели вместе. Он ведь не сделал мне ничего плохого, он не заслужил такого отношения, он был исключительно добр ко мне… Ладно, ладно, я извинюсь, я объяснюсь с ним, но это не изменит моего решения, я просто буду вежливой, попрошу его понять меня, попрошу остаться друзьями, ну или просто коллегами.


Я посмотрела его расписание и специально дождалась последнего урока, чтоб мы могли спокойно поговорить. Когда дети разошлись, я вошла в спортзал. Я застала Вову за интересным занятием – он был в бойцовских перчатках и со всей силы молотил кулаками по груше. Я застыла в дверях, потому что это было завораживающее зрелище: он был так силен, так энергичен, а еще он был обнажен до пояса, и я не могла отвести взгляд от его красивого, да нет же, идеального тела…


– Привет, – сказала я, подходя к нему.


– Анна, что ты здесь делаешь? – спросил он растерянно.


– Мы можем поговорить?


– Конечно, – он снял перчатки и сделал несколько глотков воды. Он немного вспотел, и от него пахло его духами и потом, пахло мужчиной, и я отвела взгляд, пытаясь сосредоточиться на том, ради чего пришла.


– Прости, я обидела тебя…


– Да ничего, – отмахнулся он, почесывая бороду. – Я не понимаю что произошло, но наверное, у тебя есть на то причина. Мне просто хотелось бы знать, есть ли в том моя вина. Если я тебя обидел, то извини, я не хотел…


Боже, он еще лучше, чем я предполагала! Он такой добрый и милый, такой мягкий и в то же время мужественный… Так, о чем это я?


– Нет, тебе не за что извиняться, – убедила его я. – Все дело во мне. Я сразу тебе сказала, что у меня было сложное расставание, и я не готова к новым отношениям.


– А, что ж, ладно, я понял.


– Ты мне нравишься… – сказала я честно.


– И ты мне, – грустно улыбнулся он.


– Я просто не хочу, чтоб все зашло слишком далеко и я не хочу потом причинить тебе боль, и сама не хочу больше страдать. Мне нужно время, чтоб разобраться в себе.


– Хорошо, я понимаю, – он как-то резко дотронулся рукой моей щеки, и я по инерции испуганно отпрянула. – Эй, ты чего? – опешил он. – Я просто хотел убрать твои волосы с лица, я не собирался тебя бить.


– Прости, это уже рефлекс… – ответила я, едва сдерживая слезы.


Ну как я могу начинать новые отношения, если во мне все еще живет страх, если я все еще жду вместо ласки побоев, к которым так привыкла.


– Все нормально, перестань извиняться, – мягко сказал Вова и несмело приблизился ко мне.


– Прости… – прошептала я, роняя несколько слезинок.


Все воспоминания ожили, та ночь, насилие, его удар в живот, унижение… мой Микаэль… нет, мне никогда не удастся оставить его в прошлом, у меня никогда не получится забыть его и все то, что он со мной делал.


– Не плачь, – Вова осторожно коснулся моего лица, вытирая мои слезы, и от его заботы, от его ласки мне стало так спокойно, с ним я почувствовала себя в безопасности, с ним я чувствовала себя защищенной. Я положила руки на его обнаженную грудь, опустила голову на его плече, а он обнял меня за талию, легко, не так сильно и жадно, как это делал Микаэль. – Я не обижу тебя, не бойся… – прошептал он мне на ушко, – только слабый мужчина может поднять руку на женщину.


– Значит, он был очень слабым, потому что делал это так часто… – сказала я, и почувствовала, как Вова напрягся.


– Вот что, – сказал он, отпуская меня из своих объятий, – я научу тебя защищаться, но для начала тебе нужно выпустить пар. Вот, надевай, – он протянул мне перчатки и я надела их, сомневаясь, что у меня что-то получится.


– Сними туфли, – сказал Вова, но потом увидел, что они на застежке и опустился на колени, помогая мне разуться. – Так, готово. Стань вот так, выставь руки перед собой, и наносишь удар, сначала правой, потом левой, – он показывал, а я повторяла за ним, сначала медленно, потом немного быстрее и сильнее. – Хорошо, молодец, а теперь я буду держать грушу, а ты бей, бей со всей силы, Анна, представляй, что это он.


Я застыла… я не могла бить Микаэля, не смела, даже воображать такого…


– Давай же, – настаивал Вова, – вспомни момент, когда он сделал тебе больнее всего и ответь ему!..


Мы в нашей спальне, я перед ним на колеях, собираюсь ублажать его, не смотря на то, что весь вечер он не замечал меня и проявлял внимание к моей подруге. Я собираюсь сделать ему хорошо, потому что должна, потому что надеюсь заслужить его благосклонность. Он смотрит на меня с призрением, с отвращением, обзывает шлюхой, силой берет то, что и так принадлежит ему, потом он меня бьет, бьет в живот, кулаком в солнечное сплетенье и я задыхаюсь, от боли, от обиды, падаю, а он волочит меня обратно в постель, чтобы закончить то, что начал… А потом он бросает меня на холодный пол в ванной и мочится на меня… а я, черт, я даже думать не могу о том, чтобы его ударить…


Я бессильно опустила руки и посмотрела на Вову.


– Я не могу, – прошептала я, плача.


– Можешь, Анна. Ты должна! Ответь ему тем же, пусть он узнает, как больно он тебе делал. Он заслужил! Он не мужик, раз поднимал руку на такую хрупкую девушку, он слабак, он ничтожество! – Вова разозлился и стал сам колотить кулаками по груше, неистово, быстро, с ненавистью. – Вот что я бы хотел сделать с ним. Теперь ты.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное