Алёна Холмирзаева.

Подобный Богу мужчина – 2. Золотой господин



скачать книгу бесплатно

Фотограф Алена Алишеровна Холмирзаева


© Алёна Холмирзаева, 2017

© Алена Алишеровна Холмирзаева, фотографии, 2017


ISBN 978-5-4483-7777-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Бессонная ночь сменилась солнечным, летним утром. Я накрылась одеялом с головой, не желая видеть света, не желая слышать, как весело щебечут птицы, не желая ничего, даже жить.


Прошлым вечером я ушла от своего мужчины, ушла по собственной воле, с гордо поднятой головой, ушла красиво, в роскошном платье, постукивая каблуками, ушла, и решительно закрыла дверь, оставляя его в прошлом. Такой надменной и уверенной, такой несокрушимой видел меня он, думая, что этот шаг дался мне легко, не зная, что выйдя из его номера, я сползла по обратной стороне двери и горько заплакала…


Впервые я показала ему свой характер, свою силу воли, впервые, не он наказывал меня, а я его. Впервые я ощутила свою власть над ним, когда он просил меня остаться, когда он просил дать ему еще один шанс, а я была непреклонна, холодна, сдержанна. Мы словно поменялись местами, потому что он признавался мне в любви, в его глазах был страх, отчаянье, а я наслаждалась звуком его разбивающегося вдребезги сердца. Я не люблю тебя, – сказала я, и упивалась его болью, его страданием, любовалась блеском слез в его голубых глазах. Я стала смелой, не испытывала страха, не думала о последствиях, я только хотела, чтоб он заплатил мне своими муками за все обиды, за всю ту боль, что мне пришлось стерпеть от его сильных, карающих рук. Я отомстила… только счастья мне это не принесло, и облегчения тоже, я наказала его и себя вместе с ним. Я хотела, чтоб он понял, что не сможет держать меня силой, чтоб он понял, что может потерять меня, и не задумывалась над тем, что могу потерять его.


Мне потребовалось лишь мгновенье, чтоб понять, что я снова ошиблась, всего мгновенье, чтоб почувствовать невероятный, всепоглощающий страх, мне потребовалось лишь одно мгновение, чтоб понять, что я солгала ему, когда сказала, что не люблю, мгновение, чтоб осознать, что я не умею без него жить…


– Анна, милая, ты спишь? – голос мамы нежный и встревоженный.


– Нет, мама, я не сплю, – сказала я, стягивая с себя одеяло и щурясь от яркого обеденного солнца.


– Как ты себя чувствуешь? – спросила мама, присаживаясь на край кровати и заботливо поглаживая мои волосы. – Отдохнула?


– Нет, ма, я так и не смогла уснуть, за все это время я не сомкнула глаз, мне неудобно на этой кровати, мне холодно без Микаэля, без его горячего тела, мне слишком просторно одной в постели, я не могу спать без него… и вообще я без него не могу! – выпалила я, пытаясь заплакать, чтоб мне стало хоть немного легче, чтоб со слезами вышла хоть капелька боли, которая разрывала меня, жгла изнутри, но слез не было, они кончились, с ним я плакала слишком часто.


– Милая, успокойся, – ласково сказала мама, но в ее глазах появилось только больше тревоги. – Расскажи мне, что случилось?


– Я не могу, не могу снова думать об этом, не могу снова переживать все это заново.


– Мы с отцом очень переживаем: ты приехала посреди ночи на такси, и у тебя даже не было денег, чтоб расплатиться… и ты ничего не объяснила… Он что, выгнал тебя? Обидел?


– Нет, мама, он меня не выгонял, я сама ушла.

Он просил остаться, а я ушла. Это все, что я могу тебе сказать. И не спрашивай, мне слишком больно об этом говорить, я не могу, – отрезала я.


– Хорошо, – сдалась мама. – Скажешь, когда будешь готова, а пока пойдем завтракать.


Я неохотно сползла с постели, аппетита не было, но я не хотела расстраивать маму, не хотела еще больше тревожить ее.


Перед тем как сесть за стол я позвонила Миле.


– Собери мои вещи и перевези все в мою квартиру, – распорядилась я, – если конечно Микаэль позволит.


– А его дома нет, он не возвращался, – растерянно ответила Мила. – Анна, что случилось? Где ты? Он что, снова избил тебя?


– Перестань совать свой нос куда тебя не просят, – зло прокричала я. Перевези мои вещи и отправь водителя за мной, к моим родителям! – я бросила трубку, так что та отлетела от телефона и я попыталась положить ее на место, зло швыряя ее, так что аппарат громко звенел, но продолжал сопротивляться. Тогда я с силой рванула телефон, так что оборвала провод, и со всей силы швырнула его о стену. Теперь, когда все разлетелось вдребезги – мне полегчало, и я отправилась за стол, где меня ждали перепуганные моим приступом родители. Никто ничего не говорил, отец читал газету, но она была открыта на развороте с объявлениями и я поняла, что он просто смотрит, но не читает, он думает обо мне, он волнуется, а ведь у него такое слабое здоровье… Мне стало жаль отца, потому что его дочь полная дура, идиотка, которая вместо того, чтоб обеспечить родителям спокойную старость, приползла к ним зализывать раны.


– Простите меня… – попросила я, ковыряя вилкой в тарелке.


– Ничего, этот телефон мне никогда не нравился, – улыбнулся отец, отрываясь от газеты, – как раз появился повод его сменить.


Я улыбнулась ему в ответ, надеясь, что сумела выдавить из себя нечто, хоть немного напоминающее улыбку. Мама не ела – она наблюдала за мной, и я стала есть, даже не понимая, что на моей тарелке. Всего немного, несколько кусочков, но этого было достаточно, чтоб меня окатило невероятно сильным приступом тошноты, и я сорвалась с места, надеясь успеть добежать до туалета. Когда все кончилось, отец помог мне добраться до постели, а мама напоила меня сладким травяным чаем и я, наконец, уснула.


Когда я проснулась – меня уже ждала машина. Мама решила ехать со мной, не смотря на все мои протесты. Папа остался дома, под присмотром соседки, на случай, если ему станет плохо от пережитого волнения.


Дни тянулись мучительно долго, часы, минуты, секунды без него причиняли невероятную боль, мучили меня, терзали…


Не знаю, что я себе думала, когда уходила от Микаэля, не знаю, какой я себе представляла свою жизнь без него, но теперь, лишившись сна, лишившись охоты к еде, потеряв интерес ко всему – я знала, что жизнь без него мне не нужна. Я хочу обратно, в его плен, пусть держит меня силой, пусть бьет, а я буду целовать его руки, упаду на колени, к его ногам, и пусть делает со мной все, что захочет, пусть убьет меня, лучше мне умереть от его любви, от его гнева, от его холода, чем медленно растворяться в одиночестве, день за днем, изнемогая от нестерпимой боли.


– Девочка моя, ты встала с постели! – обрадовалась мама.


– Да, я больше так не могу, я пойду, – я стала одеваться, натягивая на себя первое, что попало под руку.


– Куда пойдешь?


– Куда, куда – к нему. Я возвращаюсь к Микаэлю!


– Ты хорошо подумала? Может, стоит подождать, пока он сам позвонит или приедет?


– Прошло уже больше недели, и он не позвонил, и не приехал, и не станет, потому что я сама ушла от него, а он отпустил меня, и не станет возвращать! – нервно прокричала я. – Я должна вернуться, пока еще не поздно, пока он не нашел мне замену, пока я еще могу вернуться.


– Анна, успокойся…


– Нет, я не успокоюсь, пока не окажусь дома, рядом с ним!


– Анна, ну зачем ехать на ночь глядя, потерпи хотя бы до утра.


– Нет, мама, нет! – взбеленилась я. – Как ты не понимаешь, что я боюсь ночи, я не сплю, я лежу и мучаюсь, меня снедают мысли о нем, воспоминания, сожаления, я этого больше не вынесу. Я поеду к нему и только там, в его постели, только рядом с ним я смогу уснуть. Только рядом с ним, мои страдания закончатся…


Я отчаянно кинулась к дверям, но мама перегородила мне путь.


– Анна, ты должна меня выслушать, – серьезно сказала она, – потом, если захочешь – я тебя отпущу.


– Ладно, только быстро, мама, я спешу, – сдалась я, зная, что если она что задумала, то не отступит.


– Иди сюда, – она подвела меня к большому зеркалу, – смотри, что ты видишь?


Я ужаснулась: из зазеркалья на меня смотрела незнакомка. Немытые волосы небрежно связаны в хвост, лицо уставшее, бледное, осунувшееся, под глазами темные мешки от бессонных ночей и непрекращающихся слез, губы искусаны в кровь, одежда неопрятная – домашняя футболка и джинсы.


– Поедешь к нему в таком виде? – спросила мама, видя мое недоуменнее. – Думаешь, он захочет принять тебя такую?


– Мам, я ужасно выгляжу, – согласилась я.


– Ничего, милая, все поправимо. Сейчас я приготовлю тебе горячую ванну, а потом ты поешь, хоть немножко, хорошо?


Я была вынуждена согласиться, потому что в таком виде я не могла заявиться к Микаэлю, ведь он сам говорил мне не раз, что женщина всегда должна хорошо выглядеть для своего мужчины.


– Может мне поспать с тобой? – спросила мама, укрывая меня одеялом.


– Да, пожалуйста, – попросила я, боясь оставаться одной.


– Хорошо.


Вскоре мы вдвоем лежали в постели, и мама гладила мне спинку, как когда-то давно в детстве, только теперь, она не читала сказку, а говорила о моих отношениях, пытаясь помочь мне разобраться в них и в самой себе.


– Я не знаю, по какой причине вы расстались, но я знаю, как сильно ты его любила и полагаю, что ты бы никогда не ушла от него, не будь у тебя на то веской причины. Так что не спеши возвращаться, подумай, стоит ли делать это. Сейчас тебе сложно, ты зависима от него, но со временем это пройдет, и только тогда, когда ты сможешь делать разумный, взвешенный выбор, только тогда принимай окончательное решение. Не спеши, то, что твое, от тебя никуда не денется. Если любит тебя, будет ждать, а если нет, значит не твое, а чужого тебе не надо.


– Он мой, мама, я это точно знаю. Мой, просто мы натворили много ошибок, обидели друг друга, но он мой единственный, такого другого у меня не будет и не надо. Только он, мой Микаэль… Фаррелл.


Мне наконец-то удалось уснуть, от прикосновений маминых ласковых рук, под ее родной голос, и я спала крепко и глубоко. Мама была права, и я знала, что должна сделать так, как она говорит, потому что плохого она мне никогда не советовала. Я должна была взять себя в руки, я должна была принять взвешенное решение, я должна была все обдумать, потому что от этого зависела вся моя жизнь.


В мой день рождения родные уговорили меня выйти на прогулку. Приехал отец, и мы вместе пошли в парк, катались на качелях, ели сладкую вату, и я вновь чувствовала себя ребенком. Я была так сломлена, что просто позволяла родителям заботится обо мне, потому что сама я этого не могла. Мы провели отличный день, наверное, я не знаю, потому что все время я думала только о Микаэле. Я знала, что он не сможет не поздравить меня, я знала, что сегодня у него есть предлог увидеть меня, и я надеялась, что он им воспользуется. Я предвкушала нашу встречу, представляла, как волнительно будет увидится, мечтала, что он поцелует меня и подарит что-нибудь особенное. Я хотела взглянуть на него свежим взглядом, увидеть в нем перемены, я хотела, чтоб он снова попросил меня вернуться, чтоб он убедил меня, что в этот раз все будет иначе.


Уже был вечер: отец поехал домой, а мама с Милой готовили праздничный ужин. Еда по-прежнему меня мало интересовала, и в готовке я никакого участия не принимала, но сидела на кухне за компанию, то и дело поглядывая в окно. Неожиданный звонок в дверь застал всех нас врасплох. Я ждала этого момента весь день, а теперь застыла, испугавшись. Что, если все пойдет не так, как я себе представляла? Неважно, главное, что он здесь, он приехал! Я успела заглянуть в зеркало, прежде чем открывать дверь, и мое отражение мне понравилось. Может, я конечно и не выглядела как прежде, но все же лучше, чем неделю назад, когда я себя вообще не узнала.


Я шумно выдохнула, набираясь смелости, и открыла. На пороге стоял водитель Микаэля с огромным букетом белоснежных роз и большущей коробкой с золотым бантом.


– Добрый вечер, мисс, – улыбнулся он смущенно.


– Добрый вечер… – растерянно ответила я, разочарованная тем, что Микаэль не явился лично. Но ведь он прислал водителя, значит, наверное, меня должны привезти к нему, или в ресторан на ужин… да, точно, это было бы идеально.


– Это от мистера Фаррелла, – он поставил коробку на пол и протянул мне букет. – С днем рождения, мисс, хорошего праздника.


Водитель поспешил удалиться, и я поняла, что ужина не будет. Что ж, может Микаэль задумал что-то другое…


Я протянула Миле букет и достала из него записку. Лаконично, как и на мой прошлый день рождения, ровным, красивым подчерком, было написано:


С днем рождения, Анна.


Микаэль Фаррелл


Я поднесла записку к лицу и почувствовала легкий, терпкий запах его парфюма. Боже, как я соскучилась по нему, как я соскучилась по его голосу, по его прикосновениям, по его сдержанности, по его холодности!..


– Ну же, милая, открой подарок, нам не терпится узнать, что в нем, – попросила мама, нависая надо мной. Мила тоже стояла с букетом, боясь пропустить самое интересное. Коробка была большая, но не настолько, чтоб в ней поместился Микаэль Фаррелл, а жаль.


Вздрагивая от волнения, я, наконец, справилась с бантом и открыла ее. От неожиданности у меня сперло дыхание, я замерла, мысли растерялись, я не понимала, что все это означает, не понимала, радоваться мне или плакать. Я заметила еще одну записку и стала читать ее, надеясь, что она все прояснит.


Анна, оно твое, только, пожалуйста, не выходи в нем за другого.


Бумага выпала из моих рук и откуда-то снова появился новый поток горячих, жгучих слез, в груди защемило так, словно меня ударили ножом в самое сердце, и не одним, а десятком, сотней острых, стальных ножей, таких же холодных, как сам Микаэль Фаррелл. Все мои надежды рухнули, мечты разбились. Сегодня был идеальный день для примирения, сегодня был шанс все исправить, сегодня он мог получить меня обратно, но этого не случилось. Сегодня был мой двадцать шестой день рождения, и я поняла, что следующий встречать не хочу. Я потеряла его, окончательно, бесповоротно. Он уже смирился с тем, что я буду с кем-то другим, он не собирался возвращать меня, бороться за меня. Он поставил в наших отношениях жирную точку, и у меня умерла даже надежда, та, которая обычно умирает последней.


Я слышала, как ахнула мама, Мила едва не выпустила букет белоснежных роз, а я громко закричала от отчаянья и боли, роняя слезы на свое свадебное платье, в котором мне не судилось выйти замуж, и стать Анной Фаррелл.


Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Я, то до ужаса ненавидела его за жестокость, то едва ли не умирала от невероятной любви к своему тирану. Но в конце концов я остановилась на том, что люблю его. Люблю до изнеможения, люблю до безумия, люблю его так сильно, что больше не могу думать о себе, о своей гордости, о своих желаниях. Он, только он, все что он хочет, все, что он прикажет, все, на что будет его воля. Я принадлежу ему, я вся, моя душа и мое тело, и те осколки, которые остались от моего сердца – все это только его. Я люблю его и буду любить всегда, он мой единственный мужчина и никого другого я никогда не смогу любить, не то что так же сильно, я вообще никогда и никого другого не смогу полюбить. Я буду любить только его, всегда, до скончания веков, вечно…


Мой холодный, мой властный мистер Фаррелл, мой нежный Микаэль… я снова у твоих ног, я снова ничто пред тобой, я снова лишь твоя безликая тень… Только прикажи, и я приду, я прибегу к тебе, я буду ползти на коленях, только прикажи… Я снова вспомнила, где мое место, я снова покорная, послушная, я твоя рабыня, я готова повиноваться, я готова беспрекословно исполнять твои приказы, я готова умереть или жить, лишь бы только не влачить бессмысленное, жалкое существование вдали от тебя. Мой подобный Богу мужчина, я жажду снова преклонится пред тобой, мой рай у твоих ног, моя жизнь в твоих сильных руках. Я отдаюсь тебе, я покорно склоняю голову, я уважительно опускаю взгляд перед твоим величием, перед твоей властью, силой и могуществом.


Я поднялась с кровати и стала одеваться. Пойду к нему, упаду на колени, стану просить милости. Буду молить о прощении, о пощаде, о снисходительности. К черту гордость – с ним у меня ее никогда не было, и не надо. Пусть относится ко мне как к вещи, как к прислуге, пусть вытирает об меня ноги, пусть унижает, пусть топчет своими начищенными до блеска ботинками. Пусть пользуется мной, а я буду благодарно целовать его руки, радуясь, что смогла быть ему полезной. Я буду такой, какой он хочет, лишь бы только он был счастлив, я буду делать то, для чего и создана – уважать, ублажать, повиноваться своему мужчине. Лишь бы только он был милостив ко мне и принял меня обратно.


– Анна, ты уже встала? – мама вошла в комнату, и я увидела бесконечную грусть в ее заплаканных глазах.


– Мама, что случилось? Ты плакала? – спросила я встревожено, прикрываясь платьем, которое еще не успела надеть.


– Покажи мне! – потребовала она, подходя ко мне.


– Показать что?


– Я все знаю, Мила мне все рассказала, покажи, – она развернула меня и стала осматривать. Только теперь я поняла, что Мила не сумела держать рот на замке и растрепала маме о том, что Микаэль меня бил.


– Господи, мама, уже прошло столько времени – там ничего нет! – раздраженно бросила я, отталкивая ее от себя.


– А это что? – спросила она, притаскивая меня к зеркалу. Действительно, внизу спины еще виднелся одинокий след от ремня.


– Мама, хватит, оставь меня в покое! – потребовала я, не желая видеть этого, не желая вспоминать насилия, побоев, унижения.


– Анна, ты что, совсем потеряла рассудок? Посмотри на это! Смотри! – мама сорвалась на крик и я испугалась, потому что никогда раньше не видела ее такой злой, такой разочарованной и несчастной.


– Мама, это не то, что ты думаешь! – попыталась успокоить ее я. – Мы просто… он использовал это для удовольствия, понимаешь? Это была игра, это несерьезно!


– След от удара, который не проходит более двух недель, это очень серьезно! Ты совсем глупая? Не понимаешь? Это не шутки, Анна! Он поднял на тебя руку однажды, и все мы стерпели, но это повторилось! И повторится снова, и снова! Я не для того тебя рожала, чтоб какой-то ублюдок над тобой издевался! Ты мой ребенок, моя кровь и плоть, ты мое все, я не переживу, если с тобой что-то случится! – мама уже плакала, а я просто опешила от того, что происходило, от того, как расстроена она была. А если бы она увидела меня сразу после того, как он меня избил? Тогда, когда на мне живого места не было… Она бы придушила его собственными руками, за то, что посмел поднять руку на ребенка, которого она сама ни разу не ударила. Мама рыдала, поглаживая мой шрам, так, словно хотела исцелить меня, так, словно хотела забрать себе мою боль, и мне стало так жаль ее, потому что я понимала ее, но в то же время, я так привыкла быть битой, что для меня это давно стало нормой. Да, Микаэль избивал меня, бил сильно, жестко, больно, и что с того, если мне из его рук даже наказание сладко?


Мама обняла меня, стала целовать, громко рыдая и всхлипывая. Она долго не могла успокоиться и мы просидели с ней несколько часов, прежде чем мне удалось убедить ее в том, что все было не так плохо, как выглядело со стороны. Мне пришлось ей все рассказать, все, с самого начала, все, кроме моего самого большого позора. И когда я вслух проговорила все это, то заметила, что на самом деле хорошего было не так много, счастливые моменты можно было сосчитать на пальцах, а вот плакала с ним я едва ли не каждый день… Я словно прозрела, я будто увидела все со стороны, и мне стало стыдно за себя, за то, что терпела, за то, что после всего этого, все равно хотела быть с ним, хотела вернуться. Насколько же я была слабой, никчемной… не удивительно, что он не уважал меня, я и сама себя не уважала. Он относился ко мне, как я сама к себе относилась. Я говорила, что я ничто, и так оно и было, я унижалась, а он унижал, он бил, а я позволяла, он был моим тираном, а я его жертвой… Во всем был виноват не только он, мы вдвоем, одинаково несли ответственность за произошедшее. У нас были зависимые отношения: ему нужно было само утверждаться за чей-то счет, а мне было нужно, все то, что он со мной делал, я получала от этого удовольствие, мне это нравилось, пока все не зашло слишком далеко. Теперь же, я, наконец, осознала, насколько ненормальными были наши отношения, всегда, с самого начала и до конца. Теперь я прозрела, и мне расхотелось продолжать любить его слепо.


– Анна, если ты собиралась к нему – и думать забудь, – подытожила мама. – Я тебя никуда не отпущу, я не позволю тебе уничтожить свою жизнь. Я буду рядом, мы переживем это вместе, и я обещаю, что не с ним, но ты будешь счастлива. Ты узнаешь, что такое настоящая любовь, когда тебя ценят, оберегают, когда о тебе заботятся. Все это будет, но не с ним. Я не позволю, я никогда не дам своего благословения. Я никогда больше не поверю ему, потому что однажды он смотрел мне в глаза и обещал, что никогда тебя не обидит, а сам… Все наладится, вот увидишь, только дай мне слово, девочка моя, пообещай, что не вернешься к нему!


– Обещаю, – согласилась я, ради мамы, ради ее спокойствия, ради того, чтоб она больше не плакала. Ради мамы и ради себя. Я впервые приняла правильное, взвешенное решение, закончить отношения с Микаэлем Фарреллом, оставить в прошлом его жестокость и его холод, раз и навсегда перевернуть эту страницу своей жизни. Теперь мне хотелось, чтоб меня не наказывали, а просто любили, мне хотелось стать счастливой, пусть и не с ним.


По щекам потекли слезы, едва я успела проснуться. Я встала и открыла шкаф, достала коробку и долго решалась, не зная, стоит ли ее открывать. Потом все же открыла, и, не обращая внимания на гулко бьющееся сердце – достала свое свадебное платье. Пятнадцатое июля… Этот день должен был стать самым счастливым в моей жизни, я должна была идти к нему, клясться в любви, обещать всегда быть рядом… должна была услышать его клятву, его обещание любить меня и беречь, хранить мне верность и никогда не оставлять… Вместо этого я ушла, а он отпустил, и никто из нас больше не собирался делать первый шаг к примирению, больше никто никого не собирался возвращать. Мы расстались, разошлись, наша одна на двоих судьба, наша любовь, наши совместные мечты, все рухнуло, все превратилось в пепел, все исчезло. Внутри меня зияла огромная дыра, на том месте, где раньше был он, я была опустошена, я была потеряна, сломлена.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное